Если печоринские странности и противоречия лежат на поверхности, то заявленная загадочность его поведения в Тамани, конечно, требует обоснования. Сюжетные загадки вполне разъясняются в финале и … что же остаётся здесь загадочного? Это, конечно, загадка печоринской финальной же рефлексии по поводу случившегося. Первая реакция: «Мне стало грустно. И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов?» Казалось бы, вполне естественная («нормальная») реакция на безрадостный результат своих действий – Печорин ПОНИМАЕТ, что стал причиной несчастья других. Другой аспект случившегося воспринимается как СМЕШНОЙ («слепой мальчик меня обокрал, а 18-летняя девушка чуть-чуть не утопила»). Следующий ход печоринской рефлексии – отстранённость: «Что сталось с старухой и с бедным слепым — не знаю». Но ведь легко догадаться – нищета и призрак голодной смерти! Однако теперь - никакого сожаления! И наконец удивительное в своём бессердечном равнодушии «Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих!» Но если никакого дела нет, то зачем, по-детски выражаясь, к ним было «лезть»? Ссылка на судьбу явно необоснованна: случившееся – результат печоринской активности, но где же её причина? Вернёмся к началу – с чего всё началось?

Размышляя о таманском приключении, Печорин склонен объяснять всё СУДЬБОЙ. Подтверждает ли завязка «Тамани» этот вывод? Печорин приезжает поздно ночью, измученный тремя бессонными ночами, долго ищет ночлег… Казалось бы, мгновенное засыпание и глубокий сон обеспечен. Однако внимательное рассматривание лица слепого, подозрение, что этот слепой не так слеп, как оно кажется, и … «я не мог заснуть: передо мной во мраке все вертелся мальчик с белыми глазами». Далее за окном мелькает чья-то тень, пробегавшему некуда деться, кроме спуска по отвесу берега, что представляется невозможным… Неспящий Печорин встаёт и активно включается в происходящее. Казалось бы, ничего особенного с ним не происходит, мало ли почему измученный тремя бессонными ночами человек не может заснуть. Однако же встать и выйти из дома только для того, чтобы выяснить, куда могло деться пробегавшее мимо окна существо (вместо того, чтобы отвернуться от окна и всё же постараться уснуть) очень показательно. Подозрительное лицо слепого не даёт заснуть – подозрительность мелькнувшей тени провоцирует активность. Незначительность мотивирующего импульса, возможно, коренится в том БЕСПОКОЙСТВЕ, МУЧИТЕЛЬНОСТЬ которого испытывал Онегин (ХIII строфа YIII главы). Также активно/инициативно Печорин включается в события во всех других случаях – тем поразительнее его пассивность в «ММ»: он ни к чему не стремится, он просто ждёт. Итак, судьба, ставшая роком для совершенно посторонних Печорину людей – и только из-за того, что ему не спалось?

Ещё из опыта работы. Уже очень давно, в ранние студенческие годы, поразило и до сих пор удивляет своей неожиданностью тыняновское определение «ГоУ»: «Комедия о женской власти и мужском упадке». Многократное обдумывание и неоднократное использование её в практике разбора привело, к постановке двух проблемных вопросов. Для чего Софье Молчалин (почему Софья предпочитает Чацкому Молчалина?) / Для чего Молчалину Софья? (почему Молчалин, не любя Софью, о чём он прямо говорит в разговоре с Лизой – «по должности», продолжает длить эти, явно тяготящие его, отношения?) Ответ на первый вопрос лежит на поверхности – в тексте. Софья сама мотивирует свой выбор в диалогах с Лизой и Чацким. Значит, это выбор чисто «головной»? Конечно, сыграла роль и чисто женская обида на Чацкого на его внезапный отъезд («если любит кто кого, зачем…ездить так далёко?»), и тогда выбор Молчалина – «назло» Чацкому. В отношении Софьи к Молчалину есть и подлинное чувство (эпизод падения Молчалина с лошади), но главное – это реализация (возможно, неосознанная) Софьей выявленного Тыняновым житейского принципа общества, идеал которого - «муж-мальчик, муж-слуга», т.е. та самая женская власть над мужским упадком. Софья, с одной стороны, проявляет силу характера и самостоятельность выбора, но, с другой – действует вполне в духе породившего её социума. Здесь и Горичи, как бы демонстрирующие итог отношений Софьи и Молчалина, и княгиня Марья Алексевна, перед которой трепещет Фамусов, и могучая Татьяна Юрьевна, восхищающая Молчалина… Везде женщины доминируют! Так и Софья - сама инициирует свидание: «поди к Молчалину и позови его, чтоб он пришёл меня проведать»! И это в то время, когда Молчалин с перевязанной рукой! Так кто кого должен проведывать?

Сегодня - Пушкинский День России! Вместо рассуждений - чудное стихотворение Б.Окуджавы СЧАСТЛИВЧИК. БУДЕМ!

Александру Сергеичу хорошо!
Ему прекрасно!
Гудит мельничное колесо,
боль угасла,

баба щурится из избы,
в небе — жаворонки,
только десять минут езды
до ближней ярмарки.

У него ремесло первый сорт
и перо остро.
Он губаст и учен как черт,
и все ему просто:

жил в Одессе, бывал в Крыму,
ездил в карете,
деньги в долг давали ему
до самой смерти.

Очень вежливы и тихи,
делами замученные,
жандармы его стихи
на память заучивали!

Даже царь приглашал его в дом,
желая при этом
потрепаться о том о сем
с таким поэтом.

Он красивых женщин любил
любовью не чинной,
и даже убит он был
красивым мужчиной.

Он умел бумагу марать
под треск свечки!
Ему было за что умирать
у Черной речки.

…но для чего Молчалину Софья?

Почему Молчалин, не любя Софью, о чём он прямо говорит в разговоре с Лизой – «по должности», продолжает длить эти, явно тяготящие его, отношения?

Обычный ответ – с помощью Софьи Молчалин надеется сделать карьеру. Однако первая же попытка конкретизировать этот предположение («как именно?») делает это совершенно невозможным. Свои отношения Софья и Молчалин СКРЫВАЮТ от Фамусова, опасаясь репрессий (что, в конце концов, и происходит), а стать полноценным любовником Софьи (чтобы впоследствии предъявить Фамусову реальный – и неустранимый - результат связи и тем самым вынудить его покровительствовать новоявленному зятю) Молчалин явно не хочет. В такой ситуации связь с Софьей скорее мешает ему – ведь у него на примете могущественная Татьяна Юрьевна, к которой он, возможно, уже нашёл ход. Тактика Молчалина по отношению к нелюбимой (но искренне любящей его) Софье определяется жизненным принципом, завещанным отцом – «угождать всем людям без изъятья» (т.е. всем вообще - и не только людям! - без исключений). Софья для него – прежде всего дочь начальника («такого человека!»), инициатива завязать отношений с молодым человеком – новым секретарём, судя по всему, принадлежала ей, и Молчалин быстро нашёл необходимую в этой ситуации маску «сентиментального влюблённого» (интересная и неожиданная параллель – сватовство Бориса Друбецкого к Жюли Карагиной в «ВиМ»). Для Молчалина главное – не конфликтовать ни с кем, чтобы не навлечь на свою голову «маленького человека» неприятности («не пойдёшь навстречу – а вдруг она будет мстить!»)

Торжественный пушкинский день (6 июня) прошёл – прочитаем замечательного СЧАСТЛИВЧИКА Б.Окуджавы без праздничной эйфории. Стихотворение интересно своим непарадным образом великого поэта, чудесной чисто человеческой интонацией, мягкой иронической улыбкой даже в упоминании жизненной драмы. И всё же концовка, как мне кажется, возвращает «счастливчика» «Александра Сергеича» в год написания – идеологически-советский 1967: «Ему было ЗА ЧТО умирать у Чёрной речки». ЗА ЧТО? Синтаксическая конструкция «умирать за что» обозначает ЗАЩИЩАТЬ это самое «ЧТО». Выходит, Пушкин на дуэли защищал то, что у него пытались отнять? Но ведь это типичная советская трактовка гибели Пушкина: конфликт Поэта с «чернью» (светским обществом), за которым стояли высшие лица империи (а не трагедия оскорблённого отвратительной клеветой и измученного ревностью человека)… Написал – перечитал – и вдруг: но ведь именно так этот сюжет трактовали и Лермонтов и Блок! И всё ж таки это самое «за что умирать» как-то цепляет… Может быть, интонацией … одобрения/поддержки: было за что умирать – вот он за это и умер, счастливчик и в этом – погиб как герой. Или, возможно, всё дело в смене интонации – светлая лёгкость в концовке сменяется горечью, смягчённой героической подсветкой?

... а как следует понимать образный строй первой строфы? Какое МЕЛЬНИЧНОЕ КОЛЕСО? какая БОЛЬ?

Отчего умер Ак.Ак.Башмачкин (что стало причиной его смерти / гибели)? Традиционный ответ – из-за утраты шинели. В общем, верно, ограбление стало потрясением, но всё же между ограблением и смертью произошло ещё одно событие – визит к начальству, закончившийся ещё большим потрясением («обмер, пошатнулся, затрясся всем телом и никак не мог стоять») и ставший косвенной причиной смертельной болезни («жабы»), которую надул ему в горло зимний петербургский ветер, потому что он шёл «разинув рот», не в силах освободиться от шока, вызванного начальственным распеканьем («жаба» – совр.АНГИНА). Следовательно, утрата шинели не стала НЕПОСРЕДСТВЕННОЙ причиной смерти АкАк, он умер от «жабы». Итак: начальственное распеканье – потрясение – разинутый рот, в который дул зимний петербургский ветер – смертельная болезнь. Теперь можно поставить главный вопрос: каким же надо быть человеком, чтобы прийти в такое состояние только оттого, что начальник повысил на тебя голос? «Маленький» человек, достойный сострадания, или мелкий человек, вызывающий горькую усмешку?

Почему шинель? Сюжет «Шинели», как известно, основан на анекдоте о чиновнике, потерявшем дорогое охотничье ружьё (подробно об этом – в замечательной книге Е.Добина «История девяти сюжетов. Рассказы литературоведа»). Произведённая Гоголем замена обычно трактуется как антитеза «дорогое увлечение» - «жизненная необходимость». В самом деле, в современном мире утиная охота для столичного чиновника – игра, в которую играют взрослые, а без тёплой одежды зимой….? И вот здесь, как мне представляется, возникает главная проблема. Тёплая шинель зимой как жизненная необходимость подсознательно понимается как «без неё НЕ ВЫЖИТЬ»! Но ведь это совершенно НЕ ТАК! Дойти по зимнему Петербургу от дома до департамента в ветхой прохудившейся шинели – значит, очень сильно замёрзнуть, но ведь не до такой же степени, чтобы превратиться в обледенелый труп! Без соответствующей одежды зимой очень некомфортно, но не смертельно опасно! В своём страстном желании обладать новой шинелью, Ак.Ак. стремился к «двум выгодам: одно то, что тепло, а другое, что хорошо». Это стремление к бытовому «хорошо» – признак неприемлемой для Гоголя западной культуры, заменившей житейскими удобствами духовность (то же – у Чичикова с его особым мылом и тонкими голландскими рубашками), а религиозное гоголеведение главным искусителем героя называет … портного Петровича, у которого на табакерке – портрет генерала с проткнутым лицом, которое трактуется как знак дьявола!.. Значит, трагедия Ак.Ак. – не в бездушности социума, а в стремлении обладать излишним? Значит, надо было «питаться духовно», одной идеей шинели, «приятной подругой жизни» – и мёрзнуть?

«На дне» заканчивается репликой Сатина «Эх, испортил песню, дурак» - реакция на сообщение Барона о самоубийстве Актёра. К кому это обращено? Кто «дурак»? Барон? А может быть, Актёр? В любом случае поражает чудовищный цинизм высказывания! Добровольно ушёл из жизни человек, но для Сатина главное – что он «испортил песню» А ведь Актёр был наиболее близким ему человеком! Но, другой стороны, песня здесь – не просто песня, а момент редкого (может быть, единственного) ЕДИНЕНИЯ до этого трагически разобщённых героев! Песня как бы реализует утопию Луки о праведной земле, где все друг дружке помогают и все друг дружку уважают, т. е. где ВСЕ ВМЕСТЕ! Тогда Барон (и Актёр) действительно «дураки», разрушающие едва возникшую гармонию… Неожиданную параллель находим в реплике Чебутыкина о смерти Тузенбаха («Три сестры» АПЧ): «Барон хороший человек, но одним бароном больше, одним меньше — не всё ли равно? Пускай! Всё равно!» Цинизм этого «больше/меньше» в устах интеллигента стоит люмпенского «дурака»… Смысловое сходство реплик (при полном различии ситуаций), на мой взгляд, несомненно, но что же из этого следует?

К характеристике Луки. Сцена (д.2), в которой Лука, на первый взгляд, предотвращает (но, как оказывается впоследствии, лишь отсрочивает) убийство Костылёва не всегда подробно разбирается, поскольку всё внимание обычно направлено на осмысление нравственно-философской проблематики пьесы. Между тем поведение Луки в этом эпизоде чрезвычайно показательно для его жизненной философии. Для чего Лука, инсценировав свой уход, тем не менее остался в ночлежке? Вероятно, он предполагал, что разговор Василисы с Пеплом вряд ли будет мирным и решил скрытно присутствовать при нём – «на всякий случай» (судьбы ночлежников ему небезразличны). Но неожиданно появляется Костылёв, и присутствие Луки во время столкновения становится для Пепла СУДЬБОНОСНЫМ. Лука прямо не вмешивается в ситуацию, не разнимает противников (60-летнему старику это и небезопасно), но своей вознёй на печи он – на этот раз - действительно предотвратил убийство, спугнув не владевшего собой Пепла. Но когда (в финале 3 д.) ситуация повторяется (Костылёвы избивают Наташу), Лука считает необходимым … позвать Пепла! (конечно, для защиты Наташи). Но неужели он забыл, что вмешательство Пепла может быть трагически необратимым? И опять – от ПРЯМОГО участия в конфликте Лука уклоняется («Какой я свидетель! Куда уж...»). Понятно, почему: контактов с полицией он, человек без паспорта, избегает…

Гомер, прочитанный в ХХ веке

У Мандельштама («Бессонница. Гомер. Тугие паруса», 1915) читаем:
«Когда бы не Елена, что Троя вам одна, ахейские мужи?». Но в «Илиаде» ахейские мужи бьются под Троей именно ради её, Трои, завоевания, проявляя при этом воинский героизм – важнейшую форму самореализации в то время: муж=мужчина, прежде всего, воин, герой. Елена (как цель войны) в пространстве эпопеи присутствует – но только в одной знаменитой сцене (смысл которой раскрыт Лессингом в «Лаокооне»): «показать» красоту героини, не описывая её – с помощью реакции троянских старцев на её появление. Итак, в ИЛИАДЕ цель войны – завоевание Трои и совершение для этого воинских подвигов (в древнерусском СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ это «честь и слава»), у Мандельштама цель войны – Елена Прекрасная (одной Трои – недостаточно…). Так в ХХ веке переосмысливается миф.

Троя или Елена (необходимые уточнения)?

ТРОЯ, ЕЛЕНА, АХЕЙСКИЕ МУЖИ отсылают читателя к троянскому мифу, но ГОМЕР и прочитанный до середины СПИСОК КОРАБЛЕЙ – это ИЛИАДА, содержание которой – не весь миф, а только эпизод 10 года войны (гнев Ахилла и его последствия). На необъятном пространстве гомеровского нарратива эпизод с Еленой и старцами неизбежно «теряется», «заслоняется» многочисленными сценами боёв. Подвиг во имя любви – открытие позднейшего времени (средневековая куртуазная рыцарская литература) - в гомеровский эпос привносится современным читательским восприятием, что и воссоздаёт Мандельштам («И море, и Гомер – всё движется любовью»). Так же и в завязке ИЛИАДЫ: Ахилл, вынужденный уступить Брисеиду, оскорблён отнятием у него ВОЕННОЙ ДОБЫЧИ, НАЛОЖНИЦЫ, но отнюдь не возлюбленной.

"Это в чём же вру-то я?"

Философско-этическая проблематика «На дне» сформулирована самим Горьким в одном из публицистических выступлений 1903 года: «Основной вопрос, который я хотел поставить, – это что лучше: истина или сострадание? Что нужнее? Нужно ли доводить сострадание до того, чтобы пользоваться ложью, как Лука? Это вопрос не субъективный, а общефилософский. Лука – представитель сострадания и даже лжи как средства спасения». О лжи (вранье) Луки многократно говорят и сами ночлежники (Пепел, Клещ, Сатин), мнение это, поддержанное самим автором, стало общепринятым, а робкая попытка Луки оправдаться («Это в чём же вру-то я?») решительно отвергается («Во всём»). Посмотрим, в чём же действительно Лука врал, где он «против правды восставал». «Предметно» Лука «работает» (общается) с умирающей Анной, «падшей» Настей, спившимся Актёром и профессиональным вором Пеплом. Анну он пытается утешить перспективой отдыха в загробном раю. Это ложь, враньё? Для верующей Анны, безусловно, нет. А для Луки? В этой ситуации, у постели умирающего, Лука поступает вполне по-человечески: сесть рядом, поговорить, просто ПОБЫТЬ, чтобы умирающему было легче… Даже если признать это утешительной ложью, то вряд ли следует осуждать Луку: что ещё мог он сказать несчастной женщине? Ведь окружающие – в том числе и муж! – не сделали даже этого… В сущности так же Лука относится к всеми гонимой/оскорбляемой Насте. Свою «ложь» она выдумала себе сама, а Лука лишь поддержал её в этом, понимая необходимость для Насти иллюзорной веры в красивую любовь. Лука говорит с Настей как с обиженным ребёнком («Я верю! В лаковых сапогах, говоришь? А-яй-ай!») и это «А-яй-ай» ясно показывает, как он относится к настиным фантазиям на самом деле… Случаи с Актёром и Пеплом намного сложнее.

Случай Актёра

Совет Луки «неоперабельному» («организм совершенно отравлен алкоголем») алкоголику – лечиться в бесплатной лечебнице для пьяниц. Это – ложь? Таких лечебниц тогда не было? Действие пьесы относится ко времени её написания – началу ХХ века, когда Российская империя имела развитую систему здравоохранения. Существовали тогда спецбольницы для алкоголиков? – Вопрос к историкам медицины, но для Луки это неважно, не случайно он не называет Актёру город. Лука акцентирует другое: «Ты пока готовься! Воздержись... возьми себя в руки и — терпи... А потом — вылечишься... и начнешь жить снова». Другими словами, дело не в лечебнице, а в тебе самом! Но для чего тогда было вообще говорить о (возможно иллюзорной) лечебнице? Ведь Лука, наверное, понимает, что Актёр – конченый человек и никакая лечебница ему не поможет. Луке важно привлечь Актёра к самой идее начать новую жизнь («Человек — все может... лишь бы захотел»), не оставлять его гнить заживо (т.е. опять, как в случае с Анной, отнестись по-человечески) – и его приманка, казалось бы, сработала, Актёр поверил: «(улыбаясь). Снова... сначала... Это — хорошо. Н-да... Снова? (Смеется.) Ну... да! Я могу?!. Ведь могу, а?» Через некоторое время его воображение уже работает в полную силу, рисует «мраморный пол, чистоту и пищу… Всё – даром». Значит, если даже признать, что слова о бесплатных спецлечебницах – ложь, то эта ложь небесполезна, благотворна? Самоубийство Актёра полностью опровергает это утверждение. Насколько оно связано с советами Луки? Можно ли утверждать, что Лука несёт ответственность за самоубийство Актёра («поманил… а сам - дорогу не сказал»)?

Случай Пепла

Случай Пепла во многом подобен «случаю Актёра» - совет Луки начать новую жизнь, во-первых, с Наташей, в-вторых, в Сибири, честным трудом. Что такое эта «Сибирь»? Очередной вариант «праведной земли», иллюзия, которой нет в реальности, но вера в которую помогает «жизнь переносить»? Нет, это реальная Сибирь. (которую можно найти на карте). Почему же слова Луки о «Сибири» так неконкретны, «без адреса», как и «лечебница» Актёра («А хорошая сторона — Сибирь! Золотая сторона! Кто в силе да в разуме, тому там — как огурцу в парнике! Там ты себе можешь путь найти... Там таких — надобно!»)? Какие-то перспективные реалии (о которых Лука, возможно, слышал) за ними, вероятно, стояли (хотя столыпинское переселение начнётся позже, в 1906 году). Вероятно, Лука видит свою задачу в том, чтобы сподвигнуть Пепла на изменение жизни, что видится вполне возможным, осуществимым (заметим. что слов "пока готовься", "терпи", как в случае с Актёром, Лука в разговоре с Пеплом не произносит). Пепел, действительно, меньше других ночлежников отравлен атмосферой «дна», в нём явно присутствует нерастраченное здоровое начало, его стремление бросить воровское ремесло, как и любовь к Наташе, вполне искренни, и Лука, спасая его от убийства, даёт ему, тем самым, шанс. Тем ужаснее катастрофа, погубившая Пепла.

Почему? Кто виноват?

Трагедия Пепла

Трагедия Пепла – результат несчастного стечения обстоятельств: как ни старался Лука, он лишь ОТСРОЧИЛ (но не предотвратил) убийство Костылёва. Но дело не только в этом. Пепла окончательно погубила … НАТАША! Узнав о смерти Костылёва, Сатин ободряет Пепла: «Убийство в драке – недорого стоит» (т.е. наказание будет небольшим). Однако же Наташа, потрясённая произошедшим, мечась в беспамятстве, обвиняет Пепла в СГОВОРЕ с Василисой, а это уже не просто «убийство в драке». Не исключено, что об этом же она заявит и на допросе в полиции, и также вполне вероятно, что её версия не будет отвергнута следствием. Что же произошло в помрачённом сознании несчастной? Пепла она не любит (о чём прямо ему сказала, хотя и не оттолкнула окончательно), но главное – ощущение полнейшей безысходности: « ... не верю я никому... А идти мне — некуда..» Никакой «праведной земли» у неё нет. Какова же роль Луки в таком завершении этой жизненной драмы? Казалось бы, он сделал для этих людей всё, что мог…

📚 Уважаемые читатели амфибрахия! Амфибрахий вернулся - чтения возобновляются! Всех, кто учил/учился/учит/учится/будет учить/будет учиться – с Праздником Знаний! 🎓📖

Для начала – амфибрахий А.С.Кушнера о прозе Л.Н.Толстого. Удивительные стихи! За что зацепиться для рефлексии? По-моему, за вопрос «Где мать?» Или за неясность (для меня) концовки: почему «боюсь (...) всех мертвых, всех милых»?

Приезд Николая Ростова домой.
На нем повисают Наташа и Петя.
Как близко к слезам это все, боже мой!
Где мать? И рыданья. И я не в ответе
За дрожь подбородка. И утро, и вновь
Восторг. «Это сабля твоя или ваша?»
Денисов. И преданность эта, любовь.
И Соня. И слезы. И снова Наташа.

И в английском клубе устроен обед
В честь Багратиона. И тосты. И слезы.
Кто Пьера несчастней? И клики – в ответ,
И тосты. Не выдержать мне этой прозы.

Пьют учредителя пиршества, он
Расплакался, вынув платок из кармана.
Дуэль. Почему-то похоже на сон.
«Закройтесь!» От дыма слезятся, тумана…

Сейчас я их вытру… Несчастная мать
Бретера!... И раненный плачет, пугая
Товарища… Что это? Дрожь не унять.
А в Лысых Горах пелена ледяная
И мартовский холод. Он умер, он жив.
Отец заказал ему памятник. Роды.
Я плачу. – Где дохтур? – Сестру подхватив,
Он замер. Он жив. Он не хочет свободы.

Как я это раньше читал? Старика
Рыданья и жесткие руки на шее
У сына... В гробу восковая рука,
Нет, сказано: ручка. Что сделали с нею?
Что делают с нами?.. Я сорок страниц
Прочел, я читать это дальше не в силах.
Нет, проза такой не должна быть! Ресниц
Боюсь своих мокрых, всех мертвых, всех милых…

Стихи А.С.Кушнера замечательны, конечно, необычностью темы: объектом лирического переживания становятся образы художественного текста, т.е образное воссоздание образов же. Подобное очень личное, интимное восприятие толстовской прозы – результат благодарного внимательного «медленного» чтения. Вопрос «Где мать?» - невысказанный вопрос самого героя. Старая графиня действительно появляется не сразу. Вероятно, это замысел автора - для выделения, «подчёркивания» значимости сцены: «Все оставили его, и он побежал к ней. Когда они сошлись, она упала на его грудь, рыдая» (почему-то на ум пришли строки ААА «А туда, где молча Мать стояла, так никто взглянуть и не посмел»…) Но, признаюсь, меня этот вопрос зацепил напоминанием о других страницах ВиМ: Болконские в Лысых Горах, прощание кн.Андрея с близкими перед уходом на войну. Не сразу замечаешь, что в этих сценах (как и во всей сюжетной линии кн.Андрея и кн.Марьи) НИ РАЗУ не упоминается их мать, даже в сентиментально - чувствительном письме кн.Марьи к Жюли Карагиной. На мой взгляд, это странно и удивительно, не так ли? Возможные предположительные решения последуют.

А теперь – металитературный анапест А.С.Кушнера:
"Слово «нервный» сравнительно поздно / Появилось у нас в словаре
У некрасовской музы нервозной / В петербургском промозглом дворе.
Даже лошадь нервически скоро / В его желчном трехсложнике шла,
Разночинная пылкая ссора / И в любви его темой была.
Крупный счет от модистки, и слезы, / И больной, истерический смех,
Исторически эти неврозы / Объясняются болью за всех,
Переломным сознаньем и бытом.
Эту нервность, и бледность, и пыл, / Что неведомы сильным и сытым,
Позже в женщинах Чехов ценил,/ Меж двух зол это зло выбирая,
Если помните... ветер в полях, / Коврин, Таня, в саду дымовая
Горечь, слезы и черный монах.
А теперь и представить не в силах / Ровной жизни и мирной любви.
Что однажды блеснуло в чернилах, / То навеки осталось в крови.
Всех еще мы не знаем резервов, / Что еще обнаружат, бог весть,
Но спроси нас: Нельзя ли без нервов? / – Как без нервов, когда они есть! –
Наши ссоры. Проклятые тряпки. / Сколько денег в июне ушло!
– Ты припомнил бы мне еще тапки. / – Ведь девятое только число,–
Это жизнь? Между прочим, и это, / И не самое худшее в ней.
Это жизнь, это душное лето, / Это шорох густых тополей,
Это гулкое хлопанье двери, / Это счастья неприбранный вид,
Это, кроме высоких материй, / То, что мучает всех и роднит".
Здесь и Некрасов, и Чехов, и лошадь, и любовь, и разночинцы, и мы, сегодняшние...
За что «зацепиться»?