А вы могли бы объяснить?

Образный строй стихотворения в общем вполне понятен (даже ЖЕСТЯНАЯ РЫБА – вероятно, вывеска с чешуйками в виде сердечек), в его основе – резкий контраст: «краска, скулы океана, зовы новых губ, ноктюрн» / «будни, блюдо студня, чешуя жестяной рыбы, водосточные трубы». Затруднение вызывает, как кажется, только первая пара: «…смазал карту будня, плеснувши краску из стакана». Контраст «будни» (традиционно серые) / «краска» (ассоциативно – яркая) ясен. Но что значит КАРТА будня? Немногочисленные словарные толкования разных значений слова КАРТА вопрос не проясняют. Возможно, КАРТА БУДНЯ – метафора (по типу ПОЖАР СЕРДЦА и под.)? Тогда в чём её прямой смысл? И как можно (что значит) эту самую карту будня СМАЗАТЬ (= стереть, размазать, лишить чёткости, определённости)? Далее – почему краска в СТАКАНЕ? Детское воспоминание: когда рисовал акварелью, в стакане была вода для смачивания кисточки. Но краска? в стакане? «Плеснуть (что-либо) из стакана» - ассоциативно «кому-либо в лицо» - жест оскорбления в ситуации острого прямого конфликта. Но - краска на карту?

Смерть-садовница

В стихотворении М.И. Цветаевой «Вчера ещё в глаза глядел» (1920) есть загадочный (для меня) образ – СМЕРТЬ-САДОВНИЦА (ближайший контекст – в предпоследней строфе: «Где отступается Любовь, там подступает Смерть-садовница»). Смерть - садовница? Почему? Что значит? Возможно, мифологический / фольклорный / архетипический мотив? Или - ?

Похвала пересказу

Любители поэзии, как правило, с несколько экзальтированным восторгом цитируют высказывание О.Э.Мандельштама о том, что пересказ – «вернейший признак отсутствия поэзии: ибо там, где обнаружена соизмеримость вещи с пересказом, там простыни не смяты, там поэзия, так сказать, не ночевала». Между тем изучение литературы (на любом уровне) без пересказа как наиболее надёжного способа проверить уровень понимания совершенно невозможно. С Мандельштамом (как будто) спорит М.Л.Гаспаров: «Мы воспринимаем не только пересказанное, но понимаем только то, что можем пересказать». Между тем противоречия между высказываниями великого поэта и великого филолога, на мой взгляд, нет. Гаспаров пишет о проблеме ПОНИМАНИЯ, у него пересказ - вспомогательный методический приём, а Мандельштам – о соизмеримости, т.е. равенстве, подобии, взаимозамене, что, действительно, лишает поэтический текст какой-либо значимости. Но обратимся к конкретным примерам. Вот как Гаспаров интерпретирует стихотворение Фета «Только в мире и есть…» (1883): «Как же велика любовь, которая даже при взгляде на такую малость, как пробор волос наполняет душу таким восторгом!» Можно ли назвать этот текст пересказом? Другой пример - стихотворение Некрасова «Я не люблю иронии твоей» (1850). Чтобы понять этот текст, необходимо описать жизненную ситуацию, в которой оказались герои стиотворения, и её психологическое наполнение. Вот пересказ К.Чуковского: «Я ещё ревную тебя – значит, люблю. Но я люблю тебя всё меньше и скоро совсем разлюблю. Ты тоже почти не любишь меня и, ускоряя развязку, издеваешься над нашей уходящей любовью. Но издеваться не надо, отложим иронию, и без того наша любовь скоро угаснет». «Соизмеримы» ли эти «пересказы» поэтическим текстам? В мандельштамовском смысле – безусловно, НЕТ. Но проблему ПОНИМАНИЯ они решают превосходно!

7 сентября - великий день России! Бородинская годовщина: история и литература. Читатель Амфибрахия готовит ПОСТ!

[не]Детское стихотворение

«Бородино», традиционно изучаемое в младшей школе, воспринимается как «детское» стихотворение, как большого формата книжка для детей с цветными картинками «про войну». Поэтому утверждение Толстого, что «Бородино» - это «зерно», из которого выросла эпопея «ВиМ», сначала поражает своей неожиданностью, а затем кажется непонятным преувеличением: как? из стихотворения (!) – огромный роман? - пусть даже ЛНТ имел ввиду только его часть: описание военных событий?
Но всё же подобные «провокации» сильно стимулируют аналитику - тем, что выявляют проблемные места.
1. Кто участвует в диалоге? Школьники сразу и однозначно воспринимают их как близких РОДСТВЕННИКОВ: дядя и племянник, и даже то, что рассказчик – участник сражения, первоначального мнения не отменяет. С одной стороны, почему бы и нет? Но, с другой стороны, обращение ДЯДЯ (или ДЯДЕНЬКА) может обозначать просто старшего по возрасту, взрослого мужчину, без каких бы то ни было родственных отношений (так – в современном словоупотреблении, а в языке XIX века?) Кроме того, ДЯДЬКА – «в старину – воспитатель, слуга при мальчике в дворянской семье или старый солдат сверхсрочной службы, по-современному, НАСТАВНИК. Следовательно, с большой долей уверенности можно утверждать, что «дядя» - старый солдат, участник Бородинского сражения, а обращается к нему солдат молодой.
2. «Бородино» - народный взгляд на историческое событие, причём это взгляд рядового участника, «изнутри». Не упоминается ни одно историческое лицо, ни Кутузов, ни Багратион, нет даже цветаевских молодых генералов – только безымянный полковник. Почему? Значит, с общенародной точки зрения, суть события и его исход – не в них? Поясняющую аналогию находим в ВиМ (3-2-21) – сцена молитвы перед Смоленской иконой накануне сражения: солдаты не обращают внимания на подъехавшего Кутузова.
3. Почему полковник призывает своих солдат «умереть под Москвой»? Вероятно, более естественно звучало бы «отстоим/защитим Москву»? Ещё одна поясняющая аналогия в ВиМ (3-2-20): «Всем народом навалиться хотят, одно слово — Москва. Один конец сделать хотят». — Несмотря на неясность слов солдата, Пьер понял всё то, что он хотел сказать». Что же понял Пьер? В романтически-экзальтированном возгласе лермонтовского героя, как и в логически-неясных (с точки зрения европейски-образованного интеллигента) словах простого человека (солдата) звучит ощущение/сознание максимальной предельности ситуации, которая требует готовности к максимально-предельным решениям (Победа или смерть!) – «до конца стоять».
4. Как можно объяснить исторически неточное утверждение рассказчика о том, что после окончания сражения «басурманы отступили» (в то время, как в реальной истории наполеоновская армия после битвы занимает Москву)? Историческая наука отмечает НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ итогов Бородинского сражения, но для ЛНТ главное – НРАВСТВЕННАЯ победа русских. Предвосхищая толстовскую героическую мифологию, лермонтовский герой передаёт реальное ощущение русских воинов: мы устояли, мы не побеждены, мы готовы до конца стоять и в новом бою, значит, «басурманы» не могут не отступить!

P.S. к предыдущему. А для интересующихся знать, КАК ЭТО БЫЛО НА САМОМ ДЕЛЕ, рекомендую замечательную книгу учёного историка Н.А.Троицкого "1812. Великий год России" (два издания - 1988, 2007), описание Бородинского сражения в ней - захватывающе интересно!

Ещё раз о любви

А.А.Ахматова называла стихотворение М.С.Петровых «Назначь мне свиданье на этом свете» (1953) одним из шедевров любовной лирики ХХ века. По моему мнению, в этом же ряду – стихотворение Арс.Тарковского НОЧНОЙ ДОЖДЬ (сер.1940-х годов) – тем более, что этот текст необыкновенно продуктивен методически. Пытливый читатель сразу задаётся вопросом – что же произошло с героями? Интересно было бы воссоздать реальный лирический сюжет (ситуацию) стихотворения так, как это сделал К.И.Чуковский применительно к стихотворению Н.А.Некрасова «Я не люблю иронии твоей» (см.пост от 31.08)

«Вы, нынешние, ну-тка!»

Чехов против Горького?

В «Вишнёвом саде» всегда «цеплял» эпизод из второго акта: Раневская предлагает продолжить «вчерашний разговор». О чём же? «О гордом человеке» - ?!?!? Невероятно! Над героями дамокловым мечом висит неизбежность жизненной катастрофы – продажа имения. Но вопрос ГДЕ, КАК И ЧЕМ ЖИТЬ их, оказывается, совершенно не волнует! Они, оказывается, спорят о … гордом человеке! Неужели это доведённое до предела обломовское нежелание решать насущные житейские проблемы? Но почему именно эта тема – ведь никакого гордого человека в «ВС» нет, одни сплошные «недотёпы». Возможное объяснение даёт простая хронология: «ВС» создавался в 1903 году, а премьера «НА ДНЕ» состоялась в декабре 1902 года! Значит, устами своих героев Чехов включился в СПОР О ЧЕЛОВЕКЕ и трезвым монологом Трофимова решительно снижает высокопарную риторику Горького/Сатина: «… какая там гордость (…) надо перестать восхищаться собой». Методический потенциал такого сопоставления достаточно продуктивен, но возможны рассуждения и по существу: не только Сатин/Лука или Лука/Бубнов, но и Сатин/Трофимов! КТО ПРАВ?

Нынешний сентябрь - 194-й со времени Болдинской осени. До 200-летнего юбилея ещё 6 лет, но почему бы не вспомнить много раз перечитанное пушкинское-болдинское? Во второй половине сентября 1830 года написана СКАЗКА О ПОПЕ И БАЛДЕ. Есть за что "зацепиться"?

К вопросу об образе попа (толоконного лба)

Характер попа отличается сложной неоднозначностью, которая обнаруживается уже в завязке: поп идёт по базару, посмотреть кой-какого товару (т.е. не столько что-либо купить, сколько время провести). Но Балде он почему-то сразу говорит о необходимости работника, хотя ни о чём подобном речь ранее не шла. Далее. Условие Балды о трёх щелчках его настораживает, но «русский авось» снимает все опасения (похоже на гоголевское «Чёрт побери всё!» - о русском человеке). Далее. Попадья советует попу заказать Балде невыполнимую службу, но конкретная идея об взыскании оброка с чертей – идея самого попа! Таким образом, перед нами – эдакий прообраз шукшинского «чудика», наивно-мечтательный недотёпа, сам себе создающий неприятности. Тем ужаснее развязка!

Преступление и наказание Попа

Финальную сцену сказки иначе как жестокой расправой не назовёшь. Поп лишается «языка», т.е. членораздельной речи, и ума=разума, т.е. превращается в немого идиота. Балда, несомненно, знал, что его «рука - ведь это просто Минина и Пожарского рука» и какие последствия могут быть от его щелчков. Адекватно ли наказание преступлению? Не слишком ли жестоко? Но подлинный шок испытываешь после знакомства с черновыми первоначальными вариантами финала: «с третьего щелка (1) брызнул мозг до потолка» и (2) «вышибло дух у старика», т.е. попросту убил! Никакого «пробуждения добрых чувств»! Ликующая сцена расправы. Вероятно, тот самый Бог поэзии, который, по словам Л.Н.Толстого, не дал Чехову посмеяться над Душечкой, и здесь подсказал Пушкина, что это уж слишком… И вспоминается финал крыловской версии сюжета о стрекозе и муравье – бесчеловечно-жестокий отказ в помощи (а ведь басни И.А.Крылова – энциклопедия национальной мудрости!). Между прочим, у русского поэта-классициста И.И.Хемницера муравей – после нравоучения – всё ж таки даёт просящему хлеба на пропитание.

Бог - прав

26 апреля (12 мая) 1918 года М.И.Цветаева написала стихотворение: «Бог – прав/Тлением трав,/Сухостью рек,/Воплем калек,/Вором и гадом/,Мором и гладом,/Срамом и смрадом,/Громом и градом./Попранным Словом./Проклятым годом.//Пленом царевым. Вставшим народом». А в конце приписала: «NB! Очевидно, нужно понять: Бог всё-таки прав, прав – вопреки». М.Л.Гаспаров в своих ЗАПИСЯХ И ВЫПИСКАХ комментирует: Цветаева «сказала больше, чем хотела, и сделала испуганную приписку, что понимать надо наоборот». Что же такое СКАЗАЛОСЬ в этом типично цветаевском тексте? Если приписка действительно «испуганная», то чего/кого она «испугалась»? Смысл стихотворения – в первом приближении – оправдание Бога-карателя, его жестокостей, и природных, и социальных. Но как же ТАКОЕ можно оправдать? Только через ВСЁ-ТАКИ, через ВОПРЕКИ? По принципу ВЕРУЮ, ПОТОМУ ЧТО АБСУРДНО? НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ОПРАВДАНИЕ ТАКОГО АБСУРДНО? ВОПРЕКИ ТОМУ, ЧТО АБСУРДНО?

Школьное («непосредственное») литературоведение

Старшеклассники читают рассказ И.А.Бунина «Захар Воробьёв» - о трагически-бессмысленной гибели «хорошего» русского мужика, незаурядного в своей физической и духовной мощи, ставшего жертвой не только отвратительной подлости своих же соплеменников, но и распиравшей его (и так и нереализованной) «жажды подвига». Спрашиваю о впечатлениях – и слышу мгновенный ответ: «Жалко его…» Поразительно! Более точную интерпретацию авторской позиции (конечно, на уровне читательской компетенции), на мой взгляд, трудно представить. Вряд ли вдумчивый ученик знал мнение И.Вольнова, революционера и писателя, который сказал о «ЗВ»: «… до чего просто при царях хорошие мужики погибали» (в мемуарном очерке М.Горького). Конечно, «цари» в гибели бунинского героя никак не виноваты, но впечатления (с интервалом почти в век) удивительно схожи. Ещё одно подобное «мгновенное попадание» связано с замечательным рассказом П.Романова «Суд над пионером», который, без преувеличения, шокировал меня после первого чтения. И вот – урок в 11 классе. Прошу поделиться впечатлениями и соображениями – и слышу: «Неужели такое было?» Удивительно точно! Трудно поверить в правдоподобие этого повреждённого в уме и нравственности общества! Последующий анализ – на основе этих непосредственных эмоциональных выплесков – шёл, по воспоминаниям, очень живо.

Достойно путеводителя?

Популярный ныне жанр – ПУТЕВОДИТЕЛЬ по отдельному произведению (раньше был КОММЕНТАРИЙ). Вероятно, просто маркетинговый ход, поскольку структура такого путеводителя вполне стандартна: главы/разделы. И вот свежий образчик: К.Богданов: Стихотворение Игоря Северянина «В парке плакала девочка…». Путеводитель. Изд.: НЛО, 2024 г. (264 стр.). Стихотворения этого не знал, но, думаю, если уж по нему современный филолог сделал путеводитель, наверное, нечто значительное. Вот оно: «В парке плакала девочка: "Посмотри-ка ты, папочка, / У хорошенькой ласточки переломлена лапочка, /Я возьму птицу бедную и в платочек укутаю".../И отец призадумался, потрясенный минутою,/И простил все грядущие и капризы, и шалости/Милой, маленькой дочери, зарыдавшей от жалости» (1910). Признаюсь откровенно – моему удивлению не было предела! Неужели эта сюсюкающая слезливая сентиментальность (с наивными потугами на философско-нравственные прозрения) достойна целого путеводителя? Одна только невыносимо слащавая рифма «папочка/лапочка» чего стоит! Сразу оговорюсь: своей субъективной (вкусовой) нелюбви к поэзии Северянина не скрываю (исключение делаю только для его МЕДАЛЬОНОВ). И всё же – ПУТЕВОДИТЕЛЬ! Книга пока не читана и труднодоступна (по личным обстоятельствам пишущего). Что же можно сказать об этом стихотворении, что называется, навскидку? Небанальный размер: анапест с дактилическим рифмами. Год создания? Есенинская «Песнь о собаке» - через 5 лет, упавшая лошадь Маяковского – через 8. Что же ещё?

К. Богданов подробно рассказывает о своём путеводителе по стихотворению И.Северянина в подкасте МЕЖДУ СТРОК (доступно в Сети)

"Мы близимся к началу своему"

Сегодня – 19 октября! Пушкинский День! Лицейская годовщина! В стихотворении 1825 года, посвящённом этому событию, АСП пишет: «Судьба глядит, мы вянем; дни бегут; / Невидимо склоняясь и хладея, / Мы близимся к началу своему…» Загадочные строки. Почему «К НАЧАЛУ»? Ведь по смыслу – к КОНЦУ!

В эти же осенние дни 1830 года (чуть позже, в начале ноября), в Болдине написан «Пир во время чумы» с ещё более поразительным откровением: «Всё, всё, что гибелью грозит, / Для сердца смертного таит / Неизъяснимы наслажденья —Бессмертья, может быть, залог! / И счастлив тот, кто средь волненья / Их обретать и ведать мог». Как??? Грозящая ГИБЕЛЬ, СМЕРТЬ – залог БЕССМЕРТЬЯ? Тот, кто это «обретает» и «ведает» (т.е. УМИРАЕТ!) – счастлив? Обычная («нормальная») человеческая логика отказывается видеть здесь какой-либо (опять же) «нормальный» смысл! Вероятно, это какие-то необыкновенные пушкинские прозрения, «непостижные уму» проникновения в метафизические глубины Духа и Бытия… P.S. Одно из таких откровений («Есть упоение в бою» - из того же «Пира…») В.П.Астафьев (в одном из эпиграфов к «Пастуху и пастушке») назвал красивым и УСТАРЕЛЫМ.

"Какой же Пушкин психолог?"

В чеховском «УЧИТЕЛЕ СЛОВЕСНОСТИ» героиня (малоприятная, надо сказать, особа) утверждает: «…какой же Пушкин психолог? Пушкин великий поэт и больше ничего». Интересно, как бы она объяснила загадочную сцену из пушкинского «СТАНЦИОННОГО СМОТРИТЕЛЯ», в которой Дуня, одетая со всею роскошью моды, сидя рядом с Минским и наматывая чёрные его кудри на свои сверкающие пальцы, неожиданно видит отца и … с криком падает на ковёр. «Неестественность» поведения героини в этой сцене заметили первые рецензенты: «Как могла допустить Дуня, чтоб её любовник вытолкал её любимого отца из комнаты, или, по крайней мере, как не постаралась она после уладить дело и утешить огорченного старика? Такое жестокосердие невозможно! — …разве отец не мог остаться в Петербурге?» (ж. «ТЕЛЕСКОП», 1830). В самом деле: броситься к неожиданно появившемуся отцу со словами / слезами радости, с искренним раскаянием за доставленные страдания – как это естественно, по-человечески… Но у АСП – иное: героиня, как кажется, видит не отца, а что-то ужасное, потрясшее её до обморока. Это в самом деле «неестественно»? Или…

Счастливые развязки "Повестей Белкина"

Ахматова называла развязки «ПБ» «счастливыми»: «…пусть будет счастье, когда его не может быть». Так ли в «СтСм»? Дуня, безусловно, счастлива – Минский слово сдержал. А смотритель? Какие бы ни были причины, судьба его печальна. Таким образом, однозначно оценить финал СтСм вряд ли возможно. Вот если бы всё произошло по рецепту безымянного рецензента «Телескопа» (см. предыдущий пост)!.. Вероятно, такой безусловно благостный финал (в духе притчи о блудном сыне - примирение/прощение/умиротворение) Пушкина совершенно не устраивал, поэтому встреча отца с дочерью стала катастрофой. Но почему именно ТАКОЙ?

Наиболее глубоко и адекватно пушкинскому замыслу - на мой взгляд - нравственно-бытовую коллизию "СтСм" описал Д.ГРАНИН в эссе ОТЕЦ И ДОЧЬ - не филолог, а писатель!

«ВЫСТРЕЛ». Кто прав? Кто виноват?

Главный герой повести, Сильвио, воспринимается как безусловно положительный герой, с выраженным авторским к нему сочувствием («рудинский» финал - героическая гибель для героической же «подсветки»), но в его поведении в конфликте с графом, при первой же попытке рассмотреть эту историю ОБЪЕКТИВНО и НЕПРЕДВЗЯТО, обнаруживается явная неоднозначность, сомнительность – с этической («нормальной», общечеловеческой) точки зрения. Что стало причиной конфликта? С ЧЕГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ? Сильвио, по его словам, любил первенствовать, и это ему удавалось. Но с появлением графа первенство Сильвио поколебалось, он возненавидел соперника, успехи которого приводили его в отчаяние, стал искать с ним ссоры и наконец - плоская грубость Сильвио, сказанная на ухо графу, и пощёчина, данная графом Сильвио. Что движет Сильвио на этой стадии развития конфликта? Полагаю, двух мнений быть не может: чёрная зависть к удачливому счастливцу. Далее – дуэль. Равнодушное спокойствие под дулом пистолета взбесило Сильвио. У него мелькает злобная мысль, и он оставляет выстрел за собой. В чём же она (эта мысль) состоит? – Сильвио постоянно думает о мщении, отказывается от случайных столкновений, но НЕ ИЩЕТ обидчика. Он – в течение нескольких лет - ЖДЁТ. Чего же? Известия о … СВАДЬБЕ графа! «Посмотрим, так ли равнодушно примет он смерть перед своей свадьбой, как некогда ждал её за черешнями!» Сильвио хочет видеть своего обидчика – каким? ИСПУГАННЫМ? УНИЖЕННЫМ? Судя по всему, ТАК. Но ведь конфликт начал ОН САМ! И пощёчина им получена в ответ на ЕГО ЖЕ грубость! Далее – заключительный акт драмы. Конечно, нельзя не отметить несомненное благородство в поступках Сильвио: он не хочет целить в безоружного и возобновляет дуэль по жребию и - добивается своего: смятения и робости соперника. Но всё же выделим ГЛАВНОЕ в этой напряжённой сцене: он целится в графа … ПРИ ЖЕНЕ! Это, по словам графа, издевательство – уже не над ним, но над ни в чём не повинной ЖЕНЩИНОЙ, и бешенство мужа вполне оправдано. Итак: злобная зависть, смешанная с ненавистью, к тому, кто поколебал его первенство исключительно своей харизмой (выразимся по-современному), т.е. не причинив ему никакого намеренного урона: просто граф – ТАКОЙ человек; пощёчина, полученная за дело – в ответ на грубость, отказ от поединка с соперником, демонстрирующим необыкновенное самообладание; многолетнее вынашивание МЕСТИ – и готовность стрелять в мужа на глазах у жены! Всё это, по нашему мнению, выдаёт человека явно ущербного в нравственном отношении. Его поведение во всей этой истории вряд ли может быть оправдано, это какое-то болезненное самолюбие, почти патология, желание унизить, нравственно растоптать противника. Так на чьей же стороне во всей этой истории ИЗНАЧАЛЬНАЯ правда? Сильвио движет элементарная зависть и ущемлённое самолюбие, но автор делает его неким «невольником чести». Или тогда всё это понимали по-другому?

Чем оскорблён?

Не устаю поражаться краткой гениальности пушкинской формулы «Отелло от природы не ревнив, напротив, он доверчив». Пытался применить её к Сальери, который тоже завистлив не от природы (а после появления Моцарта), но кроме «ОСКОРБЛЁН» не нашлось ничего… Возможно, и Сильвио в этом ряду? В обоих случаях неизбежен вопрос ОСКОРБЛЁН – ЧЕМ? Сильвио, безусловно, не Сальери, да и граф, конечно же, не Моцарт (согласен!), но всё ж таки близость обеих пар мне видится достаточно существенной: выявить моцартовское начало в образе графа («гуляка праздный»), как и сальеризм в Сильвио, возможно. ВЫСТРЕЛ как черновик МиС?