Где же Тёмное царство?

Сначала Гончаров пишет о ПЛАНЕ «Грозы» (т.е.кратко излагает основное содержание драмы): «увлечение нервной, страстной женщины и борьба с долгом, падение, раскаяние и тяжкое искупление вины». Ни слова о конфликте ни с Кабанихой, ни с «тёмным царством»! Но читаем дальше: «Рядом с этим автор создал другое типическое лицо» (мы, конечно, не сомневаемся, что речь пойдёт о Кабанихе, но нет! Гончаров пишет о … Варваре !)—  «девушку, падающую сознательно и без борьбы, на которую тупая строгость и абсолютный деспотизм того семейного и общественного быта, среди которого она родилась и выросла, подействовали, как и ожидать следует, превратно, то есть повели ее веселым путем порока, с единственным извлеченным из данного воспитания правилом: лишь бы всё было шито да крыто». А где же конфликт с «ТЦ»? Далее у Гончарова – о «картине национального быта и нравов» и, наконец – о «богатой вдове Кабановой, в которой воплощен слепой, завещанный преданиями деспотизм, уродливое понимание долга и отсутствие всякой человечности». Всё. Предельную сжатость своего отзыва Гончаров поясняет личными обстоятельствами, но всё же невозможно не заметить, что о Катерине сказаны лишь два слова («нервная, страстная»), о Кабанихе – много подробнее (но – повторим – вне связи с конфликтом), обстоятельнее же всего охарактеризована Варвара! Дважды Гончаров упоминает «слепой, завещанный преданиями» «ДЕСПОТИЗМ семейного и общественного быта». Читатель этого поста, конечно, заметит, что автор пишет о гончаровском отзыве, не в силах забыть о «ТЦ» и «ЛУЧЕ» Добролюбова. Что ж, советская школа и советский вуз – неизживаемое прошлое, и всё ж таки ставить на первое место антитезу Катерина / Варвара очень неожиданно!.. А что если и школьное изучение ГРОЗЫ построить на этой антитезе – в противоположность уже давно приевшимся (откровенно говоря) «ТЦ» и «ЛУЧУ»?

Ближайшая тема - мифологическая гроза и такой же полдень Тютчева. Не пропустите!

Нет концовки - нет проблемы?

Мифологическая концовка тютчевской ВЕСЕННЕЙ ГРОЗЫ – одна из вечных методических проблем. Связать реальный пейзаж начала с неожиданной образностью конца казалось настолько трудным, что традиционным стало простое отсечение неудобного места (по принципу «Нет концовки – нет проблемы»), а весенний пейзаж воспринимался, по-видимому, вполне самодостаточным и без неё. Конечно, академическое литературоведение не осталось в стороне, но, вероятно, сугубо научные дискурсы обоснованно невостребованы начальной школой (ВГ изучается в 3 классе), поэтому – позволю себе кощунственное допущение – изучение ВГ младшеклассниками без мифологии методически оправдано (а в старшей школе к ВГ не обращаются, вероятно, потому, что «уже проходили»). Полагаю, что методическое решение темы «Пейзажная мифология Тютчева» будет эффективнее на материале стихотворения ПОЛДЕНЬ, написанном примерно в то же время что и ВГ.

Вечный полдень

«Полдень» Тютчева – пейзаж с философским «уклоном». На первый взгляд, появление Пана неожиданно и немотивированно, никак не вытекает из пейзажной зарисовки. Однако образ ТВЕРДИ в 3 стихе явно «готовит» появление Пана, поскольку «твердь» - небесный свод в представлении древних. Тютчевский полдень – образ почти абсолютной неподвижности, тишины, бытийной ЛЕНИ (выразительные повторы). Пана здесь ещё нет, но он неявно присутствует в этом мире туманной ДРЕМОТЫ (не СНА!), поскольку время полуденного отдыха Пана в древности считалось священным. Другими словами, Пан «встроен» в подобный ему мир. Насколько же это органичнее мифологического довеска в ВГ, к тому же явно перегруженного требующими подробного комментария деталями (Пана сопровождает ТОЛЬКО ОДНА деталь - пещера нимф)! К тому же образ Пана в концовке ПОЛДНЯ неожиданно преображает пейзаж, наполняя его новыми смысловыми оттенками. Какими же? Проследим развитие темы в рамках стихотворного «столбика». Вначале обычная пейзажная зарисовка, без явных временных признаков – это образ полдня ВООБЩЕ, но появление Пана вносит временную черту: оказывается, это время полуденного отдыха мифического существа, т.е. это полдень ТОГДА, В ДРЕВНОСТИ. Но это только с одной стороны. С другой же – образы ВСЕЙ дремлющей природы, вполне знакомой и понятной современному читателю (и в тютчевские времена, и сейчас), благодаря присутствию Пана, приобретают ВСЕВРЕМЕННОЙ характер, значит, это полдень не столько ВООБЩЕ, сколько ВСЕГДА! Тютчевский пейзаж позволяет современному читателю почувствовать вневременное (вечное) единство вечной природы, «прикоснуться» к вечности, по-детски «ПОВЕРИТЬ», что Пан может дремать в пещере нимф не только тогда, но и сегодня, здесь и сейчас, и по-детски же удивиться этому, освежив привычные представления.

Ещё о мифологической концовке «ВГ»

Воображаемый непосредственный монолог доброжелательно - заинтересованного, но филологически непросвещённого читателя.

Ну и концовочка! Кто такие Геба и Зевес (Зевс), а также орёл и подразумеваемые Олимп, нектар и амброзия – общеизвестно, но как же всё это связать? Геба здесь кормит отнюдь не божественных олимпийцев, а орла. Интересно, чем? Неужели теми же нектаром и амброзией? Одновременно она держит в руке (-ах) громокипящий кубок. Следовательно, в кубке – НЕ пища богов, а нечто кипящее (бурлящее), хотя в мифологии Геба пролила именно божественный нектар. Не мог же он быть кипящим…. Чем же тогда кормится орёл? Чему смеётся Геба? Своей оплошности (пролила кубок)? Случайно? Ну ещё бы – одной рукой кормить орла, а другой держать нечто громокипящее не вполне удобно… Концовка вводится неожиданно возникающим собеседником (-цей). Каков же модус его (её) реплики? Может быть, скрытая антитеза: мол, я скажу про грозу так («Люблю» и т.д.), а ты возразишь – «Да нет, это просто «ветреная Геба» и т.д. Или напротив, согласие/сравнение: «Да, как будто «ветреная Геба» и т.д. Сузим круг недоумений: ветреная смеющаяся Геба и громокипящий кубок прямо соотносятся с «РЕЗВЯСЯ и ИГРАЯ» (1 стрф.) и «вторят ВЕСЕЛО» (3 стрф.), «только вот Зевесов орёл меня смущает. К чему бы такой орёл?» Общий смысл концовки ясен: реальная гроза переводится в мифологический план и тем самым становится образом всемирно-вечной стихии, но в ПОЛДНЕ для этого понадобился только органично «встроенный» в полуденный пейзаж Пан, дремлющий в пещере нимф, а здесь…

Литература и жизнь

Недавно знаменитый актёр, режиссёр и депутат Н.П.Бурляев выступил с официальным депутатским запросом - провести новое расследование гибели М.Ю.Лермонтова – для установления подлинных причин и истинных виновников давней трагедии. Оставляя в стороне явную абсурдную анекдотичность подобного предложения (неужели предполагается эксгумация???), замечу, что подобное лично-пристрастное отношение Бурляева к памяти Поэта не случайно: в 1986 году он снял по собственному сценарию фильм о Лермонтове и сыграл в нём главную роль. В октябре прошлого года, предваряя демонстрацию отреставрированной авторской версии фильма, Бурляев (в одной из российских инф.программ) сказал, что его сценарий не вызвал никакой критики специалистов (цитирую по памяти). Это, мягко говоря, не совсем так. Сценарий Бурляева - в письме к нему - резко критиковала А.И.Журавлёва, о чём в своей мемуарной заметке о ней написал С.Г.Бочаров: Бурляев «послал сценарий фильма нескольким лермонтоведам, но И.Л. Андроников и В.А. Мануйлов уклонились от оценки несомненно чуждого им сценария, А.И.Журавлёва ответила, что считает невозможным отказаться от его поддержки «без достаточно тяжелого разговора». Фильм памятен многим зрителям тех 1980-х годов: это была работа очень грубая, идеологически-партийная, имя поэта использовалось активным тогда направлением, «незаконно именующим себя славянофилами», как его определила автор письма. Письмо было тяжелым разговором А.И. Журавлевой с Н.П. Бурляевым. Адресат благодарил за письмо, после чего снял фильм» (цит.по книге С.Г.Бочарова «Генетическая память литературы», 2012, доступна в Сети). Письмо это опубликовано – в книге ПАМЯТИ А.И.ЖУРАВЛЁВОЙ. Сб.статей (2012, доступно в Сети). Думается, сегодня, когда активно цитируются пушкинское КЛЕВЕТНИКАМ РОССИИ, но явно замалчивается лермонтовское «Прощай, немытая Россия» (и его же РОДИНА – с выраженным антигосударственным/антиимперским посылом) предложенные материалы будут небезынтересны читателям.

Вдогонку к предыдущему. В Лермонтовской энциклопедии авторство НЕМЫТОЙ РОССИИ не обсуждается, но указано, что автограф неизвестен. Зато в Википедии статья о НЕМЫТОЙ РОССИИ насыщена конкретным материалом + большой библиографический список.

СКОРО! Как звали ПЛЮШКИНА? В ВИКИПЕДИЮ не смотреть!

Лит. героя называют так, как его именует АВТОР, поэтому ПЛЮШКИН - только Плюшкин, ИМЕНИ в структуре образа НЕТ. Дважды упоминаемая дочь Александра СТЕПАНОВНА, казалось бы, даёт герою имя - если бы он был РЕАЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ. Но поскольку Плюшкин - творческое создание автора, то, по моему мнению, даже наличие Александры СТЕПАНОВНЫ не делает его СТЕПАНОМ - Плюшкин остаётся ПЛЮШКИНЫМ! ПАРАДОКС? Да, ПАРАДОКС!

Далее - совершенно неожиданно возникший вопрос об ОТЧЕСТВЕ Плюшкина.

Неожиданно – дважды. 1 – упоминание героя в последнем опусе А.К.Жолковского (январская книжка «Звезды» за нынешний год). Сначала – как и следовало, ПЛЮШКИН, но затем - Степан АЛЕКСАНДРОВИЧ (почему-то курсивом)!!! Не скрою, удивлён был безмерно. Почему? Откуда? 2 - В состоянии, близком к трансу, кидаюсь к Википедии – и там АЛЕКСАНДРОВИЧ!!! Без мотивировки! Но ведь она, вероятно, есть! ЛЮДИ, АУ! Подозреваю, что сей ларчик открывается просто…

Уточнение к посту от 5 февраля. Внимательное (ручаюсь) перечитывание плюшкинской главы не обнаружило ни малейших признаков Степана АЛЕКСАНДРОВИЧА, но зато оказалось, что дочь АЛЕКСАНДРА СТЕПАНОВНА упоминается вовсе не дважды, а СЕМИЖДЫ - 7 (семь!) раз! Неужели магия гоголевского слов оказалось столь завораживающей, что семикратное повторение "АЛЕКСАНДРЫ СТЕПАНОВНЫ" превратилось в конце концов в "СТЕПАНА АЛЕКСАНДРОВИЧА"???

Загадочный маршрут

Сегодня - 135 лет со дня рождения Б. Л. ПАСТЕРНАКА. Дата не вполне юбилейная, но всё ж таки повод, поэтому - давняя для меня проблема: как истолковать лирический СЮЖЕТ стихотворения "Сосны"? Что значит этот переход от земли к небу, а затем к морю, где лирический герой и остаётся?

... а ведь 10 февраля -- день памяти А. С. ПУШКИНА!..

"....пока в России ПУШКИН длится - метелям не задуть свечу" ("мело весь месяц в ФЕВРАЛЕ ")

Почему море? Лирический сюжет СОСЕН

Вначале лирический герой (ЛГ) – в составе неопределённого МЫ - лежит в траве, «к небу голов(у) задрав». Природное окружение, причтённость к лику сосен даёт ему (им) ощущение бессмертия и освобождённости от болезней, эпидемий и смерти. Это ощущение погружённости (сопричастности, причтённости) в природный мир настолько интенсивно (строфы 6-7), что приводит к видению моря, которое мерещится где- то за стволами. И далее – картина этого померещившегося моря (впрочем, вполне реальная – за исключением двойной МАГИИ), которая заканчивается упоминанием вполне бытовых (и не производящих впечатления померещившихся) поплавка, публики, столба и афиши. Что же всё это значит? Если идейным центром стихотворения считать строки третьей строфы о бессмертии, то ведь это только НАЧАЛО стихотворения, почти половина которого – о МОРЕ! Как /чем мотивируется появление моря? Просто померещилось? Заметим, что идея бессмертия и восприятие сосен как ЛИКА в дальнейшем образном строе стихотворения никак не реализуется, остаётся ощущением ЛГ (с трезвым уточнением НА ВРЕМЯ), дальнейшее описание моря с этой ударной мыслью, как представляется, никак не связано. Или связь между бессмертием среди (реальных) сосен и видением (воображаемого) моря всё же есть? Как осуществляется тематический переход от того, что есть, к тому, что «мерещится»? Какой характер имеет воображаемая картина моря? Как она связана с предыдущими картинами сосен и неба?

Так почему же "море"? (Сосны, Борис Пастернак)

В подробнейшем разборе «Сосен» (Звезда, 2024-11) А.К.Жолковский пишет: «Композиция стихотворения опирается на характерное устремление именно к морю»; «желанное море появляется на гребне экстатического подъёма» (6-7 строфы). «Характерность» этого устремления подтверждается указанием нескольких претекстов – и только! На мой взгляд, «характерное устремление именно к морю» это никак не объясняет. (вероятно, этого вопроса и не было в задачах разбора). Возможно, желанный ответ – в замечании М.Л.Гаспарова: «У поэтов-классиков стихотворение начинается на сравнительно спокойной ноте, постепенно напряжение нарастает и в наиболее напряженном месте обрывается. Самое ответственное место в стихотворении - концовка; всё стихотворение строится как подступ, разбег для этих "ударных" строк. В поэзии ХХ века – часто наоборот, главное – в начале». Что же является главным («ударным») в НАЧАЛЕ «Сосен»? Обретение бессмертия? Причтённость к лику? Но как тогда истолковать дальнейшее, когда «напряжение», по Гаспарову, должно «постепенно» спадать? Действительно, морской пейзаж (9-11 строфы) как будто не содержит ничего экстатического (6-7 строфы), что его и вызвало…

Живые и мёртвые

Читаю/перечитываю второй том «Мёртвых душ». Гоголь наконец находит души ЖИВЫЕ: кроме Костанжогло, Муразова, гениального наставника Александра Петровича это и вновь назначенный генерал-губернатор. Потрясённый раскрывшимися преступлениями, он собирает чиновников, чтобы заявить им: «Само по себе, что главным зачинщикам должно последовать лишенье чинов и имущества, прочим отрешенье от мест. Само собою разумеется, что в числе их пострадает и множество невинных. Что ж делать? дело слишком бесчестное и вопиет о правосудии. … Я должен поступить жестоко, потому что вопиет правосудье. Я должен обратиться таки<м образом> только в одно бесчувственное орудие правосудия, в топор, который должен упасть на головы <виновных>». Удивительно! Неужели автор не видит кричащего противоречия в этой исполненной праведного гнева речи? Топор правосудия покарает виновных, но одновременно пострадает и множество (!) невинных (!). Причём второе почитается «само собой разумеющимся», должным! Вопиющее от неслыханных масштабов зла, правосудие восторжествует, принеся ЕЩЁ БОЛЬШЕЕ ЗЛО? НЕВИННО пострадавших предполагается МНОЖЕСТВО! Известный нам текст второго тома «МД» этой тирадой завершается. Возможно, последовавшая правка это противоречие устранила бы, но что есть, то есть… В ХХ веке будет декларировано «ДОБРО, сделанное из ЗЛА», а здесь? Из зла – зло же…

СКОРО! Твардовский («Ленин и Печник») и … КАФКА (да-да, тот самый, Франц). Более чем странное сближенье! Неужели есть основания для сопоставления? Представьте – ЕСТЬ!

В этих местах не спрашивают, за что

"Ленин и печник" (общеизвестную предысторию опускаю):

Ленин! — Тут и сел старик. И никак про случай этот позабыть печник не мог

«Сел» - огорчился, что обругал за пустяк всеми уважаемого и любимого? Поэтому и «позабыть не мог»? А может быть, не огорчился, а испугался последствий? Последующее подтверждает ВТОРОЕ предположение. При появлении военных семья «заметалась у окошка» (как захваченные врасплох без надежды спастись), печник покорно (и без слов) соглашается на предполагаемый арест («свесил руки»), жена проговаривает неизбежное («за грубость, за свои ИДЁШЬ слова»: «идёшь» - в тюрьму), в слезах припадает к мужней шубе головой – прощается навсегда (как в 1 главке ахматовского РЕКВИЕМА – «За тобой, как на выносе шла»), нисколько не сомневаясь в адекватности предполагаемого наказания за совершенно незначительное «преступление». ТАК герои воспринимают происходящее – БЕЗ ВАРИАНТОВ! Просьбу взять инструменты ни печник, ни жена как будто не слышат – настолько они убеждены в репрессивном характере происходящего. Посланцы, на глазах которых всё это происходит, могли бы разрядить обстановку, объяснить смысл своей миссии, но они МОЛЧАТ! ПОЧЕМУ??? Ведь они – представители НОВОЙ (народной) власти, при которой печник и получил возможность «пофорсить»… И точно так же ведут себя двое посланцев в начале «Процесса» Ф.Кафки. На вопрос героя, за что он арестован, звучит ответ: «МЫ НЕ УПОЛНОМОЧЕНЫ ДАВАТЬ ОБЪЯСНЕНИЯ» (в новом переводе – «мы не обязаны вам отчётом»). Герой Кафки хотя бы спрашивает (и удостаивается ответом), печнику и его семье сразу всё ясно, а молчание присланных военных вполне соответствует ответу кафкианских исполнителей. Удивительное сходство между строго реалистическим письмом Твардовского и трагическим абсурдом кафкианского гротеска! И становится ясным, что мир, в котором самый человечный человек и уважительно просит, и чаем поит, и дружески беседует - это небольшой ограниченный оазис добра, а вокруг – социум, в котором действуют совсем другие законы: «Вы такой-то»? (т.е. «фамилия?») – «Собирайтесь!» «Что мне делать?» (= «за что?») не спрашивают в этих местах» (Ф.Кафка «Железнодорожные пассажиры»)

Ближайшая тема - КОФЕ КАК ПРЕДЧУВСТВИЕ! "Что сей сон значит?"