25. Jen Campbell. Weird things customers say in bookshops. 2012
Коллекция странных вещей, которые покупатели говорили в разных независимых британских книжных. Истории вызывают больше гнев, чем смех, и кажется, книготорговцы написали эту книгу в качестве психотерапевтического приёма для избавления от травмы из-за работы с людьми.
📖 CUSTOMER: Have you read every single book in here?
BOOKSELLER: No, I can’t say I have.
CUSTOMER: Well you’re not very good at your job, are you?
📖 CUSTOMER: Who do I speak to about me selling you some books?
BOOKSELLER: That would be me.
CUSTOMER: Where’s your boss? Is he not here?
BOOKSELLER: The owner of the shop isn’t here, she’s at home.
CUSTOMER: And who’s her boss? What’s his name?
BOOKSELLER: She is the boss.
CUSTOMER: Oh. Well you’re all modern, aren’t you?
📖 CUSTOMER(pointing back and forth from the bookseller to a full-size cut out of Legolas): Is that you?
BOOKSELLER: No. That’s Orlando Bloom.
Коллекция странных вещей, которые покупатели говорили в разных независимых британских книжных. Истории вызывают больше гнев, чем смех, и кажется, книготорговцы написали эту книгу в качестве психотерапевтического приёма для избавления от травмы из-за работы с людьми.
📖 CUSTOMER: Have you read every single book in here?
BOOKSELLER: No, I can’t say I have.
CUSTOMER: Well you’re not very good at your job, are you?
📖 CUSTOMER: Who do I speak to about me selling you some books?
BOOKSELLER: That would be me.
CUSTOMER: Where’s your boss? Is he not here?
BOOKSELLER: The owner of the shop isn’t here, she’s at home.
CUSTOMER: And who’s her boss? What’s his name?
BOOKSELLER: She is the boss.
CUSTOMER: Oh. Well you’re all modern, aren’t you?
📖 CUSTOMER(pointing back and forth from the bookseller to a full-size cut out of Legolas): Is that you?
BOOKSELLER: No. That’s Orlando Bloom.
26. Nghi Vo. Mammoths at the Gates. 2023
Singing Hills #4 (вот первая, вторая и третья книги серии)
Тии возвращается домой в обитель Поющие Холмы и видит мамонтов у ворот. “Восемь королевских мамонтов сравняли крепость Хао Би с землёй за время, за которое можно досчитать до шестидесяти” — любезно сообщают Тии владелицы мамонтов.
В четвёртой повести Тии горюет об умершем наставнике, глядит как друг детства вырос в начальника, как горюют другие, и, конечно, слушает истории. А ещё у Почти-Блистательной родился птенчик!
Singing Hills #4 (вот первая, вторая и третья книги серии)
Тии возвращается домой в обитель Поющие Холмы и видит мамонтов у ворот. “Восемь королевских мамонтов сравняли крепость Хао Би с землёй за время, за которое можно досчитать до шестидесяти” — любезно сообщают Тии владелицы мамонтов.
В четвёртой повести Тии горюет об умершем наставнике, глядит как друг детства вырос в начальника, как горюют другие, и, конечно, слушает истории. А ещё у Почти-Блистательной родился птенчик!
27. Hiroko Oyamada. Weasels in the Attic. 2022
Небольшая повесть от авторки “Норы” Перевод на английский David Boyd.
Сюжет: старые друзья трижды встречаются за обедом (на протяжении нескольких лет). Темы повести: женитьба и рождение детей, и главный герой женат, но вот забеременеть у жены не выходит.
Здесь опять тихое, вкрадчивое повествование, которое должно задавать тревожный фон для раскрытия героя и тем. Но на этот раз вышло настолько тихо и загадочно, что я вообще не поняла что к чему. Пара шокирующих эпизодов: богатенький приятель, рассказывающий как в его магазине экзотических рыбок завелась нищая девочка-подросток, и он подкармливал её, выдавая мешки… рыбьего корма (”да это же просто сушеные креветки! она была благодарна!”) и история жены героя о том, как избавиться от weasels in the attic. Но зачем эти истории здесь? какая между ними связь? Я не поняла.
Небольшая повесть от авторки “Норы” Перевод на английский David Boyd.
Сюжет: старые друзья трижды встречаются за обедом (на протяжении нескольких лет). Темы повести: женитьба и рождение детей, и главный герой женат, но вот забеременеть у жены не выходит.
Здесь опять тихое, вкрадчивое повествование, которое должно задавать тревожный фон для раскрытия героя и тем. Но на этот раз вышло настолько тихо и загадочно, что я вообще не поняла что к чему. Пара шокирующих эпизодов: богатенький приятель, рассказывающий как в его магазине экзотических рыбок завелась нищая девочка-подросток, и он подкармливал её, выдавая мешки… рыбьего корма (”да это же просто сушеные креветки! она была благодарна!”) и история жены героя о том, как избавиться от weasels in the attic. Но зачем эти истории здесь? какая между ними связь? Я не поняла.
Зашла глянуть, какова в этом сезоне доля фэнтези аниме без попаданцев /зачисток подземелий / действия внутри видеоигр / мира с “системой” или игровыми рангами. Вроде ещё есть, хотя и в абсолютном меньшинстве. Но. Я потрясена одной новиночкой этого сезона.
Представьте: комедийный исекай, мужчину сбивает грузовик-сан, он попадает в мир европейско-фэнтезийного образца, его встречает нарядная богиня и говорит, что он избранный герой… Всё как обычно, вот только главный герой - Осаму Дадзай. Типа его сбил грузовик прямо перед двойным самоубийством (не пойму только, первым или вторым. Бросались в реку, как во втором, но имя женщины другое). Здесь он не выжил/умер, а исекайнулся в мир с драконами, где ходит романтично-депрессивный и пытается покончить с собой. Аааа. Я испытываю весь спектр эмоций от стыда до гнева и восторга. Отправили реального человека в гаремник с эльфийками и кошкодевочками, а из всей жизни и творчества сделали гэг про тягу к суициду. Очень смешно, буду смотреть, конечно.
Представьте: комедийный исекай, мужчину сбивает грузовик-сан, он попадает в мир европейско-фэнтезийного образца, его встречает нарядная богиня и говорит, что он избранный герой… Всё как обычно, вот только главный герой - Осаму Дадзай. Типа его сбил грузовик прямо перед двойным самоубийством (не пойму только, первым или вторым. Бросались в реку, как во втором, но имя женщины другое). Здесь он не выжил/умер, а исекайнулся в мир с драконами, где ходит романтично-депрессивный и пытается покончить с собой. Аааа. Я испытываю весь спектр эмоций от стыда до гнева и восторга. Отправили реального человека в гаремник с эльфийками и кошкодевочками, а из всей жизни и творчества сделали гэг про тягу к суициду. Очень смешно, буду смотреть, конечно.
Тут SpeculativeFiction цитирует дурную статью Ивана Родионова из Литературной газеты, в которой тот, после некоторых удивительных обобщений, объявляет смерть “литературы миллениалов”.
Василий цитирует насмешливо, но милосердно, не самое сочное место (я бы выбрала, где Иван обвиняет в гибели литературы женщин-читательниц)
Мало что так бесполезно, как ставшая модной ненаучная теория поколений Штрауса-Хоу с буквочками. Зато повод порекомендовать друг другу молодых авторов. Василий вот сразу решил помочь бедному Ивану найти авторов-миллениалов:
Теперь я хочу флешмоб #миллениты про клёвых российских авторов 1984-2000 годов рождения с книгами “на историческом или филологическом материале”.
От меня:
Дария Беляева - стилизует космический боди-хоррор под дневник советского ребёнка, эксперименты в резервации на планете Аврора - под счастливое лето в детском лагере на море (”Красная тетрадь”)
Знаешь почти наверняка, что текстов, например, на историческом или филологическом материале от писателей-миллениалов дождешься едва ли.
Василий цитирует насмешливо, но милосердно, не самое сочное место (я бы выбрала, где Иван обвиняет в гибели литературы женщин-читательниц)
Мало что так бесполезно, как ставшая модной ненаучная теория поколений Штрауса-Хоу с буквочками. Зато повод порекомендовать друг другу молодых авторов. Василий вот сразу решил помочь бедному Ивану найти авторов-миллениалов:
• Уна Харт – переосмысляет «миф о Фаусте» на материале раннего Нового Времени («Хозяйка Шварцвальда»);
• Екатерина Звонцова – обыгрывает мотивы Достоевского и Диккенса («Чудо, тайна, авторитет»);
• Алексей Конаков – размышляет, какой может стать Россия после массовой отмены классической литературы («Табия тридцать два»).
Теперь я хочу флешмоб #миллениты про клёвых российских авторов 1984-2000 годов рождения с книгами “на историческом или филологическом материале”.
От меня:
Дария Беляева - стилизует космический боди-хоррор под дневник советского ребёнка, эксперименты в резервации на планете Аврора - под счастливое лето в детском лагере на море (”Красная тетрадь”)
Telegram
speculative_fiction
К вопросу о вреде обобщений.
Иван Родионов, «Три года живет не только любовь. Время миллениалов проходит?» («Литературная газета», 2024, № 14, 10 апреля):
Знаешь почти наверняка, что текстов, например, на историческом или филологическом материале от писателей…
Иван Родионов, «Три года живет не только любовь. Время миллениалов проходит?» («Литературная газета», 2024, № 14, 10 апреля):
Знаешь почти наверняка, что текстов, например, на историческом или филологическом материале от писателей…
Виновен ли GQ Китай, выпустивший в июньском номере фотосессию "Heat Stroke" в глобальном потеплении? Наверное нет, но и не помог 🔥
28. Шамиль Идиатуллин (Наиль Измайлов). Убыр. 2012
📖 Звонила, конечно, мама.
– Привет, сиротинки! Как дела?
Хоррор, основанный на татарском фольклоре про нежить. Я ожидала городского фэнтези про вампиров с этническим колоритом, а получила фолк хоррор с глубочайшими корнями.
Началась книга в рамках ожиданий: страшная история про детей, чьи родители съездили в деревню на поминки, а вернулись странными. Перспектива от лица ребёнка, родные которого вдруг пугающе меняют поведение достаточно тревожна сама по себе, а сцены этого поведения описанны столь эффектно, что так и видится экранизация — это было уже достаточно хорошо, но я и представить себе не могла, какой Идиатуллин амбициозный писатель. Ведь после камерной первой части дети покидают дом, и их путь сквозь враждебный мир, через выморочные деревни, глубже и глубже в лес уже не напоминает красивые современные хоррор-фильмы, он отсылает к куда более древним историям про инициацию и смерть.
📖 Ночь порвалась посередке, как черная бумага, – и тут же склеилась обратно. Но за эти полмига я успел увидеть в нестерпимой белизне что-то огромное, невозможно яркое и малость мной недовольное.
📖 Звонила, конечно, мама.
– Привет, сиротинки! Как дела?
Хоррор, основанный на татарском фольклоре про нежить. Я ожидала городского фэнтези про вампиров с этническим колоритом, а получила фолк хоррор с глубочайшими корнями.
Началась книга в рамках ожиданий: страшная история про детей, чьи родители съездили в деревню на поминки, а вернулись странными. Перспектива от лица ребёнка, родные которого вдруг пугающе меняют поведение достаточно тревожна сама по себе, а сцены этого поведения описанны столь эффектно, что так и видится экранизация — это было уже достаточно хорошо, но я и представить себе не могла, какой Идиатуллин амбициозный писатель. Ведь после камерной первой части дети покидают дом, и их путь сквозь враждебный мир, через выморочные деревни, глубже и глубже в лес уже не напоминает красивые современные хоррор-фильмы, он отсылает к куда более древним историям про инициацию и смерть.
📖 Ночь порвалась посередке, как черная бумага, – и тут же склеилась обратно. Но за эти полмига я успел увидеть в нестерпимой белизне что-то огромное, невозможно яркое и малость мной недовольное.
Нет чудовищ гнусней, чем они, и более страшной
Язвы, проклятья богов, из вод не рождалось Стигийских.
Птицы с девичьим лицом, крючковатые пальцы на лапах;
Все оскверняют они изверженьями мерзкими чрева,
Щеки их бледны всегда от голода.
…
Начали мы пировать, у залива ложа устроив, —
К ужасу нашему, тут внезапно с гор налетают
Гарпии, воздух вокруг наполняя хлопаньем крыльев.
С гнусным воплем напав, расхищают чудовища яства,
Страшно смердя, оскверняют столы касаньем нечистым.
Вергилий. Энеида.
Арт - kim hee kyoung (devianart)
Язвы, проклятья богов, из вод не рождалось Стигийских.
Птицы с девичьим лицом, крючковатые пальцы на лапах;
Все оскверняют они изверженьями мерзкими чрева,
Щеки их бледны всегда от голода.
…
Начали мы пировать, у залива ложа устроив, —
К ужасу нашему, тут внезапно с гор налетают
Гарпии, воздух вокруг наполняя хлопаньем крыльев.
С гнусным воплем напав, расхищают чудовища яства,
Страшно смердя, оскверняют столы касаньем нечистым.
Вергилий. Энеида.
Арт - kim hee kyoung (devianart)
29. Сьюзен Зонтаг. Смотрим на чужие страдания. 2003
Работа Зонтаг 2003-го года рассказывает историю медийного освещения войны. Здесь есть и рассуждения Вирджинии Вульф, и гравюры Гойи, и первые фотографы , выезжавшие на поле боя и раскладывавшие тела в приятные глазу композиции перед своими камерами долгой выдержки, и культовый снимок в Лайфе: “фотография смертельно раненного республиканского солдата, сделанная Робертом Капой, занимала всю правую страницу, а напротив нее всю левую – реклама «Виталиса», мужского крема для волос”.
Детали прошлого могут удивлять, но общее ощущение - это узнавание. Как мало изменилось! Новые технологии, мгновенная передача цветных изображений в обход любой цензуры, не могут изменить механизмов человеческой психики: желания смотреть на жестокие сцены и интерпретацию любых свидетельств согласно имеющимся убеждениям.
📖 На снимки, которые свидетельствуют о зверствах, совершённых твоей стороной, стандартная реакция такова: они сфабрикованы, зверств таких не было, а трупы привезены противником на грузовиках из морга и выложены на улице. Или, да, такое было, но враг учинил это сам над собой. Так, руководитель франкистской пропаганды утверждал, что 26 апреля 1937 года баски сами разрушили свой древний город и бывшую столицу Гернику, заложив динамит в водостоки (или, по позднейшей версии, сбросив бомбы, изготовленные на баскской территории) с тем, чтобы вызвать возмущение за границей и увеличить помощь республиканцам.
📖 Требуются очень специфические обстоятельства, чтобы война стала решительно непопулярной. (Перспектива быть убитыми не обязательно имеет здесь решающее значение.) Когда они налицо, материал, собранный фотографами с идеей разоблачить войну, будет очень полезен. Но если протеста нет, в тех же антивоенных фотографиях увидят пафос или достойный восхищения героизм борьбы, которая может закончиться только победой или поражением.
Книга Зонтаг - это не исторический очерк, это эссе, ставящие вопросы о допустимости взгляда на чужие страдания. Где грань между моральным долгом "не отводить взгляд" и вуайеристким наслаждением?
📖 Воображаемая близость к страданиям других, внушаемая изображениями, предполагает связь между далекими страдальцами – показанными вблизи на телеэкране, – и привилегированным зрителем. Но связь эта – мнимая, это просто еще одна аберрация касательно наших истинных отношений с властью. Поскольку мы сочувствуем, мы не считаем себя соучастниками того, что причиняет страдания. Сочувствуя, мы объявляем и о нашей невиновности, и о нашем бессилии. В этом смысле (при всех наших благих намерениях) сочувствие может быть реакцией неуважительной, а то и не уместной. Отставить сочувствие к людям, попавшим в горнило войны, и вместо этого задуматься о том, что наши привилегии и их страдания находятся на одной карте и могут быть взаимосвязаны (как именно, нам, быть может, и вообразить не захочется) так же, как богатство одних может существовать за счет нищеты других, – вот задача, которую еще только приоткрывают перед нами эти мучительные, тревожащие картины.
Рекомендую, чтение бесценное.
Работа Зонтаг 2003-го года рассказывает историю медийного освещения войны. Здесь есть и рассуждения Вирджинии Вульф, и гравюры Гойи, и первые фотографы , выезжавшие на поле боя и раскладывавшие тела в приятные глазу композиции перед своими камерами долгой выдержки, и культовый снимок в Лайфе: “фотография смертельно раненного республиканского солдата, сделанная Робертом Капой, занимала всю правую страницу, а напротив нее всю левую – реклама «Виталиса», мужского крема для волос”.
Детали прошлого могут удивлять, но общее ощущение - это узнавание. Как мало изменилось! Новые технологии, мгновенная передача цветных изображений в обход любой цензуры, не могут изменить механизмов человеческой психики: желания смотреть на жестокие сцены и интерпретацию любых свидетельств согласно имеющимся убеждениям.
📖 На снимки, которые свидетельствуют о зверствах, совершённых твоей стороной, стандартная реакция такова: они сфабрикованы, зверств таких не было, а трупы привезены противником на грузовиках из морга и выложены на улице. Или, да, такое было, но враг учинил это сам над собой. Так, руководитель франкистской пропаганды утверждал, что 26 апреля 1937 года баски сами разрушили свой древний город и бывшую столицу Гернику, заложив динамит в водостоки (или, по позднейшей версии, сбросив бомбы, изготовленные на баскской территории) с тем, чтобы вызвать возмущение за границей и увеличить помощь республиканцам.
📖 Требуются очень специфические обстоятельства, чтобы война стала решительно непопулярной. (Перспектива быть убитыми не обязательно имеет здесь решающее значение.) Когда они налицо, материал, собранный фотографами с идеей разоблачить войну, будет очень полезен. Но если протеста нет, в тех же антивоенных фотографиях увидят пафос или достойный восхищения героизм борьбы, которая может закончиться только победой или поражением.
Книга Зонтаг - это не исторический очерк, это эссе, ставящие вопросы о допустимости взгляда на чужие страдания. Где грань между моральным долгом "не отводить взгляд" и вуайеристким наслаждением?
📖 Воображаемая близость к страданиям других, внушаемая изображениями, предполагает связь между далекими страдальцами – показанными вблизи на телеэкране, – и привилегированным зрителем. Но связь эта – мнимая, это просто еще одна аберрация касательно наших истинных отношений с властью. Поскольку мы сочувствуем, мы не считаем себя соучастниками того, что причиняет страдания. Сочувствуя, мы объявляем и о нашей невиновности, и о нашем бессилии. В этом смысле (при всех наших благих намерениях) сочувствие может быть реакцией неуважительной, а то и не уместной. Отставить сочувствие к людям, попавшим в горнило войны, и вместо этого задуматься о том, что наши привилегии и их страдания находятся на одной карте и могут быть взаимосвязаны (как именно, нам, быть может, и вообразить не захочется) так же, как богатство одних может существовать за счет нищеты других, – вот задача, которую еще только приоткрывают перед нами эти мучительные, тревожащие картины.
Рекомендую, чтение бесценное.
30. Алексей Глушановский. Тень Основателя. 2019
Паренек забирается в развалины древнего замка, избегаемого суеверными простолюдинами, чтобы в одиночестве зажарить и сожрать краденную курочку. На огненное приношение (жаренную курочку) является дух великого и мрачного древнего основателя империи, и интересуется, чего потомок желает. Мы выясняем, что наш пацан — потомок древнего рода, у которого вырезали всю родню, отняли земли, замок, титул, и который бы не прочь отомстить, да силёнок нет.
Завязка прекрасная — последний выживший, ничего не имеющий слабый подросток, получает благословение могучего предка и дар тёмной богини в придачу, но распорядится этой годной темой всерьёз автор не желает. У нас имеются: сцены и эпизоды, не ведущие никуда, шутеечки с отсылками на реальный мир, подробное описание сисек каждого встреченного женского персонажа, любого возраста и видовой принадлежности, беспорядочно меняющийся характер главного героя, инопланетяне, боги, магия и прочие грехи автор.тудей.
Жаль.
Паренек забирается в развалины древнего замка, избегаемого суеверными простолюдинами, чтобы в одиночестве зажарить и сожрать краденную курочку. На огненное приношение (жаренную курочку) является дух великого и мрачного древнего основателя империи, и интересуется, чего потомок желает. Мы выясняем, что наш пацан — потомок древнего рода, у которого вырезали всю родню, отняли земли, замок, титул, и который бы не прочь отомстить, да силёнок нет.
Завязка прекрасная — последний выживший, ничего не имеющий слабый подросток, получает благословение могучего предка и дар тёмной богини в придачу, но распорядится этой годной темой всерьёз автор не желает. У нас имеются: сцены и эпизоды, не ведущие никуда, шутеечки с отсылками на реальный мир, подробное описание сисек каждого встреченного женского персонажа, любого возраста и видовой принадлежности, беспорядочно меняющийся характер главного героя, инопланетяне, боги, магия и прочие грехи автор.тудей.
Жаль.
31. Алексей Поляринов. Кадавры. 2024
Эмигрантский роман Поляринова, рожденный из фантазий о нищей, одичавшей и частично захваченной Китаем и борщевиком России и десятого прохождения The last of us.
Отлично. От “Рифа” у меня осталось впечатление ладно скроенной беллетристики, в которой все арки сходятся в месте, отмеченном преподавателями creative writing, а вот “кадавры” уже ощущаются как авторская книга, с необычной структурой, при этом не теряя в гладкости прозы, её доступности любому читателю.
Эмигрантский роман Поляринова, рожденный из фантазий о нищей, одичавшей и частично захваченной Китаем и борщевиком России и десятого прохождения The last of us.
Отлично. От “Рифа” у меня осталось впечатление ладно скроенной беллетристики, в которой все арки сходятся в месте, отмеченном преподавателями creative writing, а вот “кадавры” уже ощущаются как авторская книга, с необычной структурой, при этом не теряя в гладкости прозы, её доступности любому читателю.
