Дождь в этот вечер был необыкновенно сильным. Его капли с грохотом врезались во всё, что находилось на улице – асфальт, машины, крыши и окна домов. Природа будто гневалась на что-то, стараясь омыть и очистить декорации, среди которых суетились люди, договорясь негласно между собой называть происходящее жизнью.
В одном из баров на главной авеню раздавались крики. По всей видимости в баре, где основным развлечением посетителей были скидки на сомнительное алкогольное пойло, случилась драка, какая бывает здесь почти каждый вечер, ну, или во всяком случае, как минимум каждые выходные.

- Ах ты сучёныш! – крикнул шатающийся рослый мужчина в растёгнутой настеж рубахе и держащийся за левый бок своей левой рукой. – Руками не можешь, так за финку полез, сука! - облокотившись на стену опьяневший он обращался к какому-то молодому пацану, который в таком же пьяном кураже, азарте и захлебнувшийся в предвкушении крови жертвы смотрел на раненого животными глазами, предвкушающими быструю расправу.
- Полосону тебя ещё разочек, а потом на тряпки разрежу, - дикий оскал молодого не оставлял никаких шансов здоровяку на помилование и на сколько-нибудь конструктивный мирный диалог. – Ну,чё, понеслась, гнида!
Молодой кинулся со всего маху на раненую жертву, но тот неожиданно попятился и со всей силы рубанул пустой бутылкой сопляка по голове, отчего та разбилась, а дебошир упал разом на пол, не подавая признаков жизни.
- Резалка не выросла ещё, говно малолетнее. – Здоровяк развернулся и, прижимая ладонь к левому боку, попытался поправить рубашку, чтобы привести себя в порядок хотя бы символически. Тишина охватила бар, и все молча смотрели, как здоровый мужчина, прихрамывая шёл по направлению к выходу. Никто не осмелился его остановить, и через несколько мгновений шатающееся тело скрылось за входными дверьми.
На некоторое время здоровяк задержался у выхода – идти было некуда, никто его не ждал и не горел желанием не то, чтобы помочь ему в трудную минуту, но просто разделить с ним несколько мгновений суетливой жизни.

- Вот же гадство, - тяжёло выдохнул мужчина, сильнее прижимая окровавленную ладонь к своему левому боку. Резкая боль била в голову, а пульс оглушающими взрывами колотил в висках и отдавался в ушах так, что казалось его было слышно по всему авеню.
Здоровяк попробовал рассмотреть рану, но, лишь только стоило ему приоткрыть свою ладонь и оголить порез, как из него тут же багровым ручьём начинала течь горячая кровь.
- Су-у-у-ка.., - надрывно прошипел мужчина и вновь прижал ладонь к ранению. Тяжёлая голова, отравленная пьяным угаром, едва заметно приподнялась, и мужчина исподлобья старался разглядеть асфальтовую дорогу, по которой ему предстояло идти в никуда.
Улица была затянута густым туманом, рухнувшим на неё сразу после дождя, и проваливалась в него в десяти-пятнадцати метрах, скрываясь от взора глаз. Ровно таким же заплывшим и туманным было сознание раненого мужчины, стоявшего, покачиваясь у барного входа, возле стены и подперевшись рукой. Мужчине казалось, что сознание вот-вот покинет его. Но характер, закалённый в элитном боевом отряде во время службы в молодости, не позволял ему рухнуть на глазах у дрыщявых сосунков, шпаны, чуть что накидывающейся толпой и бьющей исподтишка. К тому же, затуманенное и отравленное алкоголем сознание, помогало перенести болевой шок и окончательно не потерять управление над измотанным потерей крови телом.

- Давай, Джонни, не будь размазнёй. И не такое выплёвывали, - пробурчал себе под нос мужчина. Он сделал несколько шагов, от чего его тело едва не рухнуло на мокрый асфальт, но удержал равновесие, преодолевая неимоверное жжение чуть левее живота. Тяжёлыми шагами мужчина направился подальше от бара, чтобы найти пристанище, упасть там и зализать раны.

Дом, который когда-то был родным и в котором ждала когда-то любящая жена, уже давно перестал быть таковым. Вся теплота очага и нежность хозяйки дома будто улетучились с рождением сына. Как это случается, затраты на содержание семьи выросли, а Джонни был единственным кормильцем, на плечах у которого, как ему казалось,

плотно обосновались двое беспомощных людей. Рынок труда с его жёсткими требованиями к современным специалистам не стремился принять человека, толково владеющего единоборствами, но так чурающегося всего, что связано со спокойной и размеренной офисной жизнью. Отсюда максимум на что мог рассчитывать глава семьи – стать телохранителем у политика или бизнесмена. Но без связей устроиться на такую должность было практически невозможно. Поэтому Джонни перебивался с одной должности охранника на другую. Конечно, денег не хватало, о чём ему помогали забыть вечера в барах, которые случались всё чаще и чаще.

Ноги несли тело автономно от разума, и раненый мужчина тяжело брёл в тумане, сливаясь с ним всё больше. Белизна тумана была пугающая и завораживающая одновременно. Таинственной мглой туман выкрадывал от взора наблюдателя не только образы на улице, но и звук – пугающая тишина охватила всё вокруг. От этого атмосфера становилась ещё более неестественной и пугающей.
Сознание уже почти покидало Джонни, который едва находил в себе силы, чтобы сделать новый шаг по направлению в никуда. Ему не было никакого дела до того, где он находился и куда шёл. Всё, что его волновало – огромное желание скрыться с проклятой улицы и притаиться в каком-нибудь спокойном углу, чтобы хоть набраться сил и хоть немного перевести дух.

Каким-то странным образом из непроглядной белой мглы, что поглотила улицу, появилась вывеска кинотеатра, с мигающими яркими огнями. Их свечение отражалось от тяжёлого тумана и, казалось, становилось только от этого ещё сильнее. Заметив его, Джонни с большим усилием приподнял взгляд и постарался оценить, хватит ли сил, чтобы добраться до источника света, казавшегося ему спасительным оазисом. Его вовсе не заботило то, что именно может его встретить в этом казавшимся мрачном кинотеатре, пленником какой неведомой силы он может стать. «Лишь только поскорее скрыться и забыться, отдохнуть хотя бы чуток», - словно молитва звучала в голове у раненого мужчины.

The lips of Wisdom are closed, except to the ears of understanding

Огромная библиотека книг на разных языках и по различной тематке:

https://www.pdfdrive.com/

https://www.koob.ru/

Чем свободнее ты, тем свободнее я рядом с тобой

Оживлённое милосердием сердце бьётся в такт с Сердцем Мира

Если миру и суждено быть спасённым, то по моему глубокому убеждению это будет сделано не с помощью красоты. Красота - само по себе понятие эфемерное и размытое.

Зерно человеческого Гения, содержащееся в каждом, способно взойти на благодатной почве Филантропии во Имя и ради всего человечества. Именно Гению суждено изменить мир к лучшему. Он взирает на Океан идей глазами, полными искренного стремления и желания служения Человечеству.

Филантропия - есть тот берег, с которого Человеку придётся шагнуть в Океан и раствориться в нём однажды, покидая эту живую Землю.

Ворвавшись в большой холл, укутанный разноцветными огнями, Джонни облокотился на стену и с опаской огляделся, стараясь оценить ситуацию. В помещении не было не души.

- Эй, кто-нибудь! – крикнул Джонни и почувствовал, что на это он потратил чуть ли не последний остаток сил. Ответа не последовало.– Кто-нибудь, мать вашу, я тут кровью истекаю! – снова тишина. Джонни хотел выругаться, но почувствовал, что силы покидают его, а в сознание всё более агрессивно вторгается тьма.

Ноги совсем ослабли, и тело повело в сторону, как вдруг до раненого мужчины донеслись звуки из ближайшего зала, дверь в который была приоткрыта. Свет периодически вываливался из-за двери, а затем вновь сменялся темнотой. Добраться до него стало последним шансом на уже кажущееся нереальным восстановление. Сделав неимоверное усилие и опираясь измазанной в крови рукой, Джонни побрёл к источнику звука, надеясь там в полумраке обрести приют и перевести дух.

Помещение было большим и пустым. Свет от огромного экрана выливался на кресла и стены, после чего те отбрасывали тени, которые делали мрак зала ещё более устрашающим и отталкивающим. Разбираться в своих чувствах у Джонни не было никакого желания, да и сил собственно тоже, поэтому тяжёлыми шагами он побрел чуть ли не на ощупь, двигаясь среди пустых рядов, чтобы найти где-то в глубине кресло подальше от суеты и забыться в нём.

Со всей тяжестью Джонни рухнул в одно из сидений, обшитых замшем. Деревянные лакированные ручки сразу же стали скользкими от крови. Но Джонни было на это плевать. Он тяжело выдохнул, наклонив свою голову вперёд, и закрыл глаза, стараясь привести себя в чувства. Сознание было готово уже покинуть его, но бойцовская выдержка вкупе с неимоверным усилием позволяли Джонни сохранить остатки самообладания. Он чувствовал, что эта прогулка может сделаться последней в его жизни. Но страха не было. В его сердце осталась только злость, что какой-то прохолыга сумел-таки подобраться к нему и нанести ранение, которое, как чувствовал Джонни, оказалось фатальным.

Тяжело подняв голову, он осмотрелся по сторонам. В большом зале где-то поодаль сидело несколько людей, обездвиженных и застывших в своих креслах, как мёртвые силуэты или безликие тени подобно тем, что отбрасываются фонарями на серую бетонную стену на какой-нибудь вокзальной площади в тёмную холодную ночь. Затем Джонни повернул голову в сторону экрана, свет от которого отражался от его лица, оголяя следы запёкшейся крови на щеках и лбу. Раненный мужчина сделал усилие, чтобы понять, что происходит на белом полотне экрана кинотеатра. На секунду картины, мелькавшие киноленты, показались Джонни до боли знакомыми, но при этом такими далёкими. В сознании мелькнула мысль, что этот кинематографический шедевр не стоит и толики внимания, а тем более сил, чтобы понять его содержание.

- Тупая хренотень, - едва слышно произнёс Джонни и откинулся на мягкую замшевую спинку кресла. Из головы не выходило лицо того дрыщявого сопляка, что накинулся на него в баре с ножом. Мысли вертелись одна за другой, то и дело подкидывая варианты, как именно он мог уделать этого молокососа в несколько ударов, заставить сложиться и корчиться на заплёванном полу от одного меткого удара в челюсть.

- На твоём месте, я бы лучше подумал о себе, - вдруг послышался мужской голос с кресла, которое находилось слегка поодаль от того, в котором расположился Джонни. – Тебя ведь уже уделали, а ты обделался, не так ли? Тогда какой в этом всём смысл? – за голосом последовал хохот. Хотя чувства были притуплены, Джонни отчётливо распознал и в голосе и в гоготании оттенок наглости и дерзской насмешки. Что-то подобное делал он сам и не раз, когда служил в войсках и грузил молодых духов, которых совсем недавно оторвали от материнской груди и бросили в пекло армейского быта. Джонни на несколько мгновений онемел от неожиданности, но вслед за этим почувствовал прилив гнева, который переполнил его без остатка, заставив искать источник голоса.

#рассказ #боишьсялитытемноты

- Ты кто такой, мать твою? Вообще берега перепутал?! – выстрелил в никуда Джонни. Он усиленно старался найти того, кто посмел так смело и дерзко бросить то, что показалось Джонни унизительным и обидным. Взор расплывался в темноте, обессиленный болью и навалившейся тьмой, заполнившей зал.

- О, дорогой, побереги силы. Я здесь, совсем рядом с тобой, - снова насмешливо произнёс голос из ниоткуда. Было странным то, что не смотря на громкие звуки кинофильма на экране, голос мужчины воспринимался куда более чётко, нежели сам фильм.
Джонни повернул голову вправо и не сразу заметил тёмный силуэт, занявший кресло в нескольких метрах от него самого. Силуэт был весь однообразный и выглядел словно человеческая тень, чьи очертания были едва различимыми. Джонни показалось, что это был высокий человек, или что-то похожее на очертания человека. На голове у него было нечто, напоминавшее шляпу с достаточно широкими полями. Тело силуэта будто закрывал плащ с поднятым воротом, таким образом, что лица силуэта почти не было видно. Плюс к тому темнота, царившая в кинозале, не позволяла хоть сколько-нибудь пристально разглядеть до боли странный силуэт.

Единственное, что отчётливо воспринималось – это сигара, которая тлела где-то на уровне рта тени. Джонни увидел, как силуэт, издавая что-то наподобие смеха, сделал затяг и выдал струю дыма, который под мерцающим светом киноэкрана казался густым и плотным, похожим на туман, окутавший улицу снаружи кинотеатра.

- Hominem quaero! – вдруг крикнула тень, едва только растворился сигаретный дым. Потом вновь заливистый смех будто до беспамятства. Джонни был не робкого десятка, и в жизни ему приходилось встречаться лицом к лицу с разными странными и даже мерзкими типами. Но от этого персонажа веяло чем-то устрашающим, неким холодом, который так норовил пробраться под кожу до самых костей. Голос и душераздирающий смех вселяли ужас и оцепенение, какие ещё никогда не чувствовал Джонни. Если бы не боль в левом боку, он бы поддался на это дикое влияние незнакомца, оказавшись полностью в его власти. Но, казалось, сейчас Джонни благодарил барного дрыща за ранение и страдание, удерживающие сознание как можно дальше от подавляющего чужеродного влияния.

#рассказ #боишьсялитытемноты

Постоянно насыщаемая кровью, вся земля – это всего лишь огромный алтарь, на котором должно приноситься в жертву, беспрестанно и бесконечно, все, что живет…

– Граф Жозеф де Местр, «Петербургские вечера…», I–II, 35, 1821.

Что за смех, что за радость, когда мир постоянно горит? Покрытые тьмой, почему вы не ищете света?

Будда Шакьямуни

Спроси, зачем и для чего цветет прекрасная земля;
И звезды светят для кого? Гордыня скажет: Для тебя.
Лишь для тебя природы гений лелеет каждый лепесток,
И распускаться заставляет лишь для тебя любой цветок.
* * *
Рудник откроет древний клад, что для меня в земле зарыт;
Источник чистый твою жажду, когда захочешь, утолит;
Тебя разбудит солнца свет, откроет море сто дорог;
Трава — для ног твоих ковер, а небо — голубой полог!

"Хорошо установлено, — говорит их «эхо» де Мирвиль, — что душа животного создана землей, ибо так учит Библия. Всякая живая движущаяся душа («нефеш», или жизненный принцип) происходит из земли; но, пусть я буду правильно понят, не только из праха, из которого сделаны тела животных, так же как и наши, но и из силы, или потенции земли, то есть из ее нематериальной силы, какими являются и все другие силы — а именно силы океана, воздуха и т. д., представляющие собой Элементарные Принципы"

Е. П. Блаватская "Есть ли душа у животных? "

Ты и Я суть Одно

Королевское величие в том, чтобы делать добро, когда о тебе говорят плохо

Письма Махатм, письмо 4

"... Мы живём в серединном мире между бесконечно великим с одной стороны и бесконечно малым с другой. По мере нашего роста, постепенно растёт и наш мир, как результат соответственного расширения сферы нашего понимания всех этих чудес."

М. П. Холл. "Оккультная анатомия человека"

Е.П. Блаватская "Есть ли душа у животных"

Небольшой труд, раскрывающий вопрос гуманного отношения к животным с точки зрения философии

"В будущем дети земли должны взять на себя ответственность, под которой нынче сгибаются боги..."

М. П. Холл "Владелец синего плаща"