Ёлку запретили.
Через 7 лет вдруг разрешили.
Почему?
28 декабря 1935-го в «Правде» вышла статья Постышева «Давайте устроим детям ёлку!».
Сказано — сделано.
Уже 30 декабря в Харькове устроили карнавал на 1200 детей.

Вот так власть одним газетным заголовком вернула главный праздник. Как и почему это случилось, смотри в новом ролике 😉

Знаете, что было на макушке ёлки до революции? 🤔
Не крест, а Вифлеемская звезда.

А в 1935 году власть провела хитрый ребрендинг.
Форму оставили, но восьмиконечный символ Рождества ловко заменили на пятиконечную красную кремлёвскую звезду.

Вот так, почти незаметно, главный символ праздника стал указывать не на небеса, а на кабинет в Кремле.
Идеология перепрошила даже ёлку.

Нас слишком много и... мы вымираем?

15 ноября 2022 года население Земли перевалило за 8 миллиардов. С этого момента запел хор тревожных голосов. Перенаселение, коллапс ресурсов, экологическая катастрофа. Параллельно нашли и другие проблемы: старение, падение рождаемости, вымирание развитых стран.

В новом видео мы разберёмся:

- Почему эти страхи существуют одновременно и почему они не противоречат друг другу;
- Почему человечество продолжает расти, но делает это всё медленнее;
- Как мы пришли к ситуации, где еды производится с избытком, а проблемы никуда не делись.

Вы узнаете о демографической инерции, как мы живём и что потребляем, о старении населения, дефиците рабочей силы и иллюзии решений в духе «надо просто больше рожать».

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ЮТУБ

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ВК ВИДЕО

Как фейерверк превратился из громкого хлопка в настоящее зрелище?

На праздниках я насмотрелся на фейерверки и решил покопать в эту сторону. Захотелось понять как они вообще появились. Делюсь с вами.

Долгое время фейерверк выглядил как вспышка с тусклым пламенем. Пиротехники пытались добавить цвет, сыпали в составы соли и минералы. Но получали только искры, которые гасли быстрее, чем интерес зрителей.

Проблема заключалась не в стараниях и не в отсутствии идей. Проблема была в понимании, точнее в его отсутствии. Никто не знал, что каждый металл при сгорании даёт строго определённый спектр, и без точных пропорций никакой яркости быть не может.

Это понял Клод Эжен Фортуне Руджери — человек, которого сегодня почти никто не вспоминает. Он смотрел на фейерверк как инженер. Он искал формулы, которые давали стабильный и чистый цвет. Самой сложной задачей оказался синий цвет, для которого потребовались соединения меди. Руджери создал первую палитру для пиротехника. Фейерверк перестал быть хаотичным шумом и превратился в инструмент. Небо стало поверхностью, с которой можно было работать.

Ирония в том, что мы каждый год видим результат его работы, но его имя известно лишь историкам. В инженерии так бывает часто: если система функционирует без сбоев, о тех, кто её спроектировал, вспоминают в последнюю очередь. В следующий раз, глядя на салют, можно вспомнить простую вещь. Настоящие прорывы начинаются там, где заканчиваются попытки действовать наугад.

Чем проще решение, тем меньше ему доверяют

Если человеку предложить сложную схему с кучей условий, диаграмм и терминов, она вызовет уважение. Даже если половина этих терминов непонятна получателю. Сложность воспринимается как истина в последней инстанции. Простое объяснение, наоборот, вызывает недоверие. Возникает ощущение, что где-то обманули или чего-то не договорили.

В инженерии это известно давно. Система, которая решает задачу напрямую, выглядит слишком уязвимой. Хочется добавить резервные контуры, костыли, дополнительные проверки. Без них решение кажется ненадёжным, заплаткой. А людям нужна система. Проблема в том, что сложность редко добавляет надёжности. Чаще она добавляет точки отказа. Каждый новый элемент увеличивает вероятность сбоя и усложняет диагностику. Когда система ломается, становится трудно понять, где именно.

Интересно вот что: это недоверие к простоте проявляется не только в технологиях. Оно отлично чувствуется в бизнесе. Чем проще план, тем чаще его считают наивным.

В следующем посте приведу пример из реальной жизни, чтобы вам было проще понять о чём я говорю.

А пока вопрос к вам: в какой момент вы в последний раз усложнили решение просто потому, что оно показалось вам слишком простым?

В 19 веке инженеры искренне верили, что нашли универсальный ответ на почти любую проблему. Этот ответ назывался просто: запас прочности.

Логика выглядела безупречно. Разберёмся на примере мостов. Если они толще, тяжелее и массивнее, значит они надёжнее. Чем больше металла и камня, тем спокойнее спится инженеру и заказчику.

На практике эта идея оказалась одной из самых опасных за всю историю. И вот почему.

Избыточная прочность быстро превращала конструкции в неподконтрольные системы. Увеличение массы меняло распределение нагрузок. Мосты начинали раскачиваться, балки трескаться, опоры деформироваться. Всё это происходило в проектах, которые формально были «перестрахованы».

Инженеры долго не понимали, что именно идёт не так. Расчёты сходились, коэффициенты безопасности выглядели внушительно, материалы были качественными.

Проблема заключалась в том, что систему рассматривали как набор отдельных элементов.

Со временем стало ясно, что прочность сама по себе ничего не гарантирует. Гораздо важнее понимание того, как система ведёт себя под нагрузкой, как она реагирует на колебания, усталость материала и внешние воздействия.

Эта история кажется далёкой, но идея никуда не исчезла. Она регулярно всплывает в реальности. Добавить ещё один уровень контроля, ещё один отчёт, ещё один согласующий контур кажется разумным. До тех пор, пока система не начинает ломаться под собственной тяжестью.

Инженерия XIX века заплатила за это дорогую цену. Сегодня у нас есть шанс сделать выводы без обрушений и катастроф, если вовремя вспомнить, что надёжность не измеряется количеством «на всякий случай».

История любит рассказывать сказки.

Говорить о том, что всё было просто и понятно. Технология просто появилась и сразу стала приносить пользу человечеству. При этом история не хочет помнить ошибок. Точнее, не хочет говорить о них. Это неправильно. Ошибки - часть пути, без них мы не стали бы теми, кем являемся сейчас. И вот пример:

В начале 20 века авиация развивалась быстро и довольно наивно. Самолёты становились быстрее, инженеры улучшали двигатели и увеличивали скорость. При этом регулярно происходили катастрофы, причины которых долго не удавалось объяснить.

Один из таких провалов стал переломным. Самолёт разрушился прямо в воздухе без видимых перегрузок и ошибок пилота. Формальных объяснений не находили. До определённого момента.

Проблема оказалась в том, что инженеры смотрели на самолёт как на статичную конструкцию. В реальности он постоянно вибрировал. Потоки воздуха создавали колебания, которые входили в резонанс с элементами крыла. Эти колебания усиливались, пока конструкция не разрушалась. Явление получило название флаттер. Его невозможно было заметить расчётами того времени. Он не проявлялся как перегрузка или превышение прочности.

Именно эта серия аварий привела к появлению новой инженерной дисциплины — аэродинамики упругих систем. Самолёты начали проектировать с учётом вибраций, резонансов и динамики. Изобретением здесь стала не деталь и не механизм. Изобретением стал способ мышления. Инженеры перестали считать систему застывшей и начали рассматривать её как живую и подвижную.

Фатальный провал оказался полезнее сотен успешных полётов. Он показал границу прежней логики. Здесь началась современная инженерия.

Как русские горки стали мировым стандартом?

Нам нужно отвлечься от ИИ и его проблем. Всё оказалось куда сложнее, чем я думал. Пока поговорим о чём-то простом, например, американские горки.

Итак, начнём с того, что их история начинается вовсе не в Америке. И даже не в индустрии развлечений. Она начинается с довольно примитивной, по сегодняшним меркам, идеи — скользить вниз по льду под действием силы тяжести.

В 16-17 веке на Руси строили ледяные горки для массовых гуляний. Это были крупные сооружения: деревянные каркасы высотой до двадцати метров, залитые водой до состояния гладкого ледяного ската. Угол наклона был таким, что разгон происходил почти мгновенно. О торможении на тот момент не думали. Максимум сыпали внизу песок и надеялись на удачу.

С инженерной точки зрения эти горки были эффективными. Они использовали минимальный набор физических принципов: гравитацию, инерцию и трение. Конструкция работала стабильно именно потому, что в ней не было лишних элементов. Система была предельно простой и при этом масштабируемой.

Идея оказалась заразительной. В начале 19 века русские солдаты, оказавшиеся в Париже после наполеоновских войн, познакомили европейцев с этим развлечением. Французы быстро адаптировали концепцию под свои условия. Лёд заменили деревом, а вместо саней начали использовать колёсные тележки. Так и появились первые постоянные аттракционы, которые прямо назывались «русские горки».

Дальше произошёл стандартный для любой технологии процесс. Базовую механику начали улучшать. Появились волны, подъёмы, спуски, затем металлические рельсы и системы безопасности. В США эта идея получила промышленный размах и коммерческое развитие, поэтому там закрепилось название «американские горки». В Европе же сохранилась отсылка к источнику.

Важно здесь не название. Важно, что именно русская версия задала базовый принцип: движение по заранее заданной траектории под действием силы тяжести с минимальным вмешательством. Этот принцип пережил материалы, эпохи и уровни технологий. Он оказался настолько удачным, что используется до сих пор.

К чему я это?

Хороший инженерный (и не только) стандарт живёт долго. Его можно украшать, усложнять и обвешивать надстройками, но ядро остаётся неизменным.

Почему ИИ упирается в энергетику?

Разговоры об искусственном интеллекте обычно сводятся к алгоритмам, данным и моделям. При этом мы забываем про куда более важное ограничение. Современный ИИ упирается в энергетику. Обучение моделей требует большогр количества вычислительных ресурсов. Именно поэтому, кстати, цены на оперативную память выросли в несколько раз за последние полгода.

Серверы работают круглосуточно, дата-центры потребляют энергию на уровне небольших городов, а требования к охлаждению становятся отдельной инженерной задачей. Само по себе развитие технологии и рост требований для её обеспечения не является проблемой.

Наша проблема в том, что инфраструктура развивается куда медленнее. Алгоритмы можно улучшать итерациями, а электросети, генерацию и логистику энергии так быстро не перестроить. В какой-то момент система упирается в физические ограничения, которые невозможно обойти красивым кодом.

Поэтому появляются на первый взгляд странные решения. Серверы погружают в масло, дата-центры размещают ближе к источникам дешёвой энергии, обсуждают размещение вычислений в океане и даже в космосе. Всё это выглядит экзотикой, но за этим стоит простая логика выживания системы.

История технологий уже проходила этот этап. Когда рост упирается в базовый ресурс, фокус смещается с идей на инфраструктуру.

В один пост эту проблему не уместишь. Пишу продолжение. Или, может, стоить посветить этой проблеме отдельный выпуск на ютубе?

История инженерии знает немало проектов, которые выглядели безупречно на бумаге и проваливались в реальности. Приведу один очень инетересный пример.

В начале 19 века британский инженер Чарльз Бэббидж предложил создать вычислительную машину, способную автоматически выполнять сложные расчёты. Его устройство по своей архитектуре напоминало современный компьютер. В проекте уже присутствовали память, управляющий механизм, арифметическое устройство и даже закрадывались идеи программирования. Звучит круто, особенно для 19 века, да?

Но, как всегда, было одно ""но"". Вокруг не существовало среды, способной поддержать такую систему. Точность обработки металла была недостаточной, производство компонентов слишком медленным, а стоимость была запредельной. Проект требовал инфраструктуры, которой тогда просто не было.

Мир просто не был готов к такой технологии. Машина могла работать в теории и существовать в единичном экземпляре, но не могла быть быть поставлена на поток. Каждая деталь находилась на пределе возможностей технологий своего времени. Любая погрешность превращалась в отказ всей системы.

Интересно, что логика проекта не устарела. Через сто лет те же принципы легли в основу электронных вычислительных машин. Изменилась среда: материалы, источники энергии, способы производства и масштабирование. То, что раньше казалось фантазией, стало стандартом.

Проекты, опережающие своё время, редко бывают ошибочными. Чаще они оказываются одинокими. Им не хватает не идей, а условий. Инженерия здесь сталкивается с жёстким ограничением: хорошее решение не может существовать в вакууме.

Человек от природы перфекционист.

Мы постоянно ищем идеальные решения. Если есть возможность сделать лучше, почему бы не попытаться довести результат до совершенства. Звучит вполне справедливо. Что тогда не так?

Начнём с того, что идеал не имеет чёткой точки завершения. Его невозможно достичь, можно только приближаться. В инженерии это хорошо известно. Проекты, ориентированные на идеальные параметры, часто не доходят до эксплуатации. Они застревают в бесконечной доработке. Каждое улучшение создаёт новые требования, новые зависимости и новые ограничения. В какой-то момент продукт становится слишком сложным или хрупким длдя нашего мира.

Честно говоря, то же самое происходит и в бизнесе. Поиск идеальной стратегии откладывает запуск. Всё время допиливать бизнес-план или продукт не имеет никакого смысла, так как некоторые события просто невозможно предугадать. Пока вы будете тратить время на обдумывания и просчёты, ваш сосед рискнёт и запустится. Что будет дальше? - неизвестно. Только у вас пока только план на руках, а у соседа - бизнес.

В итоге. Смысл здесь в том, что идеал маскируется под рациональность. Но на деле он часто оказывается страхом сделать шаг в несовершенной реальности. Иногда лучше просто взять и сделать, чем всё время планировать и ждать у моря погоды.

История любит рассказывать сказки.

Говорить о том, что всё было просто и понятно. Технология просто появилась и сразу стала приносить пользу человечеству. При этом история не хочет помнить ошибок. Точнее, не хочет говорить о них. Это неправильно. Ошибки - часть пути, без них мы не стали бы теми, кем являемся сейчас. И вот пример:

В начале 20 века авиация развивалась быстро и довольно наивно. Самолёты становились быстрее, инженеры улучшали двигатели и увеличивали скорость. При этом регулярно происходили катастрофы, причины которых долго не удавалось объяснить.

Один из таких провалов стал переломным. Самолёт разрушился прямо в воздухе без видимых перегрузок и ошибок пилота. Формальных объяснений не находили. До определённого момента.

Проблема оказалась в том, что инженеры смотрели на самолёт как на статичную конструкцию. В реальности он постоянно вибрировал. Потоки воздуха создавали колебания, которые входили в резонанс с элементами крыла. Эти колебания усиливались, пока конструкция не разрушалась. Явление получило название флаттер. Его невозможно было заметить расчётами того времени. Он не проявлялся как перегрузка или превышение прочности.

Именно эта серия аварий привела к появлению новой инженерной дисциплины — аэродинамики упругих систем. Самолёты начали проектировать с учётом вибраций, резонансов и динамики. Изобретением здесь стала не деталь и не механизм. Изобретением стал способ мышления. Инженеры перестали считать систему застывшей и начали рассматривать её как живую и подвижную.

Фатальный провал оказался полезнее сотен успешных полётов. Он показал границу прежней логики. Здесь началась современная инженерия.

Ваш мозг вас обманывает

Как? — через фобии. Вы понимаете, что не каждый паук смертелен, а самолёты не падают через день. Но тело ведёт себя так, будто вы стоите на краю пропасти. Это мешает нормально существовать и работать.

Можно знать статистику, факты, риски. Но мозг всё равно включает тревогу так, будто тебя сейчас убьют. И в этот момент логика перестаёт иметь значение.

В новом видео мы разберёмся:

- Чем страх отличается от фобии и почему фобия всегда иррациональна;

- Что происходит в мозге, когда включается паника, и почему “просто успокойся” не работает;

- Как формируется цикл избегания и почему фобия со временем только усиливается.

Вы узнаете, почему некоторые страхи “вшиты” в нас эволюцией, как травма и наблюдение запускают фобии, что такое амигдала и почему она сильнее рационального мышления. И в конце я расскажу личную историю о том, как я победил аэрофобию!

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ЮТУБ

ССЫЛКА НА ВЫПУСК НА ВК ВИДЕО