Знаете, что было на макушке ёлки до революции? 🤔
Не крест, а Вифлеемская звезда.

А в 1935 году власть провела хитрый ребрендинг.
Форму оставили, но восьмиконечный символ Рождества ловко заменили на пятиконечную красную кремлёвскую звезду.

Вот так, почти незаметно, главный символ праздника стал указывать не на небеса, а на кабинет в Кремле.
Идеология перепрошила даже ёлку.

Нас слишком много и... мы вымираем?

15 ноября 2022 года население Земли перевалило за 8 миллиардов. С этого момента запел хор тревожных голосов. Перенаселение, коллапс ресурсов, экологическая катастрофа. Параллельно нашли и другие проблемы: старение, падение рождаемости, вымирание развитых стран.

В новом видео мы разберёмся:

- Почему эти страхи существуют одновременно и почему они не противоречат друг другу;
- Почему человечество продолжает расти, но делает это всё медленнее;
- Как мы пришли к ситуации, где еды производится с избытком, а проблемы никуда не делись.

Вы узнаете о демографической инерции, как мы живём и что потребляем, о старении населения, дефиците рабочей силы и иллюзии решений в духе «надо просто больше рожать».

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ЮТУБ

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ВК ВИДЕО

Как фейерверк превратился из громкого хлопка в настоящее зрелище?

На праздниках я насмотрелся на фейерверки и решил покопать в эту сторону. Захотелось понять как они вообще появились. Делюсь с вами.

Долгое время фейерверк выглядил как вспышка с тусклым пламенем. Пиротехники пытались добавить цвет, сыпали в составы соли и минералы. Но получали только искры, которые гасли быстрее, чем интерес зрителей.

Проблема заключалась не в стараниях и не в отсутствии идей. Проблема была в понимании, точнее в его отсутствии. Никто не знал, что каждый металл при сгорании даёт строго определённый спектр, и без точных пропорций никакой яркости быть не может.

Это понял Клод Эжен Фортуне Руджери — человек, которого сегодня почти никто не вспоминает. Он смотрел на фейерверк как инженер. Он искал формулы, которые давали стабильный и чистый цвет. Самой сложной задачей оказался синий цвет, для которого потребовались соединения меди. Руджери создал первую палитру для пиротехника. Фейерверк перестал быть хаотичным шумом и превратился в инструмент. Небо стало поверхностью, с которой можно было работать.

Ирония в том, что мы каждый год видим результат его работы, но его имя известно лишь историкам. В инженерии так бывает часто: если система функционирует без сбоев, о тех, кто её спроектировал, вспоминают в последнюю очередь. В следующий раз, глядя на салют, можно вспомнить простую вещь. Настоящие прорывы начинаются там, где заканчиваются попытки действовать наугад.

Чем проще решение, тем меньше ему доверяют

Если человеку предложить сложную схему с кучей условий, диаграмм и терминов, она вызовет уважение. Даже если половина этих терминов непонятна получателю. Сложность воспринимается как истина в последней инстанции. Простое объяснение, наоборот, вызывает недоверие. Возникает ощущение, что где-то обманули или чего-то не договорили.

В инженерии это известно давно. Система, которая решает задачу напрямую, выглядит слишком уязвимой. Хочется добавить резервные контуры, костыли, дополнительные проверки. Без них решение кажется ненадёжным, заплаткой. А людям нужна система. Проблема в том, что сложность редко добавляет надёжности. Чаще она добавляет точки отказа. Каждый новый элемент увеличивает вероятность сбоя и усложняет диагностику. Когда система ломается, становится трудно понять, где именно.

Интересно вот что: это недоверие к простоте проявляется не только в технологиях. Оно отлично чувствуется в бизнесе. Чем проще план, тем чаще его считают наивным.

В следующем посте приведу пример из реальной жизни, чтобы вам было проще понять о чём я говорю.

А пока вопрос к вам: в какой момент вы в последний раз усложнили решение просто потому, что оно показалось вам слишком простым?

В 19 веке инженеры искренне верили, что нашли универсальный ответ на почти любую проблему. Этот ответ назывался просто: запас прочности.

Логика выглядела безупречно. Разберёмся на примере мостов. Если они толще, тяжелее и массивнее, значит они надёжнее. Чем больше металла и камня, тем спокойнее спится инженеру и заказчику.

На практике эта идея оказалась одной из самых опасных за всю историю. И вот почему.

Избыточная прочность быстро превращала конструкции в неподконтрольные системы. Увеличение массы меняло распределение нагрузок. Мосты начинали раскачиваться, балки трескаться, опоры деформироваться. Всё это происходило в проектах, которые формально были «перестрахованы».

Инженеры долго не понимали, что именно идёт не так. Расчёты сходились, коэффициенты безопасности выглядели внушительно, материалы были качественными.

Проблема заключалась в том, что систему рассматривали как набор отдельных элементов.

Со временем стало ясно, что прочность сама по себе ничего не гарантирует. Гораздо важнее понимание того, как система ведёт себя под нагрузкой, как она реагирует на колебания, усталость материала и внешние воздействия.

Эта история кажется далёкой, но идея никуда не исчезла. Она регулярно всплывает в реальности. Добавить ещё один уровень контроля, ещё один отчёт, ещё один согласующий контур кажется разумным. До тех пор, пока система не начинает ломаться под собственной тяжестью.

Инженерия XIX века заплатила за это дорогую цену. Сегодня у нас есть шанс сделать выводы без обрушений и катастроф, если вовремя вспомнить, что надёжность не измеряется количеством «на всякий случай».

История любит рассказывать сказки.

Говорить о том, что всё было просто и понятно. Технология просто появилась и сразу стала приносить пользу человечеству. При этом история не хочет помнить ошибок. Точнее, не хочет говорить о них. Это неправильно. Ошибки - часть пути, без них мы не стали бы теми, кем являемся сейчас. И вот пример:

В начале 20 века авиация развивалась быстро и довольно наивно. Самолёты становились быстрее, инженеры улучшали двигатели и увеличивали скорость. При этом регулярно происходили катастрофы, причины которых долго не удавалось объяснить.

Один из таких провалов стал переломным. Самолёт разрушился прямо в воздухе без видимых перегрузок и ошибок пилота. Формальных объяснений не находили. До определённого момента.

Проблема оказалась в том, что инженеры смотрели на самолёт как на статичную конструкцию. В реальности он постоянно вибрировал. Потоки воздуха создавали колебания, которые входили в резонанс с элементами крыла. Эти колебания усиливались, пока конструкция не разрушалась. Явление получило название флаттер. Его невозможно было заметить расчётами того времени. Он не проявлялся как перегрузка или превышение прочности.

Именно эта серия аварий привела к появлению новой инженерной дисциплины — аэродинамики упругих систем. Самолёты начали проектировать с учётом вибраций, резонансов и динамики. Изобретением здесь стала не деталь и не механизм. Изобретением стал способ мышления. Инженеры перестали считать систему застывшей и начали рассматривать её как живую и подвижную.

Фатальный провал оказался полезнее сотен успешных полётов. Он показал границу прежней логики. Здесь началась современная инженерия.

Как русские горки стали мировым стандартом?

Нам нужно отвлечься от ИИ и его проблем. Всё оказалось куда сложнее, чем я думал. Пока поговорим о чём-то простом, например, американские горки.

Итак, начнём с того, что их история начинается вовсе не в Америке. И даже не в индустрии развлечений. Она начинается с довольно примитивной, по сегодняшним меркам, идеи — скользить вниз по льду под действием силы тяжести.

В 16-17 веке на Руси строили ледяные горки для массовых гуляний. Это были крупные сооружения: деревянные каркасы высотой до двадцати метров, залитые водой до состояния гладкого ледяного ската. Угол наклона был таким, что разгон происходил почти мгновенно. О торможении на тот момент не думали. Максимум сыпали внизу песок и надеялись на удачу.

С инженерной точки зрения эти горки были эффективными. Они использовали минимальный набор физических принципов: гравитацию, инерцию и трение. Конструкция работала стабильно именно потому, что в ней не было лишних элементов. Система была предельно простой и при этом масштабируемой.

Идея оказалась заразительной. В начале 19 века русские солдаты, оказавшиеся в Париже после наполеоновских войн, познакомили европейцев с этим развлечением. Французы быстро адаптировали концепцию под свои условия. Лёд заменили деревом, а вместо саней начали использовать колёсные тележки. Так и появились первые постоянные аттракционы, которые прямо назывались «русские горки».

Дальше произошёл стандартный для любой технологии процесс. Базовую механику начали улучшать. Появились волны, подъёмы, спуски, затем металлические рельсы и системы безопасности. В США эта идея получила промышленный размах и коммерческое развитие, поэтому там закрепилось название «американские горки». В Европе же сохранилась отсылка к источнику.

Важно здесь не название. Важно, что именно русская версия задала базовый принцип: движение по заранее заданной траектории под действием силы тяжести с минимальным вмешательством. Этот принцип пережил материалы, эпохи и уровни технологий. Он оказался настолько удачным, что используется до сих пор.

К чему я это?

Хороший инженерный (и не только) стандарт живёт долго. Его можно украшать, усложнять и обвешивать надстройками, но ядро остаётся неизменным.

Почему ИИ упирается в энергетику?

Разговоры об искусственном интеллекте обычно сводятся к алгоритмам, данным и моделям. При этом мы забываем про куда более важное ограничение. Современный ИИ упирается в энергетику. Обучение моделей требует большогр количества вычислительных ресурсов. Именно поэтому, кстати, цены на оперативную память выросли в несколько раз за последние полгода.

Серверы работают круглосуточно, дата-центры потребляют энергию на уровне небольших городов, а требования к охлаждению становятся отдельной инженерной задачей. Само по себе развитие технологии и рост требований для её обеспечения не является проблемой.

Наша проблема в том, что инфраструктура развивается куда медленнее. Алгоритмы можно улучшать итерациями, а электросети, генерацию и логистику энергии так быстро не перестроить. В какой-то момент система упирается в физические ограничения, которые невозможно обойти красивым кодом.

Поэтому появляются на первый взгляд странные решения. Серверы погружают в масло, дата-центры размещают ближе к источникам дешёвой энергии, обсуждают размещение вычислений в океане и даже в космосе. Всё это выглядит экзотикой, но за этим стоит простая логика выживания системы.

История технологий уже проходила этот этап. Когда рост упирается в базовый ресурс, фокус смещается с идей на инфраструктуру.

В один пост эту проблему не уместишь. Пишу продолжение. Или, может, стоить посветить этой проблеме отдельный выпуск на ютубе?

История инженерии знает немало проектов, которые выглядели безупречно на бумаге и проваливались в реальности. Приведу один очень инетересный пример.

В начале 19 века британский инженер Чарльз Бэббидж предложил создать вычислительную машину, способную автоматически выполнять сложные расчёты. Его устройство по своей архитектуре напоминало современный компьютер. В проекте уже присутствовали память, управляющий механизм, арифметическое устройство и даже закрадывались идеи программирования. Звучит круто, особенно для 19 века, да?

Но, как всегда, было одно ""но"". Вокруг не существовало среды, способной поддержать такую систему. Точность обработки металла была недостаточной, производство компонентов слишком медленным, а стоимость была запредельной. Проект требовал инфраструктуры, которой тогда просто не было.

Мир просто не был готов к такой технологии. Машина могла работать в теории и существовать в единичном экземпляре, но не могла быть быть поставлена на поток. Каждая деталь находилась на пределе возможностей технологий своего времени. Любая погрешность превращалась в отказ всей системы.

Интересно, что логика проекта не устарела. Через сто лет те же принципы легли в основу электронных вычислительных машин. Изменилась среда: материалы, источники энергии, способы производства и масштабирование. То, что раньше казалось фантазией, стало стандартом.

Проекты, опережающие своё время, редко бывают ошибочными. Чаще они оказываются одинокими. Им не хватает не идей, а условий. Инженерия здесь сталкивается с жёстким ограничением: хорошее решение не может существовать в вакууме.

Человек от природы перфекционист.

Мы постоянно ищем идеальные решения. Если есть возможность сделать лучше, почему бы не попытаться довести результат до совершенства. Звучит вполне справедливо. Что тогда не так?

Начнём с того, что идеал не имеет чёткой точки завершения. Его невозможно достичь, можно только приближаться. В инженерии это хорошо известно. Проекты, ориентированные на идеальные параметры, часто не доходят до эксплуатации. Они застревают в бесконечной доработке. Каждое улучшение создаёт новые требования, новые зависимости и новые ограничения. В какой-то момент продукт становится слишком сложным или хрупким длдя нашего мира.

Честно говоря, то же самое происходит и в бизнесе. Поиск идеальной стратегии откладывает запуск. Всё время допиливать бизнес-план или продукт не имеет никакого смысла, так как некоторые события просто невозможно предугадать. Пока вы будете тратить время на обдумывания и просчёты, ваш сосед рискнёт и запустится. Что будет дальше? - неизвестно. Только у вас пока только план на руках, а у соседа - бизнес.

В итоге. Смысл здесь в том, что идеал маскируется под рациональность. Но на деле он часто оказывается страхом сделать шаг в несовершенной реальности. Иногда лучше просто взять и сделать, чем всё время планировать и ждать у моря погоды.

История любит рассказывать сказки.

Говорить о том, что всё было просто и понятно. Технология просто появилась и сразу стала приносить пользу человечеству. При этом история не хочет помнить ошибок. Точнее, не хочет говорить о них. Это неправильно. Ошибки - часть пути, без них мы не стали бы теми, кем являемся сейчас. И вот пример:

В начале 20 века авиация развивалась быстро и довольно наивно. Самолёты становились быстрее, инженеры улучшали двигатели и увеличивали скорость. При этом регулярно происходили катастрофы, причины которых долго не удавалось объяснить.

Один из таких провалов стал переломным. Самолёт разрушился прямо в воздухе без видимых перегрузок и ошибок пилота. Формальных объяснений не находили. До определённого момента.

Проблема оказалась в том, что инженеры смотрели на самолёт как на статичную конструкцию. В реальности он постоянно вибрировал. Потоки воздуха создавали колебания, которые входили в резонанс с элементами крыла. Эти колебания усиливались, пока конструкция не разрушалась. Явление получило название флаттер. Его невозможно было заметить расчётами того времени. Он не проявлялся как перегрузка или превышение прочности.

Именно эта серия аварий привела к появлению новой инженерной дисциплины — аэродинамики упругих систем. Самолёты начали проектировать с учётом вибраций, резонансов и динамики. Изобретением здесь стала не деталь и не механизм. Изобретением стал способ мышления. Инженеры перестали считать систему застывшей и начали рассматривать её как живую и подвижную.

Фатальный провал оказался полезнее сотен успешных полётов. Он показал границу прежней логики. Здесь началась современная инженерия.

Ваш мозг вас обманывает

Как? — через фобии. Вы понимаете, что не каждый паук смертелен, а самолёты не падают через день. Но тело ведёт себя так, будто вы стоите на краю пропасти. Это мешает нормально существовать и работать.

Можно знать статистику, факты, риски. Но мозг всё равно включает тревогу так, будто тебя сейчас убьют. И в этот момент логика перестаёт иметь значение.

В новом видео мы разберёмся:

- Чем страх отличается от фобии и почему фобия всегда иррациональна;

- Что происходит в мозге, когда включается паника, и почему “просто успокойся” не работает;

- Как формируется цикл избегания и почему фобия со временем только усиливается.

Вы узнаете, почему некоторые страхи “вшиты” в нас эволюцией, как травма и наблюдение запускают фобии, что такое амигдала и почему она сильнее рационального мышления. И в конце я расскажу личную историю о том, как я победил аэрофобию!

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ЮТУБ

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ВК ВИДЕО

Новый феодализм: корпорации как государства

Мы всю жизнь жили с мысль, что государство отвечает за политику а корпорации за деньги. Но в 21 веке эта граница начала размываться.

Сегодня корпорации строят собственные системы управления. Причём настолько масштабные, что в некоторых сферах они начинают напоминать полноценные государства.

Начнём разбираться с этим вопросом с того, что вообще такое государство. Глобально, это организация, у которой есть законы, правила и механизмы наказания. Что интересно, у корпораций сегодня есть тоже самое. Только вместо судов службы поддержки и арбитраж, вместо паспортов аккаунты, вместо полиции алгоритмы модерации.

При этом, это работает не как общественный договор, а как аренда. Вы не гражданин. Вы пользователь. А пользователь не имеет прав, у него есть только доступ. И этот доступ можно забрать.

Это и есть новая форма феодализма. Есть владельцы инфраструктуры и есть люди, которые живут в рамках этой инфраструктуре. Раньше это была земля, а сегодня это цифровая среда. Вы можете годами строить бизнес и аудиторию, но в один момент потерять всё из-за изменения правил или одной кнопки.

Самое интересное, что здесь не нужен никакой заговор. Это просто эволюция власти. Власть всегда у того, кто контролирует инфраструктуру. Раньше инфраструктура была дорогами, армией, ресурсами и заводами. Сегодня инфраструктура состоит из серверов, сетей, платформы, и, пожалуй, внимания.

Как зарабатывают на вашем страхе?

Когда человек боится, он становится предсказуемым. Он хуже думает и чаще соглашается. Тревожный и напуганный мозг отключает критическое мышление и ищет место, которое называют безопасным. И чем сильнее страх и тревога, тем проще их монетизировать.

Но тут есть парадокс. Современный мир объективно стал безопаснее по сравнению с тем, что было 100 лет назад, даже 50. Мы живём дольше, опасностей меньше, еда стала доступна практически всем. Но ощущение на животном уровне мы все боимся. Кажется, что всё разрушится и вот-вот наступит конец. А мы погрузимся в мир Фоллаута или романа «1984».

Почему так?

Потому что страх стал топливом для целой индустрии. Новости продают тревогу. Соцсети распространяют тревогу. Маркетинг усиливает тревогу. Политика использует тревогу. Даже личные бренды часто строятся на тревоге: «если ты не сделаешь это — ты проиграешь».

Тревога держит вас на поводке.

Сейчас стало модным и, что самое важное, эффективным маскировать тревогу под информированность. Можно до потери пульса листать новостные каналы и ужасаться каждому сообщению. Вам кажется, что вы «в курсе происходящего». Но на деле вы просто постоянно находитесь в режиме угрозы, где мозг не способен строить планы. Он способен только реагировать по принципу «бей или беги».

А разогнанный человек — идеальный потребитель и гражданин. Он тратит весь свой ресурс на спасение от этой тревоги и поиск «соски», которая его успокоит: алкоголь, сигареты, вертикальный контент, запрещённые вещества, клубы т.д. Список можно пополнять до бесконечности.

Вывод простой: нужно научиться разделять навязанную тревогу от реальной. И помните, это происходит не потому что кто-то злой. А потому что страх — крайне выгодный продукт на рынке внимания.

Люди требуют простых решений

Сложность стала слишком дорогой для нашей психики. Она требует усилия, времени и способности держать в голове противоречия. А большинство людей живут в режиме выживания. У них просто нет ресурса на анализ и размышления.

Поэтому толпа всегда просит не решение, а формулу. Желательно из двух слов и с виноватыми. А ещё лучше, когда есть понятный план запретили, наказали, разделили и вернули как было.

Из-за этого спроса появляется рынок простоты. Популисты, инфлюенсеры, гуру — главные продавцы на этом рынке. Они дают людям эмоциональный сервис: снимают тревогу через простые решение. Но простые решения почти всегда ложные. Потому что реальность устроена иначе. Если бы проблемы решались “просто”, они бы уже были решены.

Настоящие решения скучные. Они требуют компромиссов, времени, терпения, ошибок. Они не дают мгновенного облегчения. Помним, что у людей просто нет ресурса на них.

Поэтому общество снова и снова выбирает тех, кто продаёт простые ответы. И снова и снова удивляется, что ничего не работает.

В общем, это очень похоже на гороскопы и предсказания, о которых я писал раньше. Почитайте, там тоже крайне интересно.

Продуктивность стала религией

Все мы с вами слышали про культ продуктивности. Сегодня вообще нельзя быть "неуспешным". Соцсети сложили в нашей голове картинку, в которой куда не плюнь все, как минимум, долларовые миллионеры. Очевидно, что это не так.

Но тем нем не менее, это вызвало у людей страх быть “неуспешными”. Мы не боимся смерти или войны. Сегодня мы боимся, что кто-то в запрещённых соцсетях скажет, что мы недостаточно работаем., зарабатываем и растём.

У этой религии уже есть свои заповеди, святые и грешники.

Святыми считаются те, кто встают в 5 утра и делает 10 дел одновременно. Грешники — все остальные. Те, кто выбирают размеренную жизнь.

И это подаётся как рациональность. Мол, “так устроен мир”. Но это ложь. Мир устроен куда сложнее, а у человека есть пределы. И есть дни, когда мозг не способен выдавать “результат”.

Но культ продуктивности ненавидит нормальность. Он делает из жизни бесконечную гонку, где финиша нет. Любая победа обесценивается сразу после достижения. В итоге человек превращается в завод.

Кто создал глобальную экономику?

До середины 20 века мировая торговля выглядела абсурдно неэффективно. Грузы перевозили в мешках, ящиках и бочках. В каждом порту их вручную перегружали с корабля на поезд, с поезда на грузовик. Процесс занимал недели, требовал армии рабочих и порождал бесконечные ошибки.

Малком Маклин был не экономистом и не стратегом. Он занимался грузоперевозками и встречался с этими проблемами каждый день. Его раздражала сама логика процесса. Один и тот же груз десятки раз перекладывали руками просто потому, что так было принято.

В конце концов Малком устал это терпеть и предложил перевозить грузы в стандартной коробке, которую можно переставлять между транспортом. Без пересыпания, без распаковки, без участия людей на каждом этапе.

Мы сейчас говорим о привычных для всех нас контейнерах.

Идею встретили в штыки. Порты пришлось бы перестраивать, суда переделывать, а старые профессии признавать ненужными. Система сопротивлялась изо всех сил. Зато после внедрения выяснилось, что стоимость перевозок падает в разы, а мировая торговля начинает масштабироваться так, как раньше было невозможно.

Без контейнеров не существовало бы глобальных цепочек поставок, дешёвой электроники, массового производства и той самой «глобализации», о которой любят спорить.

ИИ НЕ делает людей умнее

Часто слышу высказывание, что ИИ «демократизировало интеллект». Мол, теперь любой может писать тексты, анализировать данные и программировать. Это очень и очень далеко от правды.

Начнём с того, что ИИ не добавляет человеку скиллов. Он усиливает те, что уже были. Люди, которые умеют формулировать вопросы и вникать в контекст, действительно становятся сильнее. ИИ ускоряет их работу и снимает рутину. Те, кто не обладают этими навыками, наоборот тупеют. Они начинают принимать ответы ИИ за истину в последней инстанции. При этом не понимая, где ошибка, а где просто правдоподобная галлюцинация.

Что получаем в итоге?

Разрыв между условно умными и глупыми растёт ещё быстрее. Технологии это рычаг. В сильных руках он даёт огромный эффект, в слабых - почти бесполезен.

ИИ не отменяет необходимость мышления. Он повышает его цену. Те, кто умеют думать критически и сомневаться, уходят дальше. А остальные, как и всегда, остаются с ощущением, что «вроде бы всё есть», но почему-то результат ускользает.

Алгоритмы управляют людьми

Сегодня из каждого утюга слышны слова о том, как алгоритмы управляют нами, что, по сути, правда. Жалко, что никто не понимает как именно они это делают. Предлагаю разобраться.

Всем мы знаем, что человек - тварь достаточно адаптивная к среде, в которой существует. Если сегодня выгодно кричать о феминизме или BLM, то они кричат. Если выгодно молчать, то молчат. Алгоритмы в этой схеме регулируют именно среду. Что-то показывают чаще, что-то реже. И мы подстраиваемся под эту среду.

А дальше в дело вступает психика и решает всё за нас.
Люди начинают думать меньше и радикализировать позиции.

Процесс этот, кстати, становится практически незаметным. Просто одни формы поведения получают усиление, а другие постепенно вымываются. И через какое-то время кажется, что «люди сами такие».

Алгоритмы не лишают нас свободы напрямую. Они делают одни варианты поведения удобными. И большинство людей, как всегда, выбирают то, что удобнее.