Мне стыдно за иноагента Рудого

Хотя, казалось бы, чего стыдиться: я национал-большевик, он пацифистский коммунист, но когда я смотрю интервью людей, даже выбравших другую сторону, но при этом разделяющих со мной примерно схожие взгляды, я невольно начинаю за них подтапливать. То есть да, политически-то мы разошлись радикально, но идеологически-то схожи. В том числе, например, в критике Сталина слева, которую не разделяют большинство национал-большевиков. Когда человек со схожими со мной взглядами, схожей со мной идеологией говорит с публикой либерального толка — хочется, чтобы выступал он хорошо.

Но иноагент Рудой зачем-то начал оправдываться перед иноагентом Дудём. Стесняться того, что красные желают обобществить в том числе и крупные ИТ-корпорации, оправдываться за то, что желаешь отменить наследство, не ответить даже в полной мере за то, что частная медицина — это кринж.
Мне непонятно, неужели нельзя сказать открыто: да, мы хотим обобществить всё, кроме мелкого бизнеса. Да, наша цель — общество, в котором в идеале не будет товарно-денежных отношений. Да, мы хотим перевернуть мир с ног на голову.

Коммунизм и, если шире, вся левая идея — это большая мечта о новом устройстве человеческого общества. И ему свойственно быть радикальным.

И только за это люди и становятся коммунистами!

Я часто выступаю в защиту либералов, которых преследуют. Не то чтобы в моих силах кого-то реально спасти — но в общественную дискуссию вступлю, слово скажу. Ведь если их протест мирный и не замешан на донатах вражеской армии, это не уголовное преступление. Максимум — повод для общественного порицания.

Даже если какие-нибудь шизоиды выйдут на московскую улицу, обернувшись в украинский флаг, но при этом никак иначе не станут пособниками врага — таким шизоидам надо разбить морду, а не сажать на реальные сроки. Потому что для Системы неважны корни вашего несогласия. Важен сам факт. И именно поэтому проявлять солидарность в случае репрессий необходимо даже к оппонентам.

Но в очередной — и в очередной! — раз оказывается, что эта солидарность не взаимна.

Сегодня, узнал случайно, старейшее либеральное политическое образование России — партия «Яблоко» — проводит вечер писем политзаключённым. Дело благое. Но на этом либеральном вечере нельзя будет написать весточку Узникам РКН. Потому что они, видите ли, «не признаны» политзаключёнными. Непонятно только, кто именно должен был их таковыми признать.

Вот так либералы в очередной раз доказывают: их главная ценность — «умереть за право высказывать мнение, с которым ты не согласен» — для них самих не важна. В отличие от меня, страшного злого нацбола.

Более того: даже мнение, с которым они согласны, но высказанное «не теми» людьми, становится для них неприемлемым.

«Солидарность сильнее репрессий» — но «рукопожатность важнее солидарности».

Позорники.


P.S. Если яблочники опровергнут эту информацию — обязательно об этом сообщу!

Русский бунт — одна из главных, хоть и стыдно забытых составляющих русской нации. В то время, когда пропагандистская машина пытается показать русского природным холопом, солдатом (в худшем смысле слова), винтиком в механизме государственной машины, важно напоминать, что русские герои — это Степан Разин, Емельян Пугачёв, Павел Пестель и Нестор Махно, а не только Георгий Жуков и Александр Суворов. Нужно проговаривать, что Россия — не только самое большое в мире государство, но и по три крестьянских войны в год на её территории и бунташный век в отечественной историографии. Что русские солдаты и офицеры не только покорили Париж в 1814 году, но и захватили как военный трофей оттуда революционную французскую мысль и революционный дух.

В новом видео на Лимонке я рассказываю именно об этой стороне русской души: бунташной, вольной и беспощадной.

P.S. Шутки про аниме-адаптацию меня ожидаю в комментариях.

Самое забавное, что происходит в русском интернете последние несколько дней, — спор т. н. консерваторов с т. н. традиционалистами-евразийцами. Суть конфликта традиционна: как нам обустроить Россию. Правда, русских спросить опять забыли.

Обе стороны, формально называющие себя русскими патриотами, при этом озвучивают тезисы, которые трудно назвать иначе как русофобскими. Одни мечтают о монгольском хане, давлеющем над Русью, отрицают европейскость России, хотят отнять у русских деньги и заставить возлюбить государство как идол. Другие предлагают буквально смесь монархизма (то есть опять же покорения русских, но в этот раз не инородным оккупантом, а оккупантом иносословным) с либертианством и называют своим идеалом зажиточного мещанина, права которого — выбирать цвет скамеек в парках в рамках местного самоуправления.

Слава Господу, что вся их политическая активность ограничивается спорами в интернете! Чума на оба ваших дома, господа политические косплееры!

https://t.me/podled/16817

Заменил бы частные охранные предприятия на милицию (в изначальном значении народных дружин), состоящую также в основном из ветеранов СВО. Также заменил бы частное образование и медицину на общественные (но не государственные). В остальном это, конечно, мечта об обетованной земле. На такую провинцию я бы променял даже Москву. Даже если бы такая земля находилась в условном городе Рубцовск Алтайского края.

О культе молодости и реакционности детства

Когда я говорю о культе молодости и о том, что взрослеть — стыдно, я имею в виду, разумеется, не детство, а юность. Подростковый возраст.

Сам я люблю повторять: мне 17 лет — и каждый раз прибавлять, сколько лет мне уже 17. Не только потому, что 2k17 — лучший год в истории современной России. А потому, что это моя личная борьба с «формированием лобных долей». По возрасту мне уже пора, но, слава Богу, я не чувствую перемен.

Ставка любого политического движения, рассчитывающего на победу, должна делаться именно на юность. Это показывают и протестная волна 2017–2021 годов, и состав нашей партии, и возрастная структура самых известных добровольческих подразделений Русской армии. Люди старше 35 в них — меньшинство. Зато в комментариях в соцсетях они — большинство: неграмотные, злые, без попытки понять сказанного.

Нет больше класса, которому нечего терять. Зато есть возраст. Зуммеры, которые никогда не заработают на собственное жильё, автоматически освобождены от попыток на него заработать. Им не приносить настоящую жизнь в жертву Маммоне.

Но при чём тут реакционность детства?

Ребёнок не способен на жест, не отделившись от родителей. Он может иметь своё мнение, бунтарские порывы, добрые побуждения — но не может их реализовать. Только требовать от взрослых. Дети — маленькие буржуа.Они часто совсем не циничны. Могут поддерживать «мир во всём мире» или быть «милитаристами», выступать за «демократию» или «монархию», «либертарианство» или «социализм». Но только до той поры, пока для этого не нужно действовать. Рисковать. Ребёнок ведь не пойдёт на риск ради любимой игрушки.

Вторые сутки спорю со своей матерью (можете поприветствовать Анну Валерьевну в комментариях) про жилищный вопрос. Она доказывает мне, что сейчас ситуация лучше, чем в СССР.

Не имея никакого желания защищать совок, скажу: Советский союз полностью решал вопрос с бездомностью. Несмотря на все проблемы СССР (например, отсутствие свободы слова), в социальном это было лучшее место в мире. В итоге спор дошёл до того, что москвичам, дескать, просто было стыдно работать на заводах, и поэтому квартиры никто не получал.

Я же подумал, что в этом вся иллюстрация советской системы. Если в 1917 рабочий был словом гордым, то к 1970-80-м «пролетарий» стал почти ругательным ярлыком. И дело не в месте работы, а в кризисе самой системы, которая, провозглашая власть человека труда, на деле строит бюрократию ради бюрократии.

И ведь бунт и общественное отторжение системы были вызваны не столько мотивами политической розни, сколько отказом эстетически принимать советский проект. Пустили бы в страну не то что политическую, но хотя бы культурную свободу. Пригласили бы в СССР западных леваков: Пазолини, Сартра и антиимпериалиста Мика Джаггера рассказать про про ужасы капиталистической модели — глядишь, и СССР, насмотревшись на неподкупные кадры ужасов капитала, простоял бы дольше.

Гораздо лучше получить квартиру бесплатно даже через годы, чем отдавать миллионы банку в течение полужизни!

Есть у меня странное, почти постыдное увлечение: я люблю читать комментарии к своим статьям в партийном паблике ВК. Там водится удивительная публика — непонятно, как её занесло в воды национал-большевизма. И самые частые отзывы на мои тексты: «идеализм полнейший» или «утопичненько». Наверное, и кто-то из вас думал об этом.

Я же считаю: миф и способность его создавать — лучшее оружие идеологической пропаганды.

Правые герои прошлого века это понимали. Д’Аннунцио превращал политику в театр. Мисима — в ритуал красоты. Эвола — в религиозное действо. Современные же «правые» (хотя какие они правые?) в лучшем случае отказались от мифа, в худшем — подменили его конспирологией. Современный мейнстримный «правый» в Америке — это просто жлоб. В России — как говорит мой товарищ Дмитрий Фламин, либерал в косоворотке. Не из XXI века, конечно, а из начала XX. Но мещанская суть от этого не меняется.

Из левых ценность мифа понимал, пожалуй, только Сорель (и был ли он вообще левым?). Его пролетарий идёт на войну с буржуазией, на всеобщую стачку — не ради политических целей. А как античный герой — ради славы. Но Сорель не задал левый мейнстрим. И левое движение на многие годы увязло в материализме.

Я же убеждён: без мечты об Утопии не добиться ничего и в реальной политике. СССР умер не в 1991-м. Он скончался в тот миг, когда коммунисты перестали верить в Коммунизм.