(подумавши) …всё ж таки как-то непочтительно к классику («штучки» какие-то…) В знаменательный день – стихотворение Вл.Корнилова (любимое с поздних школьных и ранних студенческих лет – и до сих пор):

Дорога вьётся пропылённой лентой,
то вверх ползёт, то лезет под откос.
И засыпает утомлённый Лермонтов,
как мальчик, не убрав со лба волос.

А солнце жжёт. И, из ущелья вынырнув,
летит пролётка под колёсный шум,
под горный шум, под пистолет Мартынова
на молньями играющий Машук.

…Когда с собой приносишь столько мужества,
такую злобу и такую боль, —
тебя убьют, и тут-то обнаружится,
что ты и есть та самая любовь.

Тогда судьба растроганною мачехой
склоняется к простреленному лбу,
и по ночам поэмы пишут мальчики,
надеясь на похожую судьбу (1948)

Сегодня, 19 октября, День Пушкинского Лицея и 200-летний юбилей одноимённого «большого» стихотворения, в котором – загадочные строки. Печалясь о неостановимом течении времени, которое уносит друзей, лирический герой приходит к неожиданной мысли: «Невидимо склоняясь и хладея, Мы близимся к началу своему». Почему «НЕВИДИМО»? К какому «НАЧАЛУ»? «Непостижная уму» пушкинская мудрость?

22 октября – день рождения И.А.БУНИНА. Того, кто родился на полгода раньше, сегодня вспоминать не будем, а вот родившегося раньше на полтора месяца – 7 сентября – назовём: А.И.КУПРИН. Оба – общепризнанные классики первого ряда, я же позволю объединить великие имена провокативным утверждением: оба – мастера детективного жанра! Как известно, классический детектив на русской почве не прижился (криминал, присутствующий в великом пятикнижии Достоевского, картины, как мне кажется, не меняет), но два рассказа Бунина и Куприна существующую лакуну заполняют. Это купринский ШТАБС-КАПИТАН РЫБНИКОВ (1905) и бунинское ДЕЛО КОРНЕТА ЕЛАГИНА (1925). Конечно, не ТАЙНА ЭДВИНА ДРУДА, но всё же…

Ещё носовой платок, но в другом роде. Первый из посетителей Обломова, светский щёголь Волков, войдя, «вынул тончайший батистовый платок, вдохнул ароматы Востока, потом небрежно провел им по лицу, по глянцевитой шляпе и обмакнул лакированные сапоги». Как??? Тончайшими ароматами востока – и лицо, и шляпу, и … САПОГИ??? Пусть даже и лакированные… А потом? Неужели обратно в карман для дальнейшего употребления? После обма(к/х)ивания сапог? Что за чудеса! То в носовом плаке носят имущество, то им подпоясываются, то занавешивают обувницу, а теперь ещё и сапоги обма(к/х)ивают! Ведь не одноразовая же это салфетка, коих в те баснословные времена вроде бы ещё не производили… И потом: что значит ОБМАКНУТЬ САПОГИ? Сначала подумалось – неправильная печать! Но нет: на всех сайтах ОБМАКНУЛ (к сожалению, бумажная книга недоступна). Т.е. ОБМАКНУЛ – в смысле ПРОМОКНУЛ что-то на лакированной поверхности сапога? Если бы он в этих сапогах ходил только по паркету!.. Но ведь он с улицы, едет на гулянье и кататься верхом!

Сапоги не обмакивают! В Сети выложено новое полное академическое собрание сочинений И.А.Гончарова, «Обломов» - в составе 4 тома (изд. «Наука», Спб., 1998), на стр.17 отчётливо читается «обмаХнул»! Благодарю читателей амфибрахия за помощь, со своей же стороны не могу не заметить, сколь коварна бывает Сеть, выкладывая дефектные тексты…

«Обломов» совсем неважная штука. Сам Илья Ильич, утрированная фигура, не так уж крупен, чтобы из-за него стоило писать целую книгу. Обрюзглый лентяй, каких много, натура не сложная, дюжинная, мелкая; возводить сию персону в общественный тип — это дань не по чину. Я спрашиваю себя: если бы Обломов не был лентяем, то чем бы он был? И отвечаю: ничем. А коли так, то и пусть себе дрыхнет. Остальные лица взяты небрежно и наполовину сочинены. Эпохи они не характеризуют и нового ничего не дают. Штольц не внушает мне никакого доверия. Автор говорит, что это великолепный малый, а я не верю. Это продувная бестия, думающая о себе очень хорошо и собою довольная. Наполовину он сочинен, на три четверти ходулен. Ольга сочинена и притянута за хвост. А главная беда — во всем романе холод, холод, холод…» Что это? Заскорузлые мнения невежественного студиозуса, пробежавшего краткое содержание романа и бубнящего то, что обычно говорят об «Обломове»? Нет, это мнение … А.П.Чехова (письмо А.С.Суворину, 1889). Согласиться (частично) можно только с характеристикой Штольца – и только, в том, что он «сочинён». Но «сочинённость» Ольги??? Но назвать Обломова «лентяем» - и только??? Что ж, и великие позволяли себе… Так, например, Л.Н.Толстой ниспровергал Шекспира, а пьесы АПЧ считал ещё хуже.

«Холодность» в смысле равнодушия автора по отношению к им же созданному? Думаю, что это вряд ли возможно (с точки зрения научного литературоведения). Вероятно, АПЧ имел ввиду своё читательское несочувствие героям романа. Что ж, это его право – как и любого читателя. С моей (лично) точки зрения, мир «Обломова» буквально омыт мощнейшей энергией авторского сочувствия, ощутимой ТЕПЛОТОЙ нравственного чувства.

Перечитаем КОЛЯСКУ? В том же письме А.С.Суворину, ниспровергнув Гончарова («Вычеркиваю Гончарова из списка моих полубогов»), АПЧ восторгается Гоголем, называя при этом «Коляску» - не самое популярное у Гоголя: «…как непосредственен, как силен Гоголь и какой он художник! Одна его «Коляска» стоит двести тысяч рублей. Сплошной восторг и больше ничего. Это величайший русский писатель» (между прочим, это сказано при жизни Л.Н.Толстого – «ВиМ», «АК» и «Смерть Ивана Ильича» уже написаны). Всегда считал, что оценкой В.Г.Белинского («мастерская шутка») значение КОЛЯСКИ вполне исчерпывается, и вдруг… Может быть, КОЛЯСКА с секретом?

Ещё о температуре «Обломова». Удивительно! Оказывается, холодным называл «Обломова» … САМ ГОНЧАРОВ! «… скажу прямо, без жеманства, что роман далеко не так хорош, как можно было ждать. Он ХОЛОДЕН, вял и сильно отзывается задачей» (письмо Ю.Ефремовой, сентябрь 1857; цит. по: «Гончаров без глянца», 2013, с.271). Моё мнение о романе (см.предыдущие посты) эта неожиданность не поколебала, но сильно озадачила…Впрочем, сильнейшая мнительность Гончарова в оценке своих творений общеизвестна, но всё же…

Сегодня – день рождения Ф.М.Достоевского. Вместо неюбилейных славословий и натужных попыток что-нибудь сказать – стихотворение Вл.Корнилова «Жена Достоевского».

Нравными, вздорными, прыткими
Были они испокон...
Анна Григорьевна Сниткина*
Горлица - среди ворон.

Кротость – взамен своенравия,
Ангел – никак не жена.
Словно сама Стенография,
Вся под диктовку жила.

Смирная в славе и в горести,
Ровно, убого светя,
Сниткина Анна Григорьевна
Как при иконе – свеча.

Этой отваги и верности
Не привилось ремесло.
Больше российской словесности
Так никогда не везло.

*1846- 1918

Последние строки заставляют задуматься – НЕУЖЕЛИ?..

По принципу (возможно, чересчур) свободной ассоциации: что было б, если б жёны великих не разделяли (как следует) великих занятий своих мужей :)

Читаю бунинскую «Балладу» (1938) из «Тёмных аллей» - рассказ о том, как легендарный «божий зверь, Господень волк» покарал знатного насильника, погнавшегося лунной морозной ночью за сбежавшими от его блудных посягательств родным сыном с его новобрачной невестой: «…видит: несется на него по снегам, под месяцем, великий, небывалый волк, с глазами, как огонь, красными и с сияньем округ головы! Князь давай палить и в него, а он даже глазом не моргнул: вихрем нанесся на князя, прянул к нему на грудь — и в единый миг пересек ему кадык клыком». Жуткая, конечно, картина, но и смутно знакомая, что-то напоминает… Ну конечно же, это СОБАКА БАСКЕРВИЛЕЙ (1901-1902, первые русские переводы – 1902, 1903, 1906) - легенда о проклятии баскервильского рода, которую доктор Мортимер читает по древнему манускрипту: «Луна ярко освещала лужайку, но не при виде тела Гуго Баскервиля трое бесшабашных гуляк почувствовали, как волосы зашевелились у них на голове. Нет! Над Гуго стояло мерзкое чудовище — огромный, черной масти зверь, сходный видом с собакой, но выше и крупнее всех собак, каких когда-либо приходилось видеть смертному. И это чудовище у них на глазах растерзало горло Гуго Баскервилю и, повернув к ним свою окровавленную морду, сверкнуло горящими глазами». Общность мотива, образов и даже деталей («пересёк кадык» – «растерзал горло») налицо, различия не менее значимы: у Бунина зверь "божий, Господень", у А.К.Дойла - "мерзкое чудовище". Выводы: заимствование? влияние? случайное сходство? Возможно, да, возможно, нет… Главное – интересно!

18 ноября 1962 года тираж журнала НОВЫЙ МИР №11 с "Одним днём Ивана Денисовича" был отпечатан и стал распространяться по Союзу ССР. Позволю охарактеризовать значение книги двумя цитатами (конечно, известными, но мне очень близкими).

(1) "Книга, с которой началось наше прозрение" (сказано это, правда, о ДЕТЯХ АРБАТА, но, по-моему, и к "ОДИД" тоже очень подходит).

(2) "Лагерь глазами мужика, очень народная вещь" (член редколлегии НМ А.БЕРЗЕР - А.Т. Твардовскому).

И ещё одно личное замечание: потрясает, конечно, вся вещь целиком, но особенно - судьба кавторанга Буйновского, в которой, на мой взгляд, вся суть режима...

В октябрьском номере НОВОГО МИРА – мелкие заметки современного филолога, среди которых такая: «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник». Остается неясным: на кого же работает этот наёмный работник?» Затёртая до дыр школьной методикой цитата – и попытка её освежить, но каков же результат? На мой взгляд, неудачный. В классический текст привносится нечто ему совершенно несвойственное – Базаров вовсе не имеет ввиду НАЁМНОГО работника, он говорит о человеке РАБОТАЮЩЕМ (вообще), т.е. «дело делающем» - в отличие от всех других, воспринимающих природу как источник красоты (поэты) или проявление божественного величия (верующие). Интереснее, думаю, было бы поразмышлять о том, что будет с природой, если эта базаровская прагматика воплотится в жизнь… Неожиданный (неявный) ответ Базарову – у позднего (1956) Б.Пастернака: «Природа, мир, тайник вселенной, / Я службу долгую твою, / Объятый дрожью сокровенной, / В слезах от счастья отстою». И написано это в эпоху, когда отношение к природе опиралось на (почти базаровскую) максиму И.В.Мичурина: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё – наша задача». Как «брали» и сколько "взяли" - известно…

Завтра - день рождения А.А.БЛОКА. Ближайший пост: БЛОК - историк современности. Дождитесь.

В начале мая 1917 года Блок был принят на работу в «Чрезвычайную следственную комиссию для расследования противозаконных действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданских, так и военных и морских ведомств» в должности редактора. Редактировать пришлось стенографические протоколы допросов вышеуказанных лиц. В августе 1917 – марте 1918 Блок, используя Стенографический отчет Чрезвычайной следственной комиссии, написал книгу «Последние дни императорской власти» (первоначально заглавие – «Последние дни старого режима»; напечатана в Петрограде в 1921 году). Позднее Блок писал, что материалы эти, «давая верную картину деятельности и падения старой власти, разрушат многие сложившиеся вокруг нее легенды». Книга Блока, очень небольшая по объему, чрезвычайно значима во многих отношения. Во-первых, в наши дни, когда прошлое России в очередной раз обнаружило свою непредсказуемость (что в России, увы, не редкость), свидетельство очевидца крушения империи (посетившего ТОТ мир в его роковые минуты), не может не вызвать острого интереса. Во-вторых, свидетель этот – БЛОК! Здесь, я думаю, комментарии не нужны… Интересно, как Блок попал на эту должность? Его рекомендовали? Кто? Была ли в его назначении поэтическая составляющая? О первых днях нового строя Блок выскажется как поэт и публицист, т.е. в его творчестве – и конец, и начало.

«ЗИМА!»
Крестьянин (торжествуя)

Завтра – день рождения Ф.И.Тютчева и А.А.Фета: родились в один день, но с интервалом в 17 лет – 1803 и 1820 годы. Совпадение дат знаменательно: в истории русской классической литературы (по крайней мере, в её школьной версии) они оказались рядом. Творческие индивидуальности, конечно, несхожи, тем интереснее неожиданные параллели. Например, «СНЫ» («Как океан объемлет шар земной», 1829) Тютчева - и вполне «тютчевское» стихотворение Фета «На стоге сена ночью южной» (1857).

Философские стихотворения Тютчева считаются трудными для понимания, и «СНЫ» вполне подтверждают эту мысль. В самом деле, о чём (конкретно) говорится в этом стихотворении? Что снится? Если понятым может быть только пересказанное, то как пересказать этот текст? На этом фоне Фет – певец КРАСОТЫ и прелестей усадебной жизни – воспринимается достаточно легко. Между тем ПОЗДНИЙ Фет получил у современников эпитет «ТЁМНЫЙ». Об этом – у Бунина: 1. «… он вспомнил стихи Фета: «Смотри — меж чернеющих сосен / Как будто пожар восстает... "— Какой пожар? — Восход луны, конечно («Холодная осень» из «Тёмных аллей»).
2. Я часто читал ей стихи: "Какая грусть! / Конец аллеи / Опять с утра исчез в пыли, / Опять серебряные змеи / Через сугробы поползли…"
Она спрашивала: Какие змеи? И нужно было объяснить, что это метель, позёмка («Жизнь Арсеньева»). Интересно, что в обоих случаях «непонимающими» (невоспринимающими?) выступают представители женского пола… (Но это так, попутно…)
Таким лирическим камнем преткновения для меня стало стихотворение Фета «Когда читала ты мучительные строки» (1887, за пять лет до ухода из жизни), поскольку попытка «своими словами» пересказать его лирический сюжет так и осталась нереализованной, при том, что сюжетная организованность этого текста несомненна: есть героиня («ты), есть лирический герой, вступающий с ней в диалог (реальный или мысленный), есть событийность/предметность. Но как связать в непротиворечивый нарратив, хотя бы пунктирный? «Вы, нынешние, ну-тка!»

Сегодня – день рождения Александра Исаевича Солженицына, в связи с чем – небольшое наблюдение. АИС и М.А.Шолохов в истории русской литературы ХХ века воспринимаются как (во многом) антиподы – по крайней мере, по писательской и человеческой судьбе. А в творчестве? Оба – эпические художники, рисующие наиболее трагические «узлы» истории России ХХ века, в трактовке которых они резко расходятся. Тем удивительнее неожиданное сходство между Иваном Денисовичем – русским мужиком-зеком и Андреем Соколовым – советским солдатом. Оба оказываются в нечеловеческих условиях Лагеря. И оба стремятся ВЫЖИТЬ, не поступившись при этом честью и достоинством. В сцене столкновения с комендантом Мюллером герой Шолохова ведёт себя в точном соответствии с заповедью солженицынского зека: НЕ ЗАЛУПАТЬСЯ! У обоих (и у Ивана Денисовича, и у Андрея Соколова) не возникает ни малейшего стремления к протесту – судьба кавторанга Буйновского в этом смысле очень значима "упрёшься - сломаешься", никакое сопротивление режиму/системе абсолютно невозможно. К такому же безрадостному итогу приходит и Дж.Оруэлл – судьба героя «1984».