📌КПТ VS ПСИХОАНАЛИЗ для психосоматических пациентов

Редко, когда врачи рекомендуют своим пациентам психотерапию. Но, если это всё же происходит, то рекомендуют КПТ. Но, такая терапия не показана психосоматическим пациентам.

Как подтвердила, моя коллега Ирина Матанова, прочитав мой пост: "В лучшем случае, КПТ не поможет и усилит сопротивление, в худшем - может иметь эффект домино, когда вскроется защита и развяжется дезорганизация."

С позиции психоаналитической психосоматики, применение стандартной Когнитивно-Поведенческой Терапии к "истинным" психосоматическим пациентам считается противопоказанным или, по меньшей мере, рискованным и часто неэффективным по нескольким фундаментальным причинам, вытекающим из их понимания психосоматической организации личности:

1. Центральная характеристика психосоматического пациента - крайяя бедность психической и аффективной жизни. Пациент функционирует на уровне конкретных фактов, действий и телесных ощущений, практически без доступа к фантазиям, сновидениям, символам и сложным эмоциям. Их мышление "приземленное", ориентированное на действие и решение практических задач ("операций"), лишенное внутреннего мира.
А, КПТ основана на предпосылке, что у пациента есть доступные для осознания и рационального анализа когниции (мысли, убеждения, установки) и эмоции, которые можно идентифицировать, оспорить и модифицировать. В то время, как у большинства психосоматических пациентов эти когниции либо отсутствуют, либо крайне примитивны и конкретны ("У меня болит живот", "Работа тяжелая").

Попытки выявить автоматические мысли или глубинные убеждения часто терпят неудачу, так как пациент просто не обладает развитой внутрипсихической жизнью для их генерации или рефлексии над ними. КПТ требует уровня ментализации, который у этих пациентов отсутствует.

2. ПС Школа Пьера Марти видит причину психосоматики в неспособности психики перерабатывать возбуждение и аффекты. Из-за дефицита психической переработки неусвоенные аффекты и возбуждение "сбрасываются" напрямую на соматический уровень, вызывая телесный симптом. Это дефицитарная модель, а не конфликтная.

А, КПТ фокусируется на содержании мыслей и поведения, а не на процессе и способности психики к переработке. Она не ставит своей целью развитие этой самой способности ментализации, которая является ключевым дефицитом у психосоматического пациента. Работа с поверхностными когнициями (которых все равно мало) не затрагивает основную проблему неспособности психики справляться с аффектами символически (через мысли, фантазии, слова).

3. КПТ противопоказана психосоматическим пациентам, потому что она:
1. Требует наличия когниций и эмоций, которых у них нет.

2. Не воздействует на ключевой дефицит – неспособность психики к переработке аффектов.

3. Потенциально вредна для психосоматических пациентов, так как может усилить тревогу, укрепить защитные оператуарные механизмы и привести к ухудшению соматического состояния.

4. Фокусируется на симптоме, игнорируя лежащую в основе глобальную слабость психического аппарата.

Таким пациентам необходимо особое, поддерживающая и развивающая терапия, направленный на постепенное формирование у пациента способности к психической переработке, что является единственным путем к устойчивому улучшению и профилактике психосоматических декомпенсаций.

Попытки "силой" вовлечь психосоматического пациента в глубокий когнитивный анализ, на которые его психика не способна, могут быть травматичными и дестабилизирующими. Вместо осознания и переработки, это может вызвать тревогу и растерянность. Пациент чувствует себя неспособным, не понимает, чего от него хотят. У пациента в такой ситуации может произойти усиление оператуарных защит. Пациент еще больше "уходит" в конкретику и действие, отгораживаясь от попыток терапевта.

Также, может произойти усиление соматизации. Неперерабатываемое возбуждение, спровоцированное неудачной терапевтической попыткой, напрямую "разряжается" в тело, ухудшая соматический симптом. Это главный риск – терапия, направленная на помощь, может усугубить состояние.

📌Психоанализ стремится не к тому, чтобы заполнить память до отказа старыми картинами, а к тому, чтобы дать человеку доступ к значимому, но спрятанному знанию о самом себе. Это знание — не просто факты, а заряженные эмоциями переживания, влияющие на жизнь бессознательно.

Процесс терапии — это кропотливое восстановление связи с этими вытесненными частями опыта, их проживание и осмысление в безопасном пространстве с аналитиком. Ключевой же итог этой работы — не вечное удержание этих воспоминаний в фокусе, а как раз обратное: возможность перестать быть их пленником, "забыть" их в смысле утраты их разрушительной, навязчивой власти. Такое "забвение" — знак того, что травма проработана, энергия, связанная с ней, высвобождена, и память о событии перестает быть открытой раной, становясь просто частью личной истории без болезненного заряда.

📌Основная идея психоаналитического слушания — это "свободноплавающее внимание".  Это значит, что терапевт старается не концентрироваться заранее на каких-то конкретных темах. Вместо этого он слушает равномерно, открыто ко всему, что говорит пациент.

Цель такого подхода — уловить то, что может указывать на бессознательные процессы:  повторы, запинки, странные или необычные моменты в речи. Именно на фоне этого непредвзятого, но внимательного слушания возникает вопрос о том, как замечать проявления негатива"  (например, пустоты, отсутствия, отрицания, разрушительных импульсов).

Важный момент: Речь не о том, чтобы искать только негатив или ставить его во главу угла. Это было бы ошибкой, похожей на подход некоторых терапий, которые чрезмерно фокусируются на травматическом опыте, как бы "охотясь" за ним.

Правильный подход — без "травматофилии": Без того болезненного любопытства, с которым люди, например, замедляются, чтобы разглядеть аварию на другой полосе. Нам нужно замечать разные формы негатива в речи и жизни пациентов не из такого любопытства, а с двумя целями:
📌 С уважением признать их страдания.

📌Понять, какую работу этот негатив выполняет в их психической жизни — ту самую "работу негатива", о которой говорил Андре Грин.

Анализ негатива — это часть общего метода свободноплавающего внимания, а не отдельная "охота" за плохим. Мы замечаем его среди всего прочего, чтобы глубже понять внутренний мир пациента.

По материалам вебинара Доминик Бурдэн "Слушание негатива" в SPP от 16 июня 2025

📌Представьте себе хрупкий росток детской души, пробивающийся сквозь плотную ткань семейного ритуала - праздника. Собрались все. На экране – девочка, лет десяти. Ее пальцы касаются клавиш фортепиано, как первопроходцы незнакомой земли, а из уст льется песня – не детская, а кристаллизованная капля взрослой тоски: призыв о том, чтобы "близкие были ближе". Уже в этой мелодии звучит эхо преждевременного взросления, тревожный шепот не по годам созревшей души, словно она интуитивно пытается сплести словесный оберег против какой-то невидимой пустоты.

Последний аккорд. Девочка склоняется в робком поклоне, зеркало надежды еще светится на ее лице. И в этот миг, когда душа раскрыта как бутон под первым солнцем, раздается удар топора отцовского слова: "Ну, до певицы тебе как и до поэта, конечно, еще очень далеко". Слова – не просто критика, а ледяная волна, мгновенно сковывающая порыв аплодисментов. Все замирают, воздух превращается в тягучее молчание, сквозь которое струится яд отвержения.

А, на лице ребенка – разворачивается безмолвная трагедия трансформации. Сначала – недоумение, будто реальность внезапно треснула. Затем – краска стыда, горячая и колючая, разливающаяся по щекам. Следом – тень обиды, темная и тяжелая, ложащаяся на взгляд. И, наконец, цепь вины, сковывающая горло – словно она сама совершила нечто непоправимое, просто осмелившись быть, осмелившись творить. Это не просто смена эмоций – это мгновенное выхолащивание внутреннего сада, вымораживание только что расцветашего цветка её Я.

Эта сцена – не рождение травмы - раны, а ее кровавое вскрытие. Не единичный порез, а обнажение шрама, годами точившего душу невидимой эрозией.

В этом эпизоде мы стали свидетелями не столько рождения травмы, сколько последнего вздоха надежды. Надежды на то, что здесь, сейчас, с ними – может быть иначе. Последний огонек веры в родительское зеркало, отражающее не ущербность, а ценность, погас в ее глазах, уступив место холодной ясности отчаяния.

Слова родителя – это не просто звуки. Это семена. Они падают в плодородную, доверчивую почву детской психики и прорастают. Прорастают внутренним голосом, который однажды станет ее собственным безжалостным судьей, ее вечным цензором. Этот голос будет звучать в тишине ее достижений и грохотать в моменты ее уязвимости.

Те, в чье зеркало детства вглядывались с любовью, подпитывая их нарциссизм здоровыми побегами, – те обретут внутреннего союзника. Они смогут шагать по миру с опорой внутри, черпая силу из когда-то услышанного: "Ты можешь", "Ты ценен". Их Я будет крепнуть, как дерево, политое признанием.

Но, те, в ком постоянно искали трещины, чье отражение в родительских глазах всегда было искаженным, недостаточным, – взрастят внутри тюремщика. Внутренний критик будет шептать: "Недостаточно хорошо", "Спрячь, не показывай", "Они увидят изъян". И тогда, душа, опасаясь нового отвержения, наденет на всё то, что рождается как внутри, так и снаружи, броню молчания. Она предпочтет безопасность тени – риску быть увиденной и вновь ранненой. Творческий импульс будет глохнуть, не достигнув света, а потенциал – томиться в подземелье страха. И мир никогда не узнает, какая песня могла бы родиться из этой, когда-то распахнутой, души.

📌Потеря любви, отмечает Андре Грин, сопровождается потерей смысла. Он полагает, что пациенты, пережившие это, боятся как близости, так и оставленности и, прежде всего, любого столкновения с утратой хорошего. Им часто приходится уничтожать хорошие объекты как в терапии, так и в обычной жизни. Объекты не остаются ни внутри, ни за пределами психики, и, что бы ни происходило в жизни и какие бы сильные эмоции ими ни овладевали, любовь пациента всегда остается «в закладе у матери». Ребенок «мертвой матери» не может ни разгневаться, ни опечалиться, ему остается лишь погружаться в бездну «ничто».

Из сборника "Травматические разрывы. Отказ и предательство в психоаналитических отношениях".
Статья Э. Харрис "Психоаналитический процесс в тени разрыва:клинический опыт столкновения со смертью, мёртвыми и смертоносными матерями"

📌Цитаты из книги Дональда Винникотта "Ребенок, семья и внешний мир":

1️⃣ "Обычная преданная мать... делает самое лучшее, что может, и это достаточно хорошо. Фактически, она обычно делает все, что нужно, и именно это я имею в виду под термином "достаточно хорошая мать"."

Здесь Винникот говорит о том, что мать не обязана быть идеальной, ее "достаточно хорошего" ухода хватает для здорового развития ребенка

2️⃣ "Первичная материнская забота — это состояние, в котором мать живет жизнью ребенка и знает, что он чувствует, так как она сама испытывает это чувство. Это не интеллектуальное знание, а знание на уровне идентификации."

Винникот описывает особое состояние глубокой эмпатии и погруженности матери в потребности младенца сразу после родов.

3️⃣"Переходный объект (например, уголок одеяла, плюшевый мишка) представляет собой первую "не-Я" собственность ребенка... Он является мостом между субъективностью и объективностью, между иллюзией всемогущества и признанием реальности."

Переходный объект помогает ребенку перейти от слияния с матерью к восприятию внешнего мира и независимости.

4️⃣ "Отец нужен, чтобы защищать диаду мать-младенец от внешних вторжений и от самой себя (от слишком большой интенсивности их отношений). Он создает пространство для матери, чтобы она могла погрузиться в первичную заботу."

5️⃣"Матери нужно уметь ненавидеть своего младенца, не причиняя ему вреда." (В контексте признания сложных чувств материнства).

"Агрессия в младенчестве — это изначальная жизненная сила, двигатель исследования и утверждения своего существования. Она не обязательно враждебна."

Признание амбивалентности чувств матери и позитивного аспекта детской агрессии как энергии.

6️⃣Игра — это универсальное явление, принадлежащее здоровью: ребенок играет, чтобы обрести опыт и исследовать мир, а взрослый человек сохраняет способность играть в искусстве, творчестве и самой жизни."

"Психотерапия происходит там, где пересекаются два ареала игры: пациента и терапевта. Если терапевт не умеет играть, он не подходит для этой работы."

7️⃣"Цель не в том, чтобы вырастить идеально адаптированного члена общества. Цель — помочь ребенку стать самим собой, сохранить свою спонтанность, творческий потенциал и способность чувствовать реальность жизни."

"Здоровье — это не отсутствие проблем, а способность справляться с трудностями, конфликтами и тревогой, не теряя связи с собой."

📌На вебинаре по технике французского психоанализа Эрику Смаджа задали вопрос про самораскрытие аналитика.

❓️Вопрос был такой: допустимо ли самораскрытие? Если да, то насколько часто аналитик, и в каких случаях, может говорить о себе?

✅️Вот ответ Э.Смаджа:

"Откуда у вас идея о том, что психоаналитик или психотерапевт может делать какие-то признания пациенту, анализанту и говорить о себе?
Каким образом, по-вашему, аналитик может соблюдать нейтральность, если он начнет говорить…
И, как в такой ситуации пациенту выражать, высказывать свои фантазии относительно аналитика или какие-то ещё фантазии, выражать переносные моменты, если его большим препятствием является то, что аналитик говорит сам о себе?!"

"Внешний вид аналитика его кабинет, обстановка в нём - это не самораскрытие. Из этого у пациента возникают определённые фантазмы, которые могут получать, а могут не получать, какое-то выражение в переносе, и всё.
Аналитик о себе не говорит, он о себе не рассказывает."

По материалам вебинара Э. Смаджа "Аналитические техники во французской школе: работа с переносом и сопротивлением"

📌Инициатива к сепарации, обычно, исходит от ребёнка, но успех зависит от готовности матери отпустить. По словам Ю. Кристевой, мать держит «ключ» к свободе дочери. Если она отказывается ослабить контроль, связь превращается в «оковы», лишая дочь автономии. Примером крайности служит описанная Т. Бернхардом перверзная динамика, где мать полностью поглощает дочь, возводя зависимость в абсолют.

📌Набор в супервизионную онлайн группу А.М. Чичиной для специалистов, которые начинают работу в психоаналитическом методе (Французская школа ПА, не Лакан)

Четверг (10:00-11:30 по Мск) с сентября 2025 г. до середины июня 2026г.
 
Супервизия (клинический разбор) случаев пациентов происходит в закрытой группе в психоаналитическом методе (школа французского психоанализа).

Будем учиться;

1. Технике работы

2. Работать с переносом и контрпереносом

3. Выбирать технику работы с пациентом в зависимости от его психического функционирования

4. Формулировать интервенции, чтобы не дезорганизовать пациентов на психическом и соматическом уровнях.

5. Слышать и слушать пациентов правильно

Продолжительность работы группы - 1 год. Количества участников в группе 8 человек (осталось 6 мест)
 
Супервизии проходят в онлайн формате,
Стоимость участия в группе - 2500 руб., пропуски оплачиваются.

О своей заинтересованности пишите, пожалуйста, в личные сообщения в Telegram: +79263193814

📌«Детство официально заканчивается, когда к цифре возраста прибавляется первый ноль. Оно заканчивается, но ничего не происходит: ты всё так же находишься в том же самом теле нескладного мальчишки, взбудораженный изнутри и неподвижный снаружи, как это было прошлым летом, и позапрошлым, и еще раньше» Мудрая проза Эрри Де Лука иллюстрирует долгий и мучительный процесс, ведущий к половому созреванию, а затем и к подростковому возрасту.

А, подростковый возраст, не будем ходить вокруг да около, это смерть детства. Более того, остается только пожелать, чтобы так оно и было, потому что альтернатива — это упрямое и неосознанно пугающее подростков пребывание детьми вне времени, с трудом интегрирующими сексуальность, ответственность и автономию в отношения с реальностью.

Чтобы иметь здоровую самооценку, подростки должны суметь выйти за рамки своего инфантильного состояния, переосмыслить свое тело, одежду, идеи, свои вкусы в еде, музыке, эстетике с помощью процесса, который аналитики называют субъективацией. Это процесс формирования Я и овладения своими мыслями, поступками, желаниями, чувствами и конфликтами.

Л. Николи "Искусство быть рядом: как пережить взросление подростка"

📌Андре Грин в своих работах обращал внимание на парадоксальную связь между отсутствием ограничений и развитием психоза. Он утверждал, что психотические состояния чаще возникают не из-за строгих запретов, а, напротив, в условиях их недостатка.

С точки зрения психоанализа, это объясняется ролью социальных и символических норм в формировании психической структуры. Ограничения и запреты, по мнению Грина, выполняют функцию «опор» для психики: они помогают человеку организовывать внутренние импульсы, отделять сознательное от бессознательного, а реальность — от фантазий.

Без таких рамок человек сталкивается с хаотичным потоком неконтролируемых желаний и тревог, что может привести к дезинтеграции Я и утрате связи с реальностью — ключевым признаком психоза.

Грин подчеркивал, что в семьях, где отсутствуют четкие границы, дети, вопреки ожиданиям, не чувствуют себя свободнее. Напротив, они испытывают экзистенциальную растерянность, так как лишены «карты правил», помогающей структурировать опыт.

Аналогично в обществе: распад социальных норм (например, в периоды кризисов) может провоцировать коллективную дезориентацию и рост психических расстройств.

Грин не отрицал негативные аспекты избыточных ограничений, но указывал, что их полное устранение не освобождает, а погружает человека в ещё более травматичную пустоту, где невозможна здоровая адаптация к реальности.

📌"Любить - видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители.

Не любить - видеть человека таким, каким его осуществили родители.

Разлюбить - видеть вместо него стол, стул."

Марина Цветаева. «О любви».

📌10 заповедей Януша Корчака адресованных родителям:
(настоящее имя — Хенрик Гольдшмит) — польский врач, педагог, писатель.

📌Не жди, что твой ребёнок будет таким, как ты или таким, как ты хочешь. Помоги ему стать не тобой, а собой.

📌Не требуй от ребёнка платы за всё, что ты для него сделал. Ты дал ему жизнь, как он может отблагодарить тебя? Он даст жизнь другому, тот — третьему, и это необратимый закон благодарности.

📌Не вымещай на ребёнке свои обиды, чтобы в старости не есть горький хлеб. Ибо что посеешь, то и взойдёт.

📌Не относись к его проблемам свысока. Жизнь дана каждому по силам и, будь уверен, ему она тяжела не меньше, чем тебе, а может быть и больше, поскольку у него нет опыта.

📌Не унижай!

📌Не забывай, что самые важные встречи человека — это его встречи с детьми. Обращай больше внимания на них — мы никогда не можем знать, кого мы встречаем в ребёнке.

📌Не мучь себя, если не можешь сделать что-то для своего ребёнка. Помни, для ребёнка сделано недостаточно, если не сделано всё.

📌Ребёнок — это не тиран, который завладевает всей твоей жизнью, не только плод от плоти и крови твоей. Это та драгоценная чаша, которую Жизнь дала тебе на хранение и развитие в нём творческого огня.

📌Умей любить чужого ребёнка. Никогда не делай чужому то, что не хотел бы, чтобы делали твоему.

📌Люби своего ребёнка любым — неталантливым, неудачливым, взрослым. Общаясь с ним — радуйся, потому что ребёнок — это праздник, который пока с тобой.

📌Ключевая роль отца в развитии девочки

📌Отец для девочки – не просто второй родитель, а фундаментальная фигура, критически важная для ее становления:

📌Формирование Я-концепции: Его отношение (восхищение, поддержка, одобрение) напрямую влияет на ее самооценку и женскую идентичность (чувство себя девочкой, а позже – женщиной).

📌Источник мотивации и достижений: Отец часто стимулирует амбиции, поощряет постановку целей и стремление к успеху в учебе, спорте, хобби.

📌Прообраз будущих отношений: Отношения с отцом становятся шаблоном для построения теплых, доверительных и долгосрочных отношений с мужчинами в личной жизни и семье.

📌Агент сепарации: Он помогает девочке отделиться от симбиотической связи с матерью, стать самостоятельной и взрослой личностью.

По мотивам статьи «Между психическим и биологическим: анализ возможных причин ненаступления беременности у женщин фертильного возраста» А. А. Стазаева

📌Если от чувства вины можно избавиться, искупив вину, то стыд пригвождает человека отныне и навсегда. Он теряет лицо, его репутация уничтожена, и ему негде укрыться от этого, разве что спрятать лицо в ладонях, как Адам на картине Мазаччо «Изгнание из рая».

Еще десять или двадцать лет назад стать посмешищем класса или города было крайне драматичным опытом, но сегодня скорость и масштабы распространения в Сети интимных фото, видео избиений и издевательств просто зашкаливают. Эти бесконечно повторяющиеся изображения оставляют на детях нового тысячелетия настоящие клейма позора.

Даже не считая таких экстремальных ситуаций, повседневность подростков наполнена неловкостью, стыдом, запретами. Их нарциссизм образ себя очень хрупок, они больше не милые малыши своих родителей (если им повезло когда-то быть таковыми), теперь их оценивают беспощадные взгляды сверстников, готовых напасть, чтобы скрыть свои собственные мнимые недостатки. На самом деле подростки очень суровы друг с другом, следуя принципу: твоя смерть - моя жизнь? [латинское выражение, описывающее ситуацию, когда чья-то гибель означает выгоду или спасение для другого.] Если ты лузер, ботан, урод, толстуха, то я и все остальные оказываемся в безопасности. Это основа механизма буллинга: жертва принимает на себя осуждение и насмешки всей группы, избавляя остальных блюдателей от чувства стыда. как агрессоров, так и наблюдателей - от чувства стыда.

Лука Николи "Искусство быть рядом: как пережить взросление подростка"

📌Любая травма – это не просто внешний "удар судьбы", а внутренний катастрофический разрыв в ткани психики, возникающий при столкновении субъекта с переживанием (внешним или внутренним), непомерно превосходящим его психические ресурсы на тот момент. Эти "удары" действительно варьируются по силе и источнику – от явного насилия или потери до более тонких, но от этого не менее разрушительных, переживаний заброшенности, унижения или непереносимого аффекта в детстве.

Однако их объединяет одно: они становятся травматичными не столько из-за самого события, сколько из-за неспособности психики в тот критический момент его "переварить", то есть связать с помощью мыслей, слов, чувств и интегрировать в существующую картину мира и себя. Непереработанный опыт оказывается изгнанным из сознания, но не исчезает. Как "чужеродное тело" или незаживающая рана в бессознательном, он продолжает оказывать патогенное влияние: порождает тревогу, невротические симптомы, навязчивые повторения травматичных сценариев, искажает восприятие реальности и отношения.

Таким образом, травма – это не столько прошлое событие, сколько его живое, активное наследие в психике, постоянно требующее от организма огромных энергетических затрат на поддержание защит и мешающее свободному течению психической жизни в настоящем. Задача психоаналитической работы – не просто констатировать "удар", а помочь психике постфактум совершить ту работу связывания и осмысления, которая не удалась в момент травмы, тем самым лишив травматическое ядро его разрушительной силы и интегрировав опыт, пусть и болезненный, в историю жизни личности.

По мере движения по пути психоанализа симптомы пациента часто уходят сами собой. Не нужно постоянно и нарочито их "прорабатывать". Устойчивые изменения человек обычно замечает задним числом.

Как это происходит?
Пациент приходит на сеанс и вдруг осознает: "А, ведь я уже несколько месяцев..." — и перечисляет то, что мучило его раньше, но теперь прошло. Например:
📌Нет утренней тревоги,
📌Спокойно езжу в метро,
📌Могу постоять за себя дома и на работе,
📌Разрешаю себе радоваться жизни и близости,
📌Исчезли вечерняя тошнота и бессонница,
📌Больше нет ощущения, что "жизнь не удалась" или "вою на луну",
📌Научился заботиться о себе в плохом состоянии и позволять себе быть счастливым в хорошем.

Это "случайное" открытие уже произошедших изменений — верный признак, что терапия идет правильно.

Процесс трансформации обычно таков:
1. Осознание: Пациент начинает замечать свою тревогу (или другой симптом), учится ее отслеживать и наблюдать за ней.

2. Понимание: Он постепенно приходит к пониманию причин, стоящих за этой тревогой.

3. Трансформация "Я": Его "наблюдающее Я" развивается. Сначала оно просто фиксирует тревогу, потом учится ее глубже чувствовать и понимать, а затем превращается в "Я", которое начинает заботиться о тех внутренних частях (объектах) или состояниях, которые и порождают тревогу.

4. Автоматизация: В какой-то момент эта внутренняя психологическая работа перестает требовать сознательных усилий. Она становится устойчивой и естественной, как навык вождения машины или говорения на иностранном языке — мы делаем это автоматически, не думая о каждом движении или правиле.

По мотивам 11 главы "Стадии психоаналитического процесса" из книги А.В. Россохина "Путешествие к подлинному Я"

📌Аллергические объектные отношения (АОО):  Суть Аллергических объектных отношений (АОО) - крайняя потребность в слиянии с объектом (человеком, идеей, средой) до состояния неразличимости "Я" и "не-Я". Отрицание отсутствия/отделения объекта. 
Но, АОО не равно аллергии. АОО могут быть у людей без соматических симптомов. Не все аллергики имеют АОО. Это специфический способ построения отношений. 

Особенности таких отношений:
📌Быстрая замена одного объекта на другой при разрыве связи (пример: пациентка сразу после расставания "слилась" с незнакомым мужчиной; дети-аллергики часто имеют несколько "переходных" объектов вместо одного). 

📌Аллергик стремится "освоить" объект, подстроить под себя, одновременно адаптируясь к нему для слияния.

📌Любое разделение или угроза разрыва переживается как травма. Конфликт с другим (как отдельной личностью) практически невозможен – он избегается или соматизируется.

📌Важен не сам объект, а состояние слияния с ним. 

По мотивам вебинара "Аллергические объектные отношения" Е. Бернацкой и Л. Коротковой

📌О границах родительской близости: почему не нужно дружить со своими детьми.

В современном обществе всё чаще звучат утверждения о том, что родители должны стать «друзьями» своим детям. Многие гордятся такой моделью отношений, считая её признаком прогрессивного воспитания. Однако, за внешней привлекательностью этой идеи скрываются серьёзные риски, которые способны нарушить хрупкий баланс семейной динамики.

📌Дружба vs. Родительство: конфликт ролей;
Дружеские отношения по своей природе предполагают равенство, взаимный обмен эмоциями и отсутствие жёсткой иерархии. Но, родитель — это прежде всего наставник, защитник и ответственный взрослый, чья роль исключает панибратство. Дети, особенно в раннем и подростковом возрасте, инстинктивно ищут в родителях опору — того, кто установит границы, поможет справиться с тревогами и примет решение в сложной ситуации. Друг не способен выполнить эту функцию: его авторитет условен, советы часто субъективны, а опыта также не достаточно.

Когда родитель пытается «спуститься» на уровень ребёнка, стирается важнейший дисбаланс власти, заложенный природой. Психоаналитики (например, Д. Винникотт, концепция «достаточно хорошей матери») подчёркивают: детям необходимо ощущать родителя как стабильную фигуру, которая не зависит от их настроений или одобрения. Дружба же неизбежно приводит к конкуренции за влияние, эмоциональному шантажу или перекладыванию ответственности на ребёнка.

📌Чем опасна иллюзия равенства:
1. Утрата ориентиров. Подросток, видящий в родителе «приятеля», лишается чётких моральных рамок. Кому задавать вопросы о нравственности, если взрослый занят поиском общего языка через шутки и снисхождение к правилам?

2. Эмоциональная перегрузка: Дружеское общение часто включает обсуждение тем, непосильных для детской психики. Жалобы на супруга, подробности личной жизни, финансовые проблемы — это формирует у ребёнка чувство тревоги и гиперответственности.

3. Дефицит защиты. В ситуации буллинга, давления сверстников или первой влюблённости ребёнок ждёт не советов «на равных», а уверенной поддержки взрослого.

📌Миф о «современном родительстве»:
Популяризация «дружеского» подхода часто связана со страхом потерять доверие детей или желанием компенсировать собственное одиночество. Однако исследования (например, работы Г. Ньюфелда) показывают: дети ценят не вседозволенность, а **
предсказуемость и надёжность. Подросток, чьи границы уважают, а мнение учитывают в рамках разумного, не нуждается в родителе-друге. Ему важно знать, что за дверью его комнаты есть взрослый, способный взять на себя груз ответственности и решений.

📌Где проходит грань?
Близость и доверие не тождественны дружбе. Родитель может:
- Слушать без осуждения, но мягко направлять;
- Разделять интересы ребёнка, не пытаясь стать частью его субкультуры;
- Уважать автономию, сохраняя право на финальное слово.

❗️Подводя итог, хочется сказать, что стремление к дружбе с детьми — это подмена ответственности иллюзией лёгких отношений. Родитель, как маяк, должен светить издалека, указывая путь, а не растворяться в тумане панибратства.

Детям нужны родители, а друзей они найдут себе сами.

📌Первая беременность — это мощный катализатор для старых, глубоко запрятанных психологических конфликтов. Эти конфликты родом из детства женщины, и чтобы с ними справиться, ей требуются новые ресурсы — как внутренние, так и внешние.

По сути, первая беременность становится критическим переломным моментом в жизни женщины. В этот период происходят глубокие и необратимые изменения в ее личности:
1. Смена ролей: От позиции "дочери" (зависимой, нуждающейся в заботе) к позиции "матери" (ответственной, дающей заботу).

2. Трансформация идентичности: От "девушки" к "женщине-матери".

3. Сепарация и индивидуация: Происходит психологическое отделение от собственной матери. Это выражается в утверждении права на свое тело, принятии взрослой позиции и самостоятельности.
Беременность физически подкрепляет этот сложный психический процесс отождествления себя с внутренним образом матери (тем, какой матерью она хочет или боится стать).

Конечно, этот путь часто сопровождается временным возвратом к более ранним, примитивным состояниям психики (регрессией). Это может проявляться как:
⏺ Физически неприятные симптомы (токсикоз, боли).
⏺Обострение внутренних конфликтов.
⏺ Противоречивые чувства (любовь и злость) одновременно и к будущему ребенку, и к собственной матери.

Психоаналитик Д. Пайнз подчеркивает: Эти трудности преодолимы и могут даже стать толчком для позитивного развития женской идентичности, но только при одном ключевом условии: если в детстве у женщины были надежные, поддерживающие отношения со своей матерью (так называемая "достаточно хорошая мать"). В этом случае даже регресс к детским переживаниям может ощущаться как нечто знакомое и в целом позитивное, открывающее путь для личностного роста и повышения самооценки.

Однако, если детство женщины было отмечено:
⏺Сильной амбивалентностью (противоречивостью чувств) к матери,
⏺ Непроработанными конфликтами с ней,
⏺ Подавленной ненавистью, разочарованием, обидой,
⏺ И эти негативные переживания до сих пор влияют на ее жизнь, в частности на ее отношения с матерью и с партнером, то возврат к ранним стадиям развития во время беременности становится спусковым крючком.
Он выводит на поверхность все эти давние, вытесненные болезненные переживания. В этом случае женщина бессознательно может использовать свое тело, чтобы "решить" эти невыносимые внутренние конфликты и избавиться от детской травмы. Одним из самых трагических исходов такого "решения" может стать выкидыш – тело буквально отвергает ребенка.

Дополнительный важный момент (также по Пайнз): Для некоторых женщин с тяжелым детским опытом отношений с матерью (наполненных виной, разочарованием, гневом) будущий ребенок может бессознательно восприниматься как воплощение её собственного "плохого Я", которое нужно изгнать или уничтожить. Это еще один фактор риска дезадаптивного протекания беременности.

По мотивам статьи "Быть женщиной – терпеть боль"М. В. Карпачева из Журнала клинического и прикладного психоанализа. Том III. № 1. 2022 г.

📌Мы, взрослые, часто используем стыд как инструмент воспитания, и это не обязательно плохо, если помогает помнить, что мы живем в социальном и культурном контексте, который нужно уважать. Опасным этот инструмент становится тогда, когда дозы стыда чрезмерны, особенно когда его используют в присутствии других (мудрость древних предостерегала: хвали публично, а ругай наедине).

Никогда не будет лишним напомнить, что критиковать следует действия и поведение, а не саму сущность человека: это та самая фраза «Ты поступил плохо», а не «Ты плохой человек», которую можно встретить в руководствах для молодых родителей. То же самое касается использования наречий «всегда» и «никогда», которые обычно являются симптомами нашего раздражения, а не средством воспитания или отражения эмоций: «Ты никогда мне ничего не рассказываешь», «Ты всегда такой угрюмый», «Ты никогда не помогаешь маме».

«Ты никогда меня не обнимаешь, Вирджиния...» «Ты права, мама, с этого момента я буду обнимать тебя чаще!» Смешно, не правда ли?

Фраза мамы Вирджинии - это не просьба, но и не упрек. Даже если девушка поймет, что в определенный момент мать нуждается в близости, такой жест не изменит ее образа в глазах матери как отстраненной и слегка неблагодарной дочери, а значит, будет бесполезен. Как может одно объятие, или даже два, или три, стереть чувство неполноценности, которое внушают Вирджинии слова матери?

Лука Николи "Искусство быть рядом: как пережить взросление подростка"