Читатель Амфибрахия
ЗАГАДОЧНАЯ ВЕРЁВОЧКА (и такой же кафтан). Заявив, «что он сам берет на себя уничтожить Муму», Герасим надевает праздничный кафтан, вычёсывает Муму (так что шерсть на ней лоснится), кормит собаку щами с мясом и ведёт её на верёвочке. Если признать эти действия…
ОТВЕТ: всё нижеследующее – на основе работ Елизаветы Фоминой (Тарту) 2014 года (доступны в Сети)
Куда идёт Герасим?
Топонимика «Муму» содержит только один точный топоним – КРЫМСКИЙ БРОД. Там Герасим навсегда теряет Татьяну, там он находит Муму, туда он направляется, решившись на трагическую развязку. Но перед он совершает все те «загадочные» действия, о которых речь шла выше (кафтан, вычёсывание, щи, верёвочка), затем, «дойдя до угла улицы, он останавливается, как бы в раздумье, и вдруг быстрыми шагами отправляется прямо к Крымскому броду». Угол улицы, перекрёсток, место выбора – «РАЗДУМЬЕ»: куда идти? Если прямо, — к заставе, если налево — к Крымскому броду. Поворот направо вел к Крымскому рынку (эта координата в повести не называется, но и для Тургенева и для современников она была совершенно очевидна). Перед Герасимом открывалось три пути: к заставе, к Крымскому броду и на Крымский рынок. Все приготовления (праздничный кафтан – чтобы выглядеть достойным, внушающим доверие; вычесанная шерсть, прощальное кормление (собака не должна быть голодной) – чтобы придать Муму «товарный» вид; поводок - для похода к реке, где собака много раз бывала он не нужен – чтобы в незнакомом многолюдном месте испуганное животное не сорвалось и чтобы, в случае совершения сделки, передать поводок покупателю) и — главное — раздумье на перекрестке (рынок или река) — всё это указывает на то, что Герасим колебался между двумя вариантами: убить — или продать Муму, и, по всей вероятности, поначалу склонялся именно к продаже собаки. Замечательная догадка Е.Фоминой! Хочется мысленно аплодировать!
•Но в таком случае, почему же Герасим вдруг изменил свое решение? Продажа осталась нереализованным намерением - почему совершилась трагедия?
#муму
Куда идёт Герасим?
Топонимика «Муму» содержит только один точный топоним – КРЫМСКИЙ БРОД. Там Герасим навсегда теряет Татьяну, там он находит Муму, туда он направляется, решившись на трагическую развязку. Но перед он совершает все те «загадочные» действия, о которых речь шла выше (кафтан, вычёсывание, щи, верёвочка), затем, «дойдя до угла улицы, он останавливается, как бы в раздумье, и вдруг быстрыми шагами отправляется прямо к Крымскому броду». Угол улицы, перекрёсток, место выбора – «РАЗДУМЬЕ»: куда идти? Если прямо, — к заставе, если налево — к Крымскому броду. Поворот направо вел к Крымскому рынку (эта координата в повести не называется, но и для Тургенева и для современников она была совершенно очевидна). Перед Герасимом открывалось три пути: к заставе, к Крымскому броду и на Крымский рынок. Все приготовления (праздничный кафтан – чтобы выглядеть достойным, внушающим доверие; вычесанная шерсть, прощальное кормление (собака не должна быть голодной) – чтобы придать Муму «товарный» вид; поводок - для похода к реке, где собака много раз бывала он не нужен – чтобы в незнакомом многолюдном месте испуганное животное не сорвалось и чтобы, в случае совершения сделки, передать поводок покупателю) и — главное — раздумье на перекрестке (рынок или река) — всё это указывает на то, что Герасим колебался между двумя вариантами: убить — или продать Муму, и, по всей вероятности, поначалу склонялся именно к продаже собаки. Замечательная догадка Е.Фоминой! Хочется мысленно аплодировать!
•Но в таком случае, почему же Герасим вдруг изменил свое решение? Продажа осталась нереализованным намерением - почему совершилась трагедия?
#муму
🔥12👍6
Читатель Амфибрахия
ЗАГАДОЧНАЯ ВЕРЁВОЧКА (и такой же кафтан). Заявив, «что он сам берет на себя уничтожить Муму», Герасим надевает праздничный кафтан, вычёсывает Муму (так что шерсть на ней лоснится), кормит собаку щами с мясом и ведёт её на верёвочке. Если признать эти действия…
ЗАГАДОЧНАЯ ВЕРЁВОЧКА (маленькое продолжение)
Может ли обычный читатель дойти до мысли о ПРОДАЖЕ «своим умом», без топонимической (замечательной!) подсказки Е.Фоминой? Затрудняет одно обстоятельство: прочитав, что Герасим «сам берет на себя уничтожить Муму», читатель, вероятно, подсознательно воспринимает последовавший (через час) выход Герасима с Муму как намерение осуществить принятое решение. Отсюда, по-видимому, и недоумения по поводу кафтана, верёвочки, вычёсывания и щей. Версия ПРОДАЖИ все недоумения снимает полностью.
#муму
Может ли обычный читатель дойти до мысли о ПРОДАЖЕ «своим умом», без топонимической (замечательной!) подсказки Е.Фоминой? Затрудняет одно обстоятельство: прочитав, что Герасим «сам берет на себя уничтожить Муму», читатель, вероятно, подсознательно воспринимает последовавший (через час) выход Герасима с Муму как намерение осуществить принятое решение. Отсюда, по-видимому, и недоумения по поводу кафтана, верёвочки, вычёсывания и щей. Версия ПРОДАЖИ все недоумения снимает полностью.
#муму
❤6
Немного теории
Преподавательский опыт привёл автора к убеждению, что практика анализа, основанного на принципе содержательной формы, вполне укладывается в то представление об этом сложнейшем теоретическом вопросе, которое поразительно просто и, по глубокому убеждению автора, необыкновенно точно выражено в миниатюре С.Я.Маршака из цикла «Лирические эпиграммы (1964)»:
В контексте маршаковской миниатюры это антитеза, но в чём же её смысл? Эти простейшие, на первый взгляд, грамматические категории проясняют, где в произведении худ.лит. форма, а где – содержание. О ЧЁМ – это сам словесный текст, читаемый и воспринимаемый, всё, что словами названо (изображено – выражено). ЧТО – это авторская мысль о словесно описанном. Поясняющее сравнение: если текст (то, о чём говорится) – это «подлежащее», тогда «сказуемое» - то, ЧТО говорится автором об описанном (изображённом) в тексте, т.е. его, текста, идея. Следовательно, форма ПХЛ – его словесный текст, воспринимаемый читателем как данность, а содержание – авторская мысль, НЕ ВЫРАЖЕННАЯ СЛОВЕСНО, но умопостигаемая в процессе читательского (исследовательского) восприятия текста ПХЛ. (Ещё одно поясняющее сравнение – нулевое окончание в существительных мужского рода: его НЕТ, но оно ЕСТЬ!) Так, в пушкинской «КД» воспроизведённая (описанная) автором в тексте история, причудливо связавшая судьбы вымышленных героев и исторических деятелей – это словесная форма («О ЧЁМ»), а мысль автора о великой спасающей силе милосердия, основанной на способности одного человека ПОНЯТЬ другого – это содержание («ЧТО»), ПРЯМО (словесно) в тексте не выраженное.
Преподавательский опыт привёл автора к убеждению, что практика анализа, основанного на принципе содержательной формы, вполне укладывается в то представление об этом сложнейшем теоретическом вопросе, которое поразительно просто и, по глубокому убеждению автора, необыкновенно точно выражено в миниатюре С.Я.Маршака из цикла «Лирические эпиграммы (1964)»:
«О чём твои стихи?» — Не знаю, брат. /Ты их прочти, коли придет охота. /Стихи живые сами говорят, /И не о чём-то говорят, а что-то.
Не о чём-то, а что-то!
В контексте маршаковской миниатюры это антитеза, но в чём же её смысл? Эти простейшие, на первый взгляд, грамматические категории проясняют, где в произведении худ.лит. форма, а где – содержание. О ЧЁМ – это сам словесный текст, читаемый и воспринимаемый, всё, что словами названо (изображено – выражено). ЧТО – это авторская мысль о словесно описанном. Поясняющее сравнение: если текст (то, о чём говорится) – это «подлежащее», тогда «сказуемое» - то, ЧТО говорится автором об описанном (изображённом) в тексте, т.е. его, текста, идея. Следовательно, форма ПХЛ – его словесный текст, воспринимаемый читателем как данность, а содержание – авторская мысль, НЕ ВЫРАЖЕННАЯ СЛОВЕСНО, но умопостигаемая в процессе читательского (исследовательского) восприятия текста ПХЛ. (Ещё одно поясняющее сравнение – нулевое окончание в существительных мужского рода: его НЕТ, но оно ЕСТЬ!) Так, в пушкинской «КД» воспроизведённая (описанная) автором в тексте история, причудливо связавшая судьбы вымышленных героев и исторических деятелей – это словесная форма («О ЧЁМ»), а мысль автора о великой спасающей силе милосердия, основанной на способности одного человека ПОНЯТЬ другого – это содержание («ЧТО»), ПРЯМО (словесно) в тексте не выраженное.
🔥13👍1
Читатель Амфибрахия
ЗАГАДОЧНАЯ ВЕРЁВОЧКА (маленькое продолжение) Может ли обычный читатель дойти до мысли о ПРОДАЖЕ «своим умом», без топонимической (замечательной!) подсказки Е.Фоминой? Затрудняет одно обстоятельство: прочитав, что Герасим «сам берет на себя уничтожить Муму»…
"Крымский брод? Да, Крымский брод!"
Версия неосуществлённой продажи, убедительно обоснованная Е.Фоминой, позволяет ответить (наконец!) на главный вопрос в аналитике «Муму»: почему Герасим не взял собаку с собой в деревню, если решил уйти?
Чем же вызвана остановка? О чём раздумье? Внутренний мир героя закрыт, единственный ключ к догадке – КРЫМСКИЙ БРОД! Оказавшись в том же месте, где навсегда простился с Татьяной, после неразрешившегося конфликта с дворовыми, герой спонтанно, под воздействием внутреннего порыва (непрошедшая обида из-за отнятой любви), «болезненного озлобления» спонтанно принимает решение об убийстве: «жизнь проклятая!», «требовали собаку – «подавай!» – так вот вам!» Герасим переживает эмоциональный взрыв НЕ после убийства собаки, а ДО него – на перекрёстке, когда неожиданно (возможно, для самого себя) изменяет решение и маршрут, и направляется «быстрыми (!) шагами» не на рынок, куда первоначально шёл, чтобы ПРОДАТЬ Муму, а на реку, туда, где прощался с Татьяной, чтобы утопить.
А что же было потом? Прототип Герасима (по мемуарным источникам) остался и продолжал служить барыне, а Герасим ушёл! Где же «ПРАВДА»? В «поэзии» или в жизни?
#муму
Версия неосуществлённой продажи, убедительно обоснованная Е.Фоминой, позволяет ответить (наконец!) на главный вопрос в аналитике «Муму»: почему Герасим не взял собаку с собой в деревню, если решил уйти?
Дойдя до угла улицы, он остановился, как бы в раздумье, и вдруг быстрыми шагами отправился прямо к Крымскому броду.
Чем же вызвана остановка? О чём раздумье? Внутренний мир героя закрыт, единственный ключ к догадке – КРЫМСКИЙ БРОД! Оказавшись в том же месте, где навсегда простился с Татьяной, после неразрешившегося конфликта с дворовыми, герой спонтанно, под воздействием внутреннего порыва (непрошедшая обида из-за отнятой любви), «болезненного озлобления» спонтанно принимает решение об убийстве: «жизнь проклятая!», «требовали собаку – «подавай!» – так вот вам!» Герасим переживает эмоциональный взрыв НЕ после убийства собаки, а ДО него – на перекрёстке, когда неожиданно (возможно, для самого себя) изменяет решение и маршрут, и направляется «быстрыми (!) шагами» не на рынок, куда первоначально шёл, чтобы ПРОДАТЬ Муму, а на реку, туда, где прощался с Татьяной, чтобы утопить.
А что же было потом? Прототип Герасима (по мемуарным источникам) остался и продолжал служить барыне, а Герасим ушёл! Где же «ПРАВДА»? В «поэзии» или в жизни?
#муму
👍8❤2
В кино умнеют?
В замечательной экранизации «Собачьего сердца» В.Бортко есть один совершенно небулгаковский эпизод. Шариков ночью у зеркала со свечой вглядывается в своё отражение, трогает себя за лицо, опускает, затем опять поднимает глаза с явным вопросом – кто же я? Такая рефлексия могла бы стать началом перемен в сознании и поведении человекомонстра, но в дальнейшем – в полном соответствии с булгаковским текстом – ничего подобного не происходит. Для чего понадобилось – пусть на мгновение! – духовно очеловечивать этот отвратительный образчик человеческого отребья?
Подобное «улучшение» (по линии сознания) есть в м/ф (1965) по щедринской сказке о мужике и двух генералах. В концовке, после соответствующих тексту рюмки водки и пятака серебра, следует отнюдь не щедринское продолжение: мужик подбрасывает пятак, который, подпрыгивая, скачет по камням тротуара, следит за ним взглядом, а потом обращает взгляд на зрителя, причём в этом взгляде – несомненная хитринка/лукавинка: мол, ну что скажете? Но ведь это совершенно не соответствует щедринскому образу, мужик в тексте совершенно лишён какого бы то ни было самосознания, «беден сознанием своей бедности», безропотно выполняет все приказания паразитов-генералов, без малейшей попытки возразить или возмутиться (хотя бы про себя)…
И наконец шукшинский герой «покушения» на Гитлера из рассказа «Миль пардон, мадам!» (1968) В рассказе, после своего трагикомического «выступления», этот сельский Хлестаков тяжело переживает, страдает, злится, два дня пьёт. В шукшинском же фильме «Странные люди» (1970) концовка совершенно иная: герой, в замечательном исполнении Е.Лебедева, сразу после «выступления», попрощавшись со слушателями, задумавшись, смотрит вдаль, потом - на зрителя, сначала так же серьёзно, потом на лице появляется намёк на извиняющуюся улыбку: мол, простите, войдите в положение… А может быть, поймите?
Что это? Случайное совпадение в обращении с литературой при её переводе на экран? Тенденция? Возможно, есть ещё подобные случаи?
В замечательной экранизации «Собачьего сердца» В.Бортко есть один совершенно небулгаковский эпизод. Шариков ночью у зеркала со свечой вглядывается в своё отражение, трогает себя за лицо, опускает, затем опять поднимает глаза с явным вопросом – кто же я? Такая рефлексия могла бы стать началом перемен в сознании и поведении человекомонстра, но в дальнейшем – в полном соответствии с булгаковским текстом – ничего подобного не происходит. Для чего понадобилось – пусть на мгновение! – духовно очеловечивать этот отвратительный образчик человеческого отребья?
Подобное «улучшение» (по линии сознания) есть в м/ф (1965) по щедринской сказке о мужике и двух генералах. В концовке, после соответствующих тексту рюмки водки и пятака серебра, следует отнюдь не щедринское продолжение: мужик подбрасывает пятак, который, подпрыгивая, скачет по камням тротуара, следит за ним взглядом, а потом обращает взгляд на зрителя, причём в этом взгляде – несомненная хитринка/лукавинка: мол, ну что скажете? Но ведь это совершенно не соответствует щедринскому образу, мужик в тексте совершенно лишён какого бы то ни было самосознания, «беден сознанием своей бедности», безропотно выполняет все приказания паразитов-генералов, без малейшей попытки возразить или возмутиться (хотя бы про себя)…
И наконец шукшинский герой «покушения» на Гитлера из рассказа «Миль пардон, мадам!» (1968) В рассказе, после своего трагикомического «выступления», этот сельский Хлестаков тяжело переживает, страдает, злится, два дня пьёт. В шукшинском же фильме «Странные люди» (1970) концовка совершенно иная: герой, в замечательном исполнении Е.Лебедева, сразу после «выступления», попрощавшись со слушателями, задумавшись, смотрит вдаль, потом - на зрителя, сначала так же серьёзно, потом на лице появляется намёк на извиняющуюся улыбку: мол, простите, войдите в положение… А может быть, поймите?
Что это? Случайное совпадение в обращении с литературой при её переводе на экран? Тенденция? Возможно, есть ещё подобные случаи?
👍11❤4
Читатель Амфибрахия
В кино умнеют? В замечательной экранизации «Собачьего сердца» В.Бортко есть один совершенно небулгаковский эпизод. Шариков ночью у зеркала со свечой вглядывается в своё отражение, трогает себя за лицо, опускает, затем опять поднимает глаза с явным вопросом…
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Три упомянутых отрывка.
❤5
Без вины виноватая? («Гранатовый браслет», 1/3)
В концовке «Гранатового браслета» Вера Николаевна говорит: «…он (Желтков) меня простил теперь». Следовательно, она чувствует вину перед ним. Но в чём же она виновата? В том, что не ответила на его чувство? Но ведь героиня, у которой прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы, вполне счастлива в браке, в том числе и в самом интимном смысле: муж ночью приходит к ней в постель; она, правда, отказывает ему в близости, но это происходит в предчувствии трагедии, вероятно, поэтому способная тонко чувствовать героиня в этот раз не настроена на «интим». Что же могла ей дать романтическая экзальтация Желткова? Сам он – совершенно справедливо! - называет своё чувство «неудобным клином», «врезавшимся» в её жизнь. Так в чём же вина? Или здесь какие-то «непостижные уму» психологические бездны?
В концовке «Гранатового браслета» Вера Николаевна говорит: «…он (Желтков) меня простил теперь». Следовательно, она чувствует вину перед ним. Но в чём же она виновата? В том, что не ответила на его чувство? Но ведь героиня, у которой прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы, вполне счастлива в браке, в том числе и в самом интимном смысле: муж ночью приходит к ней в постель; она, правда, отказывает ему в близости, но это происходит в предчувствии трагедии, вероятно, поэтому способная тонко чувствовать героиня в этот раз не настроена на «интим». Что же могла ей дать романтическая экзальтация Желткова? Сам он – совершенно справедливо! - называет своё чувство «неудобным клином», «врезавшимся» в её жизнь. Так в чём же вина? Или здесь какие-то «непостижные уму» психологические бездны?
🤔7👍3❤1
Виновна, но заслуживает снисхождения? («Гранатовый браслет» 2/3)
Продолжим рассуждения, откликаясь на высказывания читательниц и читателей канала.
Вознесение в метафизические небесные горние выси, равно как и погружение в метафизические же глубины, безусловно, даёт практически безграничные возможности для рассуждений, но всё же предлагаю, прежде всего, обследовать филологическую полянку, то бишь купринский текст. Тягостное чувство вины и облегчение от дарованного прощения предполагает совершение каких-то безнравственных поступков. В чём же могла себя упрекнуть героиня? В том, что не ответила взаимностью? Совершенно исключено! В том, что не предотвратила визит к Желткову мужа и брата? Остаётся одно – ощущение вины за самоубийство Желткова. Судя по тексту, решение покончить с собой возникло у Желткова после телефонного разговора с ВН, содержание которого мы знаем с его же слов (цитату опускаю). Может быть, именно слова героини, в которых чувствуется вполне понятное и вполне оправданное раздражение («надоело», «прекратите»), и стали причиной трагедии? Сказано недостаточно деликатно? «Отмахнулась, как от надоедливой мухи?» «Не подумала, как её слово отзовется в душе того, кого она ни разу не видела»? Но что же она могла сказать иное? Что-нибудь вроде «мой милый, хороший, я другому отдана» и т.п.? Как по-другому могла (должна?) вести себя замужняя женщина, любящая и любимая жена, в сложившейся ситуации? Так в чём же реальная вина? Неужели без метафизики не обойтись?
Продолжим рассуждения, откликаясь на высказывания читательниц и читателей канала.
Вознесение в метафизические небесные горние выси, равно как и погружение в метафизические же глубины, безусловно, даёт практически безграничные возможности для рассуждений, но всё же предлагаю, прежде всего, обследовать филологическую полянку, то бишь купринский текст. Тягостное чувство вины и облегчение от дарованного прощения предполагает совершение каких-то безнравственных поступков. В чём же могла себя упрекнуть героиня? В том, что не ответила взаимностью? Совершенно исключено! В том, что не предотвратила визит к Желткову мужа и брата? Остаётся одно – ощущение вины за самоубийство Желткова. Судя по тексту, решение покончить с собой возникло у Желткова после телефонного разговора с ВН, содержание которого мы знаем с его же слов (цитату опускаю). Может быть, именно слова героини, в которых чувствуется вполне понятное и вполне оправданное раздражение («надоело», «прекратите»), и стали причиной трагедии? Сказано недостаточно деликатно? «Отмахнулась, как от надоедливой мухи?» «Не подумала, как её слово отзовется в душе того, кого она ни разу не видела»? Но что же она могла сказать иное? Что-нибудь вроде «мой милый, хороший, я другому отдана» и т.п.? Как по-другому могла (должна?) вести себя замужняя женщина, любящая и любимая жена, в сложившейся ситуации? Так в чём же реальная вина? Неужели без метафизики не обойтись?
👍3❤2🤔2
ШОК! – от невежества?
Стихотворение О.М.Мандельштама «Ленинград» («Я вернулся в мой город…») 1930 года, потрясающий по силе выразительности образ СТРАХА перед неотвратимой неизбежностью АРЕСТА, оказывается, было напечатано (!) ТОГДА, В ТЕ ГОДЫ, при ЖИЗНИ автора! НЕУЖЕЛИ ЭТО БЫЛО ВОЗМОЖНО? (Н.Я.Мандельштам объясняет это стремлением властей «легализовать» крамольный текст, вероятно, для ослабления «сладости запретного плода»). У автора поста были совершенно иные представления о социальном бытовании литературы той эпохи (что печаталось/что не печаталось и почему). Возможно, существуют другие подобные факты, автору поста неизвестные?
Стихотворение О.М.Мандельштама «Ленинград» («Я вернулся в мой город…») 1930 года, потрясающий по силе выразительности образ СТРАХА перед неотвратимой неизбежностью АРЕСТА, оказывается, было напечатано (!) ТОГДА, В ТЕ ГОДЫ, при ЖИЗНИ автора! НЕУЖЕЛИ ЭТО БЫЛО ВОЗМОЖНО? (Н.Я.Мандельштам объясняет это стремлением властей «легализовать» крамольный текст, вероятно, для ослабления «сладости запретного плода»). У автора поста были совершенно иные представления о социальном бытовании литературы той эпохи (что печаталось/что не печаталось и почему). Возможно, существуют другие подобные факты, автору поста неизвестные?
👍10🔥1
Макондо, Чегем и … Кырск?
В июньской книжке НЕВЫ (доступна на сайте ЖЗ) – рассказы замечательного красноярского писателя Эдуарда Ивановича РУСАКОВА с предисловием Евг.Попова, к призыву которого ЧИТАТЬ Русакова автор поста искренне присоединяется, с присущей ему (автору поста) скромностью позволяя себе упомянуть о личном (давнем и мимолётном) общении с Эдуардом Ивановичем – в связи с дипломной работой его сына Константина, научным руководителем которой – в бытность свою преподавателем литературной кафедры Красноярского педагогического университета – автор поста был в те уже далёкие времена назначен. И было ещё ученическое исследование по рассказам Э.И.Русакова в рамках НОУ красноярской СОШ №64, в которой автор поста (в ещё более далёкие времена) учился и в которую он впоследствии пришёл научным консультантом НОУ.
А как же заглавие поста? Макондо и Чегем понятны, но … Кырск? Остаётся повторить – читайте Русакова с предисловием Попова!
В июньской книжке НЕВЫ (доступна на сайте ЖЗ) – рассказы замечательного красноярского писателя Эдуарда Ивановича РУСАКОВА с предисловием Евг.Попова, к призыву которого ЧИТАТЬ Русакова автор поста искренне присоединяется, с присущей ему (автору поста) скромностью позволяя себе упомянуть о личном (давнем и мимолётном) общении с Эдуардом Ивановичем – в связи с дипломной работой его сына Константина, научным руководителем которой – в бытность свою преподавателем литературной кафедры Красноярского педагогического университета – автор поста был в те уже далёкие времена назначен. И было ещё ученическое исследование по рассказам Э.И.Русакова в рамках НОУ красноярской СОШ №64, в которой автор поста (в ещё более далёкие времена) учился и в которую он впоследствии пришёл научным консультантом НОУ.
А как же заглавие поста? Макондо и Чегем понятны, но … Кырск? Остаётся повторить – читайте Русакова с предисловием Попова!
❤9
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
В «Золотом телёнке» (1931), после неудачной попытки кражи у Корейко, когда толпа возмущённых граждан готова бить Паниковского, Бендер разряжает ситуацию, предлагая свидетелям записываться – и толпа мгновенно рассасывается. В «Берегись автомобиля!» (1966), после неудачной же попытки угона машины, в ответ на обращение следователя Максима Подберёзовикова «Кто свидетель?» так же мгновенно, с нескрываемо-жадным желанием «приобщиться», отзывается некая дамочка (не первой молодости, тип пенсионера-общественника): «Я свидетель! А что случилось?» Что это? Очередное «странное сближенье» (к выискиванию которых автор канала испытывает явную склонность)? Или знак эволюции общественной атмосферы?
👍14
Классики вправе
Л.Н. Толстой не любил «Слово о полку Игореве»! Как же так? Ведь они оба в одном ряду воспевания патриотизма /героизма и т.под. Подобные откровения школьное литературоведение переваривает с трудом (либо только в качестве скандальной «клубнички»)… Дальнейшее – в замечательной статье великого российского филолога (и не менее великого патриота России) академика РАН Д.С. Лихачёва о традициях древнерусской литературы в творчестве Л.Н. Толстого (в книге Д.С. Лихачёва «Литература-реальность-литература», доступна в Сети) с выходом на осмысление толстовской трактовки окончания Отечественной войны 1812: принципиальный отказ Толстого от описания заграничного похода русской армии и хронологический сдвиг смерти М.И. Кутузова.
Что же это? Ещё одна вариация на тему «Поэзия и Правда»? #поэзия_и_правда #толстой #война_и_мир
Л.Н. Толстой не любил «Слово о полку Игореве»! Как же так? Ведь они оба в одном ряду воспевания патриотизма /героизма и т.под. Подобные откровения школьное литературоведение переваривает с трудом (либо только в качестве скандальной «клубнички»)… Дальнейшее – в замечательной статье великого российского филолога (и не менее великого патриота России) академика РАН Д.С. Лихачёва о традициях древнерусской литературы в творчестве Л.Н. Толстого (в книге Д.С. Лихачёва «Литература-реальность-литература», доступна в Сети) с выходом на осмысление толстовской трактовки окончания Отечественной войны 1812: принципиальный отказ Толстого от описания заграничного похода русской армии и хронологический сдвиг смерти М.И. Кутузова.
Что же это? Ещё одна вариация на тему «Поэзия и Правда»? #поэзия_и_правда #толстой #война_и_мир
👍9🤔5
Читатель Амфибрахия
Классики вправе Л.Н. Толстой не любил «Слово о полку Игореве»! Как же так? Ведь они оба в одном ряду воспевания патриотизма /героизма и т.под. Подобные откровения школьное литературоведение переваривает с трудом (либо только в качестве скандальной «клубнички»)……
p.s. (1) На лихачёвскую (1978 года) трактовку Толстым Первым Войны с Наполеоном за СТО (примерно) лет до неё (трактовки, не Войны) «отликнулся» Толстой Второй:
(из сатирической поэмы «История государства Российского…», 1868, опубл. 1883).
p.s. (2) Но намного раньше всё понял русский Мудрец:
Ходить бывает склизко / По камешкам иным. Итак, о том, что близко, / Мы лучше умолчим.
(из сатирической поэмы «История государства Российского…», 1868, опубл. 1883).
p.s. (2) Но намного раньше всё понял русский Мудрец:
Баснь [=мысль] эту можно бы и боле пояснить — Да чтоб гусей не раздразнить.(«Гуси», 1811 год.)
👍6
Ещё о НЕДОРОСЛЕ
Достойно удивления, что совершенно заезженная школьным литературоведением «учебная» (по выражению В.О.Ключевского в статье 1896 года) пьеса всё ещё обсуждается вне школы. Вот свежее мнение Ал.Любжина: «Пьеса — что угодно, только не отражение русской жизни» (цит.по фрагменту его работы, выложенному в разделе ПЕРИОДИКА в майской книжке Нового Мира (доступен в ЖЗ), там же ссылка на полный текст). Если Ал.Любжин – не попаданец, то всё дело в убедительности обоснования его столь резкого суждения о русской жизни, ему – в этом («попаданческом») смысле – незнакомой. Предлагаю судить об этом заинтересованным читателям (бОльшая часть которых, полагаю – практикующие филологи), я же ограничусь двумя цитатами:
В.Г. Белинский: «Дураки Фонвизина очень смешны и отвратительны, но это потому, что они не создания фантазии, а слишком верные списки с натуры»
Н.В. Гоголь: «Всё в этой комедии кажется чудовищной карикатурой на всё русское. А между тем нет ничего в ней карикатурного: всё взято живьём с природы».
Так с кем же вы, мастера школьной методики?
p.s. РЕВИЗОР и МЁРТВЫЕ ДУШИ – в этом же ряду?
Достойно удивления, что совершенно заезженная школьным литературоведением «учебная» (по выражению В.О.Ключевского в статье 1896 года) пьеса всё ещё обсуждается вне школы. Вот свежее мнение Ал.Любжина: «Пьеса — что угодно, только не отражение русской жизни» (цит.по фрагменту его работы, выложенному в разделе ПЕРИОДИКА в майской книжке Нового Мира (доступен в ЖЗ), там же ссылка на полный текст). Если Ал.Любжин – не попаданец, то всё дело в убедительности обоснования его столь резкого суждения о русской жизни, ему – в этом («попаданческом») смысле – незнакомой. Предлагаю судить об этом заинтересованным читателям (бОльшая часть которых, полагаю – практикующие филологи), я же ограничусь двумя цитатами:
В.Г. Белинский: «Дураки Фонвизина очень смешны и отвратительны, но это потому, что они не создания фантазии, а слишком верные списки с натуры»
Н.В. Гоголь: «Всё в этой комедии кажется чудовищной карикатурой на всё русское. А между тем нет ничего в ней карикатурного: всё взято живьём с природы».
Так с кем же вы, мастера школьной методики?
p.s. РЕВИЗОР и МЁРТВЫЕ ДУШИ – в этом же ряду?
👍10❤2🕊2
Читаю Лидию Гинзбург («Мысль, описавшая круг», конец 1 главы)
Но ведь это же ситуация тургеневских «Щей»! В день похорон сына мать ест не
потому, что хочет есть – страдание невыносимо, а только для того, чтобы щам не пропасть – они
ведь посолены... Так и у Гинзбург: страшно умереть, но ведь печь затоплена... Что же это?
Характерная реакция простонародного сознания на катастрофический момент? Автор канала
подробно писал о «Щах» (в журнале СОВРЕМЕННЫЙ УРОК) пытаясь объяснить невероятное: мать! ест! в день похорон сына! Л.Я. Гинзбург
анализирует эпизод по-другому – с точки зрения занимающей её философии страха.
Ситуации, безусловно, разные, но сходство, сходство...
Годы гражданской войны. На улицах стреляли. В подворотне стоял студент и на ступеньках присела
женщина в платке, с кошёлкой. За углом трещал пулемет; вдалеке что-то ухало. Женщина очень
боялась, вздрагивала, шептала, крестилась. Треск вдруг прекратился. Женщина встала. — Погоди,
тетка, — сказал студент, — не время сейчас ходить. — Нет, уж пойду, — в наступившей тишине она
говорила совсем спокойно, хотя за несколько минут перед тем бормотала и всхлипывала, — печка у меня
затопленная.
Но ведь это же ситуация тургеневских «Щей»! В день похорон сына мать ест не
потому, что хочет есть – страдание невыносимо, а только для того, чтобы щам не пропасть – они
ведь посолены... Так и у Гинзбург: страшно умереть, но ведь печь затоплена... Что же это?
Характерная реакция простонародного сознания на катастрофический момент? Автор канала
подробно писал о «Щах» (в журнале СОВРЕМЕННЫЙ УРОК) пытаясь объяснить невероятное: мать! ест! в день похорон сына! Л.Я. Гинзбург
анализирует эпизод по-другому – с точки зрения занимающей её философии страха.
Ситуации, безусловно, разные, но сходство, сходство...
❤15👍3
Читатель Амфибрахия
Читаю Лидию Гинзбург («Мысль, описавшая круг», конец 1 главы) Годы гражданской войны. На улицах стреляли. В подворотне стоял студент и на ступеньках присела женщина в платке, с кошёлкой. За углом трещал пулемет; вдалеке что-то ухало. Женщина очень боялась…
Пост возник как попытка эксплицировать мгновенно вспыхнувшую мысль о сходстве – даже не столько смысловом, сколько интонационном: «… а щам не пропадать же» / «… а печь-то затоплена». И далее – сходство нарратива: резкий контраст между катастрофичностью ситуации (смерть сына / близость стрельбы) и бытовой незначительностью (?) контраргумента: посоленные щи / затопленная печь. Но у Тургенева героиня преодолевает осознаваемую ею недолжность своего поведения (в такую минуту есть невозможно, нельзя, но она ест), а у Гинзбург – страх смерти («…пойду»). Есть ли у этого очередного «странного сближенья» научный смысл? Во всяком случае подобные «фишки» очень оживляют учебный процесс, активизируют ход ученического поиска на уроке. А что ещё нужно - и учителю, и ученикам? Чтобы было ИНТЕРЕСНО!
❤15
«… Вновь я посетил» - «какая глубина!»
Чем мотивируется светлый оптимизм финала стих-я, если в написанном буквально накануне письме та же картина («зелёной семьи») вызывает по-человечески понятное чувство досады и грустного смирения перед неизбежным? (Дальнейшее – на основе разбора Я. Левкович (Стих-я Пушкина 1820—1830-х годов. Ист. создания и идейно-художественная проблематика. Л., 1974).
Традиционная интерпретация: «Философский смысл стих-я - идея вечного обновления и бессмертия природы. Материя не исчезает, природа и человек как её часть бессмертны (?): на смену старому вырастает новое» (Н.Степанов). «Человек как часть природы бессмертен»? Так ли? Бессмертно ЧЕЛОВЕЧЕСТВО (хотя события ХХ-ХХI в.в. сильно поколебали эту уверенность), но смертность ОТДЕЛЬНОГО человека общеизвестна! Об этом – в концовке стих-я («не я увижу» = я не увижу=меня не будет=я умру, исчезну). В чём же истоки оптимизма, если меня не будет? Что снимает досаду? Мысль о том, что будет человечество? Сомнительно, как-то и совсем не утешает… Внимательно читаем концовку (разбор центрального образа – «зелёной семьи» - опускаю как «широко известный в узком кругу» практикующих филологов): после «не я у вижу» - характерное пушкинское НО: «но пусть мой ВНУК» - возникает образ потомка, который «пройдёт» / «услышит» - увидит. Неужели сама мысль о потомке снимает досаду? По-видимому, нет: внук будет, но МЕНЯ-то всё равно НЕ БУДЕТ!!! Но читаем дальше: внук не просто пройдёт и не просто услышит – он «обо мне ВСПОМЯНЕТ»! Чем же мотивируется сам факт воспоминания? Самим фактом существования предка (деда)? Дед был, значит, внук вспомнит? (В школьной практике сразу возникает ВСПОМНИТ ЗА ЧТО-ТО. А если не за что?) Образ внука осложнён несколькими чрезвычайно важными обстоятельствами: внук не просто окажется («пройдёт») именно здесь - он будет «весёлых и приятных мыслей полон», вызванных недавней «ПРИЯТЕЛЬСКОЙ» беседой. Позволим эксперимент: вместо С приятельской беседы возвращаясь – С любовного свиданья возвращаясь. В этом случае мысли/воспоминания, конечно же, были бы ещё приятнее… Но Пушкину необходим мотив ДРУЖБЫ как феномена ДУХОВНОЙ связи между людьми (ахматовская «души высокая свобода, что дружбою наречена») – в противовес связям родственным, т.е. ФИЗИЧЕСКИМ. Завершается стих-е словом ВСПОМЯНЕТ. Мотивом ПАМЯТИ (тоже ДУХОВНАЯ связь, как и ДРУЖБА) пронизан весь текст. Как же связаны эти, выражаясь, научно, КОНЦЕПТЫ – память и дружба? Интересная параллель – в МЁРТВЫХ ДУШАХ. Но это уже совсем другая история…
(продолжение следует)
Чем мотивируется светлый оптимизм финала стих-я, если в написанном буквально накануне письме та же картина («зелёной семьи») вызывает по-человечески понятное чувство досады и грустного смирения перед неизбежным? (Дальнейшее – на основе разбора Я. Левкович (Стих-я Пушкина 1820—1830-х годов. Ист. создания и идейно-художественная проблематика. Л., 1974).
Традиционная интерпретация: «Философский смысл стих-я - идея вечного обновления и бессмертия природы. Материя не исчезает, природа и человек как её часть бессмертны (?): на смену старому вырастает новое» (Н.Степанов). «Человек как часть природы бессмертен»? Так ли? Бессмертно ЧЕЛОВЕЧЕСТВО (хотя события ХХ-ХХI в.в. сильно поколебали эту уверенность), но смертность ОТДЕЛЬНОГО человека общеизвестна! Об этом – в концовке стих-я («не я увижу» = я не увижу=меня не будет=я умру, исчезну). В чём же истоки оптимизма, если меня не будет? Что снимает досаду? Мысль о том, что будет человечество? Сомнительно, как-то и совсем не утешает… Внимательно читаем концовку (разбор центрального образа – «зелёной семьи» - опускаю как «широко известный в узком кругу» практикующих филологов): после «не я у вижу» - характерное пушкинское НО: «но пусть мой ВНУК» - возникает образ потомка, который «пройдёт» / «услышит» - увидит. Неужели сама мысль о потомке снимает досаду? По-видимому, нет: внук будет, но МЕНЯ-то всё равно НЕ БУДЕТ!!! Но читаем дальше: внук не просто пройдёт и не просто услышит – он «обо мне ВСПОМЯНЕТ»! Чем же мотивируется сам факт воспоминания? Самим фактом существования предка (деда)? Дед был, значит, внук вспомнит? (В школьной практике сразу возникает ВСПОМНИТ ЗА ЧТО-ТО. А если не за что?) Образ внука осложнён несколькими чрезвычайно важными обстоятельствами: внук не просто окажется («пройдёт») именно здесь - он будет «весёлых и приятных мыслей полон», вызванных недавней «ПРИЯТЕЛЬСКОЙ» беседой. Позволим эксперимент: вместо С приятельской беседы возвращаясь – С любовного свиданья возвращаясь. В этом случае мысли/воспоминания, конечно же, были бы ещё приятнее… Но Пушкину необходим мотив ДРУЖБЫ как феномена ДУХОВНОЙ связи между людьми (ахматовская «души высокая свобода, что дружбою наречена») – в противовес связям родственным, т.е. ФИЗИЧЕСКИМ. Завершается стих-е словом ВСПОМЯНЕТ. Мотивом ПАМЯТИ (тоже ДУХОВНАЯ связь, как и ДРУЖБА) пронизан весь текст. Как же связаны эти, выражаясь, научно, КОНЦЕПТЫ – память и дружба? Интересная параллель – в МЁРТВЫХ ДУШАХ. Но это уже совсем другая история…
(продолжение следует)
👍11
Живее всех живых?
Основано на работах Ю.В. Манна, объяснившего (открывшего!) мне МЁРТВЫЕ ДУШИ
Кто самый мёртвый в МД? И есть ли закономерность в последовательности помещичьих глав? Вопросы традиционные, написано много, суммирую. 1. Закономерности нет, господствует случайность: Чичиков выезжает, чтобы посетить Манилова и Собакевича, ни о Коробочке, ни о Плюшкине он не знает, посещение Ноздрёва не планировал. 2. Закономерность есть, об этом сам Гоголь писал так: «…герои следуют у меня один пошлее другого». Ю.В.Манн предостерегал от БУКВАЛЬНОГО понимания этих слов: каждый помещик «пошл» (= «мёртв») ПО-СВОЕМУ, индивидуально, не так, как последующий/предыдущий. 3. Тем не менее трудно преодолеть чисто читательское впечатление о Плюшкине как наиболее омертвевшем духовно, почти расчеловеченном («Ой, баба», ой, нет» - колеблется Чичиков, но в конце концов обращается к Плюшкину «матушка»). Значит, он и есть самый мёртвый? Как будто так… Но обратимся к ключевому (для нашего рассуждения) эпизоду: Плюшкин вспоминает друга детства, школьного приятеля: «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства». Отражение чувства на мёртвом лице? Возможно ли? Автор не преувеличивает: «…вслед за мгновенно скользнувшим на нем чувством лицо Плюшкина стало ещё бесчувственней и ещё пошлее». Но ведь было, было… Чем же мотивируется это невероятное явление ЖИВОГО на мёртвом лице? Во-первых, наличием предыстории: только у Плюшкина, единственного из пяти, было ПРОШЛОЕ, была живая жизнь. Во-вторых, Плюшкин оживает, вспоминая ДРУГА ДЕТСТВА, хотя мог бы вспомнить, допустим, жену или детей/внуков (именно так – но не по Гоголю! - в комедии/инсценировке М.Булгакова). Плюшкинский приятель / «однокорытник», «оживляющий» омертвевшего - это пушкинский внук, возвращающийся с приятельской беседы и, вспоминая деда, дающий надежду на бессмертие.
Основано на работах Ю.В. Манна, объяснившего (открывшего!) мне МЁРТВЫЕ ДУШИ
Кто самый мёртвый в МД? И есть ли закономерность в последовательности помещичьих глав? Вопросы традиционные, написано много, суммирую. 1. Закономерности нет, господствует случайность: Чичиков выезжает, чтобы посетить Манилова и Собакевича, ни о Коробочке, ни о Плюшкине он не знает, посещение Ноздрёва не планировал. 2. Закономерность есть, об этом сам Гоголь писал так: «…герои следуют у меня один пошлее другого». Ю.В.Манн предостерегал от БУКВАЛЬНОГО понимания этих слов: каждый помещик «пошл» (= «мёртв») ПО-СВОЕМУ, индивидуально, не так, как последующий/предыдущий. 3. Тем не менее трудно преодолеть чисто читательское впечатление о Плюшкине как наиболее омертвевшем духовно, почти расчеловеченном («Ой, баба», ой, нет» - колеблется Чичиков, но в конце концов обращается к Плюшкину «матушка»). Значит, он и есть самый мёртвый? Как будто так… Но обратимся к ключевому (для нашего рассуждения) эпизоду: Плюшкин вспоминает друга детства, школьного приятеля: «И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то тёплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства». Отражение чувства на мёртвом лице? Возможно ли? Автор не преувеличивает: «…вслед за мгновенно скользнувшим на нем чувством лицо Плюшкина стало ещё бесчувственней и ещё пошлее». Но ведь было, было… Чем же мотивируется это невероятное явление ЖИВОГО на мёртвом лице? Во-первых, наличием предыстории: только у Плюшкина, единственного из пяти, было ПРОШЛОЕ, была живая жизнь. Во-вторых, Плюшкин оживает, вспоминая ДРУГА ДЕТСТВА, хотя мог бы вспомнить, допустим, жену или детей/внуков (именно так – но не по Гоголю! - в комедии/инсценировке М.Булгакова). Плюшкинский приятель / «однокорытник», «оживляющий» омертвевшего - это пушкинский внук, возвращающийся с приятельской беседы и, вспоминая деда, дающий надежду на бессмертие.
❤22👍1
Табакерка с генералом как… верёвочка?
В Предисловии к Части первой Вечеров на хуторе близ Диканьки рассказчик упоминает некоего «панича», который, вытаскивая круглую табакерку, щёлкнул пальцем по намалёванной роже какого-то бусурманского генерала».
В «Шинели» у Петровича «круглая табакерка с портретом какого-то генерала, какого именно, неизвестно, потому что место, где находилось лицо, было проткнуто пальцем и потом заклеено четвероугольным лоскуточком бумажки».
Между «Вечерами (1831)» и «Шинелью» (1841) дистанция огромного размера. Но какое сходство в деталях! И круглая, и портреты генералов (оба – «какие-то»). Неужели у Гоголя, как у им же созданного Осипа (в «Ревизоре»), всё шло впрок, даже табакерка/верёвочка? Или сходство случайное?
В Предисловии к Части первой Вечеров на хуторе близ Диканьки рассказчик упоминает некоего «панича», который, вытаскивая круглую табакерку, щёлкнул пальцем по намалёванной роже какого-то бусурманского генерала».
В «Шинели» у Петровича «круглая табакерка с портретом какого-то генерала, какого именно, неизвестно, потому что место, где находилось лицо, было проткнуто пальцем и потом заклеено четвероугольным лоскуточком бумажки».
Между «Вечерами (1831)» и «Шинелью» (1841) дистанция огромного размера. Но какое сходство в деталях! И круглая, и портреты генералов (оба – «какие-то»). Неужели у Гоголя, как у им же созданного Осипа (в «Ревизоре»), всё шло впрок, даже табакерка/верёвочка? Или сходство случайное?
👍12