говорят, нынешняя молодежь не знает Евангелиона. а вот фанарт 30 лет спустя всё ещё рисуют
ikuta41

7. Карин Тидбек. Аматка. 2012

Шведский роман, перевод на английский получил Мемориальную премию Комптона Крука и Locus Award за дебютный роман, и Европейскую премию «Утопиалии» - за лучший роман.

Читала в неофициальном переводе с английского от mr._Rain.

У меня в детстве было издание с тремя антиутопиями — "1984", "О дивный новый мир" и "Мы" под одной обложкой. "Аматка" читается так, будто могла бы войти в этот сборник фантастики 20-х—40-х бесшовно. Мне кажется, что неотличимость от книг столетней давности это не очень хорошая черта для фантастики.

Итак, люди живут коммунами, растут в интернатах, зовутся типа "Бриларс’ Ваня Эссре Два". Ещё у них, конечно же, тоталитаризм, все боятся разговаривать, власти что-то скрывают, а людям с неправильными мнениями делают лоботомию. Сай-фай оборот всему этому придает то, что человечество существует в количестве четырех колоний в мире, где предметы сохраняют форму, только если на них написано, чем они являются, и если люди регулярно проговаривают их названия вслух.

Хотя в структуре романа, как произведения, в котором интересно следить за сюжетом, придраться не к чему, книга не развивает никаких интересных тем. Тема языка не раскрыта, а антиутопия с коммунами это какой-то ретрофутуризм.

8. М. Джон Харрисон. Свет. 2002

Я ожидала "твёрдую" научную фантастику, а получила тёмное фэнтези про сингулярность без горизонта событий.

В книге три героя в двух эпохах: в XX веке учёный (и серийный убийца) Керни вот-вот совершит открытие в теоретической физике, которое позволит людям путешествовать по космосу; в XXV веке пилот (и зависимый от вирта) Эд бегает от кредиторов, а капитан К-рабля девушка по имени Серия Мау Генлихер ищет свою человечность (и выход гневу). Все (кроме Мау) постоянно трахаются. Мау подглядывает, как трахаются другие.

Книга мне понравилась, но скорее как эмоциональный экспириенс, чем как художественное произведение: мне понравилось орать "он сделал что?!" и "она опять всех поубивала?!" каждые две страницы. "Свет" постоянно удивляет, от него не знаешь чего ждать, во-первых, потому что он как любая хорошая фантастика не выкладывает заранее перед читателем пояснения происходящего, будто карту на форзаце, а во-вторых, потому что все герои хаоситы, и ожидать от них следования здравому смыслу или классической логике романов не приходится.

9. Девять необычайных жизней принцессы. Гайя. 2023

📖 путь через империю длился не дольше антракта в театре.

Иллюстрированная книга из девяти рассказов о перерождениях принцессы Гайи от разных французских авторов.

📖 В ночь полнолуния свершилось настоящее чудо – Хозяйка, не славящаяся щедростью, решила подарить Гайе восемь дополнительных жизней! Но при каждом рождении принцесса будет забывать о прошлых жизнях и никогда не родит собственное дитя… Несомненно, ради равновесия.

Первые два рассказа — отличные. В первом Гайя умирает во младенчестве, во втором перерождается китайской "княжной", поневоле становящейся невестой императора. Дальше есть ещё не совсем плохой рассказ про английскую дворянку-пиратку, но в остальном видно, что авторам дали задание "девочка рождается в историческую эпоху, не рожает детей" и у них получилось что-то вялое про гёрл пауэр, колониализм и не-хочу-замуж. Последний рассказ вообще безумный, потому что в нём Гайя становится южноамериканской шаманкой, вспоминает свое прошлое, и побеждает смерть... нарожав щенков, будучи в форме шакала. Ну, щенков рожать, это, конечно, прикольно, но сама идея того, что предыдущие дарованные Смертью восемь жизней были проклятием, потому что у Гайи не было детей, а вот теперь-то она победила - стрёмная.

📖 Она родилась княжной. И должна была, вопреки своей воле, стать императрицей, пусть даже никогда и не мечтала об этом. Ей удалось победить это тягостное предначертание, чтобы стать никем. Никем иным, кроме как самой собой, Га Юань.

📖 День за днём я читала в толстом кожаном бортовом журнале историю всего того, что мне запрещали видеть и проживать. Например, через несколько недель после отплытия я узнала, что продовольствие на исходе, в печенье завелись черви, пять матросов разбились, упав с фок-мачты, и что их тела, завёрнутые в парусину, забрало море.

10. Ричард Хьюз. Крепкий ветер на Ямайке. 1929

📖 Дети лишь в малой степени способны отличить бедствие от обычного течения их жизни.

Смотрела описания старых номеров "Иностранки", и вдруг читаю: публикуем, мол, окончание романа Ричарда Хьюза (1900—1976) «Крепкий ветер на Ямайке» в переводе Александра Глазырина.

А я этот роман последние пять лет дважды в год пытаюсь на английском прочитать, и не ухожу дальше первых трёх страниц. В общем, я немедленно спиратила перевод книжки про пиратов.

И это, конечно, сокровище

Хьюз, англичанин, современник и приятель Лоуренса Аравийского и Роберта Грейвса, пишет про более раннюю эпоху, время, когда сахарные плантации на Ямайке уже лишились рабов и пришли в полный упадок, в море стали появляться редкие пароходы, но в регионе все ещё были некреольские семьи англичан, а в море встречались пиратские шхуны.

С сюжетной точки зрения, происходит следующее: два переживших ураган английских семейства сажают кучу своих выведенных на Ямайке отпрысков на судно до безопасной Англии. Судно захватывают, и по дурацкому недопониманию все дети остаются на пиратской шхуне, а родителям сообщают об их смерти. Дети прекраснейшим образом проводят время, но это не приключенческая литература. Это повелитель мух, только по-настоящему хороший.

Хьюз показывает психологию детей, не способных понять, что из происходящего вокруг нормально, что важно, и какие последствия будут у их действий. Книга написана отстраненным ироничным тоном, с моментами черного юмора, с умолчанием многих вещей, детям недоступных, но понятным читателю из контекста и взрослого опыта, и с проницательным описанием внутреннего мира детей, оставшихся без присмотра.

В аннотации сказано что-то вроде "приключенческая история обретает черты романа воспитания, а мрачный финал книги является полной неожиданностью" и это ложь, чтобы ожидать от этой леденяще жуткой истории хорошего конца нужно быть таким же наивным как её герои-дети.

Шедевр, очень рекомендую, журнал Иностранная литература №10/2024

В прошлый раз у меня был эльф Алексей Романов, но я продолжаю деградировать в плане потребляемого визуального контента (нет, просмотром сериала этот процесс уже назвать нельзя), и теперь представляю вам русала Ладу Весту и его дочь Ладу Приору-чан.

(похоже, что я всё же доживу до выхода второго сезона лучшего аниме про попаданца и посмотрю наконец что-то не оскорбительное для глаза и ума в этом году)