​96. Фонд А. Конторщица. 2022

Моё первое попаданчество в СССР!

Сначала кажется, что автор иронизирует над жанром: мол, мужики-попаданцы немедленно изобретают автомат и спасают родину, а я какая-то конторщица без перспектив, и в сумочке только уродская помада и ваты пачка. Зачем здесь вата? Мы-то понимаем зачем, но героиня, которая в первый день рыдала, сидя на кровати с металлической сеткой в убогой комнате в коммуналке (реалистично), в итоге превращается в человека с собственной квартирой (нереалистично). Тем не менее сначала замысел интересен: героиня разбирается с токсичными тётками на работе и отсутствием элементарных бытовых благ, вместо того чтобы спасать СССР и Сталина. Да, автор подыгрывает героине в её квесте, но она не выдаёт ей главного бонуса всех попаданцев: воспоминаний оригинального владельца тела. Поэтому героине приходится отвечать с первого дня на такие вопросы как “где же я живу”, “как меня зовут” и даже “Как узнать родителей при встрече”. Это прикольно. Я с удовольствием прочитала первую книжечку и принялась было за вторую, но она превратилась в “соберу себе семью с приёмными тёткой и ребёнком”, а это не моя тема. Также пассажи про “Какое же вкусное советское мороженое” и “если репрессировали, значит было за что” несколько обнулили изначально забавную иронию над жанром.

мем в комментариях)

97. Ролло Мэй. Мужество творить. 1975

📖 Дега однажды написал: «Художник рисует картину с теми же чувствами, с которыми преступник совершает преступление».

Ролло Мэй — это американский психолог, одна из самых значимых фигур в экзистенциальном направлении психологического консультирования. “Мужество творить” — эссе о психологии творчества, написанное во времена, когда психологи писали не доступные пошаговые руководства, со всех сторон подтверждённые экспериментальными данными и аппаратом ссылок, а просто опускались в рассуждения об интересующем предмете. В этом и плюсы, и минусы книги. “Мужество творить” это приятное интеллектуальное размышление, где нашлось место и для Аполлона, и для Сезанна. Однако, кроме того, что инсайты приходят в периоды отдыха после труда, а сны хороши для анализа психологическом консультировании, вынести из книги особо нечего.

📖 Любая теория, предлагающая способы избежать ужаса познания человеком самого себя, является неполной и ложной.

📖 художник, поэт и святой должны противостоять реальным (не вымышленным) «богам» нашего общества: конформизму, апатии, материальному благополучию и силе порабощения. Этим «идолам» поклоняется большинство.

📖 Быть погруженным, поглощенным и полностью вовлеченным – состояние художника или ученого в момент творчества либо ребенка во время игры. Для истинного творчества характерны максимальная осознанность и присутствие

📖 Современный человек стремится всеми силами заполнить пустоту вокруг, слушая все подряд по радио или смотря без разбора телепередачи, беседуя ни о чем, заполняя все свободное время работой или другими делами, тем самым не давая своему бессознательному возможности рождать инсайты. Конечно, если человек не осведомлен о глубинных структурах психики или боится их проявления, он будет заполнять каждую минуту своей жизни, чтобы не остаться в тишине.

​98. Владимир Сорокин. С новым годом. 1998

Пьеса. Мужик, под новый год разговаривает с телеком, а потом с ним случается сороковщина.

Что сказать, советская теле-пропаганда хоть имела какую-то положительную повестку: разоружение, права трудящихся. Но итог всё равно один — приходят менты, и новый год для героя не наступает.

99. Си Син. Ловушка госпожи Линь

Вторая книга такая же как первая — невероятно увлекательное повествование, невероятно плохое качество русского текста.

100. Mieko Kawakami. Ms Ice Sandwich. 2017

Небольшая повесть японского автора про мальчика, который каждый день заходит в комбини, чтобы купить сэндвичи у любимой продавщицы. Сэндвичи его не интересуют, а вот ms Ice Sandwich с огромными глазами с ледянисто-голубыми веками — очень. В повести много чего происходит фоном: отстраненная мать, умирающая бабушка, дружба с девочкой, неприятные слухи про мисс сэндвич, но такого впечатления, как “Нора” или “Брак с другими видами” на меня не произвело. На самом деле, вообще никакого впечатления это чтение на меня не произвело.

📖 I get back from the pool and do a bit of my homework first, then when Mum asks me to go shopping for her—or even if she doesn’t—I walk there by my special system, calling out the right names at the right places, placing my feet on the white line at the edge of the road with total precision, all the way to Ms Ice Sandwich.

Макима от 101neg

Между тем я закончила наконец-то писать про книги, прочитанные в прошлом году. С новым годом! Переходим в 2024.

В этом году я прочитала 16 книг, пара-другая из них была хороша, и одна была просто великолепной. Знаете, есть такие книги, которые хороши на совершенно ином уровне. Они так поражают, что задаёшься вопросом, а читала ли я до этого вообще литературу? Всё блекнет, и хочется найти что-то подобное, но хорошо если ты одного такого автора в год откроешь. Как назвать этот опыт чтения? Блогеры говорят my five star reads. Пятизвёздочные книги. Как отели. Пятибальные, как оценка автору в тетрадку, садись, пять. В общем, звёздочные оценки мне не нравятся, но как иначе передать это превосходство, я не придумала.

Арт: ajzren

​1. Фири Макфолен. Если бы я не встретила тебя. 2020

Первая книга года была не очень удачная.

Лори была в отношениях с одним парнем с первого курса института и все следующие 18 лет. Ей 36, она думает, что пора бы обсудить наконец планирование детей, и тут он её бросает. При этом они работают в одной юридической фирме, видятся каждый день, весь офис о них сплетничает, и жалеет бедняжку героиню, которой теперь-то мужика, конечно, не найти, в её-то возрасте. Героиня психует и соглашается на предложение местного плейбоя изобразить отношения: она, мол, заставит своего Дэна приревновать, понять, кого потерял и вернуться, а ему хочется повышения (старики-начальники прямо говорили, как им не нравится его образ жизни).

Казалось бы, элементы ромкома на лицо: “фейковые отношения”, “о нет, тут всего одна кровать” и даже “я побегу за ним на вокзал в последней сцене, потому что, когда родился этот троп, мобильников ещё не было”. Но ощущения романса нет. Все эти тропы автор прописывает на таких серьёзных щщах, что кажется, будто люди тут и там имитируют романы, и это всё урок читательницам о том, что Лгать Плохо, а троп “одна кровать” и вовсе превращается в душераздирающую сцену о страхе перед смертью родителей. Родителей в книге, кстати, предостаточно. Про по меньшей мере четверых персонажей мы узнаем, что они такие, как есть, потому что их родители были такими-то и такими-то. Прямо Психологическая Проза. Особой химии между персонажами тоже нет. Она его описывает как супер-роковуху, но это объективно-ироничное описание его красоты, к которой Лори равнодушна. Он же в неё влюбляется, потому что по сюжету положено.

Кароч, какой-то чиклит, а не ромком. Напомнило мне, какой угарной была Хейзелвуд, которую я читала в прошлом январе. Вот и в этом надо было её читать!

У Макфолен ещё и перевод машинный:

📖 Всякий раз, когда Лори попадала в эту звериную берлогу, то есть главный криминальный отдел, она научилась отвечать на всякие игривые мальчишеские комментарии в свой адрес мудро и без потрясений, ставя антагонистов на место. Она умудрялась входить в раздевалку, не компрометируя себя, и за это пользовалась особым уважением.

(что это вообще значит?)

📖 – Ну, скажем так. Что касается отношений, я как бы коммунист.
– Считаешь, что все мы должны быть государственной собственностью?
– Я думаю, что всякий раз, когда что-то идет не так, мы сразу ищем конкретного виновника, допустившего ошибку в нашей системе, при этом игнорируя тот факт, что вся организация уже давно сгнила и малоэффективна. Я не верю в то, что совместное проживание и моногамия вообще работают. То есть я о том, что это работает на практическом уровне – разделения повседневных расходов, ипотеки, воспитания детей. Я понимаю, почему капиталистическое общество хочет, чтобы мы именно так себя организовали. Ведь потом, когда у тебя случится инсульт, государству не придется искать круглосуточную сиделку, потому что когда-то, лет пятьдесят назад, кто-то стоял в церкви и пообещал Богу, в которого не верит, что будет вытирать тебе задницу.

📖 – Нет. Не обижайся, я просто не думала, что кто-то, кого считают красавчиком в «Солтер & Роусон», действительно таким окажется. У него такой угрюмый рот, щетина, квадратная челюсть, как я люблю. Брр.
– На работу он приходит гладко выбритым. А еще, если подумать, у него есть очки, которые то появляются, то исчезают. Он такой паршивец, типа талантливый мистер Рипли. Наверное, в предыдущей фирме его знали под другим именем, с длинной историей о том, что он сирота.
– Ничего не знаю, но выглядит он как с обложки GQ. Он должен быть на скоростном катере где-нибудь в Римини. И, боже мой, он это знает. Но разве можно было не знать? Мы не должны возлагать на него необоснованные надежды.

2. Лариса Рейснер. Фронт. 1918-1921. Афганистан. 1925

Лучшая книга года.

Революционерка, писательница, корреспондентка и редактор журналов, учредительница музеев, комиссар Морского генерального штаба РСФСР, дипломатка. Умерла в 30 лет. Я ничего не слышала о Ларисе Рейснер, хотя она прожила жизнь такого размаха, и объяснение малоизвестности Рейснер есть у Митрофановой в предисловии к изданию “Фронта” от common place. Цитату приведу в комментариях, но передать можно одним словом - сексизм.

А сейчас о главном - о тексте. “Фронт” написан про то, как Рейснер в августе 1918 ходила в разведку в отбитую белыми Казань. “Афганистан” — про то, как ездила в 1921 в составе дипломатической миссии в Афганистан. Но ни про разведку, ни про дипломатию вы из этих книг не узнаете. Проза Рейснер то ли импрессионистская, то ли авангардная, она пишет о том, что видит, не давая ни слова контекста. Кого она ищет в Казани, что за пакет бумаг несёт на себе? Что за миссия у неё в Афганистане? Не известно. Но она опишет и штаб белых после взятия Казани, где её товарищей расстреляли, а она ускользнула, и красоту боевых кораблей при свете луны, и кровь под осенним клёнами, и внешность товарищей, и пустыни, и сады, и гаремы. Проза Рейснер дорога далеко не только (и не столько) свидетельско-мемуарной составляющей, но и редкой красотой. Поэзия и агитация, красота пейзажа и пафос революции, её грязь с кровью. Читаешь — сердце бьётся чаще и дыхание перехватывает.

Рейснер, конечно же, революционерка, её симпатии на стороне народа, и она опишет эпизоды белого террора, указывая на то, что голосов этих простолюдинов никто не услышит

📖 В одном месте сбрасывали в Каму жен и детей красноармейцев, и даже грудных пискунов не пощадили. В другом — на дороге до сих пор алеют запекшиеся лужи, и вокруг них великолепный румянец осенних кленов кажется следом избиения. Жены и дети этих убитых не бегут за границу, не пишут потом мемуаров о сожжении старинной усадьбы с ее Рембрандтами и книгохранилищами или о неистовствах Чеки. Никто никогда не узнает, никто не раструбит на всю чувствительную Европу о тысячах солдат, расстрелянных на высоком камском берегу, зарытых течением в илистые мели, прибитых к нежилому берегу.

Грустно от того, как революция кажется освобождением, а будущее кажется полным надежд на освобождение всемирное. Однако, политические воззрения автора и даже исторические свидетельства, не так важны по сравнению с истинным великолепием её прозы. “Фронт” и “Афганистан” — шедевры русской литературы.

Я полста цитат выписала, но нужно, конечно, читать самим.

📖 Чудесная ночь. Опять эта низкая розовая луна, железная и жемчужная, жестокая, как запах полыни, и нежная, как цветение виноградников. Миноносцы тихо идут против течения, время исчезает, реи, как сеть, трепещут в небе, и в них полный улов звезд. Проходим деревни, где спят, отдыхают и думают о завтрашнем набеге сотни врагов. Корабль в темноте выбирает место, наводит орудия, и по тихой команде из огромных тел выплескивается огонь. Там, на берегу, уже умирают.

3. Мадам де Севинье. Письма. 1671-76

Я прочитала письма, переведенные и изданные журналом “Иностранная литература” — несколько штук из примерно тысячи, написанной госпожой Севинье дочери, и ставшей классикой французской литературы.

📖 За четыре века своего существования многое из этих писем разошлось на бессмертные цитаты. Чего стоят хотя бы вот эти: «Чем больше я познаю людей, тем больше люблю собак», «Неверность могут простить, но не забыть», или «Чтобы понять, как мы надоедливы, достаточно вспомнить, какими занудами бывают другие, когда говорят с нами», или «Мы всегда готовы стоически переносить несчастья ближнего», или «Долгие надежды ослабляют радость так же, как долгие болезни ослабляют боль», или «Нет таких наслаждений и радостей, которые не теряли бы этого названия, когда они достаются легко и во множестве»

Сказать про них мне особенно нечего. Да, написано изящно, да, интересно наблюдать нравы XVII века.

📖 Если Ваше здоровье, дитя мое, не подкачает, то я приеду повидаться только на следующий год: Бретани с Провансом не сойтись никак. Престранная все-таки штука эти дальние выезды. Если бы то состояние души, в котором пребываешь по приезде в новые края, оставалось неизменным, то, верно, впредь не хватило бы духу сняться с насиженного места. Но Провидение дало нам дар забвения, тот самый, что столь целителен для всякой роженицы. Забвение это угодно Богу, дабы не прервался род людской и можно было съездить в Прованс.

📖 Доченька, мысли о боли и потрясении, которые Вы испытали при известии о смерти г-на де Тюренна, не дают мне покоя. Кардинал де Буйон воистину безутешен; эту новость он узнал от одного дворянина из окружения г-на де Лувиньи, тому не терпелось первым выразить свое сочувствие. Он остановил карету кардинала, когда тот возвращался из Понтуаза в Версаль. Из его витиеватой речи кардинал поначалу ничего не понял. А этот дворянин, заподозрив, что тот еще ничего не знает, бросился бежать. Кардинал — за ним и таким образом узнал об этой ужасной кончине; с ним тут же случился обморок. Его срочно доставили назад в Понтуаз, где двое суток пребывал он в слезах и стенаниях, отказываясь от пищи.

📖 Зато за г-на де Ла Трусса он рад безмерно; лишь в милых моему сердцу романах доводилось мне встречать столь непомерное счастье. Не случалось ли и Вам где-то уже видеть, как некий принц бьется на поле брани, не щадя живота своего? И вот уже некто устремляется к этому месту, желая поближе разглядеть яростно отбивающегося храбреца. Он видит, что бой идет не на равных. Его охватывает стыд; он приказывает своим воинам расступиться. Он приносит извинения храбрецу, а тот, следуя законам чести, отдает ему свою шпагу, которую, сложись все иначе, ни за что бы не выпустил из рук. Он в плену; и тут победитель узнает в пленнике одного из давних своих друзей, с которым некогда вместе служили они при дворе короля Августа. И вот уже тот становится ему как брат; и он готов повсюду превозносить его добродетели. Но что это, наш пленник тяжко вздыхает, уж не влюблен ли он? И сдается мне, что его уже готовы отпустить под честное слово; только вот ума не приложу, в каком же краю ждет его эта принцесса; такая вот история.

​4. Дмитрий Захаров. Комитет охраны мостов. 2023

📖 – Они действительно называют его Кыши-Кыс, – пояснила она с непонятной интонацией – то ли презрения, то ли просто злости. – Иногда переводят как Тёмно-синий или Чёрный Судья. Но мы говорим – Зимний Прокурор.

Новый Сорокин явился!

Если сравнивать Сорокина и Захарова, то Сорокин и правда ближе к Гоголю — он весь про текст, про слово, он конструирует литературные подражания то Толстому, то Платонову, так же как Гоголь писал Бульбу под Гомера-Гнедича («Как плавающий в небе ястреб, давши много кругов сильными крылами, вдруг бьет оттуда стрелой... так Тарасов сын, Остап...» – «Как орел быстропарный на добычу падает, быстро уносит и слабую жизнь исторгает – так у тебя, Менелай...»; «Вышиб два сахарных зуба палаш, рассек надвое язык» – «Зубы вышибла острая медь и язык посредине рассекла»). Захаров же ближе к Достоевскому: оба про людей, а не про текст, оба жанровые пейджтёрнеры (Шишков, сорян…) — детектив, триллер, хоррор, с не то чтобы идеальными словами на идеальных местах (Захаров, например, пишет от третьего лица, но порой сбивается на “по-моему”, будто автор не удержался и перебил персонажа).

Итак, сюжет: подростки хотели взорвать мост в “Майнкрафте”, и теперь их судят за создание террористического сообщества. Журналист пытается написать об этом статью и не сесть. Родители объединяются перед лицом процесса, но, кажется, сами превращаются в какой-то странный культ… Они верят в Хозяина Зимы, принимающего подношения из человеческих пальцев.

“Комитет” — это хоррор с прекрасной задумкой. Во-первых, страх репрессий со стороны государства явно выигрывает у классических фобий. Во-вторых, поверить в Зимнего Прокурора ужасно легко. Соблазнительно легко.

Цитаты в комментах.

5. Егише Чаренц. Дантова Легенда. 1915—1916

Поэма про участие автора в военном походе во время геноцида армян. Лиричные стихи о самом ужасном, что можно увидеть.

Зачем над нами, как мираж, повисла
Мечта пустая? Ведь за веком век
Везде война и зло... Какого смысла
В уничтоженье ищет человек?
Кому корысть, что льется кровь живая?
Кто зло творит, мир в пекло превращая?

И неужели люди в небеса
Здесь не смотрели, или в эти дали,
Где солнце совершает чудеса
И лечит дух, снимая груз печали,
И каждый камень, каждый лепесток
Вселяет в сердце радость и восторг?

Нет... Дьявол посмеялся над счастливой
Долиной этой, навредил как мог —
Он зной наслал, решив покончить с нивой,
Ее колосья высушил и сжег...
С тоскою шел я по тропе у края
Горы, долину с грустью озирая.

И вновь в траве я трупы увидал...
И волосы... А дальше тряпок груда...
Кровавые лоскутья одеял...
И крошки хлеба... Кто бежал отсюда?
Кто этот ужас навсегда унес
С душой, окаменевшею без слез?

А вот рука отрубленная... рядом
Гниет кусок ступни... Вокруг нее,
Ужасным привлекаемое смрадом,
Прожорливое кружит воронье...
А на скале между двумя камнями
Лежит ружье, ржавея под дождями...

И в тягостном молчанье наш отряд
Шел вверх, куда вела тропа крутая...
как сомнамбулы сквозь этот смрад
Шагали, ничего не замечая,
Сквозь камни, бурелом и сорняки,
Взвалив на плечи тяжкий груз тоски.

---

Всё круче, всё труднее был подъем.
Ни путника, ни птицы не встречая,
Цепочкою ползли мы вверх, с трудом,
Куда манила тропка ледяная...
А снег коварный, затрудняя шаг,
К подошвам прилипал, тянул в овраг...

Был день, когда, добравшись до вершины,
Мы замерли... В бездонной тишине
Сверкали льды, и ни души единой,
Ни дерева, ни птицы в вышине...
И вдруг мы ощутили, что ликуем —
Ведь мы живем, мы дышим — существуем!

И с гордостью окинул я простор,
Дышала грудь свободнее, — едва ли
В долине так же, как на пиках гор,
Мы можем ощутить пространства дали..,
Я радовался, глядя в синеву,
Что в этом вечном мире я — живу.

И, погрузись в мир девственной пустыни,
Я весь отдался далям золотым,
И про себя поклялся быть отныне
Великодушным, гордым и простым.
Но тут боец, нагнувшийся над склоном,
Позвал меня каким-то странным тоном.

Я подошел и обмер... На снегу
Передо мною женщина лежала...
Забыть ее улыбку не могу
Безумную... В руке она держала
Сухую корку хлеба, точно клад,
Которым пуще жизни дорожат.

В последний раз вздохнула и угасла,
С улыбкой устремив стеклянный взгляд
На нас.. Всё это было так ужасно,
Что онемев стоял над ней отряд...
Но с уст, окаменевших от печали,
Тоска и боль великая кричали.

---

Мы возвращались на ночлег в село.
Вдали на поле догорало жниво,
То вспыхивая ярко и светло,
То снова тлея в темноте лениво...
Шагали молча мы в туманной мгле
По взрытой и обугленной земле.

С товарищем моим мы шли в молчанье,
Хоть жар войны пылал на дне сердец...
И море, еле видное в тумане,
Лежало неподвижно, как мертвец.
А мы всё шли во тьме, куда не зная...
Всё тот же берег без конца и края.

​6. Рин Усами. Моего айдола осуждают. 2020

Героиня похожа на героиню Саяки Мураты из “Человека-комбини” — она тоже борется с неназванным психическим расстройством при непонимании семьи, почему же она не может просто быть как все. Ей тяжело учиться, она забывает всё, что с трудом заучила, ей тяжело работать, она едва запоминает заказ и порядок действий официантки, она теряется в любой новой ситуации, её тяжело убраться в комнате, ей тяжело выполнить достичь самого минимума. Её единственная опора и интерес — фанатство по айдолу. Это для неё и мотивация работать (на билетики и мерч), и зона экспертности: она фэндомная знаменитость с популярным блогом. Но однажды она просыпается, чтобы увидеть новость: её айдол ударил фанатку.

Тут много экзотической экономики превращения молоденьких артистов в деньги на азиатских сценах, я многого не знала и удивлялась, но это не главное. Рин Усами прекрасно пишет, с той точной недосказанностью фраз, в которой раскрывается вся история. Словно тебе рассказывают про цветок, описывая его тень.

📖 Впрочем, заинтересовалась я им гораздо позже, когда только перешла в старшие классы; я тогда пропустила репетицию спортивного праздника и лежала под одеялом, высунув из-под него руки и ноги. К давно не стриженным ногтям на ногах прицепилась сухая усталость. На улице гоняли мяч, и до моих ушей доносились далекие вскрики игроков. Каждый раз, когда я слышала какой-то звук, сознание поднималось к поверхности реальности на полтора сантиметра.
Я не нашла форму, которую два дня назад выстирала и подготовила для репетиции. Одетая в одну белую блузку, я обыскала всю комнату, а поскольку делала это в шесть утра, то, так и не найдя форму, завалилась в постель, будто пыталась убежать от чего-то, и проспала до обеда. Однако после пробуждения окружающая реальность не изменилась. Перевернутая вверх дном комната напоминала мойку для посуды в закусочной, где я подрабатываю, и что с ней делать, было непонятно.

📖 «Итак, собираем работы» – при этих словах все встали, а я встать не смогла. Мальчик на переднем ряду быстро подошел к столу учителя: «Простите, я забы-ыл». Вокруг захихикали. Я тоже подошла вслед за ним, и тоже извинилась, и сказала, что забыла. Но надо мной не смеялись. Во мне не было той легкости, которая превратила бы меня в «дурочку» или «забывашку».

📖 Сестра вручила мне пакет с десятком CD-дисков. У себя в комнате я аккуратно развернула его и вытащила билетик для голосования. Если купить диск с новыми песнями за две тысячи иен, получаешь один билетик, значит, вместе с этим я их купила уже пятнадцать. Голосование определит, кто что будет петь на следующем альбоме и кто где встанет на сцене на его презентации, а тот, кто получит больше всего голосов, сможет спеть длинное соло. За каждые десять билетиков можно пожать руку любимому члену группы, так что я думаю, это замечательная система.

📖 – Поехали. Бабушка умерла.
Она несколько раз с силой надавила на кнопку пульта и выключила телевизор. После того как выключили свет и вентилятор, стало тихо. Сестра, уже с красными глазами, наливала чай в бутылку.
– Переодевайся.
Это было неожиданно. Все равно как когда ешь шоколадные конфеты из большого пакета, каждую в своей обертке, а тебе говорят, что ты сейчас съела последнюю. Вот так же и известие о смерти

📖 Я несколько раз сбивалась с дороги, перепутала автобусы, чуть не потеряла проездной. Когда я добралась до ближайшей станции, уже было два часа. Я вернулась домой. Но, хоть я и вернулась, в реальности существовали только моя разбросанная одежда, да резинка для волос, да зарядка для телефона, да пластиковые пакеты, да пустая коробка из-под салфеток, да перевернутая сумка. Ну почему я не могу жить обычной жизнью? Почему у меня не складывается самая простая человеческая жизнь, даже по минимуму? Я ведь не старалась специально ее разрушить? Я не жила, а копилась, будто старый хлам. Жила, а мой дом разваливался.

Бросаю Yellowface на 70%, больше не могу.
Не то чтобы книга плохая, в ней нормальные темы “этично ли выспрашивать реальный травмирующий опыт людей, а потом писать свой фикшен?”, “можно ли писать про историю других народов белым американцам, или можно только этнически соответствующим американцам?” и “красть чужой труд не хорошо”. Отлично, но эта книга могла быть постом (или скорее тредом в твиттере). После бесконечных меня раскрыли/о не раскрыли, надо писать/не могу писать, моим единственным источником забавы стало на рандомном месте открывать русский перевод и смеяться.

​7. Шаньмянь Чакэ. Ярость Шэнь Мяо

📖 Шень Мяо посмотрела на неё с улыбкой, которая вовсе и не была таковой.

Ещё одна китайская новеллы от издательства Freedom — увлекательная история, напоминающая исторические дорамы, с интригами, нарядами, фэнтезийными боевыми искусствами и невероятно, оскорбительно убогим переводом на русский язык.

В общем, прочитала 700 страниц за два вечера и сразу продала, заодно вспомнив - с “перерождением госпожи” от того же издательства freedom та же проблема, а вот в “бегущей воде” от Аст я не помню режущего глаз языка (о, что за образ). Поняв это, отменила покупку серии Восхождение фениксов, которую собралась взять три книжки разом. Накладываю бан на ранобэ от freedom.

В числе персонажей Йеллоуфейса есть неприятная ютюб-блогерка Кимберли Дэн (справедливости ради, там все персонажи неприятные), и, прочитав про неё, я сразу подумала, что это ж withcindy. Открыла ютюб, а там withcindy в видео про йеллоуфейс говорит, о, у меня ж тут камео, я явно Кимберли.)

Я вообще-то не подписана на неё, но после чтения того, как американка китайского происхождения Куанг пишет от лица белой женщины Джунипер, которая продает книгу, притворяясь американкой китайского происхождения… захотелось ещё больше меты. Так что посмотрела как реальная блогерка Синди критикует реальную Куанг, как её книжный аналог Дэн критиковала книжную Афину Лю, при этом говоря, мол, Куанг вкладывает в рот плохой расистской белой женщине Джунипер ту критику прекрасной писательницы Лю, которую сама получала в своей жизни, и давайте обсудим это… Боже.

Возможно, это не так забавно, если перед этим не помирал от скуки, читая саму книгу, но блогерка в видео переводит разговор с расы на класс, и это свежо.

Kimberly Deng, the YouTuber at UCLA, posts an hour-long video dissecting “problematic” lines in each one of Athena’s books. (Athena once wrote about a love interest’s “almond-shaped eyes,” which buys into Western standards of beauty and the objectification of Asian women.)

https://youtu.be/JUdFkRdgPDU?si=BE7RpTC5dGfCySxO

​8. Якуб Малецкий. Дрожь. 2015

Написано не бесталанно, и с узнаваемым стилем, и остроумно, но мне было невыносимо уныло. Уныло, как жизнь двух деревенских польских семей в XX веке, чья судьба и описывается в “дрожи”.

📖 Он познакомился с ней в том же поле, на котором спустя двадцать шесть лет умер под съеденной луной.

📖 – Я в это не верю, – сообщил Фронц тоном свято верящего человека. – По телевизору можно показать что угодно.
– Тсс, – прошипела Турковская, пихая его локтем в то неопределенное место на теле, в которое удобнее всего это делать.

📖 Через молчание нерожденных. Через взрывы крика младенцев. Через длительные проблемы с гравитацией и первые неустойчивые шаги. Через рев из-за разбитого колена. Через ускоренное сердцебиение. Через другого человека. Через свадьбы, разводы, драки, примирения, работу, усталость, увлечения и скуку. Через удовлетворение, злобу, зависть и угрызения совести. Через смерть и похороны, через смыкание глаз.
В пещерах, под корнями деревьев, в шалашах и под открытым небом. В глиняных мазанках, деревянных халупах, каменных замках и под ледяными куполами. В горах, в море, в лесах и в пустыне. На поверхности, в воздухе, под землей и в черных жилах мира.
Там, где пламя впервые бушует под ладонью, и там, где начинает крутиться колесо. Вместе с первой зажженной лампочкой и голосом в трубке телефона. Посреди воя двигателя и в секунду тишины после взлета. Во второй пуле, летящей из пистолета Гаврилы Принципа к черепу эрцгерцога Франца Фердинанда, и в стоне Клары Гитлер под телом мужа. Во всех пулях, летящих к черепам, чтобы оборвать жизнь, и во всех стонах, с которых она начинается.
Дождливым днем в поле в Пёлуново, во вспышке от удара в лоб, в языках пламени, сморщивающих кожу, и в грохоте поезда угольной магистрали. В железной стружке, вонзающейся в глаз, и в письме, оставленном под дверью.
В разверстом животе белого человека и в земле, падающей на гроб с его телом, а потом в кольской больнице, на втором этаже, в палате номер восемнадцать, в крике новорожденного, после которого все, почти все, было, как прежде.

📖 Закопав лошадь, похоронив зятя, продав хозяйство и переехав в квартиру на четвертом этаже панельного дома, он был уверен, что в жизни его ждет только прогрессирующая слепота и старость. И во многом был прав.

9. Томас Стернз Элиот. Полые люди. 1925

Meh, прочитала в разных переводах, но не была тронута ни одним.

10. Байрон. Корсар. 1814

Романтизм как он есть.

Зловещий и загадочный капитан правит шайкой пиратов. Он тёмен, жесток, некрасив, и его пороки — следствие тяжёлой судьбы. Однако, в его душе, несмотря ни на что, находится место нежной и верной любви к женщине. Дальше сражения, горящий гарем, поступки честные и жестокие, плен, спасение, гибель.

Читала и воображала экранизацию от Скорсезе.

​11. Байрон. Каин. 1821

Пьеса про грехопадение Каина читается свежо, хоть сейчас в список запрещёнки.

Сюжетно тут есть и путешествие сквозь космос, чтобы узреть существование других миров господних, и сквозь время, чтобы увидеть, что до Адама и Евы земля была заселена другими существами. Но идейная часть ещё более оскорбительна в своих интерпретациях библейского сюжета: у Байрона Каин убивает Авеля не из ревности за то, что того Бог любил сильнее и принимал жертвенных барашков с большим аппетитом, чем плоды земледельца Каина. У Байрона Каин не желает поклоняться Богу совсем: он рожден страдать и умереть за грех родителей, и не хочет славить страшного Бога. Тут и антинатализм, и воспоминание о том, что в Ветхом Завете не было рая для умерших, а вдобавок — описания нежнейшей любви между Каином и его сестрой (ведь в библии сказано, что человечество народилось от одной пары людей, а это возможно только если рожали от родных братьев, очевидно, но кому кроме скандального лорда хватило наглости на этот разговор).

Великолепно.

Люцифер
Но что бы ты подумал,
Когда б узнал, что есть миры громадней,
Чем мир земной, что есть созданья выше,
Чем человек, что их число несметно,
Что все они на смерть обречены
И все живут, все страждут?

Каин
Я б гордился
Своим умом, постигнувшим все это.

Люцифер
А если дух твой скован от рожденья
Тяжелой, грубой плотью, если он,
Столь гордый тем, что знает, жаждет новых,
Все новых, высших знаний, а меж тем
Не победит ничтожнейших, грубейших,
Мерзейших нужд и высшею отрадой
Считает только сладостный и грязный,
Без меры истомляющий обман,
Влекущий к созиданию лишь новых
Несметных душ, несметных тел, с рожденья
Приговоренных к смерти?

​12. Евтушенко Сергей. Как я стал хозяином странного замка в другом мире. 2024

Это мой любимый автор литРПГ со своим новым циклом про чувака, который засыпая, оказывается в зачарованном замке, в котором нужно открывать новые комнаты, очищая их от монстров. Не могла оторваться, прочитала за ночь, под чаёк, просто как в детстве, автор, спасибо, ждём проду.

13. Олег Навальный. 3½. С арестантским уважением и братским теплом. 2018

Книга, в которой Олег описывает суть дела ив роше, а потом рассказывает как сидел, начиная с зала суда и заканчивая освобождением. И вот вроде все мы знаем про русскую тюрьму: и что достать там можно всё, начиная с телефонов, и про странную субкультуру со своим языком и кастами, а всё-таки, когда читаешь об этом в подробностях, поражаешься невероятному абсурду. Олег ещё для отражения этой нелепости написал вставной фанфик про Чубакку, который сидит в антиутопической тюрьме страшной россии будущего, и в 2018-ом это, наверное, выглядело полной сороковщиной (Книги в колонии прошли через жесткую цензуру, на каждой обязательно присутствовал типографский штамп «Одобрено сурково-володино-кириенковской пропагандой — Митрополит Министерства культуры и СМИ Соловей-Киселевский»), а сейчас ничего, приблизилось.

14. Карл Ясперс. Вопрос о виновности: О политической ответственности Германии.

📖 Право – это высокая идея людей, строящих свое существование на некоем начале, которое гарантируется, впрочем, только силой.

Резюме лекций, прочитанных Ясперсом в Гейдельберском университете после окончания второй мировой. Про вину и ответственность (все виноваты и ответственны, если коротко). Мне лично больше всего понравились моменты воспоминаний про 30-е.

📖 В начале лета 1933 года Ватикан заключил конкордат с Гитлером. Переговоры вел Папен. Это было первое серьезное признание гитлеровского режима, сильно повысившее престиж Гитлера. Сначала это казалось невозможным. Но факт оставался фактом. Нас охватил ужас.
Все государства признали гитлеровский режим. Слышны были голоса восхищения.

15. Анастасия Медведева. Ужасно увлекательная жизнь второстепенного персонажа.

История про попаданку, которую я выловила из рубрики “побежимте_читать“ в которой Николай Караев изволят потешаться над глупенькими аннотациями русской фантастики (а я периодически встречаю что-то, что читала).

Что ж, мне следовало иметь меньше доверия к ромфанту с литмира и широте собственных вкусов: кринжометр зашкалило.

​Прочитала прекрасный “Убыр” Идиатуллина. В романе есть сцена, в которой дети, братик с сестрицею, приехали одни в далёкую деревню к своей бабушке. В момент, когда открывается дверь старого домика, моей единственной мыслью было “не входите, она же вас сожрёт”. Это многое вам скажет о том, как глубоко автор заводит читателя в лес фольклора, но про то, какая книга классная, я потом расскажу. А сейчас мне интересно, что в этой сцене у меня щёлкнула ассоциация не на Гензеля и Гретель, а на Красную Шапочку - бабушка-то типа родная. А я и не воспринимала “шапочку” в ключе опасности людоедов, притворяющихся твоей роднёй, это ведь сказка об опасность незнакомых мужчин. Да?

Виноват, конечно, Шарль Перро, поэт эпохи классицизма, сторонник развития литературы, сделавший из фольклорного материала чтение, приличное его эпохе и кругу (”Сказки Матушки Гусыни” были посвящены и подарены племяннице Людовика XIV). Я помню, как впервые в детстве прочитала его переложение Шапочки, и была поражена мыслью, что под волком имеется в виду не волк! Если вы забыли:

Детишкам маленьким не без причин
(А уж особенно девицам,
красавицам и баловницам),
В пути встречая всяческих мужчин,
Нельзя речей коварных слушать, —
Иначе волк их может скушать.
Сказал я: волк! Волков не счесть,
Но между ними есть иные
Плуты, настолько продувные,
Что, сладко источая лесть,
Девичью охраняют честь,
Сопутствуют до дома их прогулкам,
Проводят их бай-бай по темным закоулкам…
Но волк, увы, чем кажется скромней,
Тем он всегда лукавей и страшней!

Видимо до этого я таких изысков как сказки с моралите не читала, и была так поражена встречей с метафорой, что до сих пор помню этот литературный опыт. И правда, “моей” версией Красной Шапочки была простая, со счастливым концом, в котором спящего волка разрезают ножницами, вынимают бабушку со внучкой, после чего те набивают его брюхо камнями и зашивают.

Версия Перро же сформировала в культуре восприятие сказки про красную шапочку как метафоры опасности мужчин-хищников и вообще истории про отношениях полов. Чувствую, что юные читатели, выращенные на выхолощенном детском чтении без “сними одежду и ляг со мной, Красная Шапочка” и “Почему у тебя так много волос, такие широкие плечи?” не поверят в наличие там каких-то сексуальных мотивов) Однако, вы их можете видеть в поп-культуре, от ретелинга Анжелы Картер, до музыкальных клипов. Количество эротики и порно с Красной Шапочкой тоже вас может удивить, и это не списать на правило 34 и влияние фурри, ведь количество романтических фанартов, в которых любимые пары рисуются в ролях Волка и Шапки тоже велико. Волк и шапочка - хищник и добыча, но не в нейтрально-людоедском контексте, в котором ведьма хочет съесть Гретеля. (Это, конечно, не единственный вид интерпретации сказки, ещё любят рисовать Опасную Красную Шапочку, в плаще, подбитом волком, но, думаю, это больше мои товарищи, у которых была сказка с ножницами).

А ведь если отвлечься от гендерного толкования, то выходит, что речь про чудовище, которое выглядит как твоя родная бабка, но хочет тебя съесть. Тогда кажется, история имеет больше отношения к нежити либо оборотням, чем к хищникам. Может быть здесь имела место такая эволюция сюжета: от архаической истории про зажившуюся бабку, которая молодой век заедает, и может внучку сожрать, к более современной, где это всё-таки не наша бабушка людоедка, а что-то, что выдаёт себя за бабушку, и к новой эре, к письменным сказкам, где людоедская тварь уже и вовсе метафора об опасности незнакомых мужчин. Это бы объяснило между прочим вечный вопрос, как девочка умудрилась принять волка за бабку.

Вообще письменная версия Шапки, старше, чем у Перро, должна быть у Базиле в “Сказке Сказок”, но я не знаю названия его сюжета. Там явно нет ни волка, ни оборотня, может быть какой-нибудь орк?