Чернобыль. Что на самом деле привело к катастрофе?
В 1986 году произошла авария, которую обычно объясняют ошибками операторов, нарушением инструкций и человеческим факторрмм. Это базовая версия, и она звучит логично, пока не начинаешь копаться в деталях. И понимаешь, что проблемы вызваны не только действиями людей в ту ночь.
Мы последовательно разберём, что именно происходило на станции, какие решения принимались и как формировались первые объяснения произошедшего. Уже на этом этапе становится видно, что версий несколько, и они не складываются в одну простую картину.
В этом видео:
— что происходило в ночь на станции по шагам
— какие решения принимались операторами
— как развивалась ситуация внутри реактора
— первые официальные объяснения
— альтернативные версии и где они расходятся
СМОТРЕТЬ ВЫПУСК
В 1986 году произошла авария, которую обычно объясняют ошибками операторов, нарушением инструкций и человеческим факторрмм. Это базовая версия, и она звучит логично, пока не начинаешь копаться в деталях. И понимаешь, что проблемы вызваны не только действиями людей в ту ночь.
Мы последовательно разберём, что именно происходило на станции, какие решения принимались и как формировались первые объяснения произошедшего. Уже на этом этапе становится видно, что версий несколько, и они не складываются в одну простую картину.
В этом видео:
— что происходило в ночь на станции по шагам
— какие решения принимались операторами
— как развивалась ситуация внутри реактора
— первые официальные объяснения
— альтернативные версии и где они расходятся
СМОТРЕТЬ ВЫПУСК
⚡3
Закон, который создал мафию в США
В начале XX века в правительстве США пришли идеи убрать алкоголь. Алкоголь связывали с преступностью, бедностью и насилием, поэтому решение о запрете алкогольной продукции казалось очевидным. В 1920 году принимается 18-я поправка к Конституции США. Производство и продажа алкоголя становятся вне закона.
Но люди не перестали пить и спрос на него никуда не исчез. Когда легальный рынок исчезает, его место занимает нелегальный. У нелегального рынка нет судов, контрактов и правил. Там работает только сила. Кто сильнее, тот и контролирует деньги. За несколько лет в США возникает огромная теневая индустрия. Обороты достигают сотен миллионов долларов в год. Это уже не маргинальная деятельность, а полноценная экономика.
На этом рынке быстро появляются новые лидеры и среди них Аль Капоне. Его структура в Чикаго зарабатывает десятки миллионов долларов ежегодно только на алкоголе. По современным меркам это миллиардный бизнес. До сухого закона группировки были локальными и ограниченными. После принятия закона они превращаются в системные организации с управлением, логистикой и распределением территорий. Фактически это уже бизнес, только налоги они не платят и никак не регулируются.
Вместе с ростом денег растёт и уровень насилия. Самый яркий пример — бойня в День святого Валентина в 1929 году, когда конкурентов расстреливают в упор, когда одни мафиози расстреляли других. Параллельно начинает разваливаться государственная система. Когда обороты нелегального рынка становятся огромными, в него неизбежно втягиваются полиция, суды и политики.
К началу 1930-х правительство понимает, что алкоголь никуда не исчез. Исчез контроль над ним. В 1933 году правительство принимает 21-я поправку к Конституции США, которая отменяет сухой закон. Легальный рынок возвращается.
Но мафия то никуда не девается. За 13 лет она успела накопить капитал, выстроить связи и создать инфраструктуру. После отмены запрета эти же структуры просто переключаются на наркотики и азартные игры.
Выводы писать не буду, вы и так всё поняли😉
В начале XX века в правительстве США пришли идеи убрать алкоголь. Алкоголь связывали с преступностью, бедностью и насилием, поэтому решение о запрете алкогольной продукции казалось очевидным. В 1920 году принимается 18-я поправка к Конституции США. Производство и продажа алкоголя становятся вне закона.
Но люди не перестали пить и спрос на него никуда не исчез. Когда легальный рынок исчезает, его место занимает нелегальный. У нелегального рынка нет судов, контрактов и правил. Там работает только сила. Кто сильнее, тот и контролирует деньги. За несколько лет в США возникает огромная теневая индустрия. Обороты достигают сотен миллионов долларов в год. Это уже не маргинальная деятельность, а полноценная экономика.
На этом рынке быстро появляются новые лидеры и среди них Аль Капоне. Его структура в Чикаго зарабатывает десятки миллионов долларов ежегодно только на алкоголе. По современным меркам это миллиардный бизнес. До сухого закона группировки были локальными и ограниченными. После принятия закона они превращаются в системные организации с управлением, логистикой и распределением территорий. Фактически это уже бизнес, только налоги они не платят и никак не регулируются.
Вместе с ростом денег растёт и уровень насилия. Самый яркий пример — бойня в День святого Валентина в 1929 году, когда конкурентов расстреливают в упор, когда одни мафиози расстреляли других. Параллельно начинает разваливаться государственная система. Когда обороты нелегального рынка становятся огромными, в него неизбежно втягиваются полиция, суды и политики.
К началу 1930-х правительство понимает, что алкоголь никуда не исчез. Исчез контроль над ним. В 1933 году правительство принимает 21-я поправку к Конституции США, которая отменяет сухой закон. Легальный рынок возвращается.
Но мафия то никуда не девается. За 13 лет она успела накопить капитал, выстроить связи и создать инфраструктуру. После отмены запрета эти же структуры просто переключаются на наркотики и азартные игры.
Выводы писать не буду, вы и так всё поняли😉
⚡2
Финансовая пирамида, изменившая экономику
Франция, начало 18 века. Страна в тяжёлом финансовом состоянии, у неё огромные долги после войн и отсутствие нормальной денежной системы. Из-за чего государство фактически живёт в долг. И тут появляется Джон Ло с идеей, которая звучала как решение всех проблем.
Его логика каком-то смысле опережала время. Он понял, что деньгам не нужно золото, как страховка. Если в них верят, значит они работают. Он предлагает создать систему бумажных денег и поддержать её активами, экономика начнёт расти быстрее. Французские власти от безвыходности дают ему шанс.
Ло создаёт банк, который начинает выпускать бумажные деньги. Параллельно он получает контроль над так называемой Миссисипской компанией, которая занимается освоением колоний в Северной Америке. Всё это он объединяет в одну систему. Акции компании растут, под них выпускаются деньги, деньги разгоняют экономику. Экономика оживает, а долги государства становятся управляемыми. В Париже появляются толпы людей, которые хотят купить акции компании.
Но через время рост начинает подпитываться ожиданиями, а не реальными экономическими факторами. Акции растут, потому что люди верят, что они будут расти дальше. Бумажные деньги выпускаются всё активнее. К сожалению, когда инвесторы начинают фиксировать прибыль, подобная система моментально разрушается, что и произошло во Франции. Акции обваливаются. Бумажные деньги резко обесцениваются. К 1720 люди теряют состояния, а банковская система трещит по швам. Что делает наш герой?
Джон Ло бежит из Франции. Его система, которая должна была спасти экономику, становится символом финансового краха. Франция на десятилетия теряет доверие к бумажным деньгам и финансовым экспериментам. Любые попытки внедрять новые финансовые инструменты воспринимаются желание повторить события 1720. Это замедляет развитие финансовой системы страны по сравнению с Англией, где в это же время формируются более устойчивые институты.
Но ирония в том, что идея Ло сама по себе не была ошибочной. Современные деньги действительно работают на доверии. Ло допустил ошибку в скорости развития, она оказалась слишком большая.
Кстати, сам экспериментатор, как это часто бывает, жил в Вене до 1729, зарабатывая игрой в карты. В том же 1729 году он скончался.
Франция, начало 18 века. Страна в тяжёлом финансовом состоянии, у неё огромные долги после войн и отсутствие нормальной денежной системы. Из-за чего государство фактически живёт в долг. И тут появляется Джон Ло с идеей, которая звучала как решение всех проблем.
Его логика каком-то смысле опережала время. Он понял, что деньгам не нужно золото, как страховка. Если в них верят, значит они работают. Он предлагает создать систему бумажных денег и поддержать её активами, экономика начнёт расти быстрее. Французские власти от безвыходности дают ему шанс.
Ло создаёт банк, который начинает выпускать бумажные деньги. Параллельно он получает контроль над так называемой Миссисипской компанией, которая занимается освоением колоний в Северной Америке. Всё это он объединяет в одну систему. Акции компании растут, под них выпускаются деньги, деньги разгоняют экономику. Экономика оживает, а долги государства становятся управляемыми. В Париже появляются толпы людей, которые хотят купить акции компании.
Но через время рост начинает подпитываться ожиданиями, а не реальными экономическими факторами. Акции растут, потому что люди верят, что они будут расти дальше. Бумажные деньги выпускаются всё активнее. К сожалению, когда инвесторы начинают фиксировать прибыль, подобная система моментально разрушается, что и произошло во Франции. Акции обваливаются. Бумажные деньги резко обесцениваются. К 1720 люди теряют состояния, а банковская система трещит по швам. Что делает наш герой?
Джон Ло бежит из Франции. Его система, которая должна была спасти экономику, становится символом финансового краха. Франция на десятилетия теряет доверие к бумажным деньгам и финансовым экспериментам. Любые попытки внедрять новые финансовые инструменты воспринимаются желание повторить события 1720. Это замедляет развитие финансовой системы страны по сравнению с Англией, где в это же время формируются более устойчивые институты.
Но ирония в том, что идея Ло сама по себе не была ошибочной. Современные деньги действительно работают на доверии. Ло допустил ошибку в скорости развития, она оказалась слишком большая.
Кстати, сам экспериментатор, как это часто бывает, жил в Вене до 1729, зарабатывая игрой в карты. В том же 1729 году он скончался.
⚡2
Кофе изменил экономику и политику Европы
В 17 веке в Европу попадает напиток, который воспринимают с подозрением. Его называют «горькой чёрной водой», запрещают в некоторых городах и даже пытаются связать с религией и моралью. Речь, конечно же, про кофе.
Проблема, которую он решил, неочевидна. До кофе Европа жила на алкоголе. Пиво и вино пили целыми днями, потому что вода часто была небезопасной. Часть населения находилась в состоянии лёгкого опьянения почти постоянно. Кофе же повышает концентрацию. Люди начинают работать по-другому. Это совпадает с ростом торговли, науки и городской жизни.
В Европе начинают массово появляться кофейни. И очень быстро они превращаются в точки обмена информацией, куда приходят торговцы и политики. В Лондоне кофейни даже получают прозвище «пенни-университеты». За одну монету можно было получить доступ к разговорам и знаниям. Там обсуждаются цены, поставки, новости из колоний. Это напрямую влияет на экономику.
Более того, из этих пространств вырастают институции. Например, страховой рынок Lloyd’s of London начинается именно как кофейня, где обсуждали риски морских перевозок. Политика тоже меняется. Когда люди начинают регулярно обсуждать новости и идеи вне контроля государства, начинает формироваться общественное мнение, усиливается критика власти. Кофейни становятся местом, где рождаются и распространяются политические идеи.
Безусловно, кофе сам по себе не был «революцией». Он стал катализатором процессов, которые уже начинались.
В 17 веке в Европу попадает напиток, который воспринимают с подозрением. Его называют «горькой чёрной водой», запрещают в некоторых городах и даже пытаются связать с религией и моралью. Речь, конечно же, про кофе.
Проблема, которую он решил, неочевидна. До кофе Европа жила на алкоголе. Пиво и вино пили целыми днями, потому что вода часто была небезопасной. Часть населения находилась в состоянии лёгкого опьянения почти постоянно. Кофе же повышает концентрацию. Люди начинают работать по-другому. Это совпадает с ростом торговли, науки и городской жизни.
В Европе начинают массово появляться кофейни. И очень быстро они превращаются в точки обмена информацией, куда приходят торговцы и политики. В Лондоне кофейни даже получают прозвище «пенни-университеты». За одну монету можно было получить доступ к разговорам и знаниям. Там обсуждаются цены, поставки, новости из колоний. Это напрямую влияет на экономику.
Более того, из этих пространств вырастают институции. Например, страховой рынок Lloyd’s of London начинается именно как кофейня, где обсуждали риски морских перевозок. Политика тоже меняется. Когда люди начинают регулярно обсуждать новости и идеи вне контроля государства, начинает формироваться общественное мнение, усиливается критика власти. Кофейни становятся местом, где рождаются и распространяются политические идеи.
Безусловно, кофе сам по себе не был «революцией». Он стал катализатором процессов, которые уже начинались.
👍3⚡2👨💻2
Как вещество, спасшее миллионы, стало глобальной проблемой
В середине 20 века у человечества появился почти идеальный инструмент борьбы с насекомыми. Он был дешёвым, эффективным и работал там, где другие методы не справлялись. Его назвали DDT (дихлордифенилтрихлорэтан, ужасное название). Во время Второй мировой войны DDT начали активно использовать для борьбы с малярией и тифом. Обработка солдат и гражданского населения резко снижала распространение болезней. В некоторых регионах заболеваемость падала в разы, что спасало десятки тысяч жизней в год.
После окончания войны вещество начинают массово применять в сельском хозяйстве. Им обрабатывают сельхозугодия, улицы городов. Через время урожайность растёт, количество вредителей падает, болезни отступают. DDT становится символом прогресса. Его используют настолько широко, что он начинает восприниматься как лекарство от всех болезней.
В то время никто и предположить не мог, что DDT почти не разлагается. Он накапливается в почве, воде и попадает в пищевые цепочки. От насекомых и животных он постепенно попадает человека.
В 1960-х проводят исследования и приходят к выводу, что у птиц истончается скорлупа яиц, снижается популяция. Вещества накапливаются в тканях животных. Возникают долгосрочные последствия, которые невозможно было заметить в первые годы использования. Уже в 1962 публикуется книга Silent Spring. Она систематизирует наблюдения и впервые показывает масштаб проблемы, но DDT продолжают использовать, поскольку считают, что пользы от него сильно больше, чем вреда.
И только 10 лет спустя многие страны вводят ограничения или полностью запрещают использование DDT в сельском хозяйстве. Он остаётся только для ограниченного применения, например, в борьбе с малярией в некоторых регионах.
DDT действительно спас миллионы жизней. Без него борьба с малярией в середине 20 века была бы намного сложнее. Но одновременно он стал причиной долгосрочных экологических последствий. Мораль сей басни такова: у всего есть 2 стороны медали, нужно лишь точно знать, что на каждой из них и выбирать лучшую сторону.
В середине 20 века у человечества появился почти идеальный инструмент борьбы с насекомыми. Он был дешёвым, эффективным и работал там, где другие методы не справлялись. Его назвали DDT (дихлордифенилтрихлорэтан, ужасное название). Во время Второй мировой войны DDT начали активно использовать для борьбы с малярией и тифом. Обработка солдат и гражданского населения резко снижала распространение болезней. В некоторых регионах заболеваемость падала в разы, что спасало десятки тысяч жизней в год.
После окончания войны вещество начинают массово применять в сельском хозяйстве. Им обрабатывают сельхозугодия, улицы городов. Через время урожайность растёт, количество вредителей падает, болезни отступают. DDT становится символом прогресса. Его используют настолько широко, что он начинает восприниматься как лекарство от всех болезней.
В то время никто и предположить не мог, что DDT почти не разлагается. Он накапливается в почве, воде и попадает в пищевые цепочки. От насекомых и животных он постепенно попадает человека.
В 1960-х проводят исследования и приходят к выводу, что у птиц истончается скорлупа яиц, снижается популяция. Вещества накапливаются в тканях животных. Возникают долгосрочные последствия, которые невозможно было заметить в первые годы использования. Уже в 1962 публикуется книга Silent Spring. Она систематизирует наблюдения и впервые показывает масштаб проблемы, но DDT продолжают использовать, поскольку считают, что пользы от него сильно больше, чем вреда.
И только 10 лет спустя многие страны вводят ограничения или полностью запрещают использование DDT в сельском хозяйстве. Он остаётся только для ограниченного применения, например, в борьбе с малярией в некоторых регионах.
DDT действительно спас миллионы жизней. Без него борьба с малярией в середине 20 века была бы намного сложнее. Но одновременно он стал причиной долгосрочных экологических последствий. Мораль сей басни такова: у всего есть 2 стороны медали, нужно лишь точно знать, что на каждой из них и выбирать лучшую сторону.
👍2
Почему ремни безопасности сначала ненавидели
Когда в автомобилях начали появляться ремни безопасности, люди сопротивлялись. Они думали, что, если тебя привязывают к сиденью, значит, ты не сможешь выбраться в случае аварии. Машина, например, утонет и ты утонешь вместе с ней.
Надо понимать, что 100 лет назад дороги были плохие, стандартов безопасности не было, и аварии часто заканчивались тяжёлыми последствиями. А идея «закрепить человека внутри» выглядела, мягко говоря, странно.
Тем не менее первые ремни появляются ещё в начале 20 века, но массово их начинают внедрять только в начла 1950-х. Массовым подобное внедрение трудно назвать, у 1/10 машин был ремень.
Всё меняется благодаря Нильсу Болину — инженеру компании Volvo. В 1959 году он разрабатывает трёхточечный ремень безопасности. Именно такую конструкцию мы используем по сей день.
В отличие от предыдущих вариаций (двух- и четырёхточечных) он фиксирует тело правильно. Удерживает и верхнюю, и нижнюю часть, снижая нагрузку при столкновении. Это превращает ремень из формальности в реально работающую систему.
Volvo не патентует разработку, а открывает её для всей индустрии. Любой производитель может использовать этот ремень бесплатно. Это резко ускоряет распространение технологии.
Но даже после этого люди не спешат пристёгиваться.
И только после накопления статистики начинаются радикальные изменения. Оказывается, что ремни снижают риск смерти в аварии примерно на 40–50%.
В этот момент Государства подключатся к освещению пользы ремней безопасности, проводя массовые рекламные кампании. И только после масштабной PR-акции ремни становятся частью каждой поездки и спасают тысячи жизней в год.
Когда в автомобилях начали появляться ремни безопасности, люди сопротивлялись. Они думали, что, если тебя привязывают к сиденью, значит, ты не сможешь выбраться в случае аварии. Машина, например, утонет и ты утонешь вместе с ней.
Надо понимать, что 100 лет назад дороги были плохие, стандартов безопасности не было, и аварии часто заканчивались тяжёлыми последствиями. А идея «закрепить человека внутри» выглядела, мягко говоря, странно.
Тем не менее первые ремни появляются ещё в начале 20 века, но массово их начинают внедрять только в начла 1950-х. Массовым подобное внедрение трудно назвать, у 1/10 машин был ремень.
Всё меняется благодаря Нильсу Болину — инженеру компании Volvo. В 1959 году он разрабатывает трёхточечный ремень безопасности. Именно такую конструкцию мы используем по сей день.
В отличие от предыдущих вариаций (двух- и четырёхточечных) он фиксирует тело правильно. Удерживает и верхнюю, и нижнюю часть, снижая нагрузку при столкновении. Это превращает ремень из формальности в реально работающую систему.
Volvo не патентует разработку, а открывает её для всей индустрии. Любой производитель может использовать этот ремень бесплатно. Это резко ускоряет распространение технологии.
Но даже после этого люди не спешат пристёгиваться.
И только после накопления статистики начинаются радикальные изменения. Оказывается, что ремни снижают риск смерти в аварии примерно на 40–50%.
В этот момент Государства подключатся к освещению пользы ремней безопасности, проводя массовые рекламные кампании. И только после масштабной PR-акции ремни становятся частью каждой поездки и спасают тысячи жизней в год.
⚡2😁2
Как Coca-Cola сама чуть не уничтожила свой главный продукт
В 1985 году компания Coca-Cola, спустя почти сто лет с момента основания, решила, что пора улучшить свой напиток. На тот момент Pepsi активно отбирала долю рынка за счёт слепых дегустаций. Людям давали два напитка без названий, и многие выбирали Pepsi, потому что он был слаще. В Coca-Cola поняли, что если людям нравится более сладкий вкус, значит, нужно изменить рецепт. Провели масштабные тесты на сотнях тысяч людей, и результат был однозначным — новый вкус выигрывает.
Компания уверена, что нашла решение, и выпускает New Coke. Но дальше происходит то, чего никто не ожидал. Люди начинают массово возмущаться. Компания получает тысячи звонков и писем от недовольных потребителей. Люди скупают старую Coca-Cola ящиками, а где-то даже появляется «чёрный рынок» оригинального напитка. Как это возможно, ведь вкус стал лучше?
Оказалось, что проблема была не в новом вкусе. Coca-Cola ошиблась в другом. Для "Кола" была частью привычки, культуры и личной истории. В слепом тесте человек выбирает вкус. В реальной жизни на первом месте для него эмоция. Когда компания изменила рецепт, люди восприняли это как потерю чего-то родного и знакомого. Компания, по сути, отняла у них ностальгию.
Через 79 дней Coca-Cola вернула оригинальную формулу под названием Coca-Cola Classic. И это привело к росту продаж и ещё сильнее привязала аудиторию к продукту. Люди покупают не продукт, а смысл, который за ним стоит. И иногда попытка «сделать лучше» может уничтожить то, за что этот продукт вообще любят.
В 1985 году компания Coca-Cola, спустя почти сто лет с момента основания, решила, что пора улучшить свой напиток. На тот момент Pepsi активно отбирала долю рынка за счёт слепых дегустаций. Людям давали два напитка без названий, и многие выбирали Pepsi, потому что он был слаще. В Coca-Cola поняли, что если людям нравится более сладкий вкус, значит, нужно изменить рецепт. Провели масштабные тесты на сотнях тысяч людей, и результат был однозначным — новый вкус выигрывает.
Компания уверена, что нашла решение, и выпускает New Coke. Но дальше происходит то, чего никто не ожидал. Люди начинают массово возмущаться. Компания получает тысячи звонков и писем от недовольных потребителей. Люди скупают старую Coca-Cola ящиками, а где-то даже появляется «чёрный рынок» оригинального напитка. Как это возможно, ведь вкус стал лучше?
Оказалось, что проблема была не в новом вкусе. Coca-Cola ошиблась в другом. Для "Кола" была частью привычки, культуры и личной истории. В слепом тесте человек выбирает вкус. В реальной жизни на первом месте для него эмоция. Когда компания изменила рецепт, люди восприняли это как потерю чего-то родного и знакомого. Компания, по сути, отняла у них ностальгию.
Через 79 дней Coca-Cola вернула оригинальную формулу под названием Coca-Cola Classic. И это привело к росту продаж и ещё сильнее привязала аудиторию к продукту. Люди покупают не продукт, а смысл, который за ним стоит. И иногда попытка «сделать лучше» может уничтожить то, за что этот продукт вообще любят.
🔥1
Чернобыль. Часть 2
В первой части мы разобрали, что произошло в ночь аварии и какие версии появились сразу после неё. Основное объяснение сводилось к человеческому фактору: ошибки, нарушение инструкций, неправильные действия. Во второй части мы пойдём дальше и разберём, почему этого объяснения недостаточно.
По мере появления новых данных становится ясно, что дело не только в действиях операторов. Проблемы были, и с конструкцией реактора, и в решениях, которые принимались задолго до аварии.
В этом выпуске мы разберём:
— как была устроена система реактора;
— какие у неё были уязвимости;
— почему эти особенности долго не попадали в публичное поле;
— и как формировалась финальная версия произошедшего.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО
В первой части мы разобрали, что произошло в ночь аварии и какие версии появились сразу после неё. Основное объяснение сводилось к человеческому фактору: ошибки, нарушение инструкций, неправильные действия. Во второй части мы пойдём дальше и разберём, почему этого объяснения недостаточно.
По мере появления новых данных становится ясно, что дело не только в действиях операторов. Проблемы были, и с конструкцией реактора, и в решениях, которые принимались задолго до аварии.
В этом выпуске мы разберём:
— как была устроена система реактора;
— какие у неё были уязвимости;
— почему эти особенности долго не попадали в публичное поле;
— и как формировалась финальная версия произошедшего.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО
⚡1
Паспорта изменили свободу передвижения
Сегодня сложно представить поездку в другую страну без паспорта. Это базовый документ, без которого ты просто не существуешь для пограничной (и не только) системы. Но ещё относительно недавно всё было иначе.
До 20 века в Европе человек мог свободно перемещаться между странами без постоянного контроля (сейчас бы так...). Границы существовали, но они не были жёсткими барьерами. Проверки были редкими, а сама идея “разрешения на передвижение” считалась странной.
Более того, в XIX веке многие страны начали избавляться от каких-либо ограничений. Логика была простой: свободное перемещение стимулирует торговлю, развитие экономики и обмен знаниями. Чем меньше ограничений, тем быстрее движется система. И надо сказать, что это работало. Люди переезжали, торговали, путешествовали без сложной бюрократии. Мир был менее контролируемым, но более открытым.
Но первая мировая война становится переломным моментом. Государствам резко понадобился контроль, чтобы не пустить на свою землю "неугодных" и опасных. Им надо знать, кто въезжает и кто выезжает. Поэтому паспорта вводятся как временная мера безопасности.
И как это часто бывает, временное становится постоянным. После войны систему не отменяют. Наоборот, её усиливают. Появляются визы, стандартизируются документы, формируется современная модель границ.
К 1920-м годам при поддержке ООН (тогда ещё Лиги Наций) вводятся первые международные стандарты паспортов: формат, фото, данные. То, что раньше было разрозненным инструментом, становится глобальной системой.
Передвижение перестаёт быть естественным правом. Оно превращается в разрешённое действие. Интересно, да?
Сегодня сложно представить поездку в другую страну без паспорта. Это базовый документ, без которого ты просто не существуешь для пограничной (и не только) системы. Но ещё относительно недавно всё было иначе.
До 20 века в Европе человек мог свободно перемещаться между странами без постоянного контроля (сейчас бы так...). Границы существовали, но они не были жёсткими барьерами. Проверки были редкими, а сама идея “разрешения на передвижение” считалась странной.
Более того, в XIX веке многие страны начали избавляться от каких-либо ограничений. Логика была простой: свободное перемещение стимулирует торговлю, развитие экономики и обмен знаниями. Чем меньше ограничений, тем быстрее движется система. И надо сказать, что это работало. Люди переезжали, торговали, путешествовали без сложной бюрократии. Мир был менее контролируемым, но более открытым.
Но первая мировая война становится переломным моментом. Государствам резко понадобился контроль, чтобы не пустить на свою землю "неугодных" и опасных. Им надо знать, кто въезжает и кто выезжает. Поэтому паспорта вводятся как временная мера безопасности.
И как это часто бывает, временное становится постоянным. После войны систему не отменяют. Наоборот, её усиливают. Появляются визы, стандартизируются документы, формируется современная модель границ.
К 1920-м годам при поддержке ООН (тогда ещё Лиги Наций) вводятся первые международные стандарты паспортов: формат, фото, данные. То, что раньше было разрозненным инструментом, становится глобальной системой.
Передвижение перестаёт быть естественным правом. Оно превращается в разрешённое действие. Интересно, да?
⚡2
Как газеты изменили политику
До появления газет политика была закрытой системой. Решения принимались узким кругом людей, информация распространялась медленно или не распространялась вообще. Большинство населения просто не знало, что происходит. Даже если что-то и обсуждалось, это происходило локально и очень редко.
Ситуация начинает меняться с развитием печатных технологий. После изобретения Иоганна Гутенберга (первый печатный станок) появляется возможность быстро тиражировать текст. Но, как правило, это были книги или религиозные писания. И только с появлением печатных изданий информация начинает распространяться среди людей.
С этого момента информация перестаёт быть редким ресурсом. Она становится массовой. Новости, мнения, политические события начинают доходить до гораздо более широкой аудитории. Люди узнают о решениях власти, о конфликтах, о проблемах. И, что важно, начинают это обсуждать.
До этого власть могла существовать и существовала практически без обратной связи. С появлением газет игнорировать общественное настроение становится всё сложнее контролировать. Хотя некоторые могут это делать и 21 веке, но это всё равно крайне нелегко.
Всё было бы хорошо, если бы газеты только распространяли информацию, но они начали её интерпретировать.
По сути, общественным мнением начинают управлять редакции. Именно они формируют повестку и определяют, какие события важны, как их понимать, на что обращать внимание. Век спустя это начинает напрямую влиять на процессы. Революции, реформы, общественные движения уже невозможно представить без распространения информации. Люди начинают объединяться не только физически, но и через идеи.
Тем временем государства понимают, что контроль над информацией становится таким же важным, как контроль над территорией. Они начинают регулировать прессу, вводить цензуру, создавать собственные издания. Потому что тот, кто управляет информацией, тот влияет на поведение людей😉
До появления газет политика была закрытой системой. Решения принимались узким кругом людей, информация распространялась медленно или не распространялась вообще. Большинство населения просто не знало, что происходит. Даже если что-то и обсуждалось, это происходило локально и очень редко.
Ситуация начинает меняться с развитием печатных технологий. После изобретения Иоганна Гутенберга (первый печатный станок) появляется возможность быстро тиражировать текст. Но, как правило, это были книги или религиозные писания. И только с появлением печатных изданий информация начинает распространяться среди людей.
С этого момента информация перестаёт быть редким ресурсом. Она становится массовой. Новости, мнения, политические события начинают доходить до гораздо более широкой аудитории. Люди узнают о решениях власти, о конфликтах, о проблемах. И, что важно, начинают это обсуждать.
До этого власть могла существовать и существовала практически без обратной связи. С появлением газет игнорировать общественное настроение становится всё сложнее контролировать. Хотя некоторые могут это делать и 21 веке, но это всё равно крайне нелегко.
Всё было бы хорошо, если бы газеты только распространяли информацию, но они начали её интерпретировать.
По сути, общественным мнением начинают управлять редакции. Именно они формируют повестку и определяют, какие события важны, как их понимать, на что обращать внимание. Век спустя это начинает напрямую влиять на процессы. Революции, реформы, общественные движения уже невозможно представить без распространения информации. Люди начинают объединяться не только физически, но и через идеи.
Тем временем государства понимают, что контроль над информацией становится таким же важным, как контроль над территорией. Они начинают регулировать прессу, вводить цензуру, создавать собственные издания. Потому что тот, кто управляет информацией, тот влияет на поведение людей😉
⚡1
Как первые фабрики вызывали протесты рабочих
Когда появились первые фабрики, это выглядит как технологический прорыв. Производство начало ускоряться, товары подешевели, экономика начала расти. В общем, была прямо сказка, разве что единороги по радуге не бегали.
Но с точки зрения большей части рабочего населения ничего хорошего не происходило. До индустриализации ремесленники сами контролировали процесс. Были своего рода фрилансерами, выбирали когда и сколько работать. А сама работа была встроена в жизнь, а не наоборот. Фабрики сломали эту модель.
Человек перестал управлять процессом, он стал частью системы. Жёсткий график, повторяющиеся операции, контроль со стороны. Для владельцев фабрик это повышает эффективность труда. И раз уж мы о ней заговорили, то надо упомянуть и влияние машин на эту самую эффективность.
Они делают работу быстрее и дешевле. Но одновременно вытесняют людей. То, что раньше требовало навыка и времени, теперь может выполнять механизм.
Это напрямую бьёт по персонала. Рабочие начинают видеть в технологиях угрозу. Не как “прогресс”, а как причину потери работы и ухудшения условий. Отсюда и протесты.
Самый известный пример — движение Луддиты в Англии начала 19 века. Они не просто стояли с банерами на улицах города, они целенаправленно уничтожали станки. Подобная реакция не была вызвана технологиями самими по себе. Это, скорее, была реакция на изменение системы, в которой падают доходы, ухудшаются условия труда исчезает контроль над своей работой.
Технология сама по себе не вызывала протестов. Их вызывало то, как она внедряется. И с этим помогли справиться профсоюзы и трудовое законодательство. Система адаптировалась, как и всегда.
Когда появились первые фабрики, это выглядит как технологический прорыв. Производство начало ускоряться, товары подешевели, экономика начала расти. В общем, была прямо сказка, разве что единороги по радуге не бегали.
Но с точки зрения большей части рабочего населения ничего хорошего не происходило. До индустриализации ремесленники сами контролировали процесс. Были своего рода фрилансерами, выбирали когда и сколько работать. А сама работа была встроена в жизнь, а не наоборот. Фабрики сломали эту модель.
Человек перестал управлять процессом, он стал частью системы. Жёсткий график, повторяющиеся операции, контроль со стороны. Для владельцев фабрик это повышает эффективность труда. И раз уж мы о ней заговорили, то надо упомянуть и влияние машин на эту самую эффективность.
Они делают работу быстрее и дешевле. Но одновременно вытесняют людей. То, что раньше требовало навыка и времени, теперь может выполнять механизм.
Это напрямую бьёт по персонала. Рабочие начинают видеть в технологиях угрозу. Не как “прогресс”, а как причину потери работы и ухудшения условий. Отсюда и протесты.
Самый известный пример — движение Луддиты в Англии начала 19 века. Они не просто стояли с банерами на улицах города, они целенаправленно уничтожали станки. Подобная реакция не была вызвана технологиями самими по себе. Это, скорее, была реакция на изменение системы, в которой падают доходы, ухудшаются условия труда исчезает контроль над своей работой.
Технология сама по себе не вызывала протестов. Их вызывало то, как она внедряется. И с этим помогли справиться профсоюзы и трудовое законодательство. Система адаптировалась, как и всегда.
⚡2🔥1
Сервисы и экосистемы
Помните, было время, когда цифровые продукты решали одну конкретную задачу. У каждого на телефоне было по 100500 приложений, которые решали 1, максимум 2 задачи: такси, платежи, доставка, шоппинг.
Но они все куда-то пропали. Точнее, они есть в магазинах приложений, но мы о них забыли. Почему?
Привлечь пользователя становится сложно и дорого. А удержать ещё сложнее. Поэтому бигтех-компании стали создавать экосистемы. По сути, это способ создать набор связанных продуктов, которые закрывают сразу несколько задач. Чем больше задач ты закрываешь, тем глубже пользователь “внутри” системы. Пожалуй, самый яркий пример — Apple.
Устройство, операционная система, облако, музыка, платежи, приложения связаны между собой. Одно без другого работает, но гораздо комфортнее, когда всё связано между собой.
Безусловно, комфорт пользователя важен для компании, но гораздо важнее контроль. Когда клиента привлекать становится дорого, нужно удерживать старых и ни в коем случае не дать забрать их конкурентам. Как это сделать? — знать своего клиента лучше остальных.
Чем больше сервисов использует человек, тем лучше компания понимает его поведение: что он ищет, что покупает, куда ездит, что смотрит. Это позволяет точнее продавать, рекомендовать и удерживать. Каждый новый сервис усиливает остальные. Музыка удерживает пользователя, платежи упрощают покупки, доставка увеличивает частоту использования. Всё начинает работать как единая система.
Теперь пользователь не выбирает не лучшее такси или лучший стриминг.
Он выбирает, внутри какой системы ему удобнее жить. На бумаге выглядит круто, а по факту это зависимость. Чем глубже пользователь внутри экосистемы, тем выше “стоимость выхода”. Перенести данные, привычки, подписки бывает очень сложно, а порой невозможно.
Мораль сей басни такова: экосистемы победили не потому, что они лучше как продукт. А потому что они лучше удерживают пользователя.
Помните, было время, когда цифровые продукты решали одну конкретную задачу. У каждого на телефоне было по 100500 приложений, которые решали 1, максимум 2 задачи: такси, платежи, доставка, шоппинг.
Но они все куда-то пропали. Точнее, они есть в магазинах приложений, но мы о них забыли. Почему?
Привлечь пользователя становится сложно и дорого. А удержать ещё сложнее. Поэтому бигтех-компании стали создавать экосистемы. По сути, это способ создать набор связанных продуктов, которые закрывают сразу несколько задач. Чем больше задач ты закрываешь, тем глубже пользователь “внутри” системы. Пожалуй, самый яркий пример — Apple.
Устройство, операционная система, облако, музыка, платежи, приложения связаны между собой. Одно без другого работает, но гораздо комфортнее, когда всё связано между собой.
Безусловно, комфорт пользователя важен для компании, но гораздо важнее контроль. Когда клиента привлекать становится дорого, нужно удерживать старых и ни в коем случае не дать забрать их конкурентам. Как это сделать? — знать своего клиента лучше остальных.
Чем больше сервисов использует человек, тем лучше компания понимает его поведение: что он ищет, что покупает, куда ездит, что смотрит. Это позволяет точнее продавать, рекомендовать и удерживать. Каждый новый сервис усиливает остальные. Музыка удерживает пользователя, платежи упрощают покупки, доставка увеличивает частоту использования. Всё начинает работать как единая система.
Теперь пользователь не выбирает не лучшее такси или лучший стриминг.
Он выбирает, внутри какой системы ему удобнее жить. На бумаге выглядит круто, а по факту это зависимость. Чем глубже пользователь внутри экосистемы, тем выше “стоимость выхода”. Перенести данные, привычки, подписки бывает очень сложно, а порой невозможно.
Мораль сей басни такова: экосистемы победили не потому, что они лучше как продукт. А потому что они лучше удерживают пользователя.
⚡2👍1
Как уличное освещение изменило ночную жизнь городов?
До появления уличного освещения ночь в городе была совсем другой. После захода солнца жизнь практически останавливалась. Передвигаться по улицам было опасно, можно было спокойно наткнуться на маргиналов и потерять всё, что есть с собой. Большинство людей от греха подальше просто не выходило из дома без крайней необходимости.
Первые попытки что-то с этим сделать появляются ещё в 17 веке. Городские власти устанавливали фонари на масле и свечах. Но они давали слабый свет и работали нестабильно. Это было скорее символическое решение, чем реальная попытка оживить город ночью.
Ситуация начинает меняться только с появлением газового освещения в XIX веке. Лондон и Париж начинают массово устанавливать уличные фонари. Улицы становятся заметно светлее, передвижение по ним безопаснее. Но оно всё ещё недостаточно яркое, т.е. разглядеть уже что-то можно, но комфортно чувствовать себя достаточно сложно.
С конца 19 века, когда электрическое освещение делает свет стабильным, ярким и относительно дешёвым.
Ночь перестаёт быть ограничением. Она становится дополнительным временем для жизни. Начинает расти ночная экономика. Открываются рестораны, театры, магазины. Появляется вечерний досуг. Люди начинают проводить время вне дома после работы. Формируется то, что сегодня мы называем “ночной жизнью”.
Более того, работа начинает выходить за пределы светового дня. Появляются ночные смены, круглосуточные производства, сервисы, которые работают 24/7.
До появления уличного освещения ночь в городе была совсем другой. После захода солнца жизнь практически останавливалась. Передвигаться по улицам было опасно, можно было спокойно наткнуться на маргиналов и потерять всё, что есть с собой. Большинство людей от греха подальше просто не выходило из дома без крайней необходимости.
Первые попытки что-то с этим сделать появляются ещё в 17 веке. Городские власти устанавливали фонари на масле и свечах. Но они давали слабый свет и работали нестабильно. Это было скорее символическое решение, чем реальная попытка оживить город ночью.
Ситуация начинает меняться только с появлением газового освещения в XIX веке. Лондон и Париж начинают массово устанавливать уличные фонари. Улицы становятся заметно светлее, передвижение по ним безопаснее. Но оно всё ещё недостаточно яркое, т.е. разглядеть уже что-то можно, но комфортно чувствовать себя достаточно сложно.
С конца 19 века, когда электрическое освещение делает свет стабильным, ярким и относительно дешёвым.
Ночь перестаёт быть ограничением. Она становится дополнительным временем для жизни. Начинает расти ночная экономика. Открываются рестораны, театры, магазины. Появляется вечерний досуг. Люди начинают проводить время вне дома после работы. Формируется то, что сегодня мы называем “ночной жизнью”.
Более того, работа начинает выходить за пределы светового дня. Появляются ночные смены, круглосуточные производства, сервисы, которые работают 24/7.
⚡2
Вас уже заменили
Роботизация не началась с искусственного интеллекта. Она началась в тот момент, когда человек впервые решил: “это можно делать быстрее”.
Сначала были станки, потом конвейеры , в 21-м веке появились роботы. А сегодня алгоритмы начинают забирать “умственную” работу. И каждый раз реакция одинаковая: страх, сопротивление, попытка остановить процесс. Но процесс не останавливается.
В новом выпуске разбираем, как формировалась логика автоматизации: от Ричард Аркрайт и первых фабрик до Генри Форд, японской системы производства и искусственного интеллекта.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО НА ЮТУБЕ
Роботизация не началась с искусственного интеллекта. Она началась в тот момент, когда человек впервые решил: “это можно делать быстрее”.
Сначала были станки, потом конвейеры , в 21-м веке появились роботы. А сегодня алгоритмы начинают забирать “умственную” работу. И каждый раз реакция одинаковая: страх, сопротивление, попытка остановить процесс. Но процесс не останавливается.
В новом выпуске разбираем, как формировалась логика автоматизации: от Ричард Аркрайт и первых фабрик до Генри Форд, японской системы производства и искусственного интеллекта.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО НА ЮТУБЕ
⚡1
Как Netflix убил ожидание
Ещё лет 10-15 назад новая серия вашего любимого сериала выходила раз в неделю. И выбора не было: либо смотри в конкретный день (обычно четверг), либо жди повтора через полгода. Обсуждения строились вокруг ожидания, всю неделю люди обсуждали, что будет дальше, как развернётся сюжет. Время между сериями было частью этого сериала.
Телевидение работало по сетке вещания. Контент подстраивался под расписание, а не под пользователя. В общем, интересное было время.
Всё меняется, когда появляется стриминг. Точнее, когда Нетфликс выкладывает целые сезоны сразу. Больше не нужно ждать, можно смотреть в своём темпе. Но эффект оказывается гораздо глубже.
Появляется binge-watching — просмотр нескольких серий подряд. История перестаёт делиться на недели и начинает восприниматься как единый поток. И вместе с этим исчезает ожидание. Раньше пауза между сериями создавала напряжение. Она давала время обсудить, подумать, сформировать теории.
Это повлияло и на то, как этот контент создают. Сценарии начинают писать под “залпом”: меньше повторений, быстрее развитие сюжета, больше клиффхэнгеров (обрыв повествования на самом интересном месте) внутри серии, а не только в конце. Потому что пользователь может сразу нажать “следующая серия”.
Более того, такая модель потребления начинает выходить за пределы сериалов. Она распространяется на доставку, сервис в общепите, покупки онлайн. Пользователь привыкает, что он может получить любой товар или услугу здесь и сейчас.
По итогу, Нетфликс не просто изменил способ смотреть сериалы. Он изменил то, как мы относимся ко времени.
Ещё лет 10-15 назад новая серия вашего любимого сериала выходила раз в неделю. И выбора не было: либо смотри в конкретный день (обычно четверг), либо жди повтора через полгода. Обсуждения строились вокруг ожидания, всю неделю люди обсуждали, что будет дальше, как развернётся сюжет. Время между сериями было частью этого сериала.
Телевидение работало по сетке вещания. Контент подстраивался под расписание, а не под пользователя. В общем, интересное было время.
Всё меняется, когда появляется стриминг. Точнее, когда Нетфликс выкладывает целые сезоны сразу. Больше не нужно ждать, можно смотреть в своём темпе. Но эффект оказывается гораздо глубже.
Появляется binge-watching — просмотр нескольких серий подряд. История перестаёт делиться на недели и начинает восприниматься как единый поток. И вместе с этим исчезает ожидание. Раньше пауза между сериями создавала напряжение. Она давала время обсудить, подумать, сформировать теории.
Это повлияло и на то, как этот контент создают. Сценарии начинают писать под “залпом”: меньше повторений, быстрее развитие сюжета, больше клиффхэнгеров (обрыв повествования на самом интересном месте) внутри серии, а не только в конце. Потому что пользователь может сразу нажать “следующая серия”.
Более того, такая модель потребления начинает выходить за пределы сериалов. Она распространяется на доставку, сервис в общепите, покупки онлайн. Пользователь привыкает, что он может получить любой товар или услугу здесь и сейчас.
По итогу, Нетфликс не просто изменил способ смотреть сериалы. Он изменил то, как мы относимся ко времени.
⚡1
Деньги перестали быть золотом
Когда-то деньги были буквально деньгами. У тебя есть монета, она сделана из серебра/золота, значит у неё есть ценность. Проблема в том, что экономика растёт, а торговля ускоряется. А золото, к сожалению, ограничено. Его нельзя “произвести” под рост экономики. В какой-то момент недостаток золота начинает тормозить рост.
Но как мы знаем, люди адаптивны, поэтому изобретают бумажные деньги.
Сначала это просто расписка. Ты сдаёшь золото в банк и получаешь бумагу, которая подтверждает: у тебя есть эквивалент в хранилище. Бумага — это не деньги в современном понимании, скорее, это право на них. Пока все верят, что бумагу можно в любой момент обменять на золото, система остаётся стабильной. Именно так формируется золотой стандарт.
Но государства начинают печатать больше денег, чем у них есть золота. Потому что благодаря этим деньгам можно финансировать войны, развивать экономику, закрывать дефициты. Доступа к хранилищу с золотом у обычных людей нет, значит о том, что бумажек уже больше, чем золота никто не узнает.
Но как только доверие начнёт шататься, люди придут обменивать бумагу на золото. И система затрещит. К 20 веку это становится системной проблемой. Кульминация происходит 1971 год. Президент Ричард Никсон объявляет, что доллар больше не привязан к золоту. Это событие известно как Nixon Shock. Фактически это конец золотого стандарта.
С этого момента деньги больше не обеспечены металлом. Они обеспечены доверием к государству.
Когда-то деньги были буквально деньгами. У тебя есть монета, она сделана из серебра/золота, значит у неё есть ценность. Проблема в том, что экономика растёт, а торговля ускоряется. А золото, к сожалению, ограничено. Его нельзя “произвести” под рост экономики. В какой-то момент недостаток золота начинает тормозить рост.
Но как мы знаем, люди адаптивны, поэтому изобретают бумажные деньги.
Сначала это просто расписка. Ты сдаёшь золото в банк и получаешь бумагу, которая подтверждает: у тебя есть эквивалент в хранилище. Бумага — это не деньги в современном понимании, скорее, это право на них. Пока все верят, что бумагу можно в любой момент обменять на золото, система остаётся стабильной. Именно так формируется золотой стандарт.
Но государства начинают печатать больше денег, чем у них есть золота. Потому что благодаря этим деньгам можно финансировать войны, развивать экономику, закрывать дефициты. Доступа к хранилищу с золотом у обычных людей нет, значит о том, что бумажек уже больше, чем золота никто не узнает.
Но как только доверие начнёт шататься, люди придут обменивать бумагу на золото. И система затрещит. К 20 веку это становится системной проблемой. Кульминация происходит 1971 год. Президент Ричард Никсон объявляет, что доллар больше не привязан к золоту. Это событие известно как Nixon Shock. Фактически это конец золотого стандарта.
С этого момента деньги больше не обеспечены металлом. Они обеспечены доверием к государству.
⚡2👍1
Что сделало мегаполисы возможными?
Сегодня мегаполисы кажутся чем-то естественным, мы к ним уже привыкли. Миллионы людей в одном месте, плотная застройка, транспорт, инфраструктура. Можете представить, что такие города вообще не должны были существовать?
Проблема не в транспорте и не в высоте зданий, главная проблема любого мегаполиса — отходы и вода. До 19 века города физически не могли расти бесконечно. Чем больше людей, тем больше отходов. Всё это скапливалось на улицах или попадало в реки, из которых же брали питьевую воду. Город упёрся в санитарный предел. Ситуация меняется только тогда, когда появляется полноценная система канализации и водоснабжения.
Один из ключевых переломных моментов — события в Лондон в середине XIX века, известные как Великая вонь. Город буквально задыхается от собственных отходов. Запах становится настолько сильным, что парализует работу парламента. Игнорировать проблему больше невозможно. Именно после этого начинается масштабное строительство современной канализации под руководством Джозеф Базалгетт.
Отходы перестают оставаться внутри города. Они выводятся за его пределы. Параллельно развивается система чистой воды. Люди перестают пить из тех же источников, куда сбрасываются отходы. В результате резко снижается смертность от инфекций. И это открывает возможность для роста.
Города больше не ограничены санитарией. Они могут увеличивать плотность населения без немедленного коллапса. Дальше транспорт (метро, трамваи) расширяет границы, а бетон и сталь позволяют строить выше и быстрее
Сегодня мегаполисы кажутся чем-то естественным, мы к ним уже привыкли. Миллионы людей в одном месте, плотная застройка, транспорт, инфраструктура. Можете представить, что такие города вообще не должны были существовать?
Проблема не в транспорте и не в высоте зданий, главная проблема любого мегаполиса — отходы и вода. До 19 века города физически не могли расти бесконечно. Чем больше людей, тем больше отходов. Всё это скапливалось на улицах или попадало в реки, из которых же брали питьевую воду. Город упёрся в санитарный предел. Ситуация меняется только тогда, когда появляется полноценная система канализации и водоснабжения.
Один из ключевых переломных моментов — события в Лондон в середине XIX века, известные как Великая вонь. Город буквально задыхается от собственных отходов. Запах становится настолько сильным, что парализует работу парламента. Игнорировать проблему больше невозможно. Именно после этого начинается масштабное строительство современной канализации под руководством Джозеф Базалгетт.
Отходы перестают оставаться внутри города. Они выводятся за его пределы. Параллельно развивается система чистой воды. Люди перестают пить из тех же источников, куда сбрасываются отходы. В результате резко снижается смертность от инфекций. И это открывает возможность для роста.
Города больше не ограничены санитарией. Они могут увеличивать плотность населения без немедленного коллапса. Дальше транспорт (метро, трамваи) расширяет границы, а бетон и сталь позволяют строить выше и быстрее
⚡2👍1
Холодильники убили сезонность еды
Когда-то еда жёстко зависела от времени года. Летом всем селом едим свежие овощи и фрукты, осенью переходим на заготовки. Ну а зимой..., то, что удалось сохранить с лучших времён. Даже в городах ситуация не сильно отличалась. Продукты быстро портились, перевозить их на большие расстояния было сложно, а хранение ограничивалось подвалами и льдом. Поэтому были распространены случаи цинги, анемии и гиповитаминозов.
В 19 веке появляются большие холодильные установки для складов и транспорта. Они позволяют перевозить мясо и другие продукты на тысячи километров без потерь. Например, мясо из Южной Америки начинает массово попадать в Европу. К 1930–1950-м годам такие установки превращаются в наши любимые холодильники. Они постепенно появляются в домах и меняют повседневную жизнь. Теперь продукты можно хранить не дни, а недели.
Еда перестаёт быть привязанной ко времени. Ты больше не зависишь от сезона или ближайшего рынка. Магазины начинают работать с запасами, а не “сегодня привезли и сегодня надо кровь из носу продать".
Появляется глобальная цепочка поставок. Фрукты из другой части мира, мясо из другой страны, полуфабрикаты, которые могут лежать неделями. Ассортимент перестаёт меняться радикально от месяца к месяцу.
И вместе с этим меняется поведение людей. Они начинают закупаться впрок и реже ходят за продуктами.
Сами же продукты становятся менее “привязанными” к месту и времени. Вкус и качество начинают уступать стабильности и сроку хранения. Клубника зимой больше не вызывает удивления. Она просто есть.
Холодильник не сделал еду лучше. Он сделал её доступной всегда.
Когда-то еда жёстко зависела от времени года. Летом всем селом едим свежие овощи и фрукты, осенью переходим на заготовки. Ну а зимой..., то, что удалось сохранить с лучших времён. Даже в городах ситуация не сильно отличалась. Продукты быстро портились, перевозить их на большие расстояния было сложно, а хранение ограничивалось подвалами и льдом. Поэтому были распространены случаи цинги, анемии и гиповитаминозов.
В 19 веке появляются большие холодильные установки для складов и транспорта. Они позволяют перевозить мясо и другие продукты на тысячи километров без потерь. Например, мясо из Южной Америки начинает массово попадать в Европу. К 1930–1950-м годам такие установки превращаются в наши любимые холодильники. Они постепенно появляются в домах и меняют повседневную жизнь. Теперь продукты можно хранить не дни, а недели.
Еда перестаёт быть привязанной ко времени. Ты больше не зависишь от сезона или ближайшего рынка. Магазины начинают работать с запасами, а не “сегодня привезли и сегодня надо кровь из носу продать".
Появляется глобальная цепочка поставок. Фрукты из другой части мира, мясо из другой страны, полуфабрикаты, которые могут лежать неделями. Ассортимент перестаёт меняться радикально от месяца к месяцу.
И вместе с этим меняется поведение людей. Они начинают закупаться впрок и реже ходят за продуктами.
Сами же продукты становятся менее “привязанными” к месту и времени. Вкус и качество начинают уступать стабильности и сроку хранения. Клубника зимой больше не вызывает удивления. Она просто есть.
Холодильник не сделал еду лучше. Он сделал её доступной всегда.
👍2🔥2👏2⚡1
Гори, гори ясно
Если сегодня в городе происходит крупный пожар, то это ЧП. Лет 300 назад это было обыденностью. Города регулярно выгорали целиком.
Причина, как вы понимаете, сама конструкция городов.
Большинство зданий были деревянными. Причём дома стояли вплотную друг к другу. Огонь легко перекидывался с одного здания на другое.
Ещё и открытый огонь был везде в печах, свечах, каминах. Любая искра могла стать началом пожара. А контроля, как сейчас, не было.
И напоследок не было нормальных пожарных служб, гидрантов, систем водоснабжения под давлением. Если начинался пожар, его пытались тушить вручную. Пока тушили одно здание, уже начинало гореть другое. Хорошо, если сгорел квартал, а не целый район.
И не забываем, что в Европе крайне узкие улицы и ветер, создающий идеальные условия горения.
Из самых «ярких» примеров: Великий пожар Лондона уничтоживший около 80% города
и пожар в Чикаго 1871 года, разрушивший тысячи зданий за несколько дней.
Но есть и ложка мёда в этой бочке дёгтя, после крупных катастроф города начинают вводить правила:
— запрет на деревянную застройку в центре;
— расширение улиц;
— создание пожарных служб;
— развитие водоснабжения.
Города начинают перестраиваться под безопасность. Появляется кирпич, камень, а в 20-м веке сталь и бетон. Архитектура становится устойчивой к пожарам.
Получается, что пожары уничтожали города, и они же заставляли их эволюционировать. Без этих катастроф города могли бы ещё долго оставаться уязвимыми.
Иногда система меняется не потому, что «пора», а потому что по-старому больше нельзя.
Если сегодня в городе происходит крупный пожар, то это ЧП. Лет 300 назад это было обыденностью. Города регулярно выгорали целиком.
Причина, как вы понимаете, сама конструкция городов.
Большинство зданий были деревянными. Причём дома стояли вплотную друг к другу. Огонь легко перекидывался с одного здания на другое.
Ещё и открытый огонь был везде в печах, свечах, каминах. Любая искра могла стать началом пожара. А контроля, как сейчас, не было.
И напоследок не было нормальных пожарных служб, гидрантов, систем водоснабжения под давлением. Если начинался пожар, его пытались тушить вручную. Пока тушили одно здание, уже начинало гореть другое. Хорошо, если сгорел квартал, а не целый район.
И не забываем, что в Европе крайне узкие улицы и ветер, создающий идеальные условия горения.
Из самых «ярких» примеров: Великий пожар Лондона уничтоживший около 80% города
и пожар в Чикаго 1871 года, разрушивший тысячи зданий за несколько дней.
Но есть и ложка мёда в этой бочке дёгтя, после крупных катастроф города начинают вводить правила:
— запрет на деревянную застройку в центре;
— расширение улиц;
— создание пожарных служб;
— развитие водоснабжения.
Города начинают перестраиваться под безопасность. Появляется кирпич, камень, а в 20-м веке сталь и бетон. Архитектура становится устойчивой к пожарам.
Получается, что пожары уничтожали города, и они же заставляли их эволюционировать. Без этих катастроф города могли бы ещё долго оставаться уязвимыми.
Иногда система меняется не потому, что «пора», а потому что по-старому больше нельзя.
⚡1👍1
Как страх эпидемий создал современную гигиену
В Европе до 19 века идея регулярного мытья была далеко не нормой. Люди могли годами не принимать полноценную ванну, а улицы крупных городов спокойно использовались как огромная свалка. Отходы выливали прямо из окон, а питьевую воду часто брали из тех же рек, куда эти отходы попадали. Получался такой круговорот грязи в жизни людей.
При этом никто толком не понимал, почему люди массово умирают. Главной теорией была миазматическая: считалось, что болезни возникают из-за «плохого воздуха» и неприятных запахов. Частично это даже работало. Сам запах не убивал людей, а вот самые грязные места действительно были рассадником инфекций.
Ситуация начинает меняться только во время крупных эпидемий холеры в 19 веке. Особенно показательной стала история врача Джон Сноу в Лондоне. Во время вспышки холеры 1854 года он замечает, что заболевшие связаны с одной водяной колонкой на Брод-стрит. Когда доступ к ней перекрывают, эпидемия начинает затухать. Для того времени это почти революция.
Получается, проблема не в «плохом воздухе», а в заражённой воде. Чуть позже Луи Пастер и Роберт Кох формируют микробную теорию болезней. Люди впервые начинают понимать, что инфекции вызывают микроорганизмы, а не абстрактная «грязная атмосфера».
И вот здесь страх эпидемий начинает менять города и поведение людей. Появляются канализации, практика массового вывоза мусора и санитарные нормы. Людям не было дела до чистоты, если бы не массовые смерти, они бы и дальше жили среди грязи и мусора.
В Европе до 19 века идея регулярного мытья была далеко не нормой. Люди могли годами не принимать полноценную ванну, а улицы крупных городов спокойно использовались как огромная свалка. Отходы выливали прямо из окон, а питьевую воду часто брали из тех же рек, куда эти отходы попадали. Получался такой круговорот грязи в жизни людей.
При этом никто толком не понимал, почему люди массово умирают. Главной теорией была миазматическая: считалось, что болезни возникают из-за «плохого воздуха» и неприятных запахов. Частично это даже работало. Сам запах не убивал людей, а вот самые грязные места действительно были рассадником инфекций.
Ситуация начинает меняться только во время крупных эпидемий холеры в 19 веке. Особенно показательной стала история врача Джон Сноу в Лондоне. Во время вспышки холеры 1854 года он замечает, что заболевшие связаны с одной водяной колонкой на Брод-стрит. Когда доступ к ней перекрывают, эпидемия начинает затухать. Для того времени это почти революция.
Получается, проблема не в «плохом воздухе», а в заражённой воде. Чуть позже Луи Пастер и Роберт Кох формируют микробную теорию болезней. Люди впервые начинают понимать, что инфекции вызывают микроорганизмы, а не абстрактная «грязная атмосфера».
И вот здесь страх эпидемий начинает менять города и поведение людей. Появляются канализации, практика массового вывоза мусора и санитарные нормы. Людям не было дела до чистоты, если бы не массовые смерти, они бы и дальше жили среди грязи и мусора.
⚡1
Город, в котором никто никуда не ходит
Если посмотреть на современные города сверху, то можно заметить, что люди всё реже перемещаются ради вещей, зато вещи всё чаще перемещаются ради людей. Ещё недавно нормой была сама идея “сходить”. Сходить, там, за продуктами, в аптеку или ресторан. Города буквально строились вокруг этого движения. Вся экономика рассчитывала, что человек физически придёт, поэтому бизнесы старались выделить фасад и сделать самую яркую вывеску.
За каких-то 5-6 лет главным символом современного мегаполиса внезапно стал не небоскрёб и не метро, а человек с термосумкой на электровелосипеде. Причём доставка изменила не только привычки. Она изменила сам смысл городской недвижимости.
Раньше хорошее помещение — это место с большим потоком людей и красивой витриной. Сейчас огромное количество бизнесов вообще не хотят, чтобы туда кто-то заходил. Город постепенно перестаёт быть пространством для людей. Он становится пространством для логистики.
Мы всё ещё видим кафе, магазины и улицы. Но под капотом современный город всё сильнее напоминает гигантскую систему доставки, где нужно как можно быстрее переместить товар из точки А в точку Б.
И да, звучит немного киберпанково. Особенно если учитывать, что мы уже начали злиться, когда еда едет дольше 25 минут.
Что нас ждёт дальше?
Автоматические склады, роботы-сборщики, доставка дронами, беспилотные курьеры. Человек постепенно уйдёт даже из самой цепочки доставки. И тогда город окончательно перестанет быть местом, где люди “добывают” товары. Он станет системой, которая незаметно доставляет всё необходимое прямо к человеку.
Возможно, через 20-30 лет сама идея “поехать за покупками” будет выглядеть так же странно, как сегодня выглядит поход за водой к колодцу.
Если посмотреть на современные города сверху, то можно заметить, что люди всё реже перемещаются ради вещей, зато вещи всё чаще перемещаются ради людей. Ещё недавно нормой была сама идея “сходить”. Сходить, там, за продуктами, в аптеку или ресторан. Города буквально строились вокруг этого движения. Вся экономика рассчитывала, что человек физически придёт, поэтому бизнесы старались выделить фасад и сделать самую яркую вывеску.
За каких-то 5-6 лет главным символом современного мегаполиса внезапно стал не небоскрёб и не метро, а человек с термосумкой на электровелосипеде. Причём доставка изменила не только привычки. Она изменила сам смысл городской недвижимости.
Раньше хорошее помещение — это место с большим потоком людей и красивой витриной. Сейчас огромное количество бизнесов вообще не хотят, чтобы туда кто-то заходил. Город постепенно перестаёт быть пространством для людей. Он становится пространством для логистики.
Мы всё ещё видим кафе, магазины и улицы. Но под капотом современный город всё сильнее напоминает гигантскую систему доставки, где нужно как можно быстрее переместить товар из точки А в точку Б.
И да, звучит немного киберпанково. Особенно если учитывать, что мы уже начали злиться, когда еда едет дольше 25 минут.
Что нас ждёт дальше?
Автоматические склады, роботы-сборщики, доставка дронами, беспилотные курьеры. Человек постепенно уйдёт даже из самой цепочки доставки. И тогда город окончательно перестанет быть местом, где люди “добывают” товары. Он станет системой, которая незаметно доставляет всё необходимое прямо к человеку.
Возможно, через 20-30 лет сама идея “поехать за покупками” будет выглядеть так же странно, как сегодня выглядит поход за водой к колодцу.
⚡1