Анчар: ядовитый и одинокий... (продолжение)

Ритмический рисунок 1 строфы АНЧАРА характеризуется рядом особенностей. Во-первых, это полное подобие ритма первых ТРЁХ стихов (без учёта чередования мужских и женских клаузул, которые, как известно, существенно на ритм не влияют): в каждом – пиррихий (пропуск ударения) на третьей стопе. Тем самым создаётся ритмическая ИНЕРЦИЯ, которая нарушается ритмом ЧЕТВЁРТОГО стиха – полноударного, с двумя ассонансами – на «И» и на «А». Такая ритмическая схема безусловно направлена на ВЫДЕЛЕНИЕ четвёртого стиха – с помощью явных ритмических ходов. Как же это связано со смыслом 1 строфы? В ней – «явление героя», самого АНЧАРА, главная особенность которого, на первый взгляд – его «ядовитость»: Анчар – яд/смерть/зло. Но о том, что анчар ядовит, мы узнали раньше – из авторской сноски к заглавию! Ритмический же акцент на ПОСЛЕДНЕМ стихе выявляет другую черту в образе анчара – его ОДИНОЧЕСТВО. Тема эта, занимающая только одну строфу (4-ю) 1 части, оказывается ВАЖНЕЙШЕЙ, поскольку готовит парадоксальный («НО») переход ко второй части.

Почти кино!

Третья строфа АНЧАРА – яд «крупным планом». В третьем стихе «работают» пиррихии. В длинном слове ЗА-СТЫ-ВА-ЕТ пропуск ударения на первой стопе (безударный слог ЗА) превращает это длинное слово в «медленное», как бы «рисующее» своим звучанием обозначенную им картину – стекающий и застывающий яд, что, конечно, существенно усиливает ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТЬ изображённого. Важное уточнение: выразительность картины создаётся словесным составом, ритм её (выразительность) УСИЛИВАЕТ. Та же функция – у начинающего строфу ассонанса на -А (Яд кАплет). Ритмическая ослабленность этой строфы в целом (ни в одном стихе не «соблюдены» все необходимые схемные ударения 4-стопного ямба) так же работает на усиление выразительности страшной картины (почти кино!)

Значимая связь ритма и смысла - в 6 строфе АНЧАРА. За сильно ослабленным первым стихом (два пиррихия!) следует полноударный, с 4-кратным (!) ассонансом на -А. Тем самым этот стих ("послал к анчару властным взглядом") максимально выделен ритмически - конечно потому, что несёт основную смысловую нагрузку всего текста: власть одного человека над другим способна сделать то, что невозможно в природе, где к анчару никто не идёт. Сильный ритм второго стиха не ослабевает в третьем - тоже полноударном, инструментованном глухой аллитерацией (на -Т и -П). Далее единственный полноударный стих - 3-й в 8-й строфе: смерть человека-раба, совершившего, ценой своей жизни, невозможное - ради "рассылки" смерти, на что анчар не способен.

«Детский» вопрос – по поводу стиховедческих приёмов в АНЧАРЕ – насколько они осознаны автором («он что, специально так?»). Ответ мог бы дать сам автор, но, во-первых, его не спросишь, а во-вторых, авторы редко рефлектируют над собственным творчеством. Ответ можно было бы найти в черновиках – если они сохранились – доступны – и если творческий поиск в них отразился, но, возможно, интересующие нас строки написались сразу, набело… Но главное – в том, что «детский» вопрос в данном случае оказывается некорректным: филолог работает с результатом, а как именно это получилось - ПРИНЦИПИАЛЬНОГО значения не имеет.

Некрасовский генерал (в «ЖД»), позиционируя себя как просвещённого знатока и ценителя высокого искусства (и одновременно нечувствительно саморазоблачающийся как невежа – помните? – «термы И бани»?), в качестве доказательства заявляет, что он «по Колизею две ночи бродил». Это «две ночи» всегда воспринималось как поверхностно-туристическое восприятие искусства: главное – отметиться! А «две ночи» - пошло-глупый довесок чванливого барина. И вдруг… В позднем рассказе Ю.В.Трифонова «Вечные темы» (из цикла «Опрокинутый дом») герой, с трагической ясностью чувствующий близкий конец, обращается к собеседнику (действие происходит в Риме) с настоятельным, дважды повторяющимся, пожеланием: «Надо непременно пойти в Колизей ночью!» Это уже не издевательский некрасовский гротеск, это серьёзно и произносится как нечто судьбоносно важное для человеческого бытия. Вряд ли фанфаронящий генерал имел ввиду нечто подобное, но всё же… Значит, Колизей – непременно ночью?

Кто виновен?

Кто виновен в гибели Бэлы? Казбич, который её убил – безусловно! Печорин, который организовал её похищение, влюбил в себя, а потом охладел – прямой вины, конечно, нет… Максим Максимыч -- ??? На первый взгляд, никакого отношения к гибели Бэлы он не имеет, но… Рассмотрим подробнее.
Для чего Казбич похитил Бэлу? Судя по всему, Бэла ему не нужна, ему нужно вернуть коня (который не имеет цены), вероятно, именно для этого он и появился около крепости – для переговоров об условиях возвращения предательски похищенного Карагёза – и что же? Получил пулю, понял, что надежд на решение проблемы путём переговоров нет, и похитил Бэлу в качестве заложницы: конь в обмен на женщину. Что же стало причиной именно такого развития событий? Без сомнения, поступок ММ: его первая реакция на появление Казбича явно и, на первый взгляд, НЕМОТИВИРОВАННО недоброжелательная (см.ниже). Но немотивированная в данном случае недоброжелательность ММ на самом деле объясняется его ОБЩИМ отношениям к горцам, единственная оценка их в его устах – РАЗБОЙНИКИ (лошадь - лучше этой лошади ничего выдумать невозможно. Уж такая разбойничья лошадь!). Особенно поражает в устах ММ (чудесная душа и золотое сердце, по словам Белинского) его реакция на промах солдата, стрелявшего в Казбича.
«…из леса выезжает кто-то на серой лошади - Это Казбич!..— Ах он разбойник! смеяться, что ли, приехал над нами? — Это лошадь отца моего, — сказала Бэла. «Ага! — подумал я, — и в тебе, душенька, не молчит разбойничья кровь!» — осмотри ружье да ссади мне этого молодца, — получишь рубль серебром (часовому).— Слушаю, только он не стоит на месте... — Прикажи! — сказал я, смеясь...— Эй, любезный! — закричал часовой, — подожди, что ты крутишься, как волчок? Казбич остановился и стал вслушиваться: верно, думал, что с ним заводят переговоры, — как не так!.. Мой гренадер приложился... бац!.. мимо, — Казбич крикнул что-то по-своему, пригрозил нагайкой — и был таков.— Как тебе не стыдно! — сказал я часовому.— Ваше высокоблагородие! — отвечал он, - такой проклятый народ, сразу не убьешь». Изменим формулировку вопроса: кто спровоцировал гибель Бэлы?

Как погибла Бэла? (Если бы Печорин не стрелял!..)

Выстрел Печорина, подбивший лошадь Казбича и тем самым похоронивший его надежды на использование Бэлы в качестве заложницы – не просто момент совершающейся трагедии, но и своего рода знак/символ. Во время скачки ММ советует Печорину не стрелять, надеясь и так догнать похитителя, но Печорин, увидев Казбича, взвизгивает не хуже чеченца и затем некстати горячится: вероятно, он целится в Казбича, но, промахнувшись, попадает в лошадь… Другими словами, Печорин действует под влиянием эмоций, сильного душевного волнения, его рассудок (рассудительность) молчит. ММ же не теряет головы, его огромный опыт и наблюдательность (видит, что лошадь Казбича устала и замедляет бег), возможно, позволили бы догнать похитителя и отбить Бэлу (всё ж таки двое против одного), но… Поведение Печорина в такой ситуации понятно и, в большой степени, оправданно, тем не менее цель – спасти Бэлу, не достигнута, и причина – его горячность. Нечто подобное происходит и во время бешеной скачки за Верой: Печорин как безумный загоняет лошадь и теряет всякую надежду догнать любимую женщину. И опять рассудок его молчит – говорит страсть. Сходство двух этих сцен (безумная и безрезультатная скачка за женщиной), думается, неслучайно. Жизнь как бы подсказывает Печорину: действовать не рассуждая, под влиянием сильного чувства – заведомо обречь себя на поражение. Там же, где Печорин действует рассудительно/расчётливо, он всегда – победитель.

Загадки ФАТАЛИСТА. Что именно доказал поручик Вулич своим смертельно опасным опытом над собой? И почему именно ФАТАЛИСТ занимает финальную позицию в значимой композиции романа?

#анонс

Положительный герой Печорин?

«Фаталист» долгое время рассматривался в свете мнения В.Г.Белинского, который не находил «в нём ни одной новой черты, которая дополнила бы портрет «героя нашего времени»». Революционный значение в этом смысле имела замечательная статья И.И.ВИНОГРАДОВА «Философский роман Лермонтова» (1964; в расширенном виде вошла в его книгу ПО ЖИВОМУ СЛЕДУ. ДУХОВНЫЕ ИСКАНИЯ РУССКОЙ КЛАССИКИ (1987 и послед.переиздания), в которой неприкасаемое (в то время) мнение «главного» критика подверглось решительному пересмотру. Исходная мысль И.Виноградова – в «Фаталисте» Печорин никому не причиняет зла, никто не страдает от его поступков (хорошенькая дочка урядника Настя, печально вздыхающая, когда Печорин проходит мимо, по сравнению с Бэлой и кн.Мери, конечно не в счёт). Более того, Печорин, обезвреживая пьяного казака-убийцу, совершает общественно-полезный поступок (ему лично казак не угрожает), давая тем самым убийце шанс раскаяться и, по крайней мере, умереть во Христе. Каким же образом совершилась эта сюжетная неожиданность? Может быть, Печорин изменился? Пережил нравственное перерождение? Забегая вперёд, сразу скажем – НЕТ! Нравственные основы печоринского характера остались те же. Так в чём же дело?

Фаталист

Так в чём же дело? Ответ, на первый взгляд, достаточно прост: изменились обстоятельства. Экстремальная ситуация, в которой оказался Печорин, направила его жизненные принципы, НЕ ИЗМЕНЯЯ их, совсем в другую сторону. Смертельно опасная попытка обезвредить пьяного убийцу для Печорина – возможность ПОДОБНО ВУЛИЧУ (?) испытать судьбу. Но отметим принципиальную разницу в поведении героев. Вулич, играя с судьбой, полагается только и исключительно на счастливый случай: берёт НАУДАЧУ (т.е. первый попавшийся) НЕЗНАКОМЫЙ ему пистолет; НЕ ЗНАЯ, заряжен ли он, приставляет к виску (НЕ к плечу, ноге и т.п.!) и нажимает на курок в совершенно случайный момент времени (когда подброшенная карта ложится на стол): ничего не подстроено, всё непреднамеренно, случайно, а там – повезёт/не повезёт!.. Заряженный (как оказалось) пистолет не стреляет, направленный в голову, но мгновение спустя стреляет в стену. Почему? Об этом позже, а пока посмотрим, как испытывает судьбу Печорин. Он ГОТОВИТ решительное столкновение, «закрывая» все потенциально опасные места: приказывает отвлечь противника разговорами, проникает к нему через заднее окно, решительно бросившись головой вниз и правильно предвидя, что дым от выстрела помешает убийце, не ожидавшему нападения с этой стороны, найти шашку. Печорин всё ПРОДУМАЛ («прокачал», по выражению современного героя), полагаясь не на судьбу/случай, а на собственный РАССУДОК. Но ведь точно так же (за исключением двух неудачных попыток догнать женщину) он ведёт себя ВСЕГДА: всё продумывает, рассчитывает («включает голову») – и ПОБЕЖДАЕТ!

Что такое ФАТАЛИЗМ?

Вера в судьбу. Что значит "верить в судьбу"? - Верить, что всё в жизни не случайно, а заранее предопределено. В этих расхожих формулировках - одна существенная неточность. Идея ФАТАЛИЗМА относится вовсе не ко всему в человеческой жизни, а только к ОДНОМУ (но существенному) моменту - к СМЕРТИ! И ещё одно уточнение: ВЕРА в судьбу исключает ЗНАНИЕ судьбы (верю, что предопределение есть, но ЧТО ИМЕННО случится - узнаю только ПОСТФАКТУМ). Эти соображения необходимо учитывать для понимания смысла смертельно опасного эксперимента, проведённого Вуличем над собой. Ключевой вопрос: почему заряженный пистолет, направленный в голову героя, не выстрелил?

Располагать своей жизнью своевольно?

Вне идеи фатализма, без «метафизических прений», заряженный пистолет не стреляет случайно (осечка!) либо из-за технической неисправности («дурно смазан»), либо из-за действий стреляющего («не довольно крепко прижат пальцем»); последнее, возможно, сделано намеренно, для того, чтобы выиграть пари. Но Вулич предлагает «испробовать НА СЕБЕ» справедливость фаталистической идеи: может ли человек СВОЕВОЛЬНО располагать своею жизнью или каждому из нас ЗАРАНЕЕ назначена роковая минута. Именно для этого пистолет приставлен ко лбу (а не к другой части тела). Отсутствие выстрела в этом случае подтверждает уверенность в том, что своевольно располагать своей жизнью человек не может, что Вулич и доказал. Но что же даёт Вуличу его вера? Его трагическая гибель через короткое время после триумфа позволяет утверждать – НИЧЕГО! Герой НЕ ЗНАЛ, чем закончится его случайная встреча с пьяным казаком – так же, как он не знал, заряжен ли приставленный ко лбу пистолет. Но во втором случае вера в фатализм питала надежду на благополучный исход эксперимента, а в первом случайное столкновение, случайный диалог привели к гибели именно из-за незнания, что это и есть роковая минута. Таким образом, идея фатализма оказывается чистой метафизикой, поэтому её и не поддерживает ММ – простой человек, относящийся к жизни практически. Так же ведёт себя и Печорин - несмотря на всю его склонность к "метафизике".

Почему обиделся Максим Максимыч?

Сквозной сюжетообразующий мотив романа и основа его метафизики – ПЕЧОРИН НЕСЁТ ОКРУЖАЮЩИМ ЗЛО (многочисленные уточняющие и осложняющие моменты пока не учитываем): погибает Бэла; обречены на нищету и гибель старуха и слепой; страдают кн.Мери и Вера; убит Грушницкий; печалится напрасно ждавшая Настя. Вина Печорина (в той или иной степени) во всех этих случаях несомненна. Какое место в этом ряду занимает случайная встреча с ММ («Максим Максимыч»). Общепринятое/традиционное мнение – Печорин глубоко обидел старого друга. Чем же? Равнодушно - холодной встречей с ним, высокомерно - отстранённым отношением аристократа к простому человеку. Другими словами, нравственная оценка поведения Печорина определяется исключительно мнением ММ! Но должно выслушать и другую сторону. Печорин встречает человека, с которым действительно связано очень много, но всё же во многом личностно ему чуждого. ММ стоит на существенно более низкой ступени духовного и культурного развития, это подлинно ПРОСТОЙ человек, и его ожидания от встречи совершенно расходятся с тем, что мог «дать» Печорин. Вероятно, ММ был бы удовлетворён встречей в стиле Ноздрёва с Чичиковым (но, конечно, без оскорбительного амикошонства). Печорин же («по определению») поступает в соответствие со своими, иными, представлениями о бытовом поведении. К тому же ММ проявляет непреднамеренную бестактность, напоминая о Бэле… Таким образом, по нашему мнению, обида ММ простительна/понятна, но надуманна: никакого оскорбительного высокомерия Печорин не проявил.