54. Колин Гувер. Тайный дневник Верити. 2018
Колин Гувер — это супербестселлинг автор в США, 20 000 000 экземпляров продано. Кажется, в основном она пишет романтику, а “Верити” — триллер, так что это не очень типичная для неё книга, как я догадываюсь.
Главная героиня — писательница, проведшая последний год ухаживая за лежачей матерью. Не могу точно сказать, является ли героиня просто женщиной в довольно тяжелом положении, то ли и правда написана довольно криповой — я постоянно ждала от неё какого-то подвоха, обмана, второго дна. Задумано ли это, или нет, или меня поразило мрачное настроение книги, которая начинается с того, как главная героиня идёт в офис издателя, а на перекрёстке перед ней сбивают человека, да так, что всю её блузку забрызгивает кровью.
Так или иначе, наша героиня добирается до офиса, где ей предлагают большие деньжищи за гострайтинг очередного романа очень, очень популярной писательницы Верити Кроуфорд. Кроуфорд не может написать роман сама, так как, видимо, травмы после автокатастрофы тяжелее, чем ее муж и издательство заставили всех думать… Но браться за работу нужно прямо сейчас! И лучше бы поехать к писательнице и её мужу домой, там лежат её наброски и черновики
📖 Я осматриваю комнату. Ощущения очень странные. Особенно если учесть, что я буду спать в их кровати. Взгляд падает на спинку – а именно на следы зубов на верхнем краю спинки кровати, прямо по центру. Я поспешно отвожу взгляд, прежде чем Джереми успевает его поймать. По моему выражению он может понять, что я размышляю, кому из них приходилось кусать спинку кровати, чтобы сдержать крики во время секса. Был ли у меня когда-нибудь такой страстный секс?
– Хочешь побыть одна или пойдешь посмотришь дом? – спрашивает Джереми.
– Я в порядке, – уверяю я, направляясь следом за ним. Он выходит в коридор, но я медлю, глядя на дверь спальни.
– Тут есть замок?
Он возвращается в комнату, глядя на дверную ручку.
– Сомневаюсь, что мы ее хоть когда-то запирали, – он трясет ручку.
– Уверен, я найду замок, если тебе это важно.
Я не спала в спальне без замка с тех пор, как мне было десять. Я готова умолять его найти замок, но при этом не хочу доставлять еще большие неудобства.
– Нет, все нормально.
Героиня принимается разбирать документы Верити, находит распечатку под названием “Автобиография” и втихаря её читает, вместо того, чтобы работать. Мрачные тайны, все дела.
У меня книга вызывала скорее чувство лёгкого отвращения, чем страха. Что-то стремное мне виделось и в главной героине, и в муже писательницы, с которым она естественно принимается трахаться (и все описания секса тоже мне показались скорее гадкими, чем какими-то ещё). Но книга вполне исполняет свою роль триллера — ты понимаешь, что нужно ожидать твиста, даже в общем-то понимаешь какого, но всё равно ловишь этот эмоциональный удар.
Колин Гувер — это супербестселлинг автор в США, 20 000 000 экземпляров продано. Кажется, в основном она пишет романтику, а “Верити” — триллер, так что это не очень типичная для неё книга, как я догадываюсь.
Главная героиня — писательница, проведшая последний год ухаживая за лежачей матерью. Не могу точно сказать, является ли героиня просто женщиной в довольно тяжелом положении, то ли и правда написана довольно криповой — я постоянно ждала от неё какого-то подвоха, обмана, второго дна. Задумано ли это, или нет, или меня поразило мрачное настроение книги, которая начинается с того, как главная героиня идёт в офис издателя, а на перекрёстке перед ней сбивают человека, да так, что всю её блузку забрызгивает кровью.
Так или иначе, наша героиня добирается до офиса, где ей предлагают большие деньжищи за гострайтинг очередного романа очень, очень популярной писательницы Верити Кроуфорд. Кроуфорд не может написать роман сама, так как, видимо, травмы после автокатастрофы тяжелее, чем ее муж и издательство заставили всех думать… Но браться за работу нужно прямо сейчас! И лучше бы поехать к писательнице и её мужу домой, там лежат её наброски и черновики
📖 Я осматриваю комнату. Ощущения очень странные. Особенно если учесть, что я буду спать в их кровати. Взгляд падает на спинку – а именно на следы зубов на верхнем краю спинки кровати, прямо по центру. Я поспешно отвожу взгляд, прежде чем Джереми успевает его поймать. По моему выражению он может понять, что я размышляю, кому из них приходилось кусать спинку кровати, чтобы сдержать крики во время секса. Был ли у меня когда-нибудь такой страстный секс?
– Хочешь побыть одна или пойдешь посмотришь дом? – спрашивает Джереми.
– Я в порядке, – уверяю я, направляясь следом за ним. Он выходит в коридор, но я медлю, глядя на дверь спальни.
– Тут есть замок?
Он возвращается в комнату, глядя на дверную ручку.
– Сомневаюсь, что мы ее хоть когда-то запирали, – он трясет ручку.
– Уверен, я найду замок, если тебе это важно.
Я не спала в спальне без замка с тех пор, как мне было десять. Я готова умолять его найти замок, но при этом не хочу доставлять еще большие неудобства.
– Нет, все нормально.
Героиня принимается разбирать документы Верити, находит распечатку под названием “Автобиография” и втихаря её читает, вместо того, чтобы работать. Мрачные тайны, все дела.
У меня книга вызывала скорее чувство лёгкого отвращения, чем страха. Что-то стремное мне виделось и в главной героине, и в муже писательницы, с которым она естественно принимается трахаться (и все описания секса тоже мне показались скорее гадкими, чем какими-то ещё). Но книга вполне исполняет свою роль триллера — ты понимаешь, что нужно ожидать твиста, даже в общем-то понимаешь какого, но всё равно ловишь этот эмоциональный удар.
55. Daniel Kehlmann. You Should Have Left. 2016
Кельман — это автор тонкого романа “Измеряя мир”. У него и другие книги переводили с немецкого на русский, но я читала только “мир”, а эту повесть выловила в октябре в списках лучших хорроров в английском переводе. Меня тогда одолевал наивный скепсис по поводу того, может ли художественная литература вообще напугать читателя. Может.
В “You Should Have Left”, в общем-то, не происходит ничего классически ужасного (даже не смотрите трейлер к будущей экранизации). В описании сюжет звучит очень банально - семья снимает для отпуска дом, а тот оказывается каким-то стрёмным.
Главный герой с женой и трёхлетней дочерью приезжает в шикарный альпийский домик с окнами в пол в живописнейших горах. Ему надо работать над сценарием, но в блокноте, который мы читаем, он перемежает рабочие наброски с дневниковыми записями, случайными заметками в прямом эфире:
📖 Just as I was about to keep writing, they came in. And when they’re in the room, I can’t focus. Now they’re playing on the carpet and being loud, and I keep scribbling so that they think I’m working, because if Susanna doesn’t think that I’m working, she’ll just say once again: Stop complaining, you’re not working anyway, so I write and write and write and act as if I were busy, and I actually am busy, because ultimately the whole production is waiting for me.
Герою снятся страшноватые сны, в которых он убегает от неприятной женщины, но ничего особенного, книга пугает не лобовыми ужасами, а ловко сплетенным эффектом uncanny. Например, герой вспоминает, что видел приснившуюся ему женщину на фотографии в доме, и смеется над собой, что, мол, страшна конечно, но не настолько же, чтобы видеть кошмары! Потом идет глянуть на фотографию, а её нет. И гвоздя нет. И даже дырки от гвоздя нет. Записывает в свой дневник: во всём доме белые стены без каких-либо картин. Это вообще не страшно. Но эффект, кажется, накопительный, а описывать другие странности, замеченные героем в доме, я не хочу - книжка маленькая, лучше прочитаете сами.
Дневник оказывается важен, когда герой решает его перечитать по личным причинам, и вдруг замечает, что постоянно в нём писал ”get away”, и не помнит, как это делал. Его это неприятно поражает. Меня тоже, потому что я решила сделать поиск по тексту, и поняла, что я и половину случаев, когда посреди строки, меж предложений было написано ”get away” не заметила.
В общем, очередной случай, когда за жанровую литературу берется талантливый автор и снова делает очевидным, что нет ограничений жанра, нет избитых тропов, нет скучных или примитивных идей — хороший писатель сделает хорошую книгу из любого сора, какой ему только приглянётся.
📖 This is how it is:
You have to be completely unimaginative to sit down without fear in a fuel-filled capsule. One second you’re firmly ensconced in everyday life and thinking about dinner and your tax return, the next you’re wedged in deformed metal while the flames devour you, and all that lies between the one state and the other is a clumsy turn of the steering wheel, half a second of inattention. But I didn’t want to be someone who can’t cope with everyday life. People have simply agreed that driving a car is something harmless.
Кельман — это автор тонкого романа “Измеряя мир”. У него и другие книги переводили с немецкого на русский, но я читала только “мир”, а эту повесть выловила в октябре в списках лучших хорроров в английском переводе. Меня тогда одолевал наивный скепсис по поводу того, может ли художественная литература вообще напугать читателя. Может.
В “You Should Have Left”, в общем-то, не происходит ничего классически ужасного (даже не смотрите трейлер к будущей экранизации). В описании сюжет звучит очень банально - семья снимает для отпуска дом, а тот оказывается каким-то стрёмным.
Главный герой с женой и трёхлетней дочерью приезжает в шикарный альпийский домик с окнами в пол в живописнейших горах. Ему надо работать над сценарием, но в блокноте, который мы читаем, он перемежает рабочие наброски с дневниковыми записями, случайными заметками в прямом эфире:
📖 Just as I was about to keep writing, they came in. And when they’re in the room, I can’t focus. Now they’re playing on the carpet and being loud, and I keep scribbling so that they think I’m working, because if Susanna doesn’t think that I’m working, she’ll just say once again: Stop complaining, you’re not working anyway, so I write and write and write and act as if I were busy, and I actually am busy, because ultimately the whole production is waiting for me.
Герою снятся страшноватые сны, в которых он убегает от неприятной женщины, но ничего особенного, книга пугает не лобовыми ужасами, а ловко сплетенным эффектом uncanny. Например, герой вспоминает, что видел приснившуюся ему женщину на фотографии в доме, и смеется над собой, что, мол, страшна конечно, но не настолько же, чтобы видеть кошмары! Потом идет глянуть на фотографию, а её нет. И гвоздя нет. И даже дырки от гвоздя нет. Записывает в свой дневник: во всём доме белые стены без каких-либо картин. Это вообще не страшно. Но эффект, кажется, накопительный, а описывать другие странности, замеченные героем в доме, я не хочу - книжка маленькая, лучше прочитаете сами.
Дневник оказывается важен, когда герой решает его перечитать по личным причинам, и вдруг замечает, что постоянно в нём писал ”get away”, и не помнит, как это делал. Его это неприятно поражает. Меня тоже, потому что я решила сделать поиск по тексту, и поняла, что я и половину случаев, когда посреди строки, меж предложений было написано ”get away” не заметила.
В общем, очередной случай, когда за жанровую литературу берется талантливый автор и снова делает очевидным, что нет ограничений жанра, нет избитых тропов, нет скучных или примитивных идей — хороший писатель сделает хорошую книгу из любого сора, какой ему только приглянётся.
📖 This is how it is:
You have to be completely unimaginative to sit down without fear in a fuel-filled capsule. One second you’re firmly ensconced in everyday life and thinking about dinner and your tax return, the next you’re wedged in deformed metal while the flames devour you, and all that lies between the one state and the other is a clumsy turn of the steering wheel, half a second of inattention. But I didn’t want to be someone who can’t cope with everyday life. People have simply agreed that driving a car is something harmless.
56. Анни Эрно. Во власти. 2003
Скачала “строки мтс”. Не в последнюю очередь потому, что букмейта нет в магазине хувавея, а строки есть, молодцы строки. Вижу, все пишут, как там всего мало, и все плохо, но знаете, что там есть? No kidding press
Итак, Анни Эрно, Нобелевская премия по литературе 2022 года. Я знала, что такое автофикшен - исповедальная, но не документальная проза. Самоописание и самомифологизация кажется одновременно жанром и странным, и обыденно-привычным - разве социальные сети это не упражнение в этой сфере?
“Во власти” это повесть, в которой Эрно описывает, как будучи уже взрослой женщиной, впервые испытала период жуткой, обсессивной ревности. Она несколько лет встречалась с мужчиной, потом порвала с ним, потому что не хотела привязанности и одомашнивания, но когда он начал отношения с другой - свалилась в безумие одержимости.
📖 В фильме, который я обычно проигрываю у себя в голове, воображая грядущие приятные события, вечеринки, отпуск, день рождения, весь этот непрерывный автофикшн, который в нормальной жизни предвосхищает удовольствие, теперь был вытеснен образами извне, буравившими мне грудь. Я больше не была вольна в своих мечтах. Я даже не была в них действующим лицом. В меня незаконно вселилась женщина, которую я никогда не видела. Или, по выражению одного моего знакомого сенегальца, ощущавшего себя во власти врага, меня «зашаманили». Свободу от этого гнета я ощущала, только когда примеряла платье или брюки, купленные перед очередной встречей с В. Представляя его взгляд, я снова становилась собой.
📖 Веселый женский голос ответил с легким нетерпением, выдававшим радость оттого, что кто-то наконец-то позвонил. Я молчала. Голос, внезапно насторожившись, настойчиво повторял: «Алло?» В конце концов я положила трубку, так и не сказав ни слова. Было неловко и удивительно обнаружить у себя такую простую демоническую власть — внушать страх на расстоянии и совершенно безнаказанно.
📖 В этих судорожных поисках и сопоставлении знаков можно увидеть игры заблудившегося разума. Но я вижу в них скорее поэтическую функцию — ту самую, которая присуща литературе, религии и психозам. Впрочем, я пишу о ревности так же, как ее проживала — отслеживая и собирая свои желания, ощущения и действия того периода. Только так я могу придать этой одержимости материальную форму. И я постоянно боюсь упустить что-то важное. В общем, писательство как ревность к реальности.
Если лёгкую литературу порой называют “жвачкой для мозга”, то это проза из тех, которая сама прожёвывает твои мозги. Не люблю этот унылый вязкий стиль, в который влипаешь, как в смолу, и не можешь вырваться, как из дурного сна в душной комнате. Вроде бы и небезынтересно то, что авторка пишет, но можно же писать повеселее? В такие моменты подавленности текстом я всегда вспоминаю Лоренса Стерна, который писал весело во времена тяжеловесных романов.
P.S. Ужасно, наверное, иметь в близком окружении автора автофикшена. Так и ждёшь своего появления на страницах новой книги
Скачала “строки мтс”. Не в последнюю очередь потому, что букмейта нет в магазине хувавея, а строки есть, молодцы строки. Вижу, все пишут, как там всего мало, и все плохо, но знаете, что там есть? No kidding press
Итак, Анни Эрно, Нобелевская премия по литературе 2022 года. Я знала, что такое автофикшен - исповедальная, но не документальная проза. Самоописание и самомифологизация кажется одновременно жанром и странным, и обыденно-привычным - разве социальные сети это не упражнение в этой сфере?
“Во власти” это повесть, в которой Эрно описывает, как будучи уже взрослой женщиной, впервые испытала период жуткой, обсессивной ревности. Она несколько лет встречалась с мужчиной, потом порвала с ним, потому что не хотела привязанности и одомашнивания, но когда он начал отношения с другой - свалилась в безумие одержимости.
📖 В фильме, который я обычно проигрываю у себя в голове, воображая грядущие приятные события, вечеринки, отпуск, день рождения, весь этот непрерывный автофикшн, который в нормальной жизни предвосхищает удовольствие, теперь был вытеснен образами извне, буравившими мне грудь. Я больше не была вольна в своих мечтах. Я даже не была в них действующим лицом. В меня незаконно вселилась женщина, которую я никогда не видела. Или, по выражению одного моего знакомого сенегальца, ощущавшего себя во власти врага, меня «зашаманили». Свободу от этого гнета я ощущала, только когда примеряла платье или брюки, купленные перед очередной встречей с В. Представляя его взгляд, я снова становилась собой.
📖 Веселый женский голос ответил с легким нетерпением, выдававшим радость оттого, что кто-то наконец-то позвонил. Я молчала. Голос, внезапно насторожившись, настойчиво повторял: «Алло?» В конце концов я положила трубку, так и не сказав ни слова. Было неловко и удивительно обнаружить у себя такую простую демоническую власть — внушать страх на расстоянии и совершенно безнаказанно.
📖 В этих судорожных поисках и сопоставлении знаков можно увидеть игры заблудившегося разума. Но я вижу в них скорее поэтическую функцию — ту самую, которая присуща литературе, религии и психозам. Впрочем, я пишу о ревности так же, как ее проживала — отслеживая и собирая свои желания, ощущения и действия того периода. Только так я могу придать этой одержимости материальную форму. И я постоянно боюсь упустить что-то важное. В общем, писательство как ревность к реальности.
Если лёгкую литературу порой называют “жвачкой для мозга”, то это проза из тех, которая сама прожёвывает твои мозги. Не люблю этот унылый вязкий стиль, в который влипаешь, как в смолу, и не можешь вырваться, как из дурного сна в душной комнате. Вроде бы и небезынтересно то, что авторка пишет, но можно же писать повеселее? В такие моменты подавленности текстом я всегда вспоминаю Лоренса Стерна, который писал весело во времена тяжеловесных романов.
P.S. Ужасно, наверное, иметь в близком окружении автора автофикшена. Так и ждёшь своего появления на страницах новой книги
57. Виржини Депанд. Кинг-Конг теория. 2006
Кинг-конг теория после Эрно сразу бодрит. Вирджини задаёт настрой с первых строк, я вкатилась в её книгу, не имея не малейшего представления, о чём она вообще, знала лишь, что Депанд какая-то французская панкушка. Но читая дальше, ахать начинаешь не от резкого словца с радостным духом панка, а от чётких формулировок, от ясных мыслей. “Эссе о феминизме” — это не то описание, за которым бы я заподозрила одну из (двух) лучших книг года, но да, теперь я могу рекомендовать её абсолютно всем.
Разумеется, я согласна не со всеми её выводами или посылками (меня в частности, удивляет её взгляд на порно), но чтение вообще не для того, чтобы соглашаться во всём с автором. Депанд будит мысль и горячит кровь. Читать её восхитительно, но цитировать сложно — она разматывает свою мысль как греческий оратор, надо быть с ней от начала до конца.
после Депанд я решила, что мне нужно добавить в своё чтение больше эссе — хотелось следовать за интелектуально-эмоциональным удовольствием от слежения за чужой мыслью и того, что это делает с твоим мозгом. Наслаждение от нового взгляда и свежих нейронных связей. Сейчас я понимаю, что, возможно, следовало это сформулировать как “больше злых феминисток старой школы”.
Рекомендую буквально всем девочкам и мальчикам, то самое “если вы читаете одну книгу в год”.
Кинг-конг теория после Эрно сразу бодрит. Вирджини задаёт настрой с первых строк, я вкатилась в её книгу, не имея не малейшего представления, о чём она вообще, знала лишь, что Депанд какая-то французская панкушка. Но читая дальше, ахать начинаешь не от резкого словца с радостным духом панка, а от чётких формулировок, от ясных мыслей. “Эссе о феминизме” — это не то описание, за которым бы я заподозрила одну из (двух) лучших книг года, но да, теперь я могу рекомендовать её абсолютно всем.
Разумеется, я согласна не со всеми её выводами или посылками (меня в частности, удивляет её взгляд на порно), но чтение вообще не для того, чтобы соглашаться во всём с автором. Депанд будит мысль и горячит кровь. Читать её восхитительно, но цитировать сложно — она разматывает свою мысль как греческий оратор, надо быть с ней от начала до конца.
после Депанд я решила, что мне нужно добавить в своё чтение больше эссе — хотелось следовать за интелектуально-эмоциональным удовольствием от слежения за чужой мыслью и того, что это делает с твоим мозгом. Наслаждение от нового взгляда и свежих нейронных связей. Сейчас я понимаю, что, возможно, следовало это сформулировать как “больше злых феминисток старой школы”.
Рекомендую буквально всем девочкам и мальчикам, то самое “если вы читаете одну книгу в год”.
58. Себастьян Перез. Элиза в сердце лабиринта. 2018
ээээ
Это не комикс, а иллюстрированная история. Некоторые рисунки довольно прикольные, например толпа людей в масках-мореттах (они мне всегда казались жутковатыми), но не настолько, чтобы быть достаточными, чтобы купить работы художника как артбук (хотя дело вкуса). История же, хоть и связная, оставляет впечатление первого сочинения ребёнка. “Она пошла туда, а потом туда, а потом туда, а потом случилось то…”. У главной героини одновременно и своя свадьба и похороны бабушки (как так?), и волшебная картина, и волшебная мелодия. В общем, всё весьма бессмысленно.
ээээ
Это не комикс, а иллюстрированная история. Некоторые рисунки довольно прикольные, например толпа людей в масках-мореттах (они мне всегда казались жутковатыми), но не настолько, чтобы быть достаточными, чтобы купить работы художника как артбук (хотя дело вкуса). История же, хоть и связная, оставляет впечатление первого сочинения ребёнка. “Она пошла туда, а потом туда, а потом туда, а потом случилось то…”. У главной героини одновременно и своя свадьба и похороны бабушки (как так?), и волшебная картина, и волшебная мелодия. В общем, всё весьма бессмысленно.
С удовольствием начала читать “Повседневную жизнь Версаля при королях” популяризатора истории Франции, журналиста рубежа прошлого-позапрошлого веков Жоржа Ленотра. Такие увлекательные истории, такие удивительные! И вот, читаю:
📖 Всем запомнилось, как однажды в Версале в королевских покоях во время игры в карты, когда дамы, «чтоб было попрохладней», уселись на пол, Лозен увидел среди них свою любовницу, которую подозревал в измене. Улыбаясь, сыпля шуточки налево и направо, он подходит к группе и внезапно, крутанувшись на высоких деревянных каблуках, раздавливает руку бедной женщины — та захлебывается в слезах.
Звучит знакомо, но я помню эту историю в изложении Ольги Вайнштейн несколько иначе:
📖 При дворе Лозен был виртуозным кавалером, но проявлял жестокость по отношению к своим врагам, не щадил и женщин. Принцесса Монако имела несчастье навлечь на себя его гнев, и он отомстил ей с изощренным садизмом: «В один из летних дней он приехал в Сен-Клу; Мадам и ее придворные дамы в поисках прохлады сидели на каменном полу, а принцесса Монако полулежала, откинув руку. Лозен принялся любезничать с дамами, обернулся, да так ловко, что наступил каблуком принцессе Монако на ладонь, крутанулся и вышел. У принцессы Монако достало сил не вскрикнуть и промолчать» [Сен-Симон Л. Мемуары: В 2 кн. М.: Прогресс, 1991, Кн. 2. С. 406.]
Сенсационно-газетное “бедная женщина захлёбывается в слезах” и вот уже доверие утеряно. А я так радовалась доступной неофиту книжке про Версаль. Никакого мне увлекательного и простого чтения, только мемуары Сен-Симона и издательство “Прогресс”.
📖 Всем запомнилось, как однажды в Версале в королевских покоях во время игры в карты, когда дамы, «чтоб было попрохладней», уселись на пол, Лозен увидел среди них свою любовницу, которую подозревал в измене. Улыбаясь, сыпля шуточки налево и направо, он подходит к группе и внезапно, крутанувшись на высоких деревянных каблуках, раздавливает руку бедной женщины — та захлебывается в слезах.
Звучит знакомо, но я помню эту историю в изложении Ольги Вайнштейн несколько иначе:
📖 При дворе Лозен был виртуозным кавалером, но проявлял жестокость по отношению к своим врагам, не щадил и женщин. Принцесса Монако имела несчастье навлечь на себя его гнев, и он отомстил ей с изощренным садизмом: «В один из летних дней он приехал в Сен-Клу; Мадам и ее придворные дамы в поисках прохлады сидели на каменном полу, а принцесса Монако полулежала, откинув руку. Лозен принялся любезничать с дамами, обернулся, да так ловко, что наступил каблуком принцессе Монако на ладонь, крутанулся и вышел. У принцессы Монако достало сил не вскрикнуть и промолчать» [Сен-Симон Л. Мемуары: В 2 кн. М.: Прогресс, 1991, Кн. 2. С. 406.]
Сенсационно-газетное “бедная женщина захлёбывается в слезах” и вот уже доверие утеряно. А я так радовалась доступной неофиту книжке про Версаль. Никакого мне увлекательного и простого чтения, только мемуары Сен-Симона и издательство “Прогресс”.
59. Брайан К. Вон, Нико Анришон. Львы Багдада. 2016
Это комикс о прайде львов из зоопарка Багдада, которые оказываются на свободе из-за бомбардировок города. На меня впечатления на меня не произвел.
Нелепо читать про львов, договаривающихся с антилопами о совместном побеге из зоопарка, или ведущих беседы друг с другом о сравнительных преимуществах свободы или безопасности. Авторы, кажется, не очень определились со степенью антропоморфности своих персонажей, а история, хотя и с годным антимилитаристическим посылом, вышла немного странная.
Это комикс о прайде львов из зоопарка Багдада, которые оказываются на свободе из-за бомбардировок города. На меня впечатления на меня не произвел.
Нелепо читать про львов, договаривающихся с антилопами о совместном побеге из зоопарка, или ведущих беседы друг с другом о сравнительных преимуществах свободы или безопасности. Авторы, кажется, не очень определились со степенью антропоморфности своих персонажей, а история, хотя и с годным антимилитаристическим посылом, вышла немного странная.
… иии я закончила писать про книги, прочитанные в 2022-ом. Ура!
Я свободна от долгов? Ха. В начале года я обнаружила в “строках” комиксы и очень обрадовалась. Поэтому теперь у меня поначитано 30 тайтлов 😱
Я свободна от долгов? Ха. В начале года я обнаружила в “строках” комиксы и очень обрадовалась. Поэтому теперь у меня поначитано 30 тайтлов 😱
1. Надежда Рычкова, Наталья Петрова. Страшный, таинственный, разный Новый год. От Чукотки до Карелии: старинные легенды, магические обряды, праздничные обычаи народов России. 2021
Моя первая книга из популярной серии “Мифы от и до”. Видела их до этого только онлайн, так что кайфанула, впервые взяв в руки — красивая обложка софт тач, цветные иллюстрации, ляссе.
Сама книга хороша. Мне нравится идея рассказать о традициях именно народов России, а не иных экзотических стран, понравилось, что есть всегда небольшой комментарий об этносе: где люди живут, какая численность народа. Иногда эти цифры шокируют.
А вот человека, которому я эту книжку дарила на Новый Год, она не очень впечатлила —тон несколько детский, и вся информация была знакома и известна.
Моя первая книга из популярной серии “Мифы от и до”. Видела их до этого только онлайн, так что кайфанула, впервые взяв в руки — красивая обложка софт тач, цветные иллюстрации, ляссе.
Сама книга хороша. Мне нравится идея рассказать о традициях именно народов России, а не иных экзотических стран, понравилось, что есть всегда небольшой комментарий об этносе: где люди живут, какая численность народа. Иногда эти цифры шокируют.
А вот человека, которому я эту книжку дарила на Новый Год, она не очень впечатлила —тон несколько детский, и вся информация была знакома и известна.
