📌«Между слиянием и отдельностью, между все и ничего есть большое психическое пространство жизни. Аналитик берет на себя ответственность за то, что происходит в психоаналитическом процессе, но не должен в контрпереносе превратиться во всемогущую мать, полностью контролирующую жизнь младенца, который является ее частью. Наши пациенты в переносе могут провоцировать нас занимать именно такую позицию, но, если аналитик провалится в это и не сможет ни обратиться к своей отцовской части, ни вернуться к своему аналитическому Я, результатом подобной «терапии» станет бесконечный процесс бессознательного сговора, где одна сторона будет упиваться властью над другой (терапевт), а вторая (пациент) — радоваться, что ей удалось перенести всю ответственность за свою жизнь на другого.

Мы не всемогущи, но и не бессильны. Мы делаем то, что можем, стараясь помочь пациентам в рамках наших ограниченных, но при этом все-таки весьма существенных возможностей.»

Из книги «Путешествие к подлинному Я. Практика психоанализа» А.В. Россохин

📌«Нарциссический характер личности. Что же мы наблюдаем здесь? Мы видим, что здесь очень важна часть, которая связана с идеалом. Она доминирует над всем остальным. Это люди, которые постоянно находятся в поиске восхищения со стороны других.
Как будто бы у них постоянно присутствует дефицит самоуважения, и им нужно заполнять этот дефицит вот этим вот отношением всемогущества, грандиозности. Они постоянно ищут внимания к себе. Именно поэтому Кернберг и назвал это нарциссическим характером личности, и такое отношение сочетается с нехваткой эмпатии по отношению к другим людям. Они общаются с другими людьми, как будто это неодушевленные объекты, вещи, и другой человек не признается в своей инаковости. Он воспринимается, скорее, двойником самого себя, и эти люди очень часто не понимают, что другой человек это не объект, это не машина, не ключи, не мобильный телефон, это другой человек. Кроме того, присутствует постоянное ощущение, что любая угроза потери объекта, также начинает угрожать собственной безопасности субъекта. В этом смысле нарциссический характер личности очень близок к тому, что Фрейд в конечном итоге определил в нозографии, он называл это нарциссическими неврозами, и здесь он проводил связь с маниакально-депрессивной патологией.
Для Фрейда нарциссическое измерение в маниакально-депрессивной патологии гораздо более значительное место занимает, чем в психозах.  Действительно, здесь мы видим, что если у таких людей не реализуются эти грандиозные идеи, которые они имеют о себе, они сваливаются в депрессию и возникает даже риск суицида.
Например, Кернберг также описывал архаичную организацию либидинальной жизни с зеркальным переносом. Фактически эти люди перед лицом другого человека считают, что они стоят перед своим двойником. Это значит, что они производят проективную идентификацию, и они не могут представить себе, что другой человек может мыслить по-другому, не как двойник его самого. И это также является вариантом пограничных состояний.»

Вассилис Капсамбелис. Лекция на тему «Пограничное функционирование» от 12.01.2026 г.

📌Работа с сепарационной тревогой не в том, чтобы предотвратить её, а в том, чтобы помочь пациенту пережить её иначе — не в одиночку, через примитивные защиты, а в отношениях, с постепенным осознанием её истоков. Разрыв/ перерыв из угрозы становится возможностью для роста, когда пациент, проживая его с аналитиком или терапевтом, обнаруживает, что отношения и его собственная идентичность могут выдержать это испытание.

📌Некоторые идеи и цитаты из лекции Л.И. Фусу "Деньги в психоанализе" и мои комментарии к ним.

📌Деньги выступают как будто медиатором между терапевтом и пациентом, защищая от инцестуозных слияний и создавая пространство для символизации. "Этот посредник, деньги, играют... роль противовозбуждения. Они защищают и пациента, и терапевта от реального инцеста."

📌Оплата — такая же неотъемлемая и неизменная часть аналитического кадра, как время и место сеанса. "Деньги — входят ли они в кадр?.. Гонорар терапевта - часть сеттинга"

📌Для нарциссически раненых пациентов деньги могут стать фетишем, отрицающим кастрацию и утрату, превращаясь в "антипроцессуальный" фактор, мешающий работе горя. "Фетиш в виде денег указывает на то, что эти люди отрицают кастрацию... Деньги тогда становятся антипроцессуальным процессом".

📌То, как пациент платит (вовремя, с задержкой, наличными, переводом), является важным способом коммуникации через действие, в котором проявляются бессознательные конфликты и отношение к терапевту. "Оплата — это акт, это действие, это не то, о чём пациент говорит на сеансе. Это то, что он делает"

📌Оплата вносит принцип реальности, корректирует отношения и мобилизует сопротивление, делая его доступным для работы. "Фройд... деньги обладают корректирующим влиянием, деньги корректируют отношения между двумя"

📌Работа без оплаты лишает пациента возможности проецировать на терапевта важные фигуры, усиливает инцестуозные фантазии и фантазм о "неиссякаемой груди", мешающий сепарации и развитию. "Мы как будто приглашаем к инцестуозным отношениям, когда позволяем пациенту не оплатить сеанс".

📌Подчеркивается важность единого гонорара, не зависящего от дохода пациента, так как стоимость отражает ценность работы терапевта и терапии для пациента, а не статус пациента. Изменение оплаты, особенно повышение, — серьезное вмешательство, которое должно быть глубоко обдумано и, как правило, согласовано изначально. "Если каждый год повышать оплату, вообще ничего получится" (из выступления Бернара Гольца).

📌Нарушения в оплате (задержки, забывания, торги) являются ключом к пониманию нарциссических, деструктивных или садомазохистских аспектов пациента. "Чем больше рана нарциссического пациента, тем больше он пытается командовать, владеть, управлять через деньги нами".

📌Для пациентов с дефицитарной психикой, например, с "комплексом мертвой матери", деньги становятся механическим заместителем любви и эмоций, которых они не могут переживать и давать. "Деньги иной раз могут быть заместителями вот этих аффективных инвестиций в другого".

📌Клод Смаджа говорит о том, что для пациентов, чья болезнь протекает с приступами, например, мигрень, астма, эпилепсия, жизнь разделена на фазы: тревожное ожидание приступа и эмоциональное облегчение после его окончания. Это состояние напряженного ожидания невольно разделяют и близкие, что лишь усиливает тревогу самого больного.

Смаджа указывает на парадокс: приступ становится одновременно источником страха, испытанием и..., как бы парадоксально это не звучало, удовольствия.

При этом он предостерегает коллег: хотя может возникнуть соблазн напрямую указать пациенту с астмой на этот возможный бессознательный элемент удовольствия, делать этого нельзя. Пациент, как и его родные (которые могут интуитивно это замечать), скорее всего, будет шокирован и не готов принять такую прямую интерпретацию.

Вместо прямых разговоров на эту тему, задача аналитика — создать условия, в которых пациент сам, когда будет готов, сможет прийти к этому осознанию и выразить его.

Из лекции в Институте психоанализа на Чистых прудах

📌«И психоанализ, и медицина, и особенно доказательная медицина не должны конкурировать между собой, не должны соревноваться и враждовать. Мы должны найти решение для этой эпистемологические проблемы, чтобы мы сотрудничали и работали рука об руку. Для того чтобы создать психосоматическое лекарство и помнить, что лечение — это не только ремесло, но и искусство. И человеческое страдание — это то, что измерить сложно. И это страдание связано с тем, как мы живём, и связано с тем, как мы болеем. Поэтому наиболее важным инструментом для того, чтобы врач мог наиболее успешным образом работать с пациентом — это понимать, что за человек перед вами, понимать, что это за личность. И это требует и от врача, и от психолога к общего психосоматического подхода к болезни. »

Хорхе Ульник на лекции "Тело в психоанализе: психосоматический подход" в ВШЭ

📌Вассилис Капсамбелис о бесплатной работе терапевта в лекции "Техника и практика психоаналитической психотерапии." 9.02.2026

«Люди не всегда понимают, что за психоаналитическую терапию и за терапию вообще нужно платить. Бесплатную помощь, и правда, можно найти, но если человек обращается к частному специалисту, то это уже предполагает, что он должен будет платить. Но есть такие пациенты, которые просто не хотят платить и считают, что психотерапия должна быть для них бесплатной. Возможно, у них есть такое представление, что кто-то должен возместить, додать то, чего не было у них в детстве. Они считают, что кто-то должен возместить этот ущерб.
Но, здесь важно понять, чтто-то, что человек не получил в детстве, не будет возмещено в его взрослом возрасте. К сожалению, это так не работает. Если у человека было несчастное детство, никакие деньги мира и ничто другое не сможет возместить этот ущерб. Детство так и останется несчастным. Но, в терапии это можно проработать.»

⚠️⚠️⚠️⚠️⚠️
На всякий случай, я создала канал в МАХ
Присоединяйся к каналу по ссылке: https://max.ru/join/E0iw3QN85oSOSLDhI11yid-OqnCWx4NJhmBmuDLhA9I

📌 Сегодня на семинаре АСПП разбирали статью ЖАКА МЕДЗЫРЕЦКИ «КАШЕЛЬ ЛУИЗЫ. ОЖИДАЕМАЯ СЛУЧАЙНАЯ ПРЕРЫВИСТОСТЬ» . Это случай трёхлетней девочки Луизы, страдающей рецидивирующими приступами кашля и астмы.

Автор, Жак Медзыржецки, использует клинический материал для иллюстрации сложной динамики психосоматического симптома в контексте семейных и трансгенерационных процессов.

В статье приступ рассматривается не просто как медицинский эпизод, а как момент нарушения психосоматического равновесия, который, является ещё и частью жизненного процесса. Он маркирует переход между фазами равновесия и дисбаланса, часто ожидаемый и даже необходимый в динамике развития ребёнка.

Повторение приступов трактуется не как случайность, а как выражение психической необходимости попытки справиться с непереработанным возбуждением, травмой или конфликтом. Оно может быть связано с «органическим компульсивным повторением» , о чём писал Фрейд и служить способом стабилизации нарциссического равновесия в семье.

Симптом ребёнка часто становится фокусом родительских нарциссических инвестиций, страхов и неосознанных конфликтов. Мать Луизы, например, проецирует на дочь свои непроработанные травмы (выкидыш, отношения с собственной матерью, астму в подростковом возрасте).

Цитата Фрейда о том, что родительский нарциссизм «воскресает» в ребёнке, здесь очень уместна.

Интересно, как автор описывает работу с семьёй этой девочки. Он не разлучает Луизу с родителями, не настаивает на индивидуальных сессиях. Вместо этого он создаёт пространство, где все трое могут быть услышаны. Он не даёт советов, не учит дышать или воспитывать. Он просто присутствует, удивляется, переспрашивает. И в какой-то момент это начинает работать. Мать, которая боится вторжения, вдруг замечает, что её слушают, а не осуждают. Отец, до этого молчаливый и отстранённый, начинает говорить. А Луиза, которая сначала просто механически перекладывала игрушки, вдруг приносит сон.

И этот сон становится поворотным. Сон был про Белую змея, у которой есть язык. А, есть ещё и красная змея, без языка, на которую наступили и раздавили её. И тут же, следом, звучит вопрос, который Луиза задала матери в ванной: «Мама, почему у меня дыра?». Автор не расшифровывает эти образы в лоб, не ставит диагноз «кастрация» и не вешает ярлыки. Он просто позволяет родителям самим прийти к своим страхам, к разговорам о смерти, о наготе, о том, что они обсуждают за обеденным столом в присутствии детей.

Постепенно приступы отступают. Но, не потому, что аналитик нашёл волшебное лекарство, а потому, что перестал быть просто врачом. Он позволил семье выдохнуть и увидеть, что за кашлем стоит не только болезнь, но и желание быть замеченным, страх потерять маму, гнев на младшую сестру и, в конце концов, обычная детская ревность.

В конце статьи Жак Медзыржецки возвращается к главному вопросу: зачем приступы повторяются? И отвечает - не для того, чтобы мучить, а для того, чтобы напоминать.

📌Недавно мне задали вопрос:
«Мне не совсем понятно, почему рамки в психоанализе в одном вопросе жесткие, в другом достаточно гибкие? Например, пациент может не придерживаться графика оплаты и переводить деньги чуть позже обозначенного срока и это будет считаться нормой, мы это принимаем. Ведь здесь главное, что произошел факт оплаты, пусть даже с задержкой. Но время сессии мы смещать не можем, оно должно быть фиксированным. Почему так? Мы стремимся к предсказуемости и стабильности, но ведь процесс нельзя назвать предсказуемым в случае, если пациент оплачивает работу терапевта не в срок.»

📌Мой ответ:
Пациент задерживает оплату или вообще не платит, потому что он на нас злится, потому что не считает нужным сейчас за что-то платить. Или пациент платит заранее, например, потому что боится, что мы его бросим, оставим.
Также, пациент может оплачивать всегда минута в минуту, потому что это такой ритуал, который спасает его от хаоса. Вопрос финансовый, вопрос денег — это поле для исследования в первую очередь.

Если бы мы наказывали пациента за задержку или требовали бы строгой оплаты в конкретное время, мы бы сказали пациенту: «Не приносите, пожалуйста, мне свои чувства.
Приносите только деньги, это важно».

Терапевт принимает это НЕ ВОВРЕМЯ, не потому, что он мягкий, добрый человек, а потому, что он, пытается понять это НЕ ВОВРЕМЯ.
Когда пациент вовремя не оплачивает, мы не просто соглашаемся, мы соглашаемся это исследовать, а не жёстко требуем наш гонорар.

Если говорить об этом метафорическим языком, то время сессии — это сцена, на которой идёт спектакль. А, деньги — это часть действия на этой сцене.
Сцену двигать нельзя. Действие можно анализировать. Не двигать, анализировать.

Весь терапевтический контракт — это не какие-то юридические формулировки, это такой психоаналитический жест и он подразумевает, что сессия — это не товар, который оплачивают сразу на кассе. Это отношения, но не товарно-денежные, это не услуги.

Если подводить некоторый итог, то время жёсткое и оно не должно меняться. Это нужно, чтобы защитить пациента от тревоги, тревоги исчезновения в том числе. А деньги гибкие, чтобы дать пространство для проявления этой тревоги.

📌Цитаты из семинара Л.И. Фусу и А.И. Коротецкой «Любовь глазами психоаналитика»

❤️«Любовь берет начало не в духовной сфере, а в телесной... объект первоначально совпадает с источником удовлетворения... Любовь — это не поиск человека, а поиск силы, которая будет снимать напряжение».

❤️«Идеализация — это такой процесс, когда объект превращается в идеал "я"... идеализация — фундамент, на который строится любовное чувство, Потому что только так все и происходит. Субъект должен приписать объекту то, чего не хватает его самому».


❤️«Любой человек для того, чтобы влюбиться, должен обязан идеализировать другого и наделять его теми качествами, которых у другого никогда не было. И мы проецируем свои желания... на другого, влюбляемся в него».

❤️«Любовь и ненависть изначально направлены на один и тот же объект... амбивалентность это не патология, это структурная часть любви».

❤️«Любовь требует постоянной внутренней работы, работы по связыванию, работы по удерживанию и при необходимости и работы горевания.»

❤️«Любовь, естественно, риск. Естественно, что это хрупкость, но она же и сила. Она делает человека очень уязвимым, но она же лишь делает человека настоящим.»

❤️«Любовь приносит радость излишества... радость от того, что человек обнаруживает в себе нечто, что нельзя рационализировать... любовь — это маленький праздник человеческого бытия».

❤️«Речь не разрушает любовь. Речь пытается создать пространство, с которым можно как-то говорить о любви, чтобы эта любовь не уничтожила бы нас своим избытком».

❤️Цитата Лакана: «Любить — это значит дать другому то, чего у нас нет».

❤️Цитата Ю. Кристевой: «Любовь — это мой язык, который ускользает от меня, потому что он принадлежит другому».

❤️Цитата Ю. Кристевой: «Мы любим не потому, что знаем другого, а потому, что чувствуем, что в его тени есть место для нашего света».

❤️Любовь — это единственное, что мы переживаем, что выходит за рамки времени и пространства. Может быть, нам стоит доверять любви, даже если мы не можем её понимать».

📌Вассилис Капсамбелис о терапевтах, которые много говорят и о том, как это влияет на пациентов. Из семинара по технике и практике психоаналитической психотерапии.

«У нас есть тенденция много говорить. У нас есть тенденция вступать в диалог. Но важно помнить: тишина со стороны психотерапевта — это рабочий инструмент. Да, для пациента это создаёт дискомфорт.
Конечно, если напряжение становится невыносимым, специалист, конечно, заговорит. Но легкий дискомфорт необходим — именно в этой паузе рождается что-то подлинное. То, что не ожидал услышать ни терапевт, ни пациент. Поэтому, когда вы чувствуете, что у вас возникает дискомфорт во время молчания, нужно его принять. Не нужно говорить только потому, что вам дискомфортно.»

«Не отвечайте за пациента. Оставляйте вопросы открытыми, заставляйте пациентов поработать, не давайте им готовых ответом. Чем больше вы будете им давать ответов, тем меньше будет работать сам пациент.

В. Капсамбелис приводит пример того как с этим лучше обойтись:
П: "Поддержать друга нужно так, чтобы это было эффективно для него и безопасно для меня.
Т: "Безопасно для вас? - что это означает?"