Пропущенная дата. 14 декабря – 35 лет со дня смерти Фридриха ДЮРРЕНМАТТА. Один из самых известных и (полагаю) самых читаемых авторов современного Запада. Особенно интересна АВАРИЯ (1955) – небольшая остро парадоксальная повесть о современном преступлении, неосознаваемом как преступление. Сюжет этот так и остался у Дюрренматта вариативным: в 1956 году он «переделал» повесть в радиопьесу (удивительно интересный и, судя по всему, почти совершенно затухший жанр: спектакль, который надо СЛУШАТЬ!) с противоположным (по сравнению повестью) финалом! В 1974 году АВАРИЯ была экранизирована в СССР с новой (ещё одной!) развязкой. К сожалению, видел ли Дюрренматт этот фильм – неизвестно (информации в доступных источниках не нашлось). Итак, ТРИ версии одного сюжета: виновен/не виновен? наказан/не наказан? осуждён/не осуждён? Кто не читал – рекомендую прочитать! Кто не смотрел – рекомендую посмотреть! Думать/не думать – по желанию.

«Да, так я не думал. Я думал, что это такое? А это, оказывается, вот что». Сегодня – день памяти Николая Алексеевича Островского (умер 22 декабря 1936 года, на 33 году жизни). О романе «Как закалялась сталь» в наши дни принято говорить высокомерно-снисходительно, мол, «соцреализм», «идеологический заказ», «невозможно читать» и т.п. (обычно в паре с фадеевской «Молодой гвардией»). По моему мнению, подобные оценки, конечно, возможны, но совершенно несправедливы, попросту НЕВЕРНЫ (в особенности по отношению к «КЗС») – и вот почему. Образованный филолог знает, что в истории литературы существуют своеобразные «двойчатки» / «пары»: классический текст и его литературоведческая интерпретация, вне которой произведение, как мне представляется, не может быть понято, «не звучит». Лично для меня образец такой «пары» - «ВОЙНА и МИР» и книга о ней С.Г.Бочарова (примеры, конечно, можно умножить и ряд этот получится немаленький). Применительно же к «КЗС» – это работы Л.А.АННИНСКОГО (1934-2019): «КЗС» Николая Островского» (1971, 1988; публиковалось также (в дополненной переработанной редакции 1990-х г.г.) под названием «Обручённый с идеей» – доступно в Сети). Хорошо помню ошеломляющее впечатление, которое произвели эти небольшие книжки при первом чтении – они буквально ОТКРЫЛИ ГЛАЗА на читанный/перечитанный, заезженный школьной методикой текст. Книги Л.Аннинского, написанные с присущим ему литературным блеском, в оригинальной творческой манере, открывают в «КЗС» не только глубокий нравственно-психологический потенциал, но и новаторский словесный нарратив, а образ Павла Корчагина ставят в ряд мировых литературных типов!

Сегодня - день памяти КАРЕЛА ЧАПЕКА (умер 25 декабря 1938 года). В разнообразном творчестве знаменитого ЧЕШСКОГО писателя выделим пьесу "R.U.R." (1920) - именно здесь впервые в мировой литературе появился МЕХАНИЧЕСКИЙ человек, РОБОТ.

Гений Чапека - не только в создании образа, но и в прогнозировании социальных перспектив - БУНТ МАШИН! Именно так назвал свою переработку RURa (1924) А.Н.Толстой.

Но и Чапек, и Толстой были предтечами темы, подлинным же её отцом следует считать Айзека АЗИМОВА (США), выпустившего в 1950 году (75 лет назад - тоже юбилей своего рода) книгу (сборник из девяти рассказов) «Я, робот».

Неизбежному конфликту между творцом и созданным им механическим помощником, который начнёт «ВЕСТИ СЕБЯ», Азимов противопоставил Три закона роботехники:
1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.
3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.
Что это? Глубокое предвидение? Наивная утопия? Замените слово «робот» словом «человек» и … тавтологически бессмысленное топтание на месте как будто не возникает - ?

Завтра - Международный день кино: ровно 130 лет назад, 28 декабря 1895 года в Париже состоялся первый публичный сеанс «синематографа», организованный братьями Огюстом и Луи Люмьер. Тема «Литература и кино», конечно необъятна, разговор об этом – впереди, а пока – немного любимого.
Юрий Левитанский Кинематограф
Это город. Еще рано. Полусумрак, полусвет.
А потом на крышах солнце, а на стенах еще нет.
А потом в стене внезапно загорается окно.
Возникает звук рояля. Начинается кино.
И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной.
Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!
Этот луч, прямой и резкий, эта света полоса
заставляет меня плакать и смеяться два часа,
быть участником событий, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
Кем написан был сценарий? Что за странный фантазер
этот равно гениальный и безумный режиссер?
Как свободно он монтирует различные куски
ликованья и отчаянья, веселья и тоски!
Он актеру не прощает плохо сыгранную роль —
будь то комик или трагик, будь то шут или король.
О, как трудно, как прекрасно действующим быть лицом
в этой драме, где всего-то меж началом и концом
два часа, а то и меньше, лишь мгновение одно (…)
Жизнь моя, начальный возраст, детство нашего кино!
А потом придут оттенки, а потом полутона,
то уменье, та свобода, что лишь зрелости дана.
А потом и эта зрелость тоже станет в некий час
детством, первыми шагами тех, что будут после нас
жить, участвовать в событьях, пить, любить, идти на дно…
Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино!
Я люблю твой свет и сумрак — старый зритель, я готов
занимать любое место в тесноте твоих рядов.
Но в великой этой драме я со всеми наравне
тоже, в сущности, играю роль, доставшуюся мне.
Даже если где-то с краю перед камерой стою,
даже тем, что не играю, я играю роль свою.
И, участвуя в сюжете, я смотрю со стороны,
как текут мои мгновенья, мои годы, мои сны,
как сплетается с другими эта тоненькая нить,
где уже мне, к сожаленью, ничего не изменить,
потому что в этой драме, будь ты шут или король,
дважды роли не играют, только раз играют роль.
И над собственною ролью плачу я и хохочу.
То, что вижу, с тем, что видел, я в одно сложить хочу.
То, что видел, с тем, что знаю, помоги связать в одно,
жизнь моя, кинематограф, черно-белое кино!
--------------------------------------------------------------------------------------------

Однажды в темном кинозале/ Под стрекотанье кинолент
Я пальцы жал студентке Вале/ Поскольку сам я был студент.

А что творилось на экране -/ Мне это было все равно.
Мне это было - как в тумане/ Я не за тем ходил в кино.

Года прошли - царит рутина. / В кино теперь с женой хожу
И вам сюжет любой картины / свободно я перескажу. (вроде бы Евг.САЗОНОВ– по памяти).

Сегодня - День Памяти С.А.ЕСЕНИНА. Ровно 100 лет назад "у народа, у языкотворца, умер звонкий забулдыга-подмастерье"...

Литература и кино. В декабре (17-го) - 120 лет со дня рождения И.Е.ХЕЙФИЦА - знаменитого советского и российского кинорежиссёра. Многие его фильмы - экранизации лит.произведений, особое место среди них занимают фильмы по русской классике. Назову наиболее значительные. Это тургеневская "АСЯ" (1977) с замечательной Ел.Кореневой - удивительно точное попадание в образ! Другой Асю уже не представить! Затем " ШУРОЧКА" (1982) - по купринскому ПОЕДИНКУ ( это вторая экранизация повести, первая - давняя (1957), в советском кинематографе - можно сравнивать). Но главное достижение Хейфица - фильмы по ЧЕХОВУ.

Итак, чеховские фильмы И.Е.Хейфица.
1960 – «Дама с собачкой» с А.Баталовым и И.Саввиной: замечательно снят финал (чеховская концовка переведена в видеоряд).
1966 – «В городе С.» («Ионыч») с А.Папановым и Н.Терентьевой (незаслуженно забытая одна из красивейших актрис советского кино), а также с Анд.Поповым в роли самого А.П.Чехова.
И наконец «Плохой хороший человек» (1973) – по повести «Дуэль» с О.Далем и В.Высоцким. Но об этом киношедевре – особо.

Всех читателей амфибрахия с Новым Годом! В поисках чего-нибудь «эдакого», небанального, наткнулся на новогоднее стихотворение А.А.Фета «Дифирамб на Новый Год» (даю в извлечениях – полный текст довольно велик)
Браво, браво, друзья! / Звонкие чокнем края!
Год проводили, а мало ль что было!
Всё миновалось, да грудь не остыла.
Всё, что отжило, прочь/ В эту заветную ночь!
Спи же во мраке, отжитый год,
Мирно сомкнув отягченные вежды, / Нового ждем мы — новый идет!
Братья! из вас у кого нет надежды?/ Чу! двенадцатый бьет!
Новая жизнь настаёт!/
Браво, браво, друзья! / Чаши полны до края!
Пейте за здравие смело,/ Мало ль что будет, — да нам что за дело!
Написано в ноябре 1840 (185 лет назад!). Спустя шесть лет (1834), как российское дворянство потеряло потомственного дворянина Аф.Аф. ШЕНШИНА, в этом (1840) году русская поэзия обрела своего величайшего лирика: вышел в свет первый авторский сборник ФЕТА. В дальнейшем будет много чего – вспомнится ли ему молодая бравада последнего стиха?

Про кино-«Дуэли». Чеховской ДУЭЛИ повезло с киновоплощениями. Оставляя без комментариев три зарубежные (английскую 1963 года, немецкую 1964 и голливудскую 2010) обратимся к отечественным. В фильме 1961 года антагонистов (Лаевского и фон Корена) играли О.Стриженов и Вл.Дружников. Интересно, что незадолго до фильма В.Дружников в фильме-спектакле сыграл … Лаевского! Фильм доступен в Сети, но телеспектакля обнаружить не удалось (и даже информации о нём), хотя прекрасно помню видеоряд (чёрно-белый, снят в студии) и актёров: фон Корена там играл М.Глузский, героиню – Кл.Лучко (в фильме – Л.Шагалова). Вот что значит старая актёрская школа – перевоплотиться в два СОВРШЕННО РАЗНЫХ характера! У Хейфица тоже замечательный актёрский состав: вместе с Далем и Высоцким – А.Папанов и Л.Максакова. И великолепный Анатолий Азо в роли отвратительного Кирилина! После Лаевского О.Даль сыграл подобные образы, ни в одном не повторяясь, но везде выявляя признаки ТИПА: 1975 – Печорин («Страницы журнала Печорина»), 1977 – Сергей («В четверг – и больше никогда», с Л.Добржанской, Ин.Смоктуновским и В.Глаголевой, по сценарию А.Битова), 1979 – Виктор Зилов («Отпуск в сентябре», по А.Вампилову). Но на этом кино-«Дуэль» не закончилась. В 1996 году Вл.Мотыль (да-да, тот самый – «Белое солнце пустыни»!) выпустил фильм НЕСУТ МЕНЯ КОНИ, в котором перенёс героев АПЧ в наши дни, сохранив сюжетную основу и ключевую фразу обоих героев-антагонистов («Никто не знает настоящей правды»), но завершив фильм ОЧЕНЬ странной (и совершенно нечеховской, на мой взгляд) концовкой. Будем смотреть и сравнивать?

Если оценивать фильм Хейфица с точки зрения верности литературному оригиналу, то следует ответить два момента: исключение сцены с истерикой Лаевского и перестройка сюжетного нарратива, причём в обоих случаях режиссёр, судя по всему, опирался именно на чеховский текст. Истерика Лаевского, непосредственно изображённая, сделала бы его запредельно жалким – вероятно, в этом причина её исключения, но во многих других сценах игра О.Даля - на грани истерики, следовательно, от этой чёрточки характера авторы фильма полностью всё-таки не отказались. Композиция фильма – воспоминания героя накануне дуэли – основывается на 17 главе повести, снабжённой эпиграфом из пушкинского ВОСПОМИНАНИЯ («…с отвращением читая жизнь мою…»). Рефлектирование Лаевского о загубленной жизни (в тексте повести) вполне естественно перетекают в воспоминания о событиях, приведших к дуэли (в фильме) – так что и здесь режиссёр «исходит из АПЧ». Замечу попутно, что мне этот момент чеховской повести (объясняющий эпиграф) представляется совсем не чеховским, слишком лобовым, как и финальный внутренний монолог Лаевского о гребцах. В фильме 1961 года герой О.Стриженова произносит его вслух (тем самым делая АПЧ почти М.Горьким), и как же хорошо, что Хейфиц от него отказался - у него фильм кончается крупным планом Лаевского-Даля с некоей умудрённость в глазах: «настоящая правда» в том, что «никто её не знает» (а вовсе не в том, что люди, «быть может, до неё доплывут»). Так я позволяю себе интерпретировать авторскую позицию, прямо выраженную в тексте…

Сегодня - 220 лет со дня рождения АЛЕКСАНДРЫ ОСИПОВНЫ ИШИМОВОЙ. Подробности последуют

А.О.Ишимова - детская писательница пушкинского времени, автор популярных (тогда) книг по русской и Священной истории ( для детей). Но в истории русской литературы она осталась как адресат ПОСЛЕДНЕГО письма АСП, написанного за несколько часов до трагической дуэли.

Есть современное издание книги Ишимовой, о которой пишет АСП ("ИСТОРИЯ В РАССКАЗАХ ДЛЯ ДЕТЕЙ"), теперь можно убедиться, что высокая оценка ("Вот как надобно писать!") - отнюдь не светская любезность великого поэта!

Сегодня - день памяти Николая Алексеевича НЕКРАСОВА (умер 8 января 1878 года 56-и лет от роду). "Школьный" Некрасов (певец народной жизни) надолго заслонил Некрасова-ЛИРИКА, о котором Ф.М.Достоевский сказал - "РАНЕНОЕ СЕРДЦЕ".

Сегодня день памяти Петра Александровича Плетнёва (1792 – 10 января 1866) - профессора словесности и ректора Спб. Университета, академика, литературного критика и поэта. В истории русской литературы он остался как ближайший друг А.С.Пушкина, его помощник в лит.делах и единственный издатель. Ему же адресовано и посвящение к ЕО («Не мысля гордый свет забавить»)
Поэтическое наследие Плетнёва невелико и малоизвестно. Вот одно из его стихотворений:
Рассудок и страсть
В минуты светлые спокойных размышлений
Навек прощаюсь я с Каменою моей,
И в дар от неба жду безвестных тихих дней.
Но вмиг я чувствую: неизбежимый гений
Стесняет грудь мою и распаляет кровь;
Мне лики видятся и раздаются звуки;
Я полон счастия, желания и муки,
И вдохновение меня объемлет вновь (1827)
Не правда ли, что-то смутно напоминает… Ну конечно же – строки из пушкинской ОСЕНИ (1833): "И забываю мир — и в сладкой тишине / Я сладко усыплен моим воображеньем, / И пробуждается поэзия во мне: / Душа стесняется лирическим волненьем, / Трепещет и звучит, и ищет, как во сне, / Излиться наконец свободным проявленьем…" Стихотворение Плетнёва было опубликовано, Пушкин его, конечно, же знал, и, возможно, удачные поэтические находки друга как-то отозвались через несколько лет в его шедевре.

Сегодня - день рождения МОЛЬЕРА (13 января 1622 года). Многие сайты Сети (в том числе и Википедия) датой рождения Мольера называют 15 января, но в книге М.А.Булгакова ЖИЗНЬ ГОСПОДИНА де МОЛЬЕРА - именно 13-е! Можно поражаться/изумляться неснижаемой сценичностью его, казалось, бы устаревших (по крайней мере, по форме) классицистических комедий. Вот что значит ГЕНИЙ. понимавший потребности ЗАЛА! Судьба Мольера сильно занимала М.А.Булгакова - отсюда и драма КАБАЛА СВЯТОШ, и упомянутая биография с сильным лирическим оттенком. Многое в жизненной драме русского писателя объясняет его глубокий интерес к личности французского комедианта. Булгаков также перевёл СКУПОГО (под названием СКРЯГА) и переделал для современной сцены МЕЩАНИНА ВО ДВОРЯНСТВЕ (под названием ПОЛОУМНЫЙ ЖУРДЕН).

«Полоумный Журден» - замечательно интересная вещь! Авторское определение жанра МОЛЬЕРИАНА стало обозначением совершенно новой оригинальной чисто булгаковской драматургической формы – ПЬЕСА-РЕПЕТИЦИЯ (а не просто театр в театре, театр на сцене, что уже встречалось в мировой драматургии), как и в ранее написанном «БАГРОВОМ ОСТРОВЕ». Подробный анализ «ПЖ» – в комментариях в 4 томе «чёрного пятитомника» (1990). Добавлю, что одно из первых (возможно, вообще первое) театральных воплощение «ПЖ» (в постановке Юрия Мочалова) нашёл в КРАСНОЯРСКОМ ТЕАТРЕ ЮНОГО ЗРИТЕЛЯ в 1968 году! Так-то!

Сегодня – день рождения Эдгара По, отца КЛАССИЧЕСКОГО детектива. Именно Э.По первым поставил в центр повествования расследование загадочного преступления (убийства), которое ведёт не профессионал-полицейский, а частное лицо – человек, обладающий необычными умственными способностями. Повествование в детективных (сам автор называл их логическими) рассказах Э.По насыщено деталями, на основе которых детектив-расследователь раскрывает преступление, объясняя всё в финале – не только героям произведения, но и читателю. Именно эту уникальную черту – СИЛУ ПОДРОБНОСТЕЙ – отметил у Э.По Ф.М.Достоевский, первым оценившим по достоинству гениальность писателя С.-А.С.Ш. (Североамериканских соединённых штатов – так тогда называли США). Затем классический детектив развивался в английской литературе – конечно, благодаря таланту и творческой энергии Артура Конан Дойла (на родину, в литературу США, детектив вернётся в ХХ веке, но в другой жанровой модификации – КРУТОГО американского детектива). Но вот мнение А.И.КУПРИНА: «Конан Дойл, заполнивший весь земной шар детективными рассказами, всё-таки умещается со своим Шерлоком Холмсом, как в футляр, в небольшое гениальное произведение Эдгара По "Преступление на улице Морг" (в современных переводах – «Убийство (-а) на улице Морг»).Согласимся? Но всё ж таки Огюст Дюпен Эдгара По начисто лишён чисто человеческого обаяния Шерлока Холмса – и это черта именно ЛИТЕРАТУРНОГО персонажа (независимо от гениальной киноигры Василия Ливанова).