18. Ирвин Ялом. Как я стал собой. Воспоминания 2017
Психотерапевт и писатель Ирвин Ялом очень повлиял на мои представления о том, что этично и не этично в терапии, в отношениях между пациентом и терапевтом. Его сборники рассказов и романы я читала, когда училась в университете, а после получения диплома психолога перечитывала «Дар психотерапии» и книгу о принятии смерти «Вглядываясь в Солнце». Ялом никогда меня не подводил. Мне даёт утешение сам факт существования авторитетного терапевта с такими убеждениями (Каждый человек неравнодушен к четырем экзистенциальным данностям: смерти, одиночеству, свободе и бессмысленности, и это можно обсуждать в терапии. Долгосрочная терапия лучше краткосрочной. С пациентом нельзя строить никаких отношений, кроме профессиональных, etc.) Сейчас Ялому уже очень много лет, и логично, что он выпустил свою книгу воспоминаний (и соотносится с теорией психосоциального развития Эриксона, ха-ха).
Свои воспоминания о детстве и юности он пишет так, как может только человек, много часов проходивший психотерапию. Откровенность, обнажение чувств и мотивов невероятные. Это настолько отличается от «исповеди» обычного автобиографиста, что я бы рекомендовала почитать первые главы, просто чтобы поглядеть, на что способна прокачанная терапией рефлексия.
Первая часть книги трогательна и прекрасна. Но после поступления на медицинский юность заканчивается 😂 Дальнейшая история — это история... профессионального роста? Ялом рассказывает как развивалась его карьера, как он писал каждую из своих книг, с какими учеными он работал (про Ролло Мэя и Виктора Франкла, интересно, конечно). В это время где-то там на фоне рождаются у него толи трое, толи четверо детей, а обожаемая до этого жена Мэрилин вспоминается наконец-то, когда собирается с ним расстаться. Работа — это и есть жизнь? Или Ялом хотел показать своим читателям только профессиональную часть собственной жизни, такие автобиографии ведь тоже бывают? Но почему тогда начало книги такое личное? Ближе к концу книги Ялом рассказывает, что посещает группу писателей, и что читал на ней свою биографию, пока работал над ней, и в этой группе ему заметили, что история детства прекрасна, а вот дальше как-то суховато... В этот момент я чуть не закричала: ну так что же ты их не послушал?!
В общем, книга будет интересна поклонникам доктора Ялома, ну и первые главы хороши сами по себе. А мне захотелось перечитать его психотерапевтические истории.
_
Одна деталь: мне было интересно следить за привелегиями и ограничениями в жизни Ялома.
Например, когда Ялом поступал в институт, действовали квоты на прием евреев. При том, сколько было среди еврейской молодежи желающих поступить на медицинский, можно сказать, что чтобы попасть в квоту, им приходилось проходить гораздо более жесткий конкурс. Ялом пишет, что в то время у него и мысли не возникало, что это какая-то несправедливость, это казалось естественным порядком вещей. Тоже самое он скажет про ситуацию, когда его жена, защитив диссертацию, пришла устраиваться на работу в тот же университет, где работал Ялом, и ей сказали «мы не берём на работу жён наших сотрудников» (тут бы, конечно, узнать мнение Мэрилин, насколько ей это показалось естественным).
А вот примеры привелегий: перед написанием одной из своих книг (не первой!) Ялом покупает компьютер и учиться на нем печатать. До этого он не умел печатать на машинке и предыдущие свои книги надиктовывал машинистке! Мысль о мире, где врач и преподаватель может позволить себе не учиться печать, а нанять для этого человека меня просто поразила.
Ну и мужские привелегии: он и правда написал биографию, где дети сами по себе растут где-то на фоне! Ладно хоть они няню могли нанять, а то так и представляю Мэрилин с диссертацией в одной руке и четырьмя детьми в другой. А Ялом ещё признается в «неряшливости» и притворном неумении пользоваться стиральной и посудомоечной машиной.
_
Книгу прекрасно начитал Амир Рашидов (а я привередлива)
#мужчина_автор #нехудожка
Психотерапевт и писатель Ирвин Ялом очень повлиял на мои представления о том, что этично и не этично в терапии, в отношениях между пациентом и терапевтом. Его сборники рассказов и романы я читала, когда училась в университете, а после получения диплома психолога перечитывала «Дар психотерапии» и книгу о принятии смерти «Вглядываясь в Солнце». Ялом никогда меня не подводил. Мне даёт утешение сам факт существования авторитетного терапевта с такими убеждениями (Каждый человек неравнодушен к четырем экзистенциальным данностям: смерти, одиночеству, свободе и бессмысленности, и это можно обсуждать в терапии. Долгосрочная терапия лучше краткосрочной. С пациентом нельзя строить никаких отношений, кроме профессиональных, etc.) Сейчас Ялому уже очень много лет, и логично, что он выпустил свою книгу воспоминаний (и соотносится с теорией психосоциального развития Эриксона, ха-ха).
Свои воспоминания о детстве и юности он пишет так, как может только человек, много часов проходивший психотерапию. Откровенность, обнажение чувств и мотивов невероятные. Это настолько отличается от «исповеди» обычного автобиографиста, что я бы рекомендовала почитать первые главы, просто чтобы поглядеть, на что способна прокачанная терапией рефлексия.
Первая часть книги трогательна и прекрасна. Но после поступления на медицинский юность заканчивается 😂 Дальнейшая история — это история... профессионального роста? Ялом рассказывает как развивалась его карьера, как он писал каждую из своих книг, с какими учеными он работал (про Ролло Мэя и Виктора Франкла, интересно, конечно). В это время где-то там на фоне рождаются у него толи трое, толи четверо детей, а обожаемая до этого жена Мэрилин вспоминается наконец-то, когда собирается с ним расстаться. Работа — это и есть жизнь? Или Ялом хотел показать своим читателям только профессиональную часть собственной жизни, такие автобиографии ведь тоже бывают? Но почему тогда начало книги такое личное? Ближе к концу книги Ялом рассказывает, что посещает группу писателей, и что читал на ней свою биографию, пока работал над ней, и в этой группе ему заметили, что история детства прекрасна, а вот дальше как-то суховато... В этот момент я чуть не закричала: ну так что же ты их не послушал?!
В общем, книга будет интересна поклонникам доктора Ялома, ну и первые главы хороши сами по себе. А мне захотелось перечитать его психотерапевтические истории.
_
Одна деталь: мне было интересно следить за привелегиями и ограничениями в жизни Ялома.
Например, когда Ялом поступал в институт, действовали квоты на прием евреев. При том, сколько было среди еврейской молодежи желающих поступить на медицинский, можно сказать, что чтобы попасть в квоту, им приходилось проходить гораздо более жесткий конкурс. Ялом пишет, что в то время у него и мысли не возникало, что это какая-то несправедливость, это казалось естественным порядком вещей. Тоже самое он скажет про ситуацию, когда его жена, защитив диссертацию, пришла устраиваться на работу в тот же университет, где работал Ялом, и ей сказали «мы не берём на работу жён наших сотрудников» (тут бы, конечно, узнать мнение Мэрилин, насколько ей это показалось естественным).
А вот примеры привелегий: перед написанием одной из своих книг (не первой!) Ялом покупает компьютер и учиться на нем печатать. До этого он не умел печатать на машинке и предыдущие свои книги надиктовывал машинистке! Мысль о мире, где врач и преподаватель может позволить себе не учиться печать, а нанять для этого человека меня просто поразила.
Ну и мужские привелегии: он и правда написал биографию, где дети сами по себе растут где-то на фоне! Ладно хоть они няню могли нанять, а то так и представляю Мэрилин с диссертацией в одной руке и четырьмя детьми в другой. А Ялом ещё признается в «неряшливости» и притворном неумении пользоваться стиральной и посудомоечной машиной.
_
Книгу прекрасно начитал Амир Рашидов (а я привередлива)
#мужчина_автор #нехудожка
Астрологи объявили неделю рыб. Количество книжных рецензий на этом канале увеличится в... хм. В общем, они появятся, ко мне вернулся дар речи.
Кстати, вампирическую Белоснежку уже написала Танит Ли в рассказе «Красны как кровь»
19. Дженнифер Доннелли. Революция. 2010
Номинант на мою личную книгу года. Книга настолько хороша, что я едва её не бросила: было страшно читать. Доннелли это про себя знала, и я, превозмогая ужас, вернулась к «Революции» на поводке вовремя сказанной фразы:
📖 Не закрывайте мой дневник. Умоляю, читайте дальше. Я верю, в вас есть храбрость и доброта!
Меня зовут Александрина Паради.
Мне семнадцать лет.
Скоро я умру.
В этой книге вообще все слова стоят на своих местах. Мне бы хотелось принести сюда много цитат, но хватая какую-то сцену или фразу, я не могу сорвать её с ветки повествования: каждая тянет за собой следующую, и меня уносит на ровных волнах, я зачитываюсь и историей, и тем как она рассказана.
У книги есть стиль, узнаваемый голос.
Повествование ведется от первого лица и сразу ясно, что презрение главной героини и к учёбе, и к развлечениям с одноклассниками — это не подростковая поза. Эта книга о переживании горя, о потере, и героиня предельно достоверна и relatable своей скорби. В книге есть и увлекательный сюжет, и оригинальный сеттинг, есть дотошная и атмосферная передача Парижа времён Революции, и множество интересных фактов, но всё это вместе или по отдельности есть и в сотнях других развлекательных книг. В «Революции» же есть что-то ещё, безымянная сила авторского вкуса, смешавшая все эти компоненты вокруг точно выписанной героини — девушки-подростка переживающей утрату — и внезапно дающая книге глубину.
Вот это я называю мастерски написанным романом, настоящей литературой.
#женщина_автор #художка
Номинант на мою личную книгу года. Книга настолько хороша, что я едва её не бросила: было страшно читать. Доннелли это про себя знала, и я, превозмогая ужас, вернулась к «Революции» на поводке вовремя сказанной фразы:
📖 Не закрывайте мой дневник. Умоляю, читайте дальше. Я верю, в вас есть храбрость и доброта!
Меня зовут Александрина Паради.
Мне семнадцать лет.
Скоро я умру.
В этой книге вообще все слова стоят на своих местах. Мне бы хотелось принести сюда много цитат, но хватая какую-то сцену или фразу, я не могу сорвать её с ветки повествования: каждая тянет за собой следующую, и меня уносит на ровных волнах, я зачитываюсь и историей, и тем как она рассказана.
У книги есть стиль, узнаваемый голос.
Повествование ведется от первого лица и сразу ясно, что презрение главной героини и к учёбе, и к развлечениям с одноклассниками — это не подростковая поза. Эта книга о переживании горя, о потере, и героиня предельно достоверна и relatable своей скорби. В книге есть и увлекательный сюжет, и оригинальный сеттинг, есть дотошная и атмосферная передача Парижа времён Революции, и множество интересных фактов, но всё это вместе или по отдельности есть и в сотнях других развлекательных книг. В «Революции» же есть что-то ещё, безымянная сила авторского вкуса, смешавшая все эти компоненты вокруг точно выписанной героини — девушки-подростка переживающей утрату — и внезапно дающая книге глубину.
Вот это я называю мастерски написанным романом, настоящей литературой.
#женщина_автор #художка
📖 Он продолжает что-то говорить, но я уже отключилась. Я сижу и мечтаю. О том, чтобы он научился понимать музыку. И меня. Чтобы он хоть на минуту закрыл глаза и послушал концерт в ля миноре Малербо — «Концерт фейерверков» — и почувствовал то же, что и я. Как звук вибрирует аж в самых костях. Как сердце бьется в ритме четвертушек и восьмых. Мечтаю, чтобы он послушал «Idioteque» «радиохэдов» и распознал в приглушенном металлическом скрежете тристан-аккорд, который Вагнер использовал в начале «Тристана и Изольды». Может, он бы даже заметил, что этот конкретный скрежет позаимствован у Пола Лански, который написал его на компьютере и назвал «Mild und Leise». А может, он не заметил бы этого, но роковой аккорд из четырех нот узнал бы точно. Его назвали в честь Вагнера, но Вагнер его не изобрел, а услышал в «Концерте фейерверков» Малербо и позаимствовал — только дал ему звучать дольше и заставил разрешаться в ля мажор вместо ре мажора. А потом передал по наследству Дебюсси, который использовал его в опере «Пеллеас и Мелизанда». Дебюсси, в свою очередь, передал его Бергу, который переиначил его для своей «Лирической сюиты», и дальше он перешел к Лански. А «радиохэды» нашли его у Лански и передали мне.
Я мечтаю, чтобы отец понял, что музыка — это жизнь. Что она вечна. Она сильнее смерти. Сильнее времени. И эта сила — последнее, что помогает держаться, когда надеяться не на что.
— Анди! Ты меня слушаешь? Если ты сдашь его в следующем семестре и получишь «отлично», то выйдешь из школы твердой хорошисткой, и этого будет достаточно, чтобы попасть в приличное подготовительное заведение, где за год тебе подтянут оценки и как следует поднатаскают, и тогда я смогу устроить тебе собеседование в Стэнфорде. У меня хороший приятель работает в приемной комиссии.
— Разве в Стэнфорде есть музыкальное отделение?
Пару секунд он строго смотрит на меня, потом говорит:
— В Святого Ансельма тебя тестировали…
— Да, да, можешь не рассказывать.
— …еще в дошкольном классе. И потом в пятом. И в девятом. И каждый раз коэффициент интеллекта выходил за сто пятьдесят. Как у гениев. Как у Эйнштейна.
— Или у Моцарта.
— Ты можешь стать кем угодно в этой жизни. Кем захочешь.
— Кроме того, кем действительно хочу стать, да?
— Анди, одной музыки недостаточно.
— Ее достаточно. Ее более чем достаточно. — Я тоже начинаю повышать голос.
Я не хочу, чтобы ярость овладела мной. Не хочу сейчас ссоры. Но сдерживаться так трудно.
— Музыкой не заплатишь по счетам, Анди. Ну сколько можно зарабатывать, играя на гитаре? Не каждый становится Джонни Радиохэдом, сама понимаешь.
— Уж понимаю.
Он хочет сказать что-то еще, но тут у него звонит телефон.
Дженнифер Доннелли. Революция.
#цитата
Я мечтаю, чтобы отец понял, что музыка — это жизнь. Что она вечна. Она сильнее смерти. Сильнее времени. И эта сила — последнее, что помогает держаться, когда надеяться не на что.
— Анди! Ты меня слушаешь? Если ты сдашь его в следующем семестре и получишь «отлично», то выйдешь из школы твердой хорошисткой, и этого будет достаточно, чтобы попасть в приличное подготовительное заведение, где за год тебе подтянут оценки и как следует поднатаскают, и тогда я смогу устроить тебе собеседование в Стэнфорде. У меня хороший приятель работает в приемной комиссии.
— Разве в Стэнфорде есть музыкальное отделение?
Пару секунд он строго смотрит на меня, потом говорит:
— В Святого Ансельма тебя тестировали…
— Да, да, можешь не рассказывать.
— …еще в дошкольном классе. И потом в пятом. И в девятом. И каждый раз коэффициент интеллекта выходил за сто пятьдесят. Как у гениев. Как у Эйнштейна.
— Или у Моцарта.
— Ты можешь стать кем угодно в этой жизни. Кем захочешь.
— Кроме того, кем действительно хочу стать, да?
— Анди, одной музыки недостаточно.
— Ее достаточно. Ее более чем достаточно. — Я тоже начинаю повышать голос.
Я не хочу, чтобы ярость овладела мной. Не хочу сейчас ссоры. Но сдерживаться так трудно.
— Музыкой не заплатишь по счетам, Анди. Ну сколько можно зарабатывать, играя на гитаре? Не каждый становится Джонни Радиохэдом, сама понимаешь.
— Уж понимаю.
Он хочет сказать что-то еще, но тут у него звонит телефон.
Дженнифер Доннелли. Революция.
#цитата
Forwarded from Черных и его коростели
На книжный аукцион выставили актуальное издание.
Я: «Славянские отаку», автор Упырь Лихой... вот уж точно читать не буду
Горький: Упырь на самом деле женщина...
Я: немедленно скачивает
...
…
…
Википедия: Упырь Лихой — первый известный древнерусский писец, новгородский священник XI века...
Горький: Упырь на самом деле женщина...
Я: немедленно скачивает
...
…
…
Википедия: Упырь Лихой — первый известный древнерусский писец, новгородский священник XI века...
Я встречала у книжных критиков только два мнения о ФАНФИКАХ:
1. «Вместо того, чтобы придумать что-то свое, фикрайтерши паразитируют на настоящих писателях, плагиаторы без фантазии.»
2. «О, это так мило, что простые люди что-то там пишут! Ну прямо как настоящие писатели!»
И это при том, что две мегабомбы книжного рынка — «Пятьдесят оттенков серого» Э.Л. Джеймс и «Маленькая жизнь» Янагихары — это фанфик по «Сумеркам» и слэшный оридж соответственно.
В общем, пробел в знании женской субкультурной прозы (или презрение и маргинализация её) — это потеря для читателя и критика.
#заметки
1. «Вместо того, чтобы придумать что-то свое, фикрайтерши паразитируют на настоящих писателях, плагиаторы без фантазии.»
2. «О, это так мило, что простые люди что-то там пишут! Ну прямо как настоящие писатели!»
И это при том, что две мегабомбы книжного рынка — «Пятьдесят оттенков серого» Э.Л. Джеймс и «Маленькая жизнь» Янагихары — это фанфик по «Сумеркам» и слэшный оридж соответственно.
В общем, пробел в знании женской субкультурной прозы (или презрение и маргинализация её) — это потеря для читателя и критика.
#заметки
Объявляю на канале начало
д е к а м е р о н а
Мы с вами возьмем слуг, вино, пленительных юношей и удалимся в живописное поместье неподалеку от Флоренции... кхм. Ладно, я просто буду десять дней подряд рассказывать о книгах.
Десятиднев книжных отзывов! 📚
д е к а м е р о н а
Мы с вами возьмем слуг, вино, пленительных юношей и удалимся в живописное поместье неподалеку от Флоренции... кхм. Ладно, я просто буду десять дней подряд рассказывать о книгах.
Десятиднев книжных отзывов! 📚
20. Эльфрида Елинек. Пианистка. 1983
Елинек — австрийская писательница, лауреатка многих премий по литературе, включая Нобелевскую.
Первые страницы меня восхитили. «Пианистка» — это история молодой женщины, живущей с гиперопекающий матерью. Её положение описано так правдоподобно, с такой живой ненавистью, что ооочень узнается. (Я знаю гиперопеку как один из видов травмирующего обращения с детьми, описанный в книге Сьюзан Форвард «Вредные родители», а также по примеру жившей в таких отношениях моей знакомой).
Однако восторг мой поумерился, как только я поняла, что вся эта ненависть и отвращение к людям будет на одной ноте продолжаться на протяжении всей книги. Чтение тяжёлое.
Я не сторонница идеи, что книга должна быть комфортной. Книга не должна быть ни простой, ни приятной, не должна снисходить до удобства читателя. Искусство вообще ничего не должно. Дискомфорт зрителя, если и может быть мерилом качества произведения, то только в положительном ключе. Пример из изобразительного искусства: и «Восходящее солнце» Клода Моне, и «Вакх» Караваджо, были шокирующими и некрасивыми для современников. Но не только новаторство вызывает дискомфорт. Авангардистам уже сто лет, а они все так же возмущают зрителей. Боль от столкновения с продвинутым произведением сулит, во-первых, просто неначитанность/насмотренность/наслушанность. Во-вторых, цель произведения может не включать (или принципиально исключать) комфорт. Герника писалась не для того, чтобы украшать. «Пианистка» тоже.
Я, несмотря на эти убеждения, читатель ленивый. Я не читаю книги, не доставляющие мне удовольствия, заставляющие ползти сквозь текст ради неясно какой цели — вдруг зря? (галочка «прочитала» меня не интересует, бросаю книги легко). Это нежелание поработать над книгой — моё ограничение, слабость. Иногда я по каким-то причинам делаю исключение: в прошлом году я не бросила «Вегетарианку» Хан Ган, и мне возздалось, по итогам года мучительное чтение оказалось одной из лучших прочитанных книг. Елинек я решила тоже прочитать.
«Пианистка» оказалась куда суровей «Вегетарианки». Я, наверное, впервые в жизни пролистала несколько страниц в книге, не читая (точнее, перемотала сцену селфхарма, в которой главная героиня режет бритвой свои гениталии). Центральные темы схожи: отношения в семье, отношение мужчины к женщине как к объекту.
Елинек очень большая мастерица как писатель. Её проза разворачивается наподобие внутреннего монолога, одна мысль тянет за собой следующую, а за ней ассоциацию или метафору, чтобы потом снова вернуться в русло истории, сюжета. За что дали Нобелевскую премию понятно: и обращение со словом мастерское, и достоверность характеров героев поразительная.
Вместо резюме скажу: под конец книги, я очень, очень надеялась, что главные герои как-нибудь умрут (интонация книги не исключала такого поворота). Но они не умерли, и это был bad end.
📖 На Эрике не шелохнется ни волосок, на ее одежде не шевельнется ни складка, на Эрику не сядет ни одна пылинка. Задул холодный, ледяной ветер, и она бежит в ледяные поля, одетая в короткое платьице, как фигуристка, на ногах белые ботинки с коньками. Абсолютно гладкая поверхность простирается от одного горизонта к другому и скрывается из глаз! Коньки скрежещут по льду! Организаторы мероприятия поставили подходящую пленку, на сей раз из динамиков не раздается музыкальное попурри, и скрежет стальных лезвий, не сопровождаемый музыкой, превращается в звуки металлического скребка смерти, в короткую вспышку, в никому не понятный сигнал морзянки на краю времени. Бегунья как следует разгоняется, огромный кулак обрушивается на нее, вдавливает в лед, вся накопленная энергия движения выплескивается в ту единственно возможную десятую долю секунды и превращается в точный до миллиметра двойной аксель, выполненный с полной раскруткой и с приземлением в точно заданную точку. Сила прыжка вновь спрессовывает бегунью, она испытывает по меньшей мере двойную перегрузку и вдавливает этот вес в зеркало льда, остающееся девственно целым.
#художка #женщина_автор
Елинек — австрийская писательница, лауреатка многих премий по литературе, включая Нобелевскую.
Первые страницы меня восхитили. «Пианистка» — это история молодой женщины, живущей с гиперопекающий матерью. Её положение описано так правдоподобно, с такой живой ненавистью, что ооочень узнается. (Я знаю гиперопеку как один из видов травмирующего обращения с детьми, описанный в книге Сьюзан Форвард «Вредные родители», а также по примеру жившей в таких отношениях моей знакомой).
Однако восторг мой поумерился, как только я поняла, что вся эта ненависть и отвращение к людям будет на одной ноте продолжаться на протяжении всей книги. Чтение тяжёлое.
Я не сторонница идеи, что книга должна быть комфортной. Книга не должна быть ни простой, ни приятной, не должна снисходить до удобства читателя. Искусство вообще ничего не должно. Дискомфорт зрителя, если и может быть мерилом качества произведения, то только в положительном ключе. Пример из изобразительного искусства: и «Восходящее солнце» Клода Моне, и «Вакх» Караваджо, были шокирующими и некрасивыми для современников. Но не только новаторство вызывает дискомфорт. Авангардистам уже сто лет, а они все так же возмущают зрителей. Боль от столкновения с продвинутым произведением сулит, во-первых, просто неначитанность/насмотренность/наслушанность. Во-вторых, цель произведения может не включать (или принципиально исключать) комфорт. Герника писалась не для того, чтобы украшать. «Пианистка» тоже.
Я, несмотря на эти убеждения, читатель ленивый. Я не читаю книги, не доставляющие мне удовольствия, заставляющие ползти сквозь текст ради неясно какой цели — вдруг зря? (галочка «прочитала» меня не интересует, бросаю книги легко). Это нежелание поработать над книгой — моё ограничение, слабость. Иногда я по каким-то причинам делаю исключение: в прошлом году я не бросила «Вегетарианку» Хан Ган, и мне возздалось, по итогам года мучительное чтение оказалось одной из лучших прочитанных книг. Елинек я решила тоже прочитать.
«Пианистка» оказалась куда суровей «Вегетарианки». Я, наверное, впервые в жизни пролистала несколько страниц в книге, не читая (точнее, перемотала сцену селфхарма, в которой главная героиня режет бритвой свои гениталии). Центральные темы схожи: отношения в семье, отношение мужчины к женщине как к объекту.
Елинек очень большая мастерица как писатель. Её проза разворачивается наподобие внутреннего монолога, одна мысль тянет за собой следующую, а за ней ассоциацию или метафору, чтобы потом снова вернуться в русло истории, сюжета. За что дали Нобелевскую премию понятно: и обращение со словом мастерское, и достоверность характеров героев поразительная.
Вместо резюме скажу: под конец книги, я очень, очень надеялась, что главные герои как-нибудь умрут (интонация книги не исключала такого поворота). Но они не умерли, и это был bad end.
📖 На Эрике не шелохнется ни волосок, на ее одежде не шевельнется ни складка, на Эрику не сядет ни одна пылинка. Задул холодный, ледяной ветер, и она бежит в ледяные поля, одетая в короткое платьице, как фигуристка, на ногах белые ботинки с коньками. Абсолютно гладкая поверхность простирается от одного горизонта к другому и скрывается из глаз! Коньки скрежещут по льду! Организаторы мероприятия поставили подходящую пленку, на сей раз из динамиков не раздается музыкальное попурри, и скрежет стальных лезвий, не сопровождаемый музыкой, превращается в звуки металлического скребка смерти, в короткую вспышку, в никому не понятный сигнал морзянки на краю времени. Бегунья как следует разгоняется, огромный кулак обрушивается на нее, вдавливает в лед, вся накопленная энергия движения выплескивается в ту единственно возможную десятую долю секунды и превращается в точный до миллиметра двойной аксель, выполненный с полной раскруткой и с приземлением в точно заданную точку. Сила прыжка вновь спрессовывает бегунью, она испытывает по меньшей мере двойную перегрузку и вдавливает этот вес в зеркало льда, остающееся девственно целым.
#художка #женщина_автор
21. James Goss. Doctor Who: Dead Air. 2010
Открыла для себя существование целой серии книг по Доктору Кто, начитанных Дэвидом Теннантом — не только невероятным актером (вы видели его Ричарда II?), но и одним из моих любимых Докторов. В книге Госса эффект усиливается за счёт прямой речи Доктора: нам не просто начитывает книгу актёр, игравший главного героя, нам представляют «загадочную запись, найденную в море», и включают прямую речь Доктора, комментирующего своё приключение. Теннант, конечно, отыгрывает и других персонажей тоже, меняя голос и силу шотландского акцента, но атмосферу это уже не разрушает.
В целом эта аудиокнига — типичный эпизод «Доктора Кто», в меру криповатый, но мне не хватило чтобы как следует испугаться, и ничего особенного, чтобы стать одной из тех серий, которые пересматривают через годы.
В общем, вещица для фанатов десятого Доктора, и только.
#художка #мужчина_автор
Открыла для себя существование целой серии книг по Доктору Кто, начитанных Дэвидом Теннантом — не только невероятным актером (вы видели его Ричарда II?), но и одним из моих любимых Докторов. В книге Госса эффект усиливается за счёт прямой речи Доктора: нам не просто начитывает книгу актёр, игравший главного героя, нам представляют «загадочную запись, найденную в море», и включают прямую речь Доктора, комментирующего своё приключение. Теннант, конечно, отыгрывает и других персонажей тоже, меняя голос и силу шотландского акцента, но атмосферу это уже не разрушает.
В целом эта аудиокнига — типичный эпизод «Доктора Кто», в меру криповатый, но мне не хватило чтобы как следует испугаться, и ничего особенного, чтобы стать одной из тех серий, которые пересматривают через годы.
В общем, вещица для фанатов десятого Доктора, и только.
#художка #мужчина_автор
22. Джеральд Бром. Похититель детей. 2009
В прошлом году я с удивлением обнаружила, что тот самый Джеральд «готичный художник» Бром ещё и пишет книги. Мне симпатична его эстетика, так что я решила поглядеть, на что он способен в литературе.
«Похититель детей», как легко догадаться по названию и обложке, — это фанфик по Питеру Пену. Точнее по оригинальной книге Джеймса Барри «Белая птичка», из середины которой обычно вырезают главы и выпускают под названием «Питер Пэн в Кенсингтонском саду». Фанфик, разумеется, аушный и дарковый, с иллюстрациями автора. Если мрачность и современный сеттинг были весьма ожидаемыми, то талант Брома как писателя застал меня врасплох 😂
Итак:
🖤 Бром пишет, не прибегая к стандартным сюжетным ходам. Все время происходит что-то неожиданное, но совершенно уместное в истории. Это не только делает книгу увлекательной (что, конечно, здорово, но не является таким уж великим достоинством для книги. В мире полно плохих, но увлекательных книг), но и по-настоящему оригинальной. Когда в последний раз вы смотрели/читали что-то, и до самой развязки не имели абсолютно ни малейшего понятия каким будет финал?
🖤 Нет единственно правильных и неправильных сторон. Бром покажет взаимоисключающие точки зрения Питера Пена и его верных «дьяволов», похищенного мальчика Ника, Капитана Крюка и его команды — и вы поймёте их всех. У персонажей есть мотивация и чувства, все персонажи очень живые, и глядеть, как их неспособность выйти за пределы своих убеждений и договориться ведёт к ужасному, кровавому конфликту очень жутко.
🖤 Бром поработал над шотландским и валлийским фольклором и вплёл его в книгу. Это не попытка достоверного пересказа, скорее работа с узнаваемыми образами — остров Авалон, дети-подменыши, языческие боги, дивный народ.
🖤 Красиво рисует, красиво пишет. Боевые сцены совершенно изумительные.
💔 Ну все мрачно, конечно. Не достоинство и не недостаток, просто имейте ввиду: все страдают, многие умрут, война, насилие, отсылки к сексуальному насилию над детьми.
Любопытно, что в послесловии Бром рассказывает откуда у него появилась идея написать Dark Peter Pan версию. Все просто: прочел оригинальную историю, подумал над ней и ужаснулся (смотри фотки). В который раз убеждаюсь, что люди с мрачным взглядом на вещи обычно не самые жестокие, а напротив, самые чувствительные.
Обязательно буду читать остальные книги Джеральда.
#мужчина_автор #художка
В прошлом году я с удивлением обнаружила, что тот самый Джеральд «готичный художник» Бром ещё и пишет книги. Мне симпатична его эстетика, так что я решила поглядеть, на что он способен в литературе.
«Похититель детей», как легко догадаться по названию и обложке, — это фанфик по Питеру Пену. Точнее по оригинальной книге Джеймса Барри «Белая птичка», из середины которой обычно вырезают главы и выпускают под названием «Питер Пэн в Кенсингтонском саду». Фанфик, разумеется, аушный и дарковый, с иллюстрациями автора. Если мрачность и современный сеттинг были весьма ожидаемыми, то талант Брома как писателя застал меня врасплох 😂
Итак:
🖤 Бром пишет, не прибегая к стандартным сюжетным ходам. Все время происходит что-то неожиданное, но совершенно уместное в истории. Это не только делает книгу увлекательной (что, конечно, здорово, но не является таким уж великим достоинством для книги. В мире полно плохих, но увлекательных книг), но и по-настоящему оригинальной. Когда в последний раз вы смотрели/читали что-то, и до самой развязки не имели абсолютно ни малейшего понятия каким будет финал?
🖤 Нет единственно правильных и неправильных сторон. Бром покажет взаимоисключающие точки зрения Питера Пена и его верных «дьяволов», похищенного мальчика Ника, Капитана Крюка и его команды — и вы поймёте их всех. У персонажей есть мотивация и чувства, все персонажи очень живые, и глядеть, как их неспособность выйти за пределы своих убеждений и договориться ведёт к ужасному, кровавому конфликту очень жутко.
🖤 Бром поработал над шотландским и валлийским фольклором и вплёл его в книгу. Это не попытка достоверного пересказа, скорее работа с узнаваемыми образами — остров Авалон, дети-подменыши, языческие боги, дивный народ.
🖤 Красиво рисует, красиво пишет. Боевые сцены совершенно изумительные.
💔 Ну все мрачно, конечно. Не достоинство и не недостаток, просто имейте ввиду: все страдают, многие умрут, война, насилие, отсылки к сексуальному насилию над детьми.
Любопытно, что в послесловии Бром рассказывает откуда у него появилась идея написать Dark Peter Pan версию. Все просто: прочел оригинальную историю, подумал над ней и ужаснулся (смотри фотки). В который раз убеждаюсь, что люди с мрачным взглядом на вещи обычно не самые жестокие, а напротив, самые чувствительные.
Обязательно буду читать остальные книги Джеральда.
#мужчина_автор #художка
