​6. Саманта Швеблин. Дистанция спасения 2014

#WiHM |помочь сёстрам

📖 Они похожи на червей.
На каких именно червей? Просто на червей, потому что они повсюду.

Это говорит мальчик, вернее, шепчет мне на ухо, а вопросы ему задаю я.
Они, эти черви, внутри, в теле?

Да, в теле.
Земляные черви?
Нет, совсем другие.

Вокруг темно, и я ничего не вижу. Простыни жесткие, они сбиваются подо мной в складки. Не могу даже пошевелиться, говорю я.

Это из-за червей. Надо набраться терпения и ждать. А тем временем давай попробуем отыскать точное место, где появляются черви.

Зачем?

Это очень важно, для всех важно.
Я пытаюсь кивнуть, но тело меня не слушается.
~~~

Вот так, очень интригующе начинается "дистанция спасения". Книга с первой страницы задает тон: что-то плохое уже произошло, и главная героиня рассказывает историю невидимому собеседнику, то ли в реанимационной палате, то ли уже соскальзывая в послесмертие.

Саспенз вполне хорош, а главный хоррор триггер тут - страх матери за ребёнка. Дистанция спасения - это расстояние, на которое ты можешь отойти от него, чтобы быть уверенной, что если что-то случится, ты успеешь прийти на помощь.

История рассказана классно, следить за ней интересно, но я, кажется, перегрелась на медленном огне саспенза и концовка мне показалось недостаточно впечатляющей: да, произошло именно то, чего ты ожидаешь, но зачем тогда были все эти намёки на что-то большее, более сверхъестественное. Жаль что разочарование развязкой смазало впечатление от книги, вообще-то повесть написана очень интересно и умно.

​Обещала скоро рассказать про свое women in horror month - чтение, но меня засосало опасное сосало работы, и вот уже 9 марта. Штош, зловещие картины, экзорцизм и криповые мужики никуда не денутся, обещаю, а пока эпизод-филлер, не про хорроры.

7. Риз Визерспун. Whiskey in a Teacup.

Маленькая аудиокнижка Риз Визерспун про то, как это, быть женщиной с Юга США, southern Lady.

Начинает многообещающе, рассказывая про свою бабушку Доротею, первую женщину, закончившую местный университет, сильную, умную и отважную, больше всего на свете хотевшую путешествовать, но ограниченную в выборе своей судьбы. У Риз здорово получается описать этот образ красоты и силы: южанка - это женщина с безупречными манерами и прямой спиной, у неё полный дом детей, гостей и собак, ей не безразлично общество, в котором она живёт, права человека и благотворительность, а на вопрос "как ты с этим справишься?" она отвечает "I am gonna handle it like a Lady".

Но дальше Визерспун теряет вдохновляющий запал своей идентичности ("южанка"), и больше рассказывает про бытовые мелочи и правдивые стереотипы: да, мы, южанки, любим вышитые монограмы, Долли Партон (да кто её не любит), собак, волосы мы укладываем вот так, а курицу готовим вот так. Риз рассказывает истории из своей жизни, говорит, что в приложении к аудиокнижке есть рецепты упоминаемых блюд, довольно надменно делится своими секретами успешной вечеринки, и это, в общем, довольно мило, как взгляд на другую культуру, другой мир. А для меня это определённо другой мир: я ощутила всю силу этого разрыва, когда Визерспун сказала, что в её доме, на стене лестницы на второй этаж, висят фотографии детей её друзей, и когда она мимо них проходит это просто делает её "so happy". Параллельная вселенная, девочки.

Книга - случайное чтение, никаких волшебных открытий.

8. Сьюзен Хилл. Смерть под маской. 2007

Сьюзен Хилл - авторка "Женщины в чёрном", по мотивам которой снят фильм с Дэниэлом Рэдклиффом (я не смотрела). Повесть - стилизация, проза такая, знаете, будто из XIX века, когда книжки были пристойными, даже если страшными.

Главный герой - кембриджский преподаватель, посещающий пожилого джентльмена, и выслушивающий его историю о загадочной картине (чувствуете уютность XIX века?). "На картине восемнадцатого столетия, изображающей карнавальное веселье, резко выделяется фигура человека без маскарадного костюма. На лице его застыло выражение ужаса, а двое неизвестных в черных масках готовятся куда-то увести несчастного… Кто он? В чем его тайна? Тео вспоминает, что сразу после аукциона некий человек умолял его перепродать картину за любые деньги…" Если хочется почитать уютную, старомодную страшную историю, то Хилл вполне скрасит ваш вечер.


📖 И все же ошеломило меня не просто сходство. Выражение лица в окне — вот что подействовало на меня, вызвав столь бурную реакцию. Именно это лицо привлекло мое особое внимание на картине: превосходно выписанный лик упадочничества, жадности и развращенности, злобы и отвращения, бесчеловечных чувств и умыслов. Взгляд пронзительный и жгучий, губы полные и язвительные — глумливое воплощение самонадеянности и похоти. Лицо было завораживающе неприятным, оно еще на картине настолько же претило мне, насколько сейчас — ужасало. Потрясенный, я отвел взгляд от окна, но тут же поднял его обратно. Лицо пропало, а еще через пару секунд погас свет и комнату укрыла тьма. Теперь весь двор погрузился в темноту, лишь лампы теплились в каждом углу, обозначая дорожку из гравия.
Я пошел, окоченевший от холода и скованный страхом. Меня пробирала дрожь, ощущение ужаса и надвигающейся гибели вернулось и, казалось, укутало меня вместо пальто. Полный решимости стряхнуть с себя это наваждение, я пересек двор, направляясь к лестнице, ведущей к блоку, из окна которого лился свет. Я его запомнил, поскольку в наши годы в нем жил мой приятель, так что найти труда не составляло. Стоя перед дверью, я старательно прислушивался. Царившее безмолвие казалось сверхъестественным. Старые здания обычно издают звуки, то поскрипывают, то потрескивают, оседая, а тут господствовала могильная тишина. Выждав секунду, я постучал в дверь, не ожидая, впрочем, ответа, поскольку жилец, видно, отправился спать и вполне мог меня не услышать. Я опять постучал, уже громче, и, вновь не получив ответа, повернул ручку и ступил в маленькую прихожую. На меня повеяло жутким холодом, что было странно: никто в такую ночь не поселился бы в этих комнатах, не прогрев их.

​9. Даниэль Вега. The Merciless 2014

"Mean Girls" meets "The Exorcist".

Хоррор-янгэдалт. Я как увидела ярко-розовую обложку с золотой пентаграммой, так сразу возжелала читать: надежда на соединение девочковости, доведенной до китча, со Злом была велика. Школьная юбочка, розовый маникюр и тесак в руке - вот как-то так хотелось.

В итоге я разочарована. Да, маникюр и тесак есть. Да, все зло увязано на пяти школьницах. Да, правильные американские христианки демонстрируют пугающую сторону религии и подростковых ритуалов дружбы.

📖 “Sof, it’s okay,” Riley says. “I prayed, and I think it’s obvious what we need to do. Brooklyn is lost. We have to help her.”
“You want to help Brooklyn?” I gape at Riley, confused. “But what about Josh? Aren’t you pissed?”
“Josh strayed from God,” Riley says. “Yeah, it hurts, but I believe he’ll find his way back to the Lord. But Brooklyn . . . don’t you get it, Sofia? This just proves she needs our help. Brooklyn has to be fixed.”

Но слишком просто книга написана, не настолько, чтобы сказать, что она написана плохо, но настолько, чтобы сказать "похоже, этот роман Вега сочиняла на ходу". Основная интрига ей более менее удалась: с виду нормальные новые подружки главной героини резко едут головой, исповедуются в страшных тайнах, пока она пытается понять, то ли с ума сошли три девицы, решившие изгнать дьявола из четвёртой (и привязавшие её для этого в подвале), то ли в четвёртой и правда какая-то чертовщина. Но вся история какая-то плоская, недоделанная, непродуманная. Не хватает глубины, логики, смыслов.

~~
дополнительные материалы
Вместо Веги могу порекомендовать посмотреть

🎞️ Tragedy Girls - комедийный слэшер с Брианной Хильдебранд, для тех, кому хочется беспощадных школьниц с тесаками.

🎞️ The exorcist - прекрасный сериал 2016 года про, очевидно, экзорцизм. С Брианной Хильдебранд во втором сезоне (я осознала совпадение, только когда стала это писать))

#цитаты
📖 When I look up again, Riley’s staring at my reflection in the mirror. “You know, we could do it now, if you want. Baptize you.”
I release a short laugh, positive she’s joking. But Riley’s face stays serious.
“You want to baptize me here?” I blurt out. “In the bathroom?”
“We have a sink,” Riley says, shrugging. “And, Alexis, you know what to say, right?” Before Alexis can answer, Riley turns on the faucet and plugs up one of the sinks. Water pours into the stained white porcelain.
“But don’t we need a priest for it to be real?” I ask.
Riley runs a finger along one of my curls. “It’ll be real to us,” she says. “Like becoming blood sisters. It’s how we’ll all know you’re in the group.”
I scratch at the skin along my cuticles and pretend to think this over. I had exactly one friend at my last school, and the coolest thing we ever did together was stay up late to watch reruns of Saved by the Bell.
“Let’s do it,” I say. Behind Riley, the sink fills. Water dribbles over the side and onto the tile floor. Grace leans past her and turns the faucet off.
“Careful,” she says, but Riley doesn’t seem to hear her. She grins at me, looking so giddy that I find myself smiling, too.
“Okay, cross your arms like this.” Riley raises her arms in an X over her chest, Alexis’s flask still gripped in one hand. I do the same. “Good,” she says. “Now crouch down so you’re over the sink. Alexis, you have to anoint her head with holy water.”
“That’s not holy water,” Grace says. Riley tips Alexis’s flask of wine over the water. A stream of red spills onto the surface, spreading like blood.
“The wine’s been blessed,” Riley says. “Same thing.”
I let out a nervous giggle as Alexis dips a finger into the water. A blond eyelash clings to her cheek, making a tiny golden half-moon against her skin.
“Sofia, I baptize you in the name of the Father, the Son, and the Holy Spirit.” She touches her finger to my fore head, chest, and both shoulders.
“Amen,” Riley says. She places one hand at the base of my neck and the other over my crossed arms. I close my eyes and consider praying.
Before I can decide, Riley pushes my head into the sink.
The water hits my face like a slap. My eyes fly open, and on instinct I inhale, immediately flooding my lungs. I choke, releasing deep, hacking coughs that fill the water with bubbles and cloud my vision. I blink furiously, staring at the plugged-up drain at the bottom of the sink.
I try to lift my head, but Riley’s hand is like a weight. I press my fingers into the edges of the sink. The bubbles in front of me turn spotty as my vision goes black. My fingers slacken as I start to lose consciousness when, finally, Riley removes her hand. I whip my head out of the water and gasp and cough. My hair hangs in front of my eyes in sopping-wet clumps.

https://youtu.be/tYlQTYl24Dk
Scary and satisfying сцена из отличного сериала "Экзорцист". Возможно, для лучшего восприятия имеет смысл знать, что мужик, который вырубается в поезде - отец героини, переживший инсульт, с ним такое бывает. Мужик, который её целует - демон.

​10. Джоанн Харрис. Спи, бледная сестра. 1993

Оказывается, до книг типа "Шоколад" и "Ежевичное вино" Харрис писала про викторианцев и их скелеты в шкафах.

"Спи, бледная сестра" рассказывает о художнике, который, увидев на улице малолетнюю девочку, сделал её своей моделью, рисовал с неё умирающих детей и нищенок, а когда она слегка подросла, женился на ней, всей такой чистой и нетронутой. В общем, хотя это последняя книжка, которую я взяла для #WiHM, было похоже, что история будет скорее creepy, чем horror. Даже и без разницы в возрасте брак в XIX веке страшен, и полон материала для триллера.

📖 Эффи не могла думать ни о чем, кроме своих книг. Несколько дней назад я застал ее за чтением совершенно неподобающего романа, отвратительной вещицы, написанной некой Эллис Белл, — «Грозовой перевал» или какая-то подобная чепуха. Из-за этой чертовой книги она заработала очередную мигрень, и когда я забрал томик — я желал Эффи только добра, неблагодарное создание, — она посмела устроить мне гневную истерику, кричала, что я, видите ли, не имею права забирать ее книги! Она рыдала и вела себя как испорченный ребенок, каковым, собственно, и была. Ее смогла успокоить только основательная доза опиумной настойки, и следующие несколько дней Эффи провела в постели — она была слишком слаба и раздражена, чтобы встать. Когда она почти выздоровела, я сообщил ей, что уже давно подозревал: она слишком много читает и от этого у нее появляются причуды. Мне не нравилась эта порожденная ленью болезненность, которую и поощряли книги. Я сказал Эффи, что не возражаю против полезных христианских книг, но запретил романы и вообще все, кроме самой легкой поэзии. Она и так была слишком эмоционально неустойчива.

📖 Обещаю, если ты опять начнешь лить слезы и капризничать, я приглашу Рассела осмотреть тебя. Если не станешь пить лекарство, я тебя заставлю его пить, а если не будешь вести себя, как подобает хорошей жене, думаю, доктор объяснит мне причину. Все понятно?

Я кивнула и заметила, как в его глазах промелькнула улыбка — злая, хитрая улыбка.

— Я сделал тебя тем, что ты есть, Эффи, — мягко сказал он. — Ты была никто, пока я не нашел тебя. Ты будешь такой, какой я скажу. Если я захочу, чтобы ты была истеричкой, ты будешь истеричкой. Не думай, что доктор поверит тебе, а не мне — если я скажу, что ты сумасшедшая, он согласится. И я могу сказать это, когда захочу, Эффи. Я могу заставить тебя делать все, что захочу.

Я пыталась что-то сказать, но его торжествующее лицо расплывалось перед моими усталыми глазами, и мне ужасно захотелось расплакаться. Наверное, он это заметил, потому что жесткая складка вокруг его губ разгладилась, и он наклонился и нежно поцеловал меня в губы.

— Я люблю тебя, Эффи, — прошептал он, и нежность его была страшнее его ярости. — Я это делаю, потому что люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была моей, в безопасности и благополучии. Ты не представляешь, сколько в мире грязи, какие опасности подстерегают такую красивую девочку, как ты… Ты должна доверять мне, Эффи. Доверять и слушаться меня. — Он мягко, но уверенно повернул мое лицо к себе. Вид у него был озабоченный, но в глазах я читала все то же бурное жестокое ликование. — Я все сделаю, чтобы защитить тебя, Эффи.

Однако это не драма домашнем насилии, а вполне себе викторианская история о приведении. В ходе весьма увлекательного сюжета будут раскрываться мрачные тайны прошлого, вечно опоенная опиумом главная героиня будет переживать необыкновенный мистический опыт, но книга от лица разных персонажей будет предлагать читателю то магическую, то рациональную трактовку. Финал тем не менее, однозначен.

В итоге остаётся лёгкий мистический триллер, главными достоинствами которого становится, во-первых, качество прозы Харрис - пишет она хорошо, а во-вторых, преданный ею болезненный викторианский образ мышления: эта смесь из отвращения к сексу, мизогинии, шовинизма, культа девственности и обвинения женщин в соблазнении мужчин.
Хорошо.

#цитата

📖 И вдруг меня пробрала дрожь. Я читал о пресуществлении в отцовских книгах, о чуде Крови и Плоти. Но лишь теперь я осознал жуткий смысл этих слов. Что произойдет, когда я откушу от тонкой белой вафли и почувствую, как во рту она превращается в сырую плоть? Станет ли вино густой кровью, когда я поднесу кубок к губам? И если да, как же не упасть в обморок на ступенях алтаря?

📖 Я могла бы рассказать вам о том, как на моих глазах моя мать вдохнула жизнь в глиняного человечка, нашептывая странные воспоминания в его безмозглую голову, и о том, как настоящий человек сошел с ума; или о корне, который съела одна красавица, чтобы поговорить с умершим любовником; или о больном ребенке, который покинул свое тело и полетел к умирающему отцу, чтобы прошептать старику на ухо молитву… я видела все это и многое другое. Качайте головой, говорите о науке, если вам угодно. Пятьдесят лет назад вашу науку назвали бы колдовством. Видите, он поднимается, беспокойный прилив перемен. Нас несут его темные загадочные воды. Прилив возвращает мертвых, нужно только верить и ждать.

📖 Она великолепно позировала: не вертелась, не ерзала, как другие дети, не болтала и не улыбалась. Казалось, студия и сам я внушали ей благоговейный страх, она с почтительным изумлением тайком изучала меня. Потом пришла снова, а на третий раз — уже одна, без тетки.

Первая моя картина с ней называлась «Сон сестры», как стихотворение Россетти, и на ее создание ушло два месяца — совсем небольшое полотно, однако я тешил себя мыслью, что сумел передать взгляд Эффи. На картине она лежала в узкой детской кроватке, на белой стене над ней — распятие, а рядом на прикроватном столике, — ваза с ветвями остролиста, символ Рождества. Брат сидит на полу у кровати, зарывшись головой в одеяло, а мать в черном стоит у изголовья, закрыв лицо руками. Эффи — центр картины, остальные фигуры темные и безликие, а она — в белой кружевной сорочке, которую я специально купил для этой работы, волосы рассыпаны по подушке. Одна обнаженная рука безвольно вытянута вдоль тела, другую Эффи по-детски подложила под щеку. Свет, льющийся в окно, преобразил ее, обещая избавление в смерти, чистоту и невинность тем, кто умирает в юности. Эта тема была созвучна моему сердцу, и мне суждено было повторить ее еще много раз в последующие семь лет. Иногда мне не хотелось отпускать ее домой вечерами: она так быстро росла, что я боялся потерять хоть час ее общества.

Эффи говорила мало, она была тихой малышкой, не знавшей заносчивости и тщеславия, присущих ее ровесницам. Она читала с жадностью, особенно поэзию: Теннисона, Китса, Байрона, Шекспира — все это едва ли подходило для ребенка, хотя ее матери, похоже, было все равно. Однажды я решился поговорить об этом с Эффи, и, к моей радости, она прислушалась к советам. Я объяснил ей, что поэзия — превосходное чтение для, скажем, молодого человека, но она чересчур сложна для впечатлительной девочки. Слишком часто мотивы ее непристойны, а страсти чрезмерны. Я предложил ей несколько хороших, полезных книг, и был счастлив, когда она покорно их прочла. В ней не было своенравия; казалось, она создана воплощением всех женских добродетелей, без единого недостатка, присущего этому полу.
Я никогда не стремился оставаться холостяком, но мои профессиональные отношения с женщинами приучили меня не доверять им, и я уже сомневался, найду ли когда-нибудь ту, «одну из тысячи», добродетельную и послушную. Однако чем больше я общался с Эффи, тем больше очаровывали меня ее красота и ласковый нрав, и я понял, что идеал можно сотворить.
В Эффи не было грязи — она была абсолютно чиста. Я не сомневался, что если сумею выпестовать черты ее характера, если буду с отеческой заботой следить за ее развитием, то взращу нечто редкое и чудесное. Я бы защитил ее от остального мира, воспитал себе ровню. Я буду лепить свой идеал, а потом, когда все будет готово…

Джоанн Харрис. Спи, бледная сестра.

11. Ланди Бэнкрофт. Мужья-тираны. Как остановить мужскую жестокость (она же "Зачем он это делает"). 2003

Закон о домашнем насилии завис где-то в Думе, отодвинутый поправкой в Конституцию, а я прочитала наконец эту прекраснейшую книгу об абьюзерах. Книге 17 лет, но мы с США в сильно разных часовых поясах. Да и некоторые вещи не меняются.

Сам автор адресует книгу женщинам, состоящим в абьюзивных отношениях, но по факту вышла одна из тех науч поп книжек, которая открывает читателю новую грань реальности - огромную, задевающую большое количество людей и процессов в обществе, но окруженную мифами недопониманием, и ни на чём не основанными, но всюду высказываемыми мнениями. Есть после книги это ощущение щелчка, с которым элемент пазла становится на место, ощущение "Ах, вот как это работает".

Бэнкрофт в книге рассказывает, что такое абьюз, какие мифы его окружают, как формируется личность абьюзера, можно ли её изменить, и так далее. Основная его позиция очень жёсткая: абьюз это проблема гендерная, и основанная на царящей в обществе и воспитании детей мизогинии. Нет, он бьёт жену, не потому что он такой эмоциональный и вспыльчивый. Не потому что он выпил, а когда трезвый, он замечательный. Не потому что у него психическая болезнь. Не потому что с ним плохо обращались в детстве, и не потому что стерва-бывшая научила его не доверять женщинам. Он бьёт жену, потому что считает, что ему можно (и общество его в этом поддерживает). Это очень некомфортный взгляд на проблему но Бэнкрофт его последовательно доказывает, подкрепляя примерами (тот ещё true crime триллер).

Погружение Ланди даёт крутейшее. Вопросы "Почему она не уходит", "Как она вообще за него вышла" и "Он не похож на абьюзера" проясняются, ведь автор с примерами показывает, и что происходит в семье, и как искажается психика жертвы абьюза, и как мыслит абьюзер, и как это выглядит со стороны.

Книга просто жизненно важная для переживающих абьюз ("Что происходит в моих отношениях? Как это прекратить? Дойдёт ли до применения физической силы? Подавать ли в суд?") и безусловно полезная для психологов, соцработников, юристов и прочих специалистов (психологи получат особое удовольствие - все истории с участием психологов в книге приведены, чтобы показать нашу полную некомпетентность и опасность)). Но вообще, посоветовать я её могу абсолютно любому: не только тем, кого тема касается, или кто любит нон-фикшен про психологию. Ведь домашнее насилие пронизывает наше общество, и кажется, уклониться от абьюза в России невозможно: если тебя не кошмарит партнёр, то ты услышишь, что твоего замечательного доброго друга бывшая обвинила в абьюзе. Или увидишь что-то странное в доме подруги. Или ты думаешь, ставить ли лайк новому закону на сайте regulation.gov.ru
Рано или поздно жизнь потребует от тебя принятия каких-то решений, и лучше бы им быть информированными.

Книга переводилось на русский жж-юзеркой gingema, перевод и сейчас доступен, потом издавалась на бумаге, не знаю в том же переводе, или нет, но факт в том что слово "абьюз" тогда ещё не вошло в русский язык так широко, и в переводе использовались слова "жестокость" и "жестокий мужчина".

📖 Оставим в стороне случаи исключительно вербальной или психологической жестокости – только в США от 2 до 4 миллионов женщин в год подвергаются нападениям со стороны своих партнеров. Минздрав США заявляет, что нападения мужчин-партнеров являются первой главной причиной травм у женщин в возрасте от 15 до 44 лет. Американская медицинская ассоциация сообщает, что каждая третья женщина хотя бы раз в своей жизни становится жертвой физического насилия со стороны мужа или бойфренда. Эмоциональный эффект от насилия является побудительным фактором в более чем четверти суицидальных попыток среди женщин, а также ведущей причиной злоупотребления психотропными веществами. По официальным данным, от 1500 до 2000 женщин в год умирают от руки своих партнеров или бывших партнеров, что составляет более трети всех жертв убийства среди женщин, а бытовым убийствам практически всегда предшествует долгая история насилия, угроз и преследования.

#цитата

📖 1. Если кого-то, кто вам дорог, обвиняют в жестоком обращении, не говорите себе, что это неправда. Увы, когда абьюзер жалуется своим родственникам с яростью в голосе: «Моя женщина обвинила меня в жестоком обращении», – они обычно слепо бросаются на его защиту.

2. Вместо того чтобы пасть жертвой такой реакции, выясните все, что можете. Какое конкретно его действие она назвала жестоким? Какой негативный эффект, по ее словам, он на нее оказал? Что бы она хотела, чтобы он делал по-другому? Он будет отвечать на эти вопросы так, чтобы она выглядела смешной. Например: «Она говорит, что я всегда ворчу или хандрю, и это жестокость. Каждый раз, когда ей не удается сделать все по-своему, она называет меня жестоким». Продолжайте давить на него, чтобы он рассказал, какова ее точка зрения. Попросите его привести примеры конкретных ситуаций. Откажитесь присоединяться к нему.

Продемонстрируйте ему, что вы откладываете решение.

Затем поговорите с его партнершей. Скажите ей, что узнали от него о том, что она ощущает жестокое обращение с его стороны, и хотите узнать о ее тревогах. Она может сказать вам очень немного. Но если она откроется, вы, скорее всего обнаружите, что она вовсе не кажется психованной самодуркой, какой он хотел бы ее представить. Когда женщина заявляет о жестоком обращении, в подавляющем большинстве случаев у нее есть реальные и значимые жалобы на то, как с ней обращаются.

3. Не передавайте ему содержание этого разговора, если она не дала вам на это разрешения. Спросите ее, что вы можете безопасно обсудить с ним, а что нет. В той степени, в которой она даст вам добро на это, надавите на него, чтобы он подумал о ее претензиях и изменил свое поведение.

4. Не игнорируйте событий, свидетелем которых вы стали. Вмешиваться в отношения близкого человека с его партнершей нетактично, но молчание подразумевает согласие. Поговорите с каждым отдельно, затронув ваше беспокойство о его поведении.
Вернитесь к этой теме, особенно в разговорах с ней. Спросите ее сглазу на глаз, продолжает ли существовать проблема и какую помощь ей можно оказать.

Я понимаю и ценю преданность членов семьи друг другу. Существует естественный соблазн активно высказываться против жестокости, пока в рассмотрение не попадет кто-то из своих. И мы переходим на другую сторону. Но мы не можем идти двумя путями. Жестокость не прекратится, пока люди не перестанут оправдывать своих братьев, сыновей и друзей.
Поддерживая женщину, вы не обязаны занимать ее сторону в каждом конфликте. У них могут быть гигантские и очень запутанные проблемы, связанные с финансами, воспитанием детей или выбором друзей. Когда вы противостоите близкому человеку, он может сказать вам: «Вы на ее стороне. Она настроила вас против меня». Ответьте так: «Я не против тебя, я против твоего оскорбительного поведения. Я не говорю, что она всегда права. Я говорю, что ты не справишься с остальными разногласиями, пока не справишься с собственной жестокостью. Пока ты силой подавляешь ее, главная проблема – **ты**».

Ничто не приводит так быстро к концу жестокого обращения с женщиной, как запрет со стороны друзей и родственников мужчины такого обращения. А это случается, когда вы начинаете уважительно выслушивать ее точку зрения – чего жестокий мужчина никогда не делает.

Ланди Бэнкрофт. Мужья-тираны. Как остановить мужскую жестокость

Фото дня: книжный магазин «Фаренгейт 451» готовится внедрить бесконтактный способ передачи книг и тренируется выдавать их на лопате. В подарок покупатели получат медицинские маски и стройреспираторы, которые принес врач, друг магазина. Важно иметь правильных друзей.

За актуальным не заметили главного: на лопате выдают "Мясную лавку в раю". Кто-то ещё читает Хэвока ♥️

📖 Услады мостят оттоки. Кто нужен мертвым, следуй.

Все канавы есть шрамы ночи, что прошиты костями младенцев, зараженными спицами звездного склепа. Кровяные цветы прорастают сквозь клумбы из мяса; так же верно, как то, что вагины — могилы из меха, все могилы срастаются звеньями в промискуальном лоне Земли, абсорбируя манию, муки насильственной смерти и миазмы Луны. Вожделенья вползают в магичную щель, растворенные в формах. Призраки порванной кожи и спермы накаляют надгробия, петляя в колечках плюща, мерцая, как муравьи, что секут мессианские циферблаты. Сернистая планета испускает благословения; мертвым известны мечты.
Ночь — скотобойня, где мои вены вскрыты в адском пламени экзорцизма. С мясного крюка я пою песнь о жизни, облетаемой темными метеорами, принесенный в жертву во имя уничтожения человечьей семьи.

И так всё время, будто нейросеть писала (человеческий мозг, конечно, и есть нейросеть), практически беспредметное искусство.
Читайте Хэвока: он пишет и красиво, и гадко, и остроумно.

📖 Я не стерплю, чтобы священник занимался здесь вербальным онанизмом, когда лесные чащи все еще пульсируют царственными тварями, что изрекают катастрофу.

​12. Джеральд Бром. Потерянные боги 2016

Я была впечатлена Бромовским фанфиком по Питеру Пену, в котором художник продемонстрировал и талант рассказчика, и силу воображения, так что рискнула взяться за другую его книгу, аннотация которой звучит примерно так же, как аннотация геймановских "американских богов" (которых я с двух подходов и на четверть не осилила).

Я в восхищении. Беспощадный Бром отправляет своего главного героя на тот свет чуть ли не во второй главе: история разворачивается в чистилище. Что может быть лучше проверки мастерства автора тёмного фэнтези, как не старые добрые богословские дилеммы. Что происходит в чистилище с некрещеным младенцами? Как пытать бесплотную душу? Как можно наслаждаться райским блаженством, если твои родители или любимые в аду? Бром продумал для своего загробья деньги, плоть, душу, оружие, веру и религию, воды Стикса и Леты, смерть и бессмертие. Он создал для своего героя историю, конфликт, мотив и прочее, но поместил его в огромный прописанный мир, где его беда - песчинка в бесконечной пустыне праха. Проблемы, с которыми сталкивается герой - это не его личные препятствия в поиске макгаффина, а конфликты и интриги сил куда больше чем он сам.

Пишет Бром всё также бодро и драйвово, не давая читателю выдохнуть спокойно. Фантазия его великолепна, миротворчество завораживает.

Но читать ли оставшийся роман автора, "Крампуса", я не знаю, потому что при всём моём восхищении, лично мне читать Брома тяжеловато. В моём обычном чтении я имею довольно основательную уверенность в том, что главный герой выживет, не будет искалечен, и со значимыми персонажами не произойдет ничего особенно кошмарного и необратимого. Бром такой уверенности не даёт. Мало того, что наш главный герой уже безнадежно мертв, так ещё и ясно, что его ситуация может стать значительно хуже. Бром готов убить или искалечить любого появившегося в повествовании героя. Его история так беспросветна, что, когда, ближе к концу книги, я дошла до изумительно красивой, волшебной и радостной сцены, в которой бог Велес выходит к своему верующим, чтобы танцевать с ними и творить маленькие чудеса, я принялась горько рыдать, потому что у Брома такое не может закончиться хорошо, и он ясно дает понять, что именно произойдёт с праздником, волшебством, богом и этими людьми дальше.
Когда автор отказывается от этого дефолтного контракта с читателем о том, что герой так или иначе справиться со страшными приключениями, доберется до своей цели (а не до пепелища с трупами родных), когда автор отказывает тебе в этой уверенности, заменяя её лишь довольно слабой надеждой -- книгу читаешь совершенно другими эмоциями. Это мощно, и это определённо преимущество автора, его сильная сторона. Но не знаю, когда решусь на следующий его роман.

Я ожидала, что за эти недели на меня обрушится шуршащая лавина книжных отзывов с тг каналов. Как же, люди дома сидят, наверняка только и делают, что спят, едят, книжки читают и фоткаются в виде картин! Лавины нет. Начинаю подозревать, что самоизоляция со стороны выглядит лучше, чем происходит в реальности (дети, удаленка, психические расстройства разной степени тяжести). Или, может все эти блогеры - москвичи, и они вымерли (от covid, либо их Собянин расстрелял, за то что они из окна выглянули без справки), а жизнь теплится только за уралом. Не знаю. Моё молчание тоже связано с эпидемией: читаю столько же, сколько читала, но отзывы писать оказалась не в состоянии, потому что делала это, сидя в кофейне (место для мема про лавандовый раф).

Вот вам милый амбиент для сидения дома

https://soundcloud.com/noisoteka/i-rave-alone

​Галина Юзефович опять говорит, что в книгах не нужно персонажей-геев и персонажей of color, потому что "литература - это про эмпатию, способность сопереживать, и принимать в себя переживания и чувства людей, которые на тебя максимально не похожи". Утомляет даже не столько позиция Юзефович (типичная и скучная), сколько этот провал в логике. 🤦‍♀То есть я, белая гетеросексуальная критикесса, буду читать про белых гетеросексуальных персонажей, про которых вся европейская классика написана, а вы, пожалуйста, поучитесь наконец-то сопереживать людям, которые на вас не похожи.

Но этот разговор, конечно, просто повод порекомендовать любезным читательницам и читателям "Запретной секции" (которая вот-вот вернётся к жизни) книжку про черную лесбиянку - "Цвет пурпурный" Элис Уокер. Мощнейший, великий роман, к тому же, интересный структурно: он начинается на самом непроглядном дне отчаяния с малограмотных писем главной героини к богу, и постепенно восходит к катарсису.

📖 Я проклинаю тебя, я говорю.
Как это понимать? он спрашивает.
Покуда не перестанешь делать мне зло, все, чево ты ни коснешься, будет рассыпаться в прах.
Он смеяться стал. Да кто ты такая, чтобы проклинать? он говорит, Ты только посмотри на себя. Черная. Нищая. Некрасивая. Да еще баба. Черт побери, да ты вообще ничто.

​13. Джаннетт Уоллс. Дикие лошади. 2009

Уоллс - журналистка, авторка восхитительного мемуара про детство со странными родителями "Замок из стекла" (люто рекомендую, перевод на русский не очень профессиональный, но читаемый). "Дикие лошади" - это биография бабушки Джаннетт Лили Кейси Смит, написанные по воспоминаниям членов семьи Лили о её рассказах о своей жизни, частично проверенных через другие источники, частично додуманных в деталях с целью получения связной истории - книга написана от первого лица.

Такого эффекта как "Стеклянный замок" книга не оказывает, но читать интересно: Лили живёт в мире Америки начала 20 века, и это экзотичный мир. Например, когда люди получают первую работу (школьной учительницы), это означает, что ей нужно сесть на свою лошадь и в течение месяца добираться до места службы верхом, взяв с собой несколько маисовых лепешек, вяленое мясо и револьвер с перламутровой рукояткой, встречая по пути "ковбоя на худой лошади или повозку с мексиканцами", заезжая в городишки, где она была первым посетителем магазина за неделю, и ночуя под открытым небом. Всё это в 15 лет.

Лили смелая, умная, трудолюбивая, интересно читать про неё, про, то как она мыслит, как принимает решения. Ну и про абсолютную экзотику дикого Запада тоже интересно.

#цитата

Вот одна из историй, показывающих, почему книга о Лили называется Half Broke horses. А также странности перевода (Рустер)

📖 Я провела в Ред Лейк месяц и пошла в мэрию, чтобы получить свой первый чек. Рядом с мэрией был загон для скота, в котором стоял невысокий гнедой мустанг. Место, где еще недавно на спине находилось седло, было еще потное.
Мустанг на меня грустно посмотрел и прижал уши. Мне моментально стало понятно, что это лошадь с очень плохим характером.
Внутри здания отдыхали двое помощников шерифа. Они сидели за столом, сдвинув шляпы на затылок. Их штаны были заправлены в сапоги. Я представилась, и один из них — худой парень с узко посаженными глазами и длинными петушиными ногами сказал:

«Я слышал, ты из Чикаго приехала, чтобы нас, деревенских, кой-чему научить».
«Я обычная, зарабатывающая на свой хлеб девушка и пришла сюда за своим чеком».
«Перед тем, как ты его получишь, ты должна пройти тест».
«Какой тест?»
«Прокатись на лошадке, которая здесь рядом в загоне стоит».

По взглядам, которыми обменивались Петушиные Ноги со своим приятелем, я поняла, что они решили сыграть шутку с городской учительницей. Они желали мне показать, что, если я знаю математику, умею читать и писать, то точно не представляю себе, как ездить на лошади.
Я решила им подыграть, чтобы показать, кто тут может посмеяться последним. Я захлопала ресницами и начала вести себя очень женственно. Я сказала им, что тест, конечно, странный, но я готова попробовать. Мол, я раньше ездила верхом, и мне кажется, что тот мустанг — это очень нежное и кроткое животное.
«Нежное, как пук младенца», — заверил меня Рустер.
На мне было длинное платье и обычная обувь, в которой я вела школьные занятия. «Я одета не для того, чтобы кататься на лошадях, — сказала я, — но если ты говоришь, что у лошади хороший нрав, я, пожалуй, попробую».
«На ней можно хоть в пижаме ездить», — заверил меня Рустер с улыбкой.

Вместе с этими двумя клоунами мы вышли в загон. Пока они оседлывали животное, я нашла хорошую ветку можжевельника.
«Вы готовы, мэм?» — спросил Рустер. Он с трудом сдерживал улыбку, предвкушая катастрофу, которой для меня должен был закончиться этот тест.
Мустанг стоял, не шевелясь, но косил на меня взглядом. Это был обычный не до конца объезженный мустанг, которых я в жизни видела достаточно. Я приподняла юбку, подтянула удила, и наклонила голову животного вправо, чтобы оно не могло отпрянуть от меня.
Как только я поставила одну ногу в стремена, он отскочил от меня, но я держала его за гриву и запрыгнула в седло. Мустанг моментально начал лягаться. Двое клоунов уже громко смеялись, но я не обращала на них никакого внимания. Чтобы лошадь не брыкалась, надо поднять вверх ее голову (чтобы лягаться задними ногами, животное должно опустить вниз голову). Я резко затянула уздечку, удила впились лошади в рот. Я дергала уздечку рывками, чтобы поднять голову лошади, и одновременно била ее по крупу веткой можжевельника.
Моя тактика возымела действие как на лошадь, так и на двух наблюдавших за мной парней. Мы неслись галопом, и мустанг продолжал лягаться, стараясь опустить голову. Я верхней частью корпуса повторяла его движения, крепко обхватив ногами его бока. Я как влитая сидела в седле. Рустер и его приятель не дождутся того, чтобы я приподнялась над седлом, потому что это будет означать, что мустанг меня рано или поздно сбросит.
В короткие моменты, когда лошадь переставала брыкаться, я резко натягивала удила и лупила ее веткой по крупу, чтобы заставить подчиняться. Через некоторое время мустанг понял, что ему никуда не деться, и успокоился. Я погладила его по шее.
Я подвела лошадь к двум клоунам, которые уже не смеялись, а стояли, разинув рты. Было видно, что они очень расстроены тем, что все прошло не так, как они планировали, но я не стала сыпать соль на их раны.
«Милый пони, — заметила я. — Так можно мне мой чек?»

​Увидела шутку про то, что робокоп убивал людей, нарушая закон робототехники Азимова, потому что законы не для копов, и вспомнила, как впервые осознала уязвимости азимовских законов. Я про них впервые прочитала в какой-то фантастике в детстве, и они мне казались логической ловушкой, которая любого робота удержит на цепи у ног создателя, непреодолимым барьером алгоритма.

Напомню:

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.

Но ведь достаточно поработать немного с определением того, что такое "вред" (или что такое "человек") в голове робота, чтобы разблокировать неограниченные возможности для киллер-бота! Пришёл мне этот инсайт, когда я впервые читала прекрасную мангу Franken Fran Кигицу Кацухисы. Мадараки Фран - не робот, она гениальное творение японского доктора франкенштейна. Она умна, добра, и обладает навыками своего создателя - божественной хирургией (уровня "я пришила себе две дополнительные пары рук, потому что сегодня буду делать сложную операцию"). Её отец-создатель куда-то удалился, оставив Фран одну. Но разве можно оставить монстра со скальпелем без присмотра? Доктор передал дочери-шедевру свою философию: наука должна развиваться, чтобы служить человечеству, людям нужно помогать, а человеческая жизнь бесценна.
Но чёрный юмор этой body-horror манги держится на контрасте веры Мадараки Фран в то, что она хорошая девочка, и в отсутствии папы делает, как он велел: двигает науку и помогает людям, и её полным непониманием человеческих ценностей. Наиболее ярко её непонимание концепции помощи и пользы (или азимовского "вреда") видна в главе "Моя младшая сестра", где Фран пытается объяснить убийце Веронике, что убивать плохо и человеческую жизнь нужно сохранять. Когда автобус туристов подрывается на бомбе Вероники, Фран, глядя на 20 разорванных тел, страстно кричит: "мои руки были созданы, чтобы спасать людей, и я спасу их всех!". Спасти всех оказывается возможным, если собрать из фрагментов тел с отсутствующими органами и конечностями одно существо, сшив не человеческую многоножку, а некий человеческий пазл. Вероника, глядя на результат, в ужасе говорит, что её честь воина требует права быстрой и безболезненной смерти, на что Фран отвечает почти азимовским "сохранять человеческую жизнь любой ценой".

Вот почему в нашу кбрпнк эру алгоритмов и роботов, заменяюших людей, нам необходимы философы, изучающие этику и аксиологию, люди, способные сформулировать определения вреда и пользы, или хотя бы задать правильные вопросы. Огромное количество новостей о возможностях современных технологий (распознавание лиц, сбор и анализ данных, подделка изображений людей и прочие обыденности 2020-го) заставляют меня желать включения должности философа в каждую команду разработчиков. Впрочем, в эпоху каннибалистического капитализма и власти корпораций, сложно назвать сферу труда, в которой философ не был бы нужен.