Когда я читала Калевалу, меня поразила информация о том, что якобы финно-карельские эпосы традиционно исполнялись двумя сидящими друг напротив друга рунопевцами, которые брались за руки и пели друг другу в рот. Образ яркий.
Попалось видео, другой народ, другое пение, но напомнило.
Вообще люблю этот вид горлового пения, популяризированный Таней Тагак. Пришлю сейчас несколько своих любимых треков.
Это всё ещё книжный дневник.)
https://youtu.be/DLMlkjnYe0U
Попалось видео, другой народ, другое пение, но напомнило.
Вообще люблю этот вид горлового пения, популяризированный Таней Тагак. Пришлю сейчас несколько своих любимых треков.
Это всё ещё книжный дневник.)
https://youtu.be/DLMlkjnYe0U
YouTube
Inuit throat-singing sisters from Canada
Karin and Kathy Kettler, the Canadian throat-singing sisters who together are known as Nukariik, carry on the traditions of the elders from their mothers' village in Kangiqsualujjuaq, Nunavik, which is located in northern Quebec.
Read the full article on…
Read the full article on…
47. Алексей Поляринов. Почти два килограмма слов.
Поляринов - переводчик, писатель, автор популярных статей о книгах. Я раньше не читала его текстов. Мне понравилось: мой книжный клуб вечно толкает меня в сторону современной американской литературы, так что мне было просто интересно почитать про Делилло, Фостера и модных современных англичан Исигуро и Барнса. Но больше всего мне понравилась статья про истоки киберпанка: можно просто в столбик выписывать имена.
Итого: книжка про книжки и бесконечно расширяющийся список на прочтение.
📖 Agrippa. A Book Of The Dead — это обшитая кевларом черная шкатулка; внутри — 93-страничная книга, которая выглядит так, будто ее бросили в печь и тут же извлекли. Последние 60 страниц намертво склеились в единый блок. Внутри этого блока — ниша, в ней дискета, а на дискете — 300 строк: поэма, посвященная умершему отцу, образ которого постепенно стирается из памяти повзрослевшего сына. С поэмой тоже все непросто: прочесть ее можно только один раз — специальная программа на дискете стирает строчки по мере их появления на экране. После прочтения дискету можно выбросить — она бесполезна.
На первых 32 страницах книги внутри кевларовой шкатулки — последовательность букв G, А, Т, С. Это закодированный набор белков из ДНК человека. Для печати использованы чернила, которые разрушаются от одного прикосновения.
Вся эта сложная, композитная инсталляция — памятник отцу, или точнее — попытка Гибсона как-то осмыслить эту утрату, сделать ее осязаемой. Медитация на тему хрупкости воспоминаний, которые все равно исчезнут и сотрутся, в какую бы прочную шкатулку ты их ни спрятал.
Внимательный читатель Гибсона сразу заметит связи между Agrippa и остальными его текстами: почти все герои его романов — сироты; и минимум в двух из них — в «Графе Ноль» и «Распознавании образов» — текст строится вокруг пустоты в том месте, где раньше был отец. Тему сиротства Гибсон никогда не выпячивает, однако очевидно, что отношения с родителями для него — это такая вот черная шкатулка, в которую лучше не заглядывать — ведь чем сильнее вглядываешься, тем меньше помнишь.
#мужчина_автор #нехудожка
Поляринов - переводчик, писатель, автор популярных статей о книгах. Я раньше не читала его текстов. Мне понравилось: мой книжный клуб вечно толкает меня в сторону современной американской литературы, так что мне было просто интересно почитать про Делилло, Фостера и модных современных англичан Исигуро и Барнса. Но больше всего мне понравилась статья про истоки киберпанка: можно просто в столбик выписывать имена.
Итого: книжка про книжки и бесконечно расширяющийся список на прочтение.
📖 Agrippa. A Book Of The Dead — это обшитая кевларом черная шкатулка; внутри — 93-страничная книга, которая выглядит так, будто ее бросили в печь и тут же извлекли. Последние 60 страниц намертво склеились в единый блок. Внутри этого блока — ниша, в ней дискета, а на дискете — 300 строк: поэма, посвященная умершему отцу, образ которого постепенно стирается из памяти повзрослевшего сына. С поэмой тоже все непросто: прочесть ее можно только один раз — специальная программа на дискете стирает строчки по мере их появления на экране. После прочтения дискету можно выбросить — она бесполезна.
На первых 32 страницах книги внутри кевларовой шкатулки — последовательность букв G, А, Т, С. Это закодированный набор белков из ДНК человека. Для печати использованы чернила, которые разрушаются от одного прикосновения.
Вся эта сложная, композитная инсталляция — памятник отцу, или точнее — попытка Гибсона как-то осмыслить эту утрату, сделать ее осязаемой. Медитация на тему хрупкости воспоминаний, которые все равно исчезнут и сотрутся, в какую бы прочную шкатулку ты их ни спрятал.
Внимательный читатель Гибсона сразу заметит связи между Agrippa и остальными его текстами: почти все герои его романов — сироты; и минимум в двух из них — в «Графе Ноль» и «Распознавании образов» — текст строится вокруг пустоты в том месте, где раньше был отец. Тему сиротства Гибсон никогда не выпячивает, однако очевидно, что отношения с родителями для него — это такая вот черная шкатулка, в которую лучше не заглядывать — ведь чем сильнее вглядываешься, тем меньше помнишь.
#мужчина_автор #нехудожка
#фетиш_словарик с Запретной секцией
Вслед за Мор и Рейнеке выскажусь про такой извращенный жанр фанфик-порно как омегаверс.
Это такой фэнтези поджанр слэша, где переосмыслена биология и сексуальная жизнь людей, и приближена к варианту, вдохновленному животными: у людей (мужчин, это слеш!) есть течки, вязки и т.д.
Высказывание: я обожаю омегаверс, бгг.
Когда мне про него первый раз рассказали, меня сквикало и кринжило, я орала про нездоровые вытесненые фантазии и общее чудовищное восприятие реальности и отношений. Но некоторое время спустя, я читала про социальную структуру стаи гиен (строгая иерархия, матриархат, альфа-самец ниже статусом, чем омега самка, жестом сабмисивности и подчинения является демонстрация животным своего эрегированного члена). Про гиен интересно, что у самок по сути есть пенис, и рожают детёнышей они через него (как следствие смертность самок в первых родах очень высока), и в комментариях кто-то написал "omg, omegaverse is real". Как ни странно, это меня каким-то образом очень примирило с существованием жанра, и я рискнула что-то почитать.
Классический омегаверс описывает крайне сексисткое общество. Один пол способен рожать потомство и не имеет прав, биологические особенности и проявления эмоций этого пола подвергаются осмеянию, происходит сексуальное и репродуктивное насилие. Второй пол детей не рожает, является элитой общества, сосредотачивает в своих руках всю власть политическую и в семье, все их биологические особенности и проявления эмоций считаются достоинствами. Как-то знакомо звучит. Этот рассказ служанки дико триггерен, потому что не только играет на гиперболизации реальных проблем, но и фетишизирует их. Женской литпопнухе, хоть из серии "Арлекин", хоть из ромфэнтези, хоть из фанфиков, вообще свойственна токсичная мазохисткая фантазия про абъюз и принуждение, а тут целый жанр просто созданный для описания нарочито животного поведения и героев, предающихся сексу, как бы исподволь, не в силах сопротивляться инстинкту, биологии. Это, знаете ли, очень жёсткие фантазии. Вот, Мор в шутку пишет, мол, расскажу вам про омегаверс, чтобы вам кошмары приснились, а мне однажды, после того, как я, увидев очень дикий список тэгов к фанфику, решила его почитать, реально кошмар приснился.
То что этот жанр, изначально родившийся в фандоме teen Wolf, и довольно органично выглядящий в сете сериала про стаю оборотней, был подхвачен фандомом супернатуралов, а потом распространился на все фандомы, не собирается помирать вот уже в пяток лет, и наверняка уже где-то издан в какой-нибудь серии американских ромфэнтези романчиков - это очень интересно, говорит нам о многом и достойно дальнейшего анализа.
Ещё меня забавляет элемент агрессивного захвата повестки. Я вижу это как-то так:
Криэйторы: мы будем снимать сериалы, где будут классные мужчины-протанонисты, а женщин не будет вообще.
Криэйторы выпускают: Сверхъестественное, teen Wolf, Шерлок, Ганнибал, Благие намерения...
Фанатки: ох... Ну жаль, конечно, что без женщин. Будем шиперить мужиков! Какая разница, если персонажи крутые?
Криэйторы фууу, слэш, какая гадость, и зачем вы только придумываете такое, как такое могло получиться, не понимаю... Ну хотя бы беременеть мужики не могут.
Фанатки: хмм...
~
Справедливости ради замечу, что мужики в фанфиках умели беременеть и до омегаверса, так что видимо, жанр захватывает мир не из-за желания фанаток дать своим любимым персонажам родных детей.
Ну, как бы не был интересен психологический анализ тенденций фанатского творчества и остро-социального дискурса в нем, я омегаверс читаю не ради рассказа-служанки-тм. Просто бывает хорошее извращенное порно. Желающим могу прислать фик, который мне нравится)
Вслед за Мор и Рейнеке выскажусь про такой извращенный жанр фанфик-порно как омегаверс.
Это такой фэнтези поджанр слэша, где переосмыслена биология и сексуальная жизнь людей, и приближена к варианту, вдохновленному животными: у людей (мужчин, это слеш!) есть течки, вязки и т.д.
Высказывание: я обожаю омегаверс, бгг.
Когда мне про него первый раз рассказали, меня сквикало и кринжило, я орала про нездоровые вытесненые фантазии и общее чудовищное восприятие реальности и отношений. Но некоторое время спустя, я читала про социальную структуру стаи гиен (строгая иерархия, матриархат, альфа-самец ниже статусом, чем омега самка, жестом сабмисивности и подчинения является демонстрация животным своего эрегированного члена). Про гиен интересно, что у самок по сути есть пенис, и рожают детёнышей они через него (как следствие смертность самок в первых родах очень высока), и в комментариях кто-то написал "omg, omegaverse is real". Как ни странно, это меня каким-то образом очень примирило с существованием жанра, и я рискнула что-то почитать.
Классический омегаверс описывает крайне сексисткое общество. Один пол способен рожать потомство и не имеет прав, биологические особенности и проявления эмоций этого пола подвергаются осмеянию, происходит сексуальное и репродуктивное насилие. Второй пол детей не рожает, является элитой общества, сосредотачивает в своих руках всю власть политическую и в семье, все их биологические особенности и проявления эмоций считаются достоинствами. Как-то знакомо звучит. Этот рассказ служанки дико триггерен, потому что не только играет на гиперболизации реальных проблем, но и фетишизирует их. Женской литпопнухе, хоть из серии "Арлекин", хоть из ромфэнтези, хоть из фанфиков, вообще свойственна токсичная мазохисткая фантазия про абъюз и принуждение, а тут целый жанр просто созданный для описания нарочито животного поведения и героев, предающихся сексу, как бы исподволь, не в силах сопротивляться инстинкту, биологии. Это, знаете ли, очень жёсткие фантазии. Вот, Мор в шутку пишет, мол, расскажу вам про омегаверс, чтобы вам кошмары приснились, а мне однажды, после того, как я, увидев очень дикий список тэгов к фанфику, решила его почитать, реально кошмар приснился.
То что этот жанр, изначально родившийся в фандоме teen Wolf, и довольно органично выглядящий в сете сериала про стаю оборотней, был подхвачен фандомом супернатуралов, а потом распространился на все фандомы, не собирается помирать вот уже в пяток лет, и наверняка уже где-то издан в какой-нибудь серии американских ромфэнтези романчиков - это очень интересно, говорит нам о многом и достойно дальнейшего анализа.
Ещё меня забавляет элемент агрессивного захвата повестки. Я вижу это как-то так:
Криэйторы: мы будем снимать сериалы, где будут классные мужчины-протанонисты, а женщин не будет вообще.
Криэйторы выпускают: Сверхъестественное, teen Wolf, Шерлок, Ганнибал, Благие намерения...
Фанатки: ох... Ну жаль, конечно, что без женщин. Будем шиперить мужиков! Какая разница, если персонажи крутые?
Криэйторы фууу, слэш, какая гадость, и зачем вы только придумываете такое, как такое могло получиться, не понимаю... Ну хотя бы беременеть мужики не могут.
Фанатки: хмм...
~
Справедливости ради замечу, что мужики в фанфиках умели беременеть и до омегаверса, так что видимо, жанр захватывает мир не из-за желания фанаток дать своим любимым персонажам родных детей.
Ну, как бы не был интересен психологический анализ тенденций фанатского творчества и остро-социального дискурса в нем, я омегаверс читаю не ради рассказа-служанки-тм. Просто бывает хорошее извращенное порно. Желающим могу прислать фик, который мне нравится)
48. Дэвид Митчелл. Голодный дом. 2015
Вытянула из предыдущей книги (Поляринова), до этого Митчелла не читала, и знала его как автора, по книге которого был снят "Облачный атлас" (то есть как автора Серьёзного, и высказывающего такие Мудрости как "Рабство это плохо" и "Любовь побеждает"). Митчелл оказался не таким унылым, как он вышел у Вачовски.
Голодный дом - это остросюжетная книжка про то, как каждые 9 лет в загадочный дом в переулке Слейд по разным причинам заходят люди, чтобы потом не вернуться. Увлекательно, убедительно, и это, кажется, первый в моей жизни мистический триллер.
📖 – Сначала попробуй кофе. Сразу возмужаешь.
Я поднимаю кружку, смотрю внутрь. Чернота – как нефть, как дыра в пространстве, как Библия.
– Виолетта только что кофе смолола, – говорит Джой.
– Сам Господь Бог от такого не откажется, – говорит папа. – Пей, дружок.
Что-то внутри меня противится: «Не пей, не надо!»
– Не бойся, мы маме не скажем, – говорит папа. – Это наш с тобой секрет.
Широкая кружка накрывает нос, будто газовая маска.
Широкая кружка накрывает глаза, всю голову.
А потом то, что там, внутри, начинает меня глотать.
Книга не претендует ни на что кроме развлечения читателя, и с задачей справляется отлично.
#мужчина_автор #художка
Вытянула из предыдущей книги (Поляринова), до этого Митчелла не читала, и знала его как автора, по книге которого был снят "Облачный атлас" (то есть как автора Серьёзного, и высказывающего такие Мудрости как "Рабство это плохо" и "Любовь побеждает"). Митчелл оказался не таким унылым, как он вышел у Вачовски.
Голодный дом - это остросюжетная книжка про то, как каждые 9 лет в загадочный дом в переулке Слейд по разным причинам заходят люди, чтобы потом не вернуться. Увлекательно, убедительно, и это, кажется, первый в моей жизни мистический триллер.
📖 – Сначала попробуй кофе. Сразу возмужаешь.
Я поднимаю кружку, смотрю внутрь. Чернота – как нефть, как дыра в пространстве, как Библия.
– Виолетта только что кофе смолола, – говорит Джой.
– Сам Господь Бог от такого не откажется, – говорит папа. – Пей, дружок.
Что-то внутри меня противится: «Не пей, не надо!»
– Не бойся, мы маме не скажем, – говорит папа. – Это наш с тобой секрет.
Широкая кружка накрывает нос, будто газовая маска.
Широкая кружка накрывает глаза, всю голову.
А потом то, что там, внутри, начинает меня глотать.
Книга не претендует ни на что кроме развлечения читателя, и с задачей справляется отлично.
#мужчина_автор #художка
#цитата
-... Так вот, «лиса и гончие» – догонялки. Начинаем с противоположных концов дома, выкрикиваем: «Лиса и гончие, раз-два-три!» – и на счет «три» бежим против часовой стрелки, пока один другого не поймает. Тот, кто поймает, – гончая, а тот, кого поймают, – лиса. Ничего сложного. Ну, побежали?
...
Я занимаю место на углу.
– Лиса и гончая! – выкрикивает Иона, и я тоже. – Раз-два…
– …три! – кричу я и бегу вдоль остролистовой изгороди.
«Шлеп-шлеп-шлеп!» – шлепают подошвы моих ботинок, им вторит эхо «хлоп-хлоп-хлоп». Иона выше меня; наверное, он меня на сотню метров обогнал, но все равно я могу стать гончей, а не лисой, потому что на длинных дистанциях важна выносливость. Я выбегаю на боковую тропинку, но вместо Крэнбери-авеню вижу только длинную кирпичную стену, и высокие ели, и узкую полоску газона, которая смутно проносится мимо. Топочу по тропе, огибаю водосточную трубу, пробегаю еще по одной зябкой тропке, рассеченной лучами света, что проникают сквозь щели высокого забора, увитого колючими плетьми ежевики, снова оказываюсь перед парадным крыльцом, врезаюсь в куст с него срываются бабочки кружат оранжевым и черным и красным и белым бураном одна попадает мне в рот и я ее выплевываю и перепрыгиваю через каменную горку спотыкаюсь но не падаю. Пробегаю мимо ступенек ведущих к парадному входу мимо окна с исчезнувшей женщиной сворачиваю за угол и снова топочу по гулкой тропке вдоль остролистовой изгороди в боку колет но я не обращаю внимания, а остролист царапает мне руку будто подталкивает, а мне интересно, кто кого догоняет – я Иону или Иона меня – но думать об этом некогда потому что я возвращаюсь на зады Слейд-хауса, где ели выше и гуще а стена расплывчатее а я все бегу и бегу и бегу за угол туда где ежевика совсем заплела ограду колючки царапают лодыжки и шею и я боюсь что я лиса а не гончая и выбегаю на лужайку перед домом где солнце зашло или село или пропало а цветы завяли и на кусте нет ни одной бабочки только растоптанные крылышки на дорожке пудреные следы а одна полумертвая чуть подергивается…
Я остановился, потому что дальний конец сада, стена с маленькой черной дверью – все блекнет и расплывается. Не потому, что смеркается. Еще четырех часов нет. И тумана тоже нет. Задираю голову – небо голубеет, как и прежде. Все дело в саде. Сад блекнет.
Оборачиваюсь, хочу сказать Ионе, что пора заканчивать игру, что-то случилось, надо позвать взрослых. Жду, что он вот-вот выбежит из-за дальнего угла. Плети ежевики колышутся, как щупальца под водой. Снова гляжу на сад. Там были солнечные часы, но они куда-то пропали, и сливовые деревья тоже. Может, я слепну? Папа бы меня успокоил, сказал бы, что со зрением у меня все в порядке, но папа в Родезии. Надо маму позвать. А где Иона? Может быть, он тоже пропал? Вот стирается решетчатая штуковина, похожая на туннель. Что делать, если пришел в гости, а хозяйский сад начинает исчезать? Пустота надвигается грозовой тучей. В конце тропинки, среди зарослей ежевики, появляется Иона, и я на миг успокаиваюсь, потому что он наверняка знает, что делать, но фигура бегущего мальчика становится расплывчатой, превращается в рычащий мрак с мглистыми глазами, устремленными на меня, и клыками, которые вот-вот довершат свое дело, и мрак топочет за мной медленно, но верно, огромный, как конь на полном скаку и я бы завопил но не могу в груди плещется удушливый тошнотворный ужас я задыхаюсь волки зима кости хрящи кожа печень легкие голод Голод ГОЛОД и – «беги!». Я бегу к ступеням Слейд-хауса ноги оскальзываются на гравии как во сне и если упаду то мрак меня поймает еще миг и я карабкаюсь на ступеньки и хватаю дверную ручку«лишь бы повернулась!» она не поддается ох не может быть царапины на ребристом золоте заело поворачивается нет не поворачивается тяну толкаю тяну толкаю поворачиваю выкручиваю падаю ничком на колючий коврик в прихожей на черную и белую плитку визжу как будто в картонную коробку глухо сдавленно…
Дэвид Митчелл. Голодный дом.
-... Так вот, «лиса и гончие» – догонялки. Начинаем с противоположных концов дома, выкрикиваем: «Лиса и гончие, раз-два-три!» – и на счет «три» бежим против часовой стрелки, пока один другого не поймает. Тот, кто поймает, – гончая, а тот, кого поймают, – лиса. Ничего сложного. Ну, побежали?
...
Я занимаю место на углу.
– Лиса и гончая! – выкрикивает Иона, и я тоже. – Раз-два…
– …три! – кричу я и бегу вдоль остролистовой изгороди.
«Шлеп-шлеп-шлеп!» – шлепают подошвы моих ботинок, им вторит эхо «хлоп-хлоп-хлоп». Иона выше меня; наверное, он меня на сотню метров обогнал, но все равно я могу стать гончей, а не лисой, потому что на длинных дистанциях важна выносливость. Я выбегаю на боковую тропинку, но вместо Крэнбери-авеню вижу только длинную кирпичную стену, и высокие ели, и узкую полоску газона, которая смутно проносится мимо. Топочу по тропе, огибаю водосточную трубу, пробегаю еще по одной зябкой тропке, рассеченной лучами света, что проникают сквозь щели высокого забора, увитого колючими плетьми ежевики, снова оказываюсь перед парадным крыльцом, врезаюсь в куст с него срываются бабочки кружат оранжевым и черным и красным и белым бураном одна попадает мне в рот и я ее выплевываю и перепрыгиваю через каменную горку спотыкаюсь но не падаю. Пробегаю мимо ступенек ведущих к парадному входу мимо окна с исчезнувшей женщиной сворачиваю за угол и снова топочу по гулкой тропке вдоль остролистовой изгороди в боку колет но я не обращаю внимания, а остролист царапает мне руку будто подталкивает, а мне интересно, кто кого догоняет – я Иону или Иона меня – но думать об этом некогда потому что я возвращаюсь на зады Слейд-хауса, где ели выше и гуще а стена расплывчатее а я все бегу и бегу и бегу за угол туда где ежевика совсем заплела ограду колючки царапают лодыжки и шею и я боюсь что я лиса а не гончая и выбегаю на лужайку перед домом где солнце зашло или село или пропало а цветы завяли и на кусте нет ни одной бабочки только растоптанные крылышки на дорожке пудреные следы а одна полумертвая чуть подергивается…
Я остановился, потому что дальний конец сада, стена с маленькой черной дверью – все блекнет и расплывается. Не потому, что смеркается. Еще четырех часов нет. И тумана тоже нет. Задираю голову – небо голубеет, как и прежде. Все дело в саде. Сад блекнет.
Оборачиваюсь, хочу сказать Ионе, что пора заканчивать игру, что-то случилось, надо позвать взрослых. Жду, что он вот-вот выбежит из-за дальнего угла. Плети ежевики колышутся, как щупальца под водой. Снова гляжу на сад. Там были солнечные часы, но они куда-то пропали, и сливовые деревья тоже. Может, я слепну? Папа бы меня успокоил, сказал бы, что со зрением у меня все в порядке, но папа в Родезии. Надо маму позвать. А где Иона? Может быть, он тоже пропал? Вот стирается решетчатая штуковина, похожая на туннель. Что делать, если пришел в гости, а хозяйский сад начинает исчезать? Пустота надвигается грозовой тучей. В конце тропинки, среди зарослей ежевики, появляется Иона, и я на миг успокаиваюсь, потому что он наверняка знает, что делать, но фигура бегущего мальчика становится расплывчатой, превращается в рычащий мрак с мглистыми глазами, устремленными на меня, и клыками, которые вот-вот довершат свое дело, и мрак топочет за мной медленно, но верно, огромный, как конь на полном скаку и я бы завопил но не могу в груди плещется удушливый тошнотворный ужас я задыхаюсь волки зима кости хрящи кожа печень легкие голод Голод ГОЛОД и – «беги!». Я бегу к ступеням Слейд-хауса ноги оскальзываются на гравии как во сне и если упаду то мрак меня поймает еще миг и я карабкаюсь на ступеньки и хватаю дверную ручку«лишь бы повернулась!» она не поддается ох не может быть царапины на ребристом золоте заело поворачивается нет не поворачивается тяну толкаю тяну толкаю поворачиваю выкручиваю падаю ничком на колючий коврик в прихожей на черную и белую плитку визжу как будто в картонную коробку глухо сдавленно…
Дэвид Митчелл. Голодный дом.
49. Жанна Пояркова. Демон пустоты
Мор столько раз сообщала, что она прекрасно пишет, что когда оказалось, что тексты и правда хороши, меня это несколько застало врасплох, ахаха.
📖 – Но хочу вас предупредить: моя книга – для непослушных, любознательных, мрачноватых детей. Для тех, кто ненавидит вечеринки и любит страшные сказки. Мне в детстве постоянно читали истории про пушистых кроликов и принцесс, дожидающихся принца. Я же предпочитала другие истории – леденящие, захватывающие, пугающие сказки про призраков и чудовищ, про вампиров и неодолимые опасности.
"Демон пустоты" - это сборник фантастических рассказов разных лет и разной удачности. Мне понравились оба рассказа о подчинении реальности силой слов ("Лезвия листьев", "Ворожеи не оставляй в живых"), очень, очень хороши "Безбожница", "Дырка", "Рваные раны", "Красота" ♥️.
Из непонравившихся рассказов часть тем мне просто не зашла, а часть (на мой вкус) перебирает с недоказанностью, словно ты услышала чью-то "внутреннюю шутку", не имеющую для тебя смысла. Мне, как и многим, нравятся рассказы, похожие на вырванный кусок незнакомой вселенной, но уровень желаемой открытости и дружелюбности текста у каждого свой.
Вне зависимости от историй, текст красив, эстетическое удовольствие от верно подобранных слов.
📖 Мост.
Визг тормозов.
Вопль, резко заглохнувший, словно на голову кричавшего надели мешок, а потом – только вязкая темнота, размазанная по стальным ребрам. Тьма бывает абсолютной, непроницаемой для глаз, а бывает какой-то неприятно-хищной, поблескивающей дождем, словно черный клей. Темнота впереди была как раз такой – чем сильнее приглядываешься, тем больше кажется, что она состоит из слоев, сгустков, черных кусков чего-то.
📖 Ни мораль, ни благодарность не отменяли страсть. Она не знает таких категорий и этим привлекательна.
Человеческое в тебе будет стремиться на берег, чувствуя опасность, но нечеловеческое , беспредельное, дикое напомнит о сжимающей все внутри бурлящей бездне, о ее противоестественной красоте. Она не дает спать, эта мечта о битве смертного и страшной бесконечности, открытой человеку через страсть. Не важен тот, кто вызывает такие чувства, важна ядовитая беспечность, отчаянность, заставляющая ощущать себя обездоленным и одновременно свободным.
Прелесть сборников фантастических рассказов раскрывается до конца после того, как ты дочитаешь эти собранные под одной обложкой дерзкие иномирья, отложишь уже книгу, придёшь в книжный магазин, и глядя на ассортимент, сможешь вымолвить только одно: "У вас что... совсем фантазии что ли нет?"
Читайте фантастические рассказы)
#художка #женщина_автор
Мор столько раз сообщала, что она прекрасно пишет, что когда оказалось, что тексты и правда хороши, меня это несколько застало врасплох, ахаха.
📖 – Но хочу вас предупредить: моя книга – для непослушных, любознательных, мрачноватых детей. Для тех, кто ненавидит вечеринки и любит страшные сказки. Мне в детстве постоянно читали истории про пушистых кроликов и принцесс, дожидающихся принца. Я же предпочитала другие истории – леденящие, захватывающие, пугающие сказки про призраков и чудовищ, про вампиров и неодолимые опасности.
"Демон пустоты" - это сборник фантастических рассказов разных лет и разной удачности. Мне понравились оба рассказа о подчинении реальности силой слов ("Лезвия листьев", "Ворожеи не оставляй в живых"), очень, очень хороши "Безбожница", "Дырка", "Рваные раны", "Красота" ♥️.
Из непонравившихся рассказов часть тем мне просто не зашла, а часть (на мой вкус) перебирает с недоказанностью, словно ты услышала чью-то "внутреннюю шутку", не имеющую для тебя смысла. Мне, как и многим, нравятся рассказы, похожие на вырванный кусок незнакомой вселенной, но уровень желаемой открытости и дружелюбности текста у каждого свой.
Вне зависимости от историй, текст красив, эстетическое удовольствие от верно подобранных слов.
📖 Мост.
Визг тормозов.
Вопль, резко заглохнувший, словно на голову кричавшего надели мешок, а потом – только вязкая темнота, размазанная по стальным ребрам. Тьма бывает абсолютной, непроницаемой для глаз, а бывает какой-то неприятно-хищной, поблескивающей дождем, словно черный клей. Темнота впереди была как раз такой – чем сильнее приглядываешься, тем больше кажется, что она состоит из слоев, сгустков, черных кусков чего-то.
📖 Ни мораль, ни благодарность не отменяли страсть. Она не знает таких категорий и этим привлекательна.
Человеческое в тебе будет стремиться на берег, чувствуя опасность, но нечеловеческое , беспредельное, дикое напомнит о сжимающей все внутри бурлящей бездне, о ее противоестественной красоте. Она не дает спать, эта мечта о битве смертного и страшной бесконечности, открытой человеку через страсть. Не важен тот, кто вызывает такие чувства, важна ядовитая беспечность, отчаянность, заставляющая ощущать себя обездоленным и одновременно свободным.
Прелесть сборников фантастических рассказов раскрывается до конца после того, как ты дочитаешь эти собранные под одной обложкой дерзкие иномирья, отложишь уже книгу, придёшь в книжный магазин, и глядя на ассортимент, сможешь вымолвить только одно: "У вас что... совсем фантазии что ли нет?"
Читайте фантастические рассказы)
#художка #женщина_автор
#цитата
— Вы работаете в области антропологии. Назовите три слова, которые приходят вам в голову в связи с полученным образованием.
— «Архаичный». «Остаточный». «Довсходовый».
— Мощные слова. Доведись мне над ними крепко задуматься, я бы, наверное, смог от них забеременеть.
~~
В сквере, на деревянном помосте, окруженном чахлыми лимонными деревцами, проходит урок танцев для двенадцати девочек в ярких платьях фламенко и соответствующих танцевальных туфельках. Волосы у каждой юной танцовщицы были стянуты в тугую, строгую кичку. Я понаблюдала, как девочки щелкают пальцами и притопывают каблучками. Улыбаться им не полагалось, но некоторые не могли удержаться. Всем было лет по девять. Обзаведутся ли они, в отличие от меня, водительскими документами, да и всеми прочими документами, необходимыми для функционирования на Земле? Научатся ли бегло говорить на разных языках, заведут ли себе возлюбленных — будь то женского или мужского пола, выживут ли в меняющемся климате после землетрясений, наводнений и засух, будут ли опускать монету в прорезь тележки, чтобы у стеллажей супермаркета затовариваться помидорами и кабачками, выращенными в пекле с использованием рабского труда?
~~
Вот только ее ослепительно-белые зубы по большей части оказались фарфоровыми. Они были безупречны. Не понимаю, отчего в безупречности всегда есть что-то жутковатое, но это так. Порой мне случается размышлять о винирах. Вдруг с таких коронок отвалятся фарфоровые покровные фасетки — и тогда обнажатся подпиленные заостренные пеньки, зубы чудовища?
~~
— У вас шевелятся губы, София-Ирина, — сказал он. — Как будто язык во рту варится на медленном огне.
~~
Моя любовь к матери — как топор. Рубит очень глубоко.
Дебора Леви. Горячее молоко
— Вы работаете в области антропологии. Назовите три слова, которые приходят вам в голову в связи с полученным образованием.
— «Архаичный». «Остаточный». «Довсходовый».
— Мощные слова. Доведись мне над ними крепко задуматься, я бы, наверное, смог от них забеременеть.
~~
В сквере, на деревянном помосте, окруженном чахлыми лимонными деревцами, проходит урок танцев для двенадцати девочек в ярких платьях фламенко и соответствующих танцевальных туфельках. Волосы у каждой юной танцовщицы были стянуты в тугую, строгую кичку. Я понаблюдала, как девочки щелкают пальцами и притопывают каблучками. Улыбаться им не полагалось, но некоторые не могли удержаться. Всем было лет по девять. Обзаведутся ли они, в отличие от меня, водительскими документами, да и всеми прочими документами, необходимыми для функционирования на Земле? Научатся ли бегло говорить на разных языках, заведут ли себе возлюбленных — будь то женского или мужского пола, выживут ли в меняющемся климате после землетрясений, наводнений и засух, будут ли опускать монету в прорезь тележки, чтобы у стеллажей супермаркета затовариваться помидорами и кабачками, выращенными в пекле с использованием рабского труда?
~~
Вот только ее ослепительно-белые зубы по большей части оказались фарфоровыми. Они были безупречны. Не понимаю, отчего в безупречности всегда есть что-то жутковатое, но это так. Порой мне случается размышлять о винирах. Вдруг с таких коронок отвалятся фарфоровые покровные фасетки — и тогда обнажатся подпиленные заостренные пеньки, зубы чудовища?
~~
— У вас шевелятся губы, София-Ирина, — сказал он. — Как будто язык во рту варится на медленном огне.
~~
Моя любовь к матери — как топор. Рубит очень глубоко.
Дебора Леви. Горячее молоко
Книгу "Воскреситель" снова издали на русском, предзаказ уже открыт. Это очень красивая вещица, поглядите мой отзыв, после него иллюстрации и цитаты
50. Люк Пирсон. Хильдафолк.
Вероятно, этот комикс рассчитан на детей, но это тот сорт детской литературы, который, не поднимая каких-то Серьёзных Проблем и не вставляя недетских шуток, не менее интересен и взрослым тоже.
Хильда живёт с мамой в домике на краю леса, а в лесу живут тролли и прочий волшебный народец. Фольклорные создания - это не тайна, открывшаяся ребёнку, а всем известная реальность.
В комиксе шесть частей, я прочитала пять (пять хороших историй) и закончила на клифхингере.
#художка #мужчина_автор
Вероятно, этот комикс рассчитан на детей, но это тот сорт детской литературы, который, не поднимая каких-то Серьёзных Проблем и не вставляя недетских шуток, не менее интересен и взрослым тоже.
Хильда живёт с мамой в домике на краю леса, а в лесу живут тролли и прочий волшебный народец. Фольклорные создания - это не тайна, открывшаяся ребёнку, а всем известная реальность.
В комиксе шесть частей, я прочитала пять (пять хороших историй) и закончила на клифхингере.
#художка #мужчина_автор
Мне не безразлична тема ВИЧ-инфекции, и в День борьбы со СПИДом хочу вспомнить книги, связанные с этой болезнью.
В начале года я уже писала про «Плюс жизнь» Кристины Гептинг. Это первая художественная русская книга, касающаяяся ВИЧ (адекватно), и этим уже хороша, но хотелось вспомнить книги, которые не грех порекомендовать как просто хорошие, безотносительно темы. Так что я призвала на помощь автора канала про гей лит Pal o'Me Heart (@palomeheart), и вот что у нас вышло:
«Просто дети» Патти Смит. Смешная, захватывающая, дико интересная книга о том, как художники Патти Смит и Роберт Мэпплторп покоряли Нью-Йорк.
«Буэнас ночес, Буэнос-Айрес» Гилберт Адэр. Бессюжетные будни учителя гея в Париже 80-х, где он работает, тусуется, занимается сексом, а над всем уже зависла смертельная тень.
«Другу, который не спас мне жизнь» Эрве Гибер.
Антания: Восхитительная проза, от метафор болезни, которые подбирает Гибер, кровь стынет, до того образы ярки.
Дима: Вызывающе дерзкий, провокационный, декадентский дневник чумного года французского классика.
«Самый одинокий человек» Сара Уитман. Грустный и светлый роман о мужской дружбе, умении прощать, прощаться — и жить воспоминаниями в окружении подсолнухов Ван Гога.
«Дом на краю света» Майкл Каннингем. Роман о попытке построить семью и не дать ей распасться перед лицом болезни.
«Современная природа» Дерек Джармен. Дневник английского режиссера, который он вел, когда в попытке примириться со смертью ухаживал за садом у каменистого пляжа.
«Незримые фурии сердца» Джон Бойн. История мира и Ирландии, расказанная через историю её блудного сына.
«Линия красоты» Алан Холлингхёрст. Приключения молодого бонвивана в аристократическом обществе конца восьмидесятых, омраченные смертями самых близких.
«Ангелы в Америке» Тони Кушнер. Эпичное театральное полотно о начале эпидемии в Америке, где политическая бессознательность уравновесилась ангельским участием.
~~~
Это всё. Пользуйтесь презервативами, пейте терапию, сдайте тест на ВИЧ и берегите себя 😘
Роберт и Патти
В начале года я уже писала про «Плюс жизнь» Кристины Гептинг. Это первая художественная русская книга, касающаяяся ВИЧ (адекватно), и этим уже хороша, но хотелось вспомнить книги, которые не грех порекомендовать как просто хорошие, безотносительно темы. Так что я призвала на помощь автора канала про гей лит Pal o'Me Heart (@palomeheart), и вот что у нас вышло:
«Просто дети» Патти Смит. Смешная, захватывающая, дико интересная книга о том, как художники Патти Смит и Роберт Мэпплторп покоряли Нью-Йорк.
«Буэнас ночес, Буэнос-Айрес» Гилберт Адэр. Бессюжетные будни учителя гея в Париже 80-х, где он работает, тусуется, занимается сексом, а над всем уже зависла смертельная тень.
«Другу, который не спас мне жизнь» Эрве Гибер.
Антания: Восхитительная проза, от метафор болезни, которые подбирает Гибер, кровь стынет, до того образы ярки.
Дима: Вызывающе дерзкий, провокационный, декадентский дневник чумного года французского классика.
«Самый одинокий человек» Сара Уитман. Грустный и светлый роман о мужской дружбе, умении прощать, прощаться — и жить воспоминаниями в окружении подсолнухов Ван Гога.
«Дом на краю света» Майкл Каннингем. Роман о попытке построить семью и не дать ей распасться перед лицом болезни.
«Современная природа» Дерек Джармен. Дневник английского режиссера, который он вел, когда в попытке примириться со смертью ухаживал за садом у каменистого пляжа.
«Незримые фурии сердца» Джон Бойн. История мира и Ирландии, расказанная через историю её блудного сына.
«Линия красоты» Алан Холлингхёрст. Приключения молодого бонвивана в аристократическом обществе конца восьмидесятых, омраченные смертями самых близких.
«Ангелы в Америке» Тони Кушнер. Эпичное театральное полотно о начале эпидемии в Америке, где политическая бессознательность уравновесилась ангельским участием.
~~~
Это всё. Пользуйтесь презервативами, пейте терапию, сдайте тест на ВИЧ и берегите себя 😘
Роберт и Патти
Forwarded from Литература и жизнь
Прочитала пост Петрушевской и многое поняла про её прозу. Я её хтонический русский реализм читать боюсь (хоть и осознаю его силу и точность), но есть один рассказ, который очень люблю.
Почитайте Новые робинзоны
Почитайте Новые робинзоны
www.rulit.me
Читать онлайн "Новые робинзоны" - Петрушевская Людмила Стефановна - RuLit - Страница 1
Читать онлайн книгу Новые робинзоны автора Петрушевская Людмила Стефановна - RuLit - Страница 1
Прекрасная "Другу, который не спас мне жизнь" Эрве Гибера выходила в Иностранной Литературе, Колонне Пабликейшенс, и ещё в издательстве "Интердайджест" в 1993 году вот в таком виде 🙈