Как одна ошибка в карте стоила тысяч жизней
В начале 18 века у человечества уже были корабли, способные пересекать океаны. Были карты, были компасы, были опытные капитаны. Не было только точного понимания, где ты находишься по долготе. Широту определяли по солнцу и звёздам, что к тому моменту могла делать большая часть экипажа. А вот долгота оставалась нерешённой задачей.
В 1707 году это привело к катастрофе. Эскадра британского флота возвращалась домой. Четыре военных корабля, более 1400 человек. Командование было уверено, что они находятся в безопасных водах. Но они ошиблись в координатах и на полном ходу врезались в скалы у островов Силли. По разным оценкам, погибло от 1000 до 1200 человек.
После этой катастрофы британскому командованию стало очевидно, что так больше не может продолжаться. Нужно что-то предпринять. Парламент запускает одну из самых необычных программ в истории: награда до 20 000 фунтов (это миллионы долларов сегодня) за решение проблемы долготы. Лучшие умы Европы включаются в гонку. Астрономы предлагают сложные методы через наблюдение Луны. Это работает, но требует идеальных условий и часов вычислений. А решения нужно принимать быстро.
И в этот момент появляется человек, который вообще не должен был участвовать в этой гонке. Джон Харрисон. Обычный плотник без академического образования. Он смотрит на задачу иначе. Вместо того чтобы вычислять, где находится судно, он предлагает зафиксировать время.
А обычные часы 18 века в море бесполезны, т.к. маятник сбивается из-за качки, а металл расширяется и сжимается от температуры. Джон тратит десятилетия, чтобы создать механизм без маятника и убрать влияние качки. А также придумывает систему компенсации температуры, чтобы металл не влиял на точность. Каждая версия стоит ему годы работы.
Проходит почти 20 лет. Любой нормальный человек уже бы остановился. Харрисон же радикально упрощает конструкцию. И именно они работают. Во время испытаний на морском рейсе ошибка составила около 5 секунд за несколько недель. Это означало точность в пределах нескольких километров, что стало революцией для того времени.
Казалось бы, победа. Но комиссия не спешит выплачивать награду. Потому что решение слишком “простое” и пришло не от учёных, а признание правоты плотника означало, что десятки лет деньги шли не туда. Харрисон тратит ещё годы на доказательства. Доходит до короля. Только в конце жизни получает большую часть награды.
В начале 18 века у человечества уже были корабли, способные пересекать океаны. Были карты, были компасы, были опытные капитаны. Не было только точного понимания, где ты находишься по долготе. Широту определяли по солнцу и звёздам, что к тому моменту могла делать большая часть экипажа. А вот долгота оставалась нерешённой задачей.
В 1707 году это привело к катастрофе. Эскадра британского флота возвращалась домой. Четыре военных корабля, более 1400 человек. Командование было уверено, что они находятся в безопасных водах. Но они ошиблись в координатах и на полном ходу врезались в скалы у островов Силли. По разным оценкам, погибло от 1000 до 1200 человек.
После этой катастрофы британскому командованию стало очевидно, что так больше не может продолжаться. Нужно что-то предпринять. Парламент запускает одну из самых необычных программ в истории: награда до 20 000 фунтов (это миллионы долларов сегодня) за решение проблемы долготы. Лучшие умы Европы включаются в гонку. Астрономы предлагают сложные методы через наблюдение Луны. Это работает, но требует идеальных условий и часов вычислений. А решения нужно принимать быстро.
И в этот момент появляется человек, который вообще не должен был участвовать в этой гонке. Джон Харрисон. Обычный плотник без академического образования. Он смотрит на задачу иначе. Вместо того чтобы вычислять, где находится судно, он предлагает зафиксировать время.
Логика такая: Земля вращается на 360° за 24 часа => 15° в час. Если ты знаешь точное время в порту отправления и текущее местное время - разница даст тебе долготу. Но часы должны быть идеально точными.
А обычные часы 18 века в море бесполезны, т.к. маятник сбивается из-за качки, а металл расширяется и сжимается от температуры. Джон тратит десятилетия, чтобы создать механизм без маятника и убрать влияние качки. А также придумывает систему компенсации температуры, чтобы металл не влиял на точность. Каждая версия стоит ему годы работы.
Проходит почти 20 лет. Любой нормальный человек уже бы остановился. Харрисон же радикально упрощает конструкцию. И именно они работают. Во время испытаний на морском рейсе ошибка составила около 5 секунд за несколько недель. Это означало точность в пределах нескольких километров, что стало революцией для того времени.
Казалось бы, победа. Но комиссия не спешит выплачивать награду. Потому что решение слишком “простое” и пришло не от учёных, а признание правоты плотника означало, что десятки лет деньги шли не туда. Харрисон тратит ещё годы на доказательства. Доходит до короля. Только в конце жизни получает большую часть награды.
⚡3👍1
В первом видео разобрали истории открытий и поняли, что большинство из них происходят не по плану. Люди искали одно, находили другое, и это меняло мир. Но остался главный вопрос:
Если это случайности, почему они не приводят к результату у всех?
Во второй части разбираюсь именно с этим. На примерах пенициллина, микроволновки и виагры показываю, что сам факт «что-то пошло не так» ничего не значит. Такие вещи происходят постоянно.
Одни игнорируют странные результаты и идут дальше. Другие останавливаются и начинают разбираться — и именно из этого появляется открытие.
📺 ССЫЛКА НА ВИДЕО
Если это случайности, почему они не приводят к результату у всех?
Во второй части разбираюсь именно с этим. На примерах пенициллина, микроволновки и виагры показываю, что сам факт «что-то пошло не так» ничего не значит. Такие вещи происходят постоянно.
Одни игнорируют странные результаты и идут дальше. Другие останавливаются и начинают разбираться — и именно из этого появляется открытие.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
⚡3
Врачи убивали пациентов и не верили в это
В середине 19 века в европейских больницах женщины приходили рожать и массово умирали. В некоторых клиниках смертность доходила до 20–30%. При этом в отделениях, где работали врачи, смертность была в несколько раз выше, чем в тех, где работали акушерки.
Игнац Земмельвейс обратил на это внимание, задался вопросом «Почему так происходит?» и начал разбираться. Через некоторое время он заметил простую закономерность. Врачи перед тем как принимать роды проводили вскрытия в морге. И сразу после отправлялись на этаж выше к живым пациенткам.
Руки после вскрытия оно, конечно, не мыли. Земмельвейс предположил, что врачи переносят с трупов некие “частицы”, которые могут вызывать инфекцию. Он ввёл обязательное мытьё рук в растворе хлорной извести.
Результат оказался мгновенным. Смертность в палатах с врачами и в среднем по больнице упала в несколько раз. Казалось бы, всё понятно — моем руки и принимаем роды.
Что может пойти не так?
Но его коллеги не принимают эту идею. Более того они начинают сопротивляться этому нововведению. И причин на это у них было две.
Земмельвейс не мог объяснить механизм. Т.е. показать как именно мытьё рук помогает пациентам. A признав правоту Земмельвейса, его коллеги бы также признали, что сами являются причиной смертей сотен пациентов. Для системы здравоохранения того времени это было неприемлемо.
В результате его игнорируют, высмеивают и постепенно вытесняют из профессии. А его метод начинает распространяться только спустя годы, когда Пастер докажет, что микроорганизмы (микробы и бактерии) существуют и создаст теорию микробов.
В середине 19 века в европейских больницах женщины приходили рожать и массово умирали. В некоторых клиниках смертность доходила до 20–30%. При этом в отделениях, где работали врачи, смертность была в несколько раз выше, чем в тех, где работали акушерки.
Игнац Земмельвейс обратил на это внимание, задался вопросом «Почему так происходит?» и начал разбираться. Через некоторое время он заметил простую закономерность. Врачи перед тем как принимать роды проводили вскрытия в морге. И сразу после отправлялись на этаж выше к живым пациенткам.
Руки после вскрытия оно, конечно, не мыли. Земмельвейс предположил, что врачи переносят с трупов некие “частицы”, которые могут вызывать инфекцию. Он ввёл обязательное мытьё рук в растворе хлорной извести.
Результат оказался мгновенным. Смертность в палатах с врачами и в среднем по больнице упала в несколько раз. Казалось бы, всё понятно — моем руки и принимаем роды.
Что может пойти не так?
Но его коллеги не принимают эту идею. Более того они начинают сопротивляться этому нововведению. И причин на это у них было две.
Земмельвейс не мог объяснить механизм. Т.е. показать как именно мытьё рук помогает пациентам. A признав правоту Земмельвейса, его коллеги бы также признали, что сами являются причиной смертей сотен пациентов. Для системы здравоохранения того времени это было неприемлемо.
В результате его игнорируют, высмеивают и постепенно вытесняют из профессии. А его метод начинает распространяться только спустя годы, когда Пастер докажет, что микроорганизмы (микробы и бактерии) существуют и создаст теорию микробов.
Почему люди на старых снимках всегда грустные?
В 19 веке появились первые фотоаппараты, реакция на них была, мягко говоря, настороженной.
Представьте, что человек, который не видел ничего, кроме живописи и литературы, садился перед огромным ящиком, который направлен на него, а через несколько минут фотограф отдавал изображение, которое полностью повторяло лицо и тело. Себя ты видел в лучшем случае в зеркале. Те, кто побогаче, могли заказать портрет у художника. Но они не могли сделать точную копию, только с интерпретацией мастера.
Для человека 19 века это выглядело как дублирование личности. Было две основные теории. Первая, что фотоаппарат просто забирает душу. Вторая, что он переносит её на эту фотографию.
Согласитесь, что не очень хочется отдавать свою душу, особенно когда ты человек из 19 века?
Но это не основная причина. Надо понимать, что первые фотоаппараты требовали долгой экспозиции. Человек должен был сидеть неподвижно несколько минут, чтобы изображение было не размытым.
Из-за этого люди на старых снимках старались не улыбаться. Держать улыбку на протяжении 10-20 минут — занятие не из простых. Они вообще старались не показывать каких-либо эмоций, чтобы не смазать кадр.
В 19 веке появились первые фотоаппараты, реакция на них была, мягко говоря, настороженной.
Представьте, что человек, который не видел ничего, кроме живописи и литературы, садился перед огромным ящиком, который направлен на него, а через несколько минут фотограф отдавал изображение, которое полностью повторяло лицо и тело. Себя ты видел в лучшем случае в зеркале. Те, кто побогаче, могли заказать портрет у художника. Но они не могли сделать точную копию, только с интерпретацией мастера.
Для человека 19 века это выглядело как дублирование личности. Было две основные теории. Первая, что фотоаппарат просто забирает душу. Вторая, что он переносит её на эту фотографию.
Согласитесь, что не очень хочется отдавать свою душу, особенно когда ты человек из 19 века?
Но это не основная причина. Надо понимать, что первые фотоаппараты требовали долгой экспозиции. Человек должен был сидеть неподвижно несколько минут, чтобы изображение было не размытым.
Из-за этого люди на старых снимках старались не улыбаться. Держать улыбку на протяжении 10-20 минут — занятие не из простых. Они вообще старались не показывать каких-либо эмоций, чтобы не смазать кадр.
👍2⚡1
Как дата-центры стали новой нефтью
Если помните, то ещё столетие назад главным ресурсом на планете была нефть. Она обеспечивала бОльшую часть инфраструктуры того времени. От нефти зависела логистика, гражданские перевозки, производства, энергетика, бытовые товары и ещё много чего. Сегодня мир уже совершенно другой. Чтобы ему существовать без проблем, ему просто необходимы огромные вычислительные мощности. Лет 10 назад мало кто говорил о дата-центрах и их важности.
История с дата-центрами может выглядеть скучно. Но если посмотреть глубже, то становится понятно, что это ровно то место, где создаётся современная экономика. Каждый сервис, которым вы пользуетесь в течении дня расположен на конкретных стойках с "железом", которые потребляют гигантские объёмы энергии.
Раньше нефть определяла, кто двигается быстрее. Теперь вычисления определяют, кто думает быстрее. А от этого зависит благополучие страны в целом, и её населения в частности. Страны начинают бороться не только за ресурсы, но и за вычислительные мощности.
Все крупные страны (США, Китай, Германия) пытаются строить свои вычислительные экосистемы. Без них просто невозможно существовать независимо. То же самое происходило и в 20 веке, когда каждая страна пыталась мирными и не очень способами заполучить собственное нефтяное месторождение.
Если помните, то ещё столетие назад главным ресурсом на планете была нефть. Она обеспечивала бОльшую часть инфраструктуры того времени. От нефти зависела логистика, гражданские перевозки, производства, энергетика, бытовые товары и ещё много чего. Сегодня мир уже совершенно другой. Чтобы ему существовать без проблем, ему просто необходимы огромные вычислительные мощности. Лет 10 назад мало кто говорил о дата-центрах и их важности.
История с дата-центрами может выглядеть скучно. Но если посмотреть глубже, то становится понятно, что это ровно то место, где создаётся современная экономика. Каждый сервис, которым вы пользуетесь в течении дня расположен на конкретных стойках с "железом", которые потребляют гигантские объёмы энергии.
Раньше нефть определяла, кто двигается быстрее. Теперь вычисления определяют, кто думает быстрее. А от этого зависит благополучие страны в целом, и её населения в частности. Страны начинают бороться не только за ресурсы, но и за вычислительные мощности.
Все крупные страны (США, Китай, Германия) пытаются строить свои вычислительные экосистемы. Без них просто невозможно существовать независимо. То же самое происходило и в 20 веке, когда каждая страна пыталась мирными и не очень способами заполучить собственное нефтяное месторождение.
⚡1🔥1
Как одна ошибка в карте стоила тысяч жизней
В начале 18 века у человечества уже были корабли, способные пересекать океаны. Были карты, были компасы, были опытные капитаны. Не было только точного понимания, где ты находишься по долготе. Широту определяли по солнцу и звёздам, что к тому моменту могла делать большая часть экипажа. А вот долгота оставалась нерешённой задачей.
В 1707 году это привело к катастрофе. Эскадра британского флота возвращалась домой. Четыре военных корабля, более 1400 человек. Командование было уверено, что они находятся в безопасных водах. Но они ошиблись в координатах и на полном ходу врезались в скалы у островов Силли. По разным оценкам, погибло от 1000 до 1200 человек.
После этой катастрофы Британскому командованию стало очевидно, что так больше не может продолжаться. Нужно что-то предпринять. Парламент запускает одну из самых необычных программ в истории: награда до 20 000 фунтов (это миллионы долларов сегодня) за решение проблемы долготы. Лучшие умы Европы включаются в гонку. Астрономы предлагают сложные методы через наблюдение Луны. Это работает, но требует идеальных условий и часов вычислений. А решения нужно принимать быстро.
И в этот момент появляется человек, который вообще не должен был участвовать в этой гонке. Джон Харрисон. Обычный плотник без академического образования. Он смотрит на задачу иначе. Вместо того чтобы вычислять, где находится судно, он предлагает зафиксировать время.
А обычные часы 18 века в море бесполезны, т.к. маятник сбивается из-за качки, а металл расширяется и сжимается от температуры. Джон тратит десятилетия, чтобы создать механизм без маятника и убрать влияние качки. А также придумывает систему компенсации температуры, чтобы металл не влиял на точность. Каждая версия стоит ему годы работы.
Проходит почти 20 лет. Любой нормальный человек уже бы остановился. Харрисон же радикально упрощает конструкцию. И именно они работают. Во время испытаний на морском рейсе ошибка составила около 5 секунд за несколько недель. Это означало точность в пределах нескольких километров, что стало революцией для того времени.
Казалось бы, победа. Но комиссия не спешит выплачивать награду. Потому что решение слишком “простое” и пришло не от учёных, а признание правоты плотника означало, что десятки лет деньги шли не туда. Харрисон тратит ещё годы на доказательства. Доходит до короля. Только в конце жизни получает большую часть награды.
В начале 18 века у человечества уже были корабли, способные пересекать океаны. Были карты, были компасы, были опытные капитаны. Не было только точного понимания, где ты находишься по долготе. Широту определяли по солнцу и звёздам, что к тому моменту могла делать большая часть экипажа. А вот долгота оставалась нерешённой задачей.
В 1707 году это привело к катастрофе. Эскадра британского флота возвращалась домой. Четыре военных корабля, более 1400 человек. Командование было уверено, что они находятся в безопасных водах. Но они ошиблись в координатах и на полном ходу врезались в скалы у островов Силли. По разным оценкам, погибло от 1000 до 1200 человек.
После этой катастрофы Британскому командованию стало очевидно, что так больше не может продолжаться. Нужно что-то предпринять. Парламент запускает одну из самых необычных программ в истории: награда до 20 000 фунтов (это миллионы долларов сегодня) за решение проблемы долготы. Лучшие умы Европы включаются в гонку. Астрономы предлагают сложные методы через наблюдение Луны. Это работает, но требует идеальных условий и часов вычислений. А решения нужно принимать быстро.
И в этот момент появляется человек, который вообще не должен был участвовать в этой гонке. Джон Харрисон. Обычный плотник без академического образования. Он смотрит на задачу иначе. Вместо того чтобы вычислять, где находится судно, он предлагает зафиксировать время.
Логика такая: Земля вращается на 360° за 24 часа => 15° в час. Если ты знаешь точное время в порту отправления и текущее местное время - разница даст тебе долготу. Но часы должны быть идеально точными.
А обычные часы 18 века в море бесполезны, т.к. маятник сбивается из-за качки, а металл расширяется и сжимается от температуры. Джон тратит десятилетия, чтобы создать механизм без маятника и убрать влияние качки. А также придумывает систему компенсации температуры, чтобы металл не влиял на точность. Каждая версия стоит ему годы работы.
Проходит почти 20 лет. Любой нормальный человек уже бы остановился. Харрисон же радикально упрощает конструкцию. И именно они работают. Во время испытаний на морском рейсе ошибка составила около 5 секунд за несколько недель. Это означало точность в пределах нескольких километров, что стало революцией для того времени.
Казалось бы, победа. Но комиссия не спешит выплачивать награду. Потому что решение слишком “простое” и пришло не от учёных, а признание правоты плотника означало, что десятки лет деньги шли не туда. Харрисон тратит ещё годы на доказательства. Доходит до короля. Только в конце жизни получает большую часть награды.
⚡2
Великая вонь Лондона
В середине 19 века Лондон был самым большим городом мира. Более 2,5 миллионов человек, центр торговли, финансов и политики. В общем, это была настоящая империя, которая буквально утопала в собственных отходах. Все отходы и содержимое ночных горшков стекало в Темзу. Система канализации в современном смысле отсутствовала. То, что называли канализацией, было просто сетью труб, которые выводили всё прямо в реку.
Пока население было небольшим, это кое-как работало. Но с ростом города Темза превратилась в густую, тёмную, токсичную массу. Летом ситуация становилась ещё хуже: жара усиливала запах, вода начинала буквально «цвести» от разложения. Апогеем этого стало событие, вошедшее в историю как Великая вонь. Температура поднялась настолько, что запах от реки стал невыносимым даже для людей, которые к нему привыкли. Проблема впервые ударила по центру власти. Здание парламента стояло прямо на берегу Темзы.
Правительство пыталось работать, завешивая окна тканями, пропитанными хлоркой. Это не помогало. В какой-то момент обсуждался вопрос о переносе парламента из Лондона — настолько ситуация была критической. Когда запах дошёл до кабинетов, проблема перестала быть «чужой». Парламент в срочном порядке выделяет огромные деньги на строительство полноценной системы канализации. Проект поручают инженеру Джозеф Базалгетт.
Он делает то, что до этого никто не делал на таком масштабе. Строит систему коллекторов, которая уводит отходы ниже по течению, за пределы города. Более 1300 километров подземных туннелей. После запуска системы резко снижается смертность от холеры и других инфекций. Лондон впервые становится относительно безопасным с точки зрения санитарии.
Другие города Европы начинают копировать эту модель. Появляется современное понимание городской инфраструктуры: вода, канализация, санитария как базовые элементы, без которых невозможна жизнь мегаполиса. А началось с того, что в какой-то момент стало невозможно сидеть в комнате и делать вид, что проблемы нет. Иногда для системных изменений недостаточно аргументов. Нужен запах, от которого нельзя отвернуться.
В середине 19 века Лондон был самым большим городом мира. Более 2,5 миллионов человек, центр торговли, финансов и политики. В общем, это была настоящая империя, которая буквально утопала в собственных отходах. Все отходы и содержимое ночных горшков стекало в Темзу. Система канализации в современном смысле отсутствовала. То, что называли канализацией, было просто сетью труб, которые выводили всё прямо в реку.
Пока население было небольшим, это кое-как работало. Но с ростом города Темза превратилась в густую, тёмную, токсичную массу. Летом ситуация становилась ещё хуже: жара усиливала запах, вода начинала буквально «цвести» от разложения. Апогеем этого стало событие, вошедшее в историю как Великая вонь. Температура поднялась настолько, что запах от реки стал невыносимым даже для людей, которые к нему привыкли. Проблема впервые ударила по центру власти. Здание парламента стояло прямо на берегу Темзы.
Правительство пыталось работать, завешивая окна тканями, пропитанными хлоркой. Это не помогало. В какой-то момент обсуждался вопрос о переносе парламента из Лондона — настолько ситуация была критической. Когда запах дошёл до кабинетов, проблема перестала быть «чужой». Парламент в срочном порядке выделяет огромные деньги на строительство полноценной системы канализации. Проект поручают инженеру Джозеф Базалгетт.
Он делает то, что до этого никто не делал на таком масштабе. Строит систему коллекторов, которая уводит отходы ниже по течению, за пределы города. Более 1300 километров подземных туннелей. После запуска системы резко снижается смертность от холеры и других инфекций. Лондон впервые становится относительно безопасным с точки зрения санитарии.
Другие города Европы начинают копировать эту модель. Появляется современное понимание городской инфраструктуры: вода, канализация, санитария как базовые элементы, без которых невозможна жизнь мегаполиса. А началось с того, что в какой-то момент стало невозможно сидеть в комнате и делать вид, что проблемы нет. Иногда для системных изменений недостаточно аргументов. Нужен запах, от которого нельзя отвернуться.
⚡1
Чернобыль. Что на самом деле привело к катастрофе?
В 1986 году произошла авария, которую обычно объясняют ошибками операторов, нарушением инструкций и человеческим факторрмм. Это базовая версия, и она звучит логично, пока не начинаешь копаться в деталях. И понимаешь, что проблемы вызваны не только действиями людей в ту ночь.
Мы последовательно разберём, что именно происходило на станции, какие решения принимались и как формировались первые объяснения произошедшего. Уже на этом этапе становится видно, что версий несколько, и они не складываются в одну простую картину.
В этом видео:
— что происходило в ночь на станции по шагам
— какие решения принимались операторами
— как развивалась ситуация внутри реактора
— первые официальные объяснения
— альтернативные версии и где они расходятся
СМОТРЕТЬ ВЫПУСК
В 1986 году произошла авария, которую обычно объясняют ошибками операторов, нарушением инструкций и человеческим факторрмм. Это базовая версия, и она звучит логично, пока не начинаешь копаться в деталях. И понимаешь, что проблемы вызваны не только действиями людей в ту ночь.
Мы последовательно разберём, что именно происходило на станции, какие решения принимались и как формировались первые объяснения произошедшего. Уже на этом этапе становится видно, что версий несколько, и они не складываются в одну простую картину.
В этом видео:
— что происходило в ночь на станции по шагам
— какие решения принимались операторами
— как развивалась ситуация внутри реактора
— первые официальные объяснения
— альтернативные версии и где они расходятся
СМОТРЕТЬ ВЫПУСК
⚡3
Закон, который создал мафию в США
В начале XX века в правительстве США пришли идеи убрать алкоголь. Алкоголь связывали с преступностью, бедностью и насилием, поэтому решение о запрете алкогольной продукции казалось очевидным. В 1920 году принимается 18-я поправка к Конституции США. Производство и продажа алкоголя становятся вне закона.
Но люди не перестали пить и спрос на него никуда не исчез. Когда легальный рынок исчезает, его место занимает нелегальный. У нелегального рынка нет судов, контрактов и правил. Там работает только сила. Кто сильнее, тот и контролирует деньги. За несколько лет в США возникает огромная теневая индустрия. Обороты достигают сотен миллионов долларов в год. Это уже не маргинальная деятельность, а полноценная экономика.
На этом рынке быстро появляются новые лидеры и среди них Аль Капоне. Его структура в Чикаго зарабатывает десятки миллионов долларов ежегодно только на алкоголе. По современным меркам это миллиардный бизнес. До сухого закона группировки были локальными и ограниченными. После принятия закона они превращаются в системные организации с управлением, логистикой и распределением территорий. Фактически это уже бизнес, только налоги они не платят и никак не регулируются.
Вместе с ростом денег растёт и уровень насилия. Самый яркий пример — бойня в День святого Валентина в 1929 году, когда конкурентов расстреливают в упор, когда одни мафиози расстреляли других. Параллельно начинает разваливаться государственная система. Когда обороты нелегального рынка становятся огромными, в него неизбежно втягиваются полиция, суды и политики.
К началу 1930-х правительство понимает, что алкоголь никуда не исчез. Исчез контроль над ним. В 1933 году правительство принимает 21-я поправку к Конституции США, которая отменяет сухой закон. Легальный рынок возвращается.
Но мафия то никуда не девается. За 13 лет она успела накопить капитал, выстроить связи и создать инфраструктуру. После отмены запрета эти же структуры просто переключаются на наркотики и азартные игры.
Выводы писать не буду, вы и так всё поняли😉
В начале XX века в правительстве США пришли идеи убрать алкоголь. Алкоголь связывали с преступностью, бедностью и насилием, поэтому решение о запрете алкогольной продукции казалось очевидным. В 1920 году принимается 18-я поправка к Конституции США. Производство и продажа алкоголя становятся вне закона.
Но люди не перестали пить и спрос на него никуда не исчез. Когда легальный рынок исчезает, его место занимает нелегальный. У нелегального рынка нет судов, контрактов и правил. Там работает только сила. Кто сильнее, тот и контролирует деньги. За несколько лет в США возникает огромная теневая индустрия. Обороты достигают сотен миллионов долларов в год. Это уже не маргинальная деятельность, а полноценная экономика.
На этом рынке быстро появляются новые лидеры и среди них Аль Капоне. Его структура в Чикаго зарабатывает десятки миллионов долларов ежегодно только на алкоголе. По современным меркам это миллиардный бизнес. До сухого закона группировки были локальными и ограниченными. После принятия закона они превращаются в системные организации с управлением, логистикой и распределением территорий. Фактически это уже бизнес, только налоги они не платят и никак не регулируются.
Вместе с ростом денег растёт и уровень насилия. Самый яркий пример — бойня в День святого Валентина в 1929 году, когда конкурентов расстреливают в упор, когда одни мафиози расстреляли других. Параллельно начинает разваливаться государственная система. Когда обороты нелегального рынка становятся огромными, в него неизбежно втягиваются полиция, суды и политики.
К началу 1930-х правительство понимает, что алкоголь никуда не исчез. Исчез контроль над ним. В 1933 году правительство принимает 21-я поправку к Конституции США, которая отменяет сухой закон. Легальный рынок возвращается.
Но мафия то никуда не девается. За 13 лет она успела накопить капитал, выстроить связи и создать инфраструктуру. После отмены запрета эти же структуры просто переключаются на наркотики и азартные игры.
Выводы писать не буду, вы и так всё поняли😉
⚡2
Финансовая пирамида, изменившая экономику
Франция, начало 18 века. Страна в тяжёлом финансовом состоянии, у неё огромные долги после войн и отсутствие нормальной денежной системы. Из-за чего государство фактически живёт в долг. И тут появляется Джон Ло с идеей, которая звучала как решение всех проблем.
Его логика каком-то смысле опережала время. Он понял, что деньгам не нужно золото, как страховка. Если в них верят, значит они работают. Он предлагает создать систему бумажных денег и поддержать её активами, экономика начнёт расти быстрее. Французские власти от безвыходности дают ему шанс.
Ло создаёт банк, который начинает выпускать бумажные деньги. Параллельно он получает контроль над так называемой Миссисипской компанией, которая занимается освоением колоний в Северной Америке. Всё это он объединяет в одну систему. Акции компании растут, под них выпускаются деньги, деньги разгоняют экономику. Экономика оживает, а долги государства становятся управляемыми. В Париже появляются толпы людей, которые хотят купить акции компании.
Но через время рост начинает подпитываться ожиданиями, а не реальными экономическими факторами. Акции растут, потому что люди верят, что они будут расти дальше. Бумажные деньги выпускаются всё активнее. К сожалению, когда инвесторы начинают фиксировать прибыль, подобная система моментально разрушается, что и произошло во Франции. Акции обваливаются. Бумажные деньги резко обесцениваются. К 1720 люди теряют состояния, а банковская система трещит по швам. Что делает наш герой?
Джон Ло бежит из Франции. Его система, которая должна была спасти экономику, становится символом финансового краха. Франция на десятилетия теряет доверие к бумажным деньгам и финансовым экспериментам. Любые попытки внедрять новые финансовые инструменты воспринимаются желание повторить события 1720. Это замедляет развитие финансовой системы страны по сравнению с Англией, где в это же время формируются более устойчивые институты.
Но ирония в том, что идея Ло сама по себе не была ошибочной. Современные деньги действительно работают на доверии. Ло допустил ошибку в скорости развития, она оказалась слишком большая.
Кстати, сам экспериментатор, как это часто бывает, жил в Вене до 1729, зарабатывая игрой в карты. В том же 1729 году он скончался.
Франция, начало 18 века. Страна в тяжёлом финансовом состоянии, у неё огромные долги после войн и отсутствие нормальной денежной системы. Из-за чего государство фактически живёт в долг. И тут появляется Джон Ло с идеей, которая звучала как решение всех проблем.
Его логика каком-то смысле опережала время. Он понял, что деньгам не нужно золото, как страховка. Если в них верят, значит они работают. Он предлагает создать систему бумажных денег и поддержать её активами, экономика начнёт расти быстрее. Французские власти от безвыходности дают ему шанс.
Ло создаёт банк, который начинает выпускать бумажные деньги. Параллельно он получает контроль над так называемой Миссисипской компанией, которая занимается освоением колоний в Северной Америке. Всё это он объединяет в одну систему. Акции компании растут, под них выпускаются деньги, деньги разгоняют экономику. Экономика оживает, а долги государства становятся управляемыми. В Париже появляются толпы людей, которые хотят купить акции компании.
Но через время рост начинает подпитываться ожиданиями, а не реальными экономическими факторами. Акции растут, потому что люди верят, что они будут расти дальше. Бумажные деньги выпускаются всё активнее. К сожалению, когда инвесторы начинают фиксировать прибыль, подобная система моментально разрушается, что и произошло во Франции. Акции обваливаются. Бумажные деньги резко обесцениваются. К 1720 люди теряют состояния, а банковская система трещит по швам. Что делает наш герой?
Джон Ло бежит из Франции. Его система, которая должна была спасти экономику, становится символом финансового краха. Франция на десятилетия теряет доверие к бумажным деньгам и финансовым экспериментам. Любые попытки внедрять новые финансовые инструменты воспринимаются желание повторить события 1720. Это замедляет развитие финансовой системы страны по сравнению с Англией, где в это же время формируются более устойчивые институты.
Но ирония в том, что идея Ло сама по себе не была ошибочной. Современные деньги действительно работают на доверии. Ло допустил ошибку в скорости развития, она оказалась слишком большая.
Кстати, сам экспериментатор, как это часто бывает, жил в Вене до 1729, зарабатывая игрой в карты. В том же 1729 году он скончался.
⚡2
Кофе изменил экономику и политику Европы
В 17 веке в Европу попадает напиток, который воспринимают с подозрением. Его называют «горькой чёрной водой», запрещают в некоторых городах и даже пытаются связать с религией и моралью. Речь, конечно же, про кофе.
Проблема, которую он решил, неочевидна. До кофе Европа жила на алкоголе. Пиво и вино пили целыми днями, потому что вода часто была небезопасной. Часть населения находилась в состоянии лёгкого опьянения почти постоянно. Кофе же повышает концентрацию. Люди начинают работать по-другому. Это совпадает с ростом торговли, науки и городской жизни.
В Европе начинают массово появляться кофейни. И очень быстро они превращаются в точки обмена информацией, куда приходят торговцы и политики. В Лондоне кофейни даже получают прозвище «пенни-университеты». За одну монету можно было получить доступ к разговорам и знаниям. Там обсуждаются цены, поставки, новости из колоний. Это напрямую влияет на экономику.
Более того, из этих пространств вырастают институции. Например, страховой рынок Lloyd’s of London начинается именно как кофейня, где обсуждали риски морских перевозок. Политика тоже меняется. Когда люди начинают регулярно обсуждать новости и идеи вне контроля государства, начинает формироваться общественное мнение, усиливается критика власти. Кофейни становятся местом, где рождаются и распространяются политические идеи.
Безусловно, кофе сам по себе не был «революцией». Он стал катализатором процессов, которые уже начинались.
В 17 веке в Европу попадает напиток, который воспринимают с подозрением. Его называют «горькой чёрной водой», запрещают в некоторых городах и даже пытаются связать с религией и моралью. Речь, конечно же, про кофе.
Проблема, которую он решил, неочевидна. До кофе Европа жила на алкоголе. Пиво и вино пили целыми днями, потому что вода часто была небезопасной. Часть населения находилась в состоянии лёгкого опьянения почти постоянно. Кофе же повышает концентрацию. Люди начинают работать по-другому. Это совпадает с ростом торговли, науки и городской жизни.
В Европе начинают массово появляться кофейни. И очень быстро они превращаются в точки обмена информацией, куда приходят торговцы и политики. В Лондоне кофейни даже получают прозвище «пенни-университеты». За одну монету можно было получить доступ к разговорам и знаниям. Там обсуждаются цены, поставки, новости из колоний. Это напрямую влияет на экономику.
Более того, из этих пространств вырастают институции. Например, страховой рынок Lloyd’s of London начинается именно как кофейня, где обсуждали риски морских перевозок. Политика тоже меняется. Когда люди начинают регулярно обсуждать новости и идеи вне контроля государства, начинает формироваться общественное мнение, усиливается критика власти. Кофейни становятся местом, где рождаются и распространяются политические идеи.
Безусловно, кофе сам по себе не был «революцией». Он стал катализатором процессов, которые уже начинались.
👍3⚡2👨💻2
Как вещество, спасшее миллионы, стало глобальной проблемой
В середине 20 века у человечества появился почти идеальный инструмент борьбы с насекомыми. Он был дешёвым, эффективным и работал там, где другие методы не справлялись. Его назвали DDT (дихлордифенилтрихлорэтан, ужасное название). Во время Второй мировой войны DDT начали активно использовать для борьбы с малярией и тифом. Обработка солдат и гражданского населения резко снижала распространение болезней. В некоторых регионах заболеваемость падала в разы, что спасало десятки тысяч жизней в год.
После окончания войны вещество начинают массово применять в сельском хозяйстве. Им обрабатывают сельхозугодия, улицы городов. Через время урожайность растёт, количество вредителей падает, болезни отступают. DDT становится символом прогресса. Его используют настолько широко, что он начинает восприниматься как лекарство от всех болезней.
В то время никто и предположить не мог, что DDT почти не разлагается. Он накапливается в почве, воде и попадает в пищевые цепочки. От насекомых и животных он постепенно попадает человека.
В 1960-х проводят исследования и приходят к выводу, что у птиц истончается скорлупа яиц, снижается популяция. Вещества накапливаются в тканях животных. Возникают долгосрочные последствия, которые невозможно было заметить в первые годы использования. Уже в 1962 публикуется книга Silent Spring. Она систематизирует наблюдения и впервые показывает масштаб проблемы, но DDT продолжают использовать, поскольку считают, что пользы от него сильно больше, чем вреда.
И только 10 лет спустя многие страны вводят ограничения или полностью запрещают использование DDT в сельском хозяйстве. Он остаётся только для ограниченного применения, например, в борьбе с малярией в некоторых регионах.
DDT действительно спас миллионы жизней. Без него борьба с малярией в середине 20 века была бы намного сложнее. Но одновременно он стал причиной долгосрочных экологических последствий. Мораль сей басни такова: у всего есть 2 стороны медали, нужно лишь точно знать, что на каждой из них и выбирать лучшую сторону.
В середине 20 века у человечества появился почти идеальный инструмент борьбы с насекомыми. Он был дешёвым, эффективным и работал там, где другие методы не справлялись. Его назвали DDT (дихлордифенилтрихлорэтан, ужасное название). Во время Второй мировой войны DDT начали активно использовать для борьбы с малярией и тифом. Обработка солдат и гражданского населения резко снижала распространение болезней. В некоторых регионах заболеваемость падала в разы, что спасало десятки тысяч жизней в год.
После окончания войны вещество начинают массово применять в сельском хозяйстве. Им обрабатывают сельхозугодия, улицы городов. Через время урожайность растёт, количество вредителей падает, болезни отступают. DDT становится символом прогресса. Его используют настолько широко, что он начинает восприниматься как лекарство от всех болезней.
В то время никто и предположить не мог, что DDT почти не разлагается. Он накапливается в почве, воде и попадает в пищевые цепочки. От насекомых и животных он постепенно попадает человека.
В 1960-х проводят исследования и приходят к выводу, что у птиц истончается скорлупа яиц, снижается популяция. Вещества накапливаются в тканях животных. Возникают долгосрочные последствия, которые невозможно было заметить в первые годы использования. Уже в 1962 публикуется книга Silent Spring. Она систематизирует наблюдения и впервые показывает масштаб проблемы, но DDT продолжают использовать, поскольку считают, что пользы от него сильно больше, чем вреда.
И только 10 лет спустя многие страны вводят ограничения или полностью запрещают использование DDT в сельском хозяйстве. Он остаётся только для ограниченного применения, например, в борьбе с малярией в некоторых регионах.
DDT действительно спас миллионы жизней. Без него борьба с малярией в середине 20 века была бы намного сложнее. Но одновременно он стал причиной долгосрочных экологических последствий. Мораль сей басни такова: у всего есть 2 стороны медали, нужно лишь точно знать, что на каждой из них и выбирать лучшую сторону.
👍2
Почему ремни безопасности сначала ненавидели
Когда в автомобилях начали появляться ремни безопасности, люди сопротивлялись. Они думали, что, если тебя привязывают к сиденью, значит, ты не сможешь выбраться в случае аварии. Машина, например, утонет и ты утонешь вместе с ней.
Надо понимать, что 100 лет назад дороги были плохие, стандартов безопасности не было, и аварии часто заканчивались тяжёлыми последствиями. А идея «закрепить человека внутри» выглядела, мягко говоря, странно.
Тем не менее первые ремни появляются ещё в начале 20 века, но массово их начинают внедрять только в начла 1950-х. Массовым подобное внедрение трудно назвать, у 1/10 машин был ремень.
Всё меняется благодаря Нильсу Болину — инженеру компании Volvo. В 1959 году он разрабатывает трёхточечный ремень безопасности. Именно такую конструкцию мы используем по сей день.
В отличие от предыдущих вариаций (двух- и четырёхточечных) он фиксирует тело правильно. Удерживает и верхнюю, и нижнюю часть, снижая нагрузку при столкновении. Это превращает ремень из формальности в реально работающую систему.
Volvo не патентует разработку, а открывает её для всей индустрии. Любой производитель может использовать этот ремень бесплатно. Это резко ускоряет распространение технологии.
Но даже после этого люди не спешат пристёгиваться.
И только после накопления статистики начинаются радикальные изменения. Оказывается, что ремни снижают риск смерти в аварии примерно на 40–50%.
В этот момент Государства подключатся к освещению пользы ремней безопасности, проводя массовые рекламные кампании. И только после масштабной PR-акции ремни становятся частью каждой поездки и спасают тысячи жизней в год.
Когда в автомобилях начали появляться ремни безопасности, люди сопротивлялись. Они думали, что, если тебя привязывают к сиденью, значит, ты не сможешь выбраться в случае аварии. Машина, например, утонет и ты утонешь вместе с ней.
Надо понимать, что 100 лет назад дороги были плохие, стандартов безопасности не было, и аварии часто заканчивались тяжёлыми последствиями. А идея «закрепить человека внутри» выглядела, мягко говоря, странно.
Тем не менее первые ремни появляются ещё в начале 20 века, но массово их начинают внедрять только в начла 1950-х. Массовым подобное внедрение трудно назвать, у 1/10 машин был ремень.
Всё меняется благодаря Нильсу Болину — инженеру компании Volvo. В 1959 году он разрабатывает трёхточечный ремень безопасности. Именно такую конструкцию мы используем по сей день.
В отличие от предыдущих вариаций (двух- и четырёхточечных) он фиксирует тело правильно. Удерживает и верхнюю, и нижнюю часть, снижая нагрузку при столкновении. Это превращает ремень из формальности в реально работающую систему.
Volvo не патентует разработку, а открывает её для всей индустрии. Любой производитель может использовать этот ремень бесплатно. Это резко ускоряет распространение технологии.
Но даже после этого люди не спешат пристёгиваться.
И только после накопления статистики начинаются радикальные изменения. Оказывается, что ремни снижают риск смерти в аварии примерно на 40–50%.
В этот момент Государства подключатся к освещению пользы ремней безопасности, проводя массовые рекламные кампании. И только после масштабной PR-акции ремни становятся частью каждой поездки и спасают тысячи жизней в год.
⚡2😁2
Как Coca-Cola сама чуть не уничтожила свой главный продукт
В 1985 году компания Coca-Cola, спустя почти сто лет с момента основания, решила, что пора улучшить свой напиток. На тот момент Pepsi активно отбирала долю рынка за счёт слепых дегустаций. Людям давали два напитка без названий, и многие выбирали Pepsi, потому что он был слаще. В Coca-Cola поняли, что если людям нравится более сладкий вкус, значит, нужно изменить рецепт. Провели масштабные тесты на сотнях тысяч людей, и результат был однозначным — новый вкус выигрывает.
Компания уверена, что нашла решение, и выпускает New Coke. Но дальше происходит то, чего никто не ожидал. Люди начинают массово возмущаться. Компания получает тысячи звонков и писем от недовольных потребителей. Люди скупают старую Coca-Cola ящиками, а где-то даже появляется «чёрный рынок» оригинального напитка. Как это возможно, ведь вкус стал лучше?
Оказалось, что проблема была не в новом вкусе. Coca-Cola ошиблась в другом. Для "Кола" была частью привычки, культуры и личной истории. В слепом тесте человек выбирает вкус. В реальной жизни на первом месте для него эмоция. Когда компания изменила рецепт, люди восприняли это как потерю чего-то родного и знакомого. Компания, по сути, отняла у них ностальгию.
Через 79 дней Coca-Cola вернула оригинальную формулу под названием Coca-Cola Classic. И это привело к росту продаж и ещё сильнее привязала аудиторию к продукту. Люди покупают не продукт, а смысл, который за ним стоит. И иногда попытка «сделать лучше» может уничтожить то, за что этот продукт вообще любят.
В 1985 году компания Coca-Cola, спустя почти сто лет с момента основания, решила, что пора улучшить свой напиток. На тот момент Pepsi активно отбирала долю рынка за счёт слепых дегустаций. Людям давали два напитка без названий, и многие выбирали Pepsi, потому что он был слаще. В Coca-Cola поняли, что если людям нравится более сладкий вкус, значит, нужно изменить рецепт. Провели масштабные тесты на сотнях тысяч людей, и результат был однозначным — новый вкус выигрывает.
Компания уверена, что нашла решение, и выпускает New Coke. Но дальше происходит то, чего никто не ожидал. Люди начинают массово возмущаться. Компания получает тысячи звонков и писем от недовольных потребителей. Люди скупают старую Coca-Cola ящиками, а где-то даже появляется «чёрный рынок» оригинального напитка. Как это возможно, ведь вкус стал лучше?
Оказалось, что проблема была не в новом вкусе. Coca-Cola ошиблась в другом. Для "Кола" была частью привычки, культуры и личной истории. В слепом тесте человек выбирает вкус. В реальной жизни на первом месте для него эмоция. Когда компания изменила рецепт, люди восприняли это как потерю чего-то родного и знакомого. Компания, по сути, отняла у них ностальгию.
Через 79 дней Coca-Cola вернула оригинальную формулу под названием Coca-Cola Classic. И это привело к росту продаж и ещё сильнее привязала аудиторию к продукту. Люди покупают не продукт, а смысл, который за ним стоит. И иногда попытка «сделать лучше» может уничтожить то, за что этот продукт вообще любят.
🔥1
Чернобыль. Часть 2
В первой части мы разобрали, что произошло в ночь аварии и какие версии появились сразу после неё. Основное объяснение сводилось к человеческому фактору: ошибки, нарушение инструкций, неправильные действия. Во второй части мы пойдём дальше и разберём, почему этого объяснения недостаточно.
По мере появления новых данных становится ясно, что дело не только в действиях операторов. Проблемы были, и с конструкцией реактора, и в решениях, которые принимались задолго до аварии.
В этом выпуске мы разберём:
— как была устроена система реактора;
— какие у неё были уязвимости;
— почему эти особенности долго не попадали в публичное поле;
— и как формировалась финальная версия произошедшего.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО
В первой части мы разобрали, что произошло в ночь аварии и какие версии появились сразу после неё. Основное объяснение сводилось к человеческому фактору: ошибки, нарушение инструкций, неправильные действия. Во второй части мы пойдём дальше и разберём, почему этого объяснения недостаточно.
По мере появления новых данных становится ясно, что дело не только в действиях операторов. Проблемы были, и с конструкцией реактора, и в решениях, которые принимались задолго до аварии.
В этом выпуске мы разберём:
— как была устроена система реактора;
— какие у неё были уязвимости;
— почему эти особенности долго не попадали в публичное поле;
— и как формировалась финальная версия произошедшего.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО
⚡1
Паспорта изменили свободу передвижения
Сегодня сложно представить поездку в другую страну без паспорта. Это базовый документ, без которого ты просто не существуешь для пограничной (и не только) системы. Но ещё относительно недавно всё было иначе.
До 20 века в Европе человек мог свободно перемещаться между странами без постоянного контроля (сейчас бы так...). Границы существовали, но они не были жёсткими барьерами. Проверки были редкими, а сама идея “разрешения на передвижение” считалась странной.
Более того, в XIX веке многие страны начали избавляться от каких-либо ограничений. Логика была простой: свободное перемещение стимулирует торговлю, развитие экономики и обмен знаниями. Чем меньше ограничений, тем быстрее движется система. И надо сказать, что это работало. Люди переезжали, торговали, путешествовали без сложной бюрократии. Мир был менее контролируемым, но более открытым.
Но первая мировая война становится переломным моментом. Государствам резко понадобился контроль, чтобы не пустить на свою землю "неугодных" и опасных. Им надо знать, кто въезжает и кто выезжает. Поэтому паспорта вводятся как временная мера безопасности.
И как это часто бывает, временное становится постоянным. После войны систему не отменяют. Наоборот, её усиливают. Появляются визы, стандартизируются документы, формируется современная модель границ.
К 1920-м годам при поддержке ООН (тогда ещё Лиги Наций) вводятся первые международные стандарты паспортов: формат, фото, данные. То, что раньше было разрозненным инструментом, становится глобальной системой.
Передвижение перестаёт быть естественным правом. Оно превращается в разрешённое действие. Интересно, да?
Сегодня сложно представить поездку в другую страну без паспорта. Это базовый документ, без которого ты просто не существуешь для пограничной (и не только) системы. Но ещё относительно недавно всё было иначе.
До 20 века в Европе человек мог свободно перемещаться между странами без постоянного контроля (сейчас бы так...). Границы существовали, но они не были жёсткими барьерами. Проверки были редкими, а сама идея “разрешения на передвижение” считалась странной.
Более того, в XIX веке многие страны начали избавляться от каких-либо ограничений. Логика была простой: свободное перемещение стимулирует торговлю, развитие экономики и обмен знаниями. Чем меньше ограничений, тем быстрее движется система. И надо сказать, что это работало. Люди переезжали, торговали, путешествовали без сложной бюрократии. Мир был менее контролируемым, но более открытым.
Но первая мировая война становится переломным моментом. Государствам резко понадобился контроль, чтобы не пустить на свою землю "неугодных" и опасных. Им надо знать, кто въезжает и кто выезжает. Поэтому паспорта вводятся как временная мера безопасности.
И как это часто бывает, временное становится постоянным. После войны систему не отменяют. Наоборот, её усиливают. Появляются визы, стандартизируются документы, формируется современная модель границ.
К 1920-м годам при поддержке ООН (тогда ещё Лиги Наций) вводятся первые международные стандарты паспортов: формат, фото, данные. То, что раньше было разрозненным инструментом, становится глобальной системой.
Передвижение перестаёт быть естественным правом. Оно превращается в разрешённое действие. Интересно, да?
⚡2
Как газеты изменили политику
До появления газет политика была закрытой системой. Решения принимались узким кругом людей, информация распространялась медленно или не распространялась вообще. Большинство населения просто не знало, что происходит. Даже если что-то и обсуждалось, это происходило локально и очень редко.
Ситуация начинает меняться с развитием печатных технологий. После изобретения Иоганна Гутенберга (первый печатный станок) появляется возможность быстро тиражировать текст. Но, как правило, это были книги или религиозные писания. И только с появлением печатных изданий информация начинает распространяться среди людей.
С этого момента информация перестаёт быть редким ресурсом. Она становится массовой. Новости, мнения, политические события начинают доходить до гораздо более широкой аудитории. Люди узнают о решениях власти, о конфликтах, о проблемах. И, что важно, начинают это обсуждать.
До этого власть могла существовать и существовала практически без обратной связи. С появлением газет игнорировать общественное настроение становится всё сложнее контролировать. Хотя некоторые могут это делать и 21 веке, но это всё равно крайне нелегко.
Всё было бы хорошо, если бы газеты только распространяли информацию, но они начали её интерпретировать.
По сути, общественным мнением начинают управлять редакции. Именно они формируют повестку и определяют, какие события важны, как их понимать, на что обращать внимание. Век спустя это начинает напрямую влиять на процессы. Революции, реформы, общественные движения уже невозможно представить без распространения информации. Люди начинают объединяться не только физически, но и через идеи.
Тем временем государства понимают, что контроль над информацией становится таким же важным, как контроль над территорией. Они начинают регулировать прессу, вводить цензуру, создавать собственные издания. Потому что тот, кто управляет информацией, тот влияет на поведение людей😉
До появления газет политика была закрытой системой. Решения принимались узким кругом людей, информация распространялась медленно или не распространялась вообще. Большинство населения просто не знало, что происходит. Даже если что-то и обсуждалось, это происходило локально и очень редко.
Ситуация начинает меняться с развитием печатных технологий. После изобретения Иоганна Гутенберга (первый печатный станок) появляется возможность быстро тиражировать текст. Но, как правило, это были книги или религиозные писания. И только с появлением печатных изданий информация начинает распространяться среди людей.
С этого момента информация перестаёт быть редким ресурсом. Она становится массовой. Новости, мнения, политические события начинают доходить до гораздо более широкой аудитории. Люди узнают о решениях власти, о конфликтах, о проблемах. И, что важно, начинают это обсуждать.
До этого власть могла существовать и существовала практически без обратной связи. С появлением газет игнорировать общественное настроение становится всё сложнее контролировать. Хотя некоторые могут это делать и 21 веке, но это всё равно крайне нелегко.
Всё было бы хорошо, если бы газеты только распространяли информацию, но они начали её интерпретировать.
По сути, общественным мнением начинают управлять редакции. Именно они формируют повестку и определяют, какие события важны, как их понимать, на что обращать внимание. Век спустя это начинает напрямую влиять на процессы. Революции, реформы, общественные движения уже невозможно представить без распространения информации. Люди начинают объединяться не только физически, но и через идеи.
Тем временем государства понимают, что контроль над информацией становится таким же важным, как контроль над территорией. Они начинают регулировать прессу, вводить цензуру, создавать собственные издания. Потому что тот, кто управляет информацией, тот влияет на поведение людей😉
⚡1
Как первые фабрики вызывали протесты рабочих
Когда появились первые фабрики, это выглядит как технологический прорыв. Производство начало ускоряться, товары подешевели, экономика начала расти. В общем, была прямо сказка, разве что единороги по радуге не бегали.
Но с точки зрения большей части рабочего населения ничего хорошего не происходило. До индустриализации ремесленники сами контролировали процесс. Были своего рода фрилансерами, выбирали когда и сколько работать. А сама работа была встроена в жизнь, а не наоборот. Фабрики сломали эту модель.
Человек перестал управлять процессом, он стал частью системы. Жёсткий график, повторяющиеся операции, контроль со стороны. Для владельцев фабрик это повышает эффективность труда. И раз уж мы о ней заговорили, то надо упомянуть и влияние машин на эту самую эффективность.
Они делают работу быстрее и дешевле. Но одновременно вытесняют людей. То, что раньше требовало навыка и времени, теперь может выполнять механизм.
Это напрямую бьёт по персонала. Рабочие начинают видеть в технологиях угрозу. Не как “прогресс”, а как причину потери работы и ухудшения условий. Отсюда и протесты.
Самый известный пример — движение Луддиты в Англии начала 19 века. Они не просто стояли с банерами на улицах города, они целенаправленно уничтожали станки. Подобная реакция не была вызвана технологиями самими по себе. Это, скорее, была реакция на изменение системы, в которой падают доходы, ухудшаются условия труда исчезает контроль над своей работой.
Технология сама по себе не вызывала протестов. Их вызывало то, как она внедряется. И с этим помогли справиться профсоюзы и трудовое законодательство. Система адаптировалась, как и всегда.
Когда появились первые фабрики, это выглядит как технологический прорыв. Производство начало ускоряться, товары подешевели, экономика начала расти. В общем, была прямо сказка, разве что единороги по радуге не бегали.
Но с точки зрения большей части рабочего населения ничего хорошего не происходило. До индустриализации ремесленники сами контролировали процесс. Были своего рода фрилансерами, выбирали когда и сколько работать. А сама работа была встроена в жизнь, а не наоборот. Фабрики сломали эту модель.
Человек перестал управлять процессом, он стал частью системы. Жёсткий график, повторяющиеся операции, контроль со стороны. Для владельцев фабрик это повышает эффективность труда. И раз уж мы о ней заговорили, то надо упомянуть и влияние машин на эту самую эффективность.
Они делают работу быстрее и дешевле. Но одновременно вытесняют людей. То, что раньше требовало навыка и времени, теперь может выполнять механизм.
Это напрямую бьёт по персонала. Рабочие начинают видеть в технологиях угрозу. Не как “прогресс”, а как причину потери работы и ухудшения условий. Отсюда и протесты.
Самый известный пример — движение Луддиты в Англии начала 19 века. Они не просто стояли с банерами на улицах города, они целенаправленно уничтожали станки. Подобная реакция не была вызвана технологиями самими по себе. Это, скорее, была реакция на изменение системы, в которой падают доходы, ухудшаются условия труда исчезает контроль над своей работой.
Технология сама по себе не вызывала протестов. Их вызывало то, как она внедряется. И с этим помогли справиться профсоюзы и трудовое законодательство. Система адаптировалась, как и всегда.
⚡2🔥1
Сервисы и экосистемы
Помните, было время, когда цифровые продукты решали одну конкретную задачу. У каждого на телефоне было по 100500 приложений, которые решали 1, максимум 2 задачи: такси, платежи, доставка, шоппинг.
Но они все куда-то пропали. Точнее, они есть в магазинах приложений, но мы о них забыли. Почему?
Привлечь пользователя становится сложно и дорого. А удержать ещё сложнее. Поэтому бигтех-компании стали создавать экосистемы. По сути, это способ создать набор связанных продуктов, которые закрывают сразу несколько задач. Чем больше задач ты закрываешь, тем глубже пользователь “внутри” системы. Пожалуй, самый яркий пример — Apple.
Устройство, операционная система, облако, музыка, платежи, приложения связаны между собой. Одно без другого работает, но гораздо комфортнее, когда всё связано между собой.
Безусловно, комфорт пользователя важен для компании, но гораздо важнее контроль. Когда клиента привлекать становится дорого, нужно удерживать старых и ни в коем случае не дать забрать их конкурентам. Как это сделать? — знать своего клиента лучше остальных.
Чем больше сервисов использует человек, тем лучше компания понимает его поведение: что он ищет, что покупает, куда ездит, что смотрит. Это позволяет точнее продавать, рекомендовать и удерживать. Каждый новый сервис усиливает остальные. Музыка удерживает пользователя, платежи упрощают покупки, доставка увеличивает частоту использования. Всё начинает работать как единая система.
Теперь пользователь не выбирает не лучшее такси или лучший стриминг.
Он выбирает, внутри какой системы ему удобнее жить. На бумаге выглядит круто, а по факту это зависимость. Чем глубже пользователь внутри экосистемы, тем выше “стоимость выхода”. Перенести данные, привычки, подписки бывает очень сложно, а порой невозможно.
Мораль сей басни такова: экосистемы победили не потому, что они лучше как продукт. А потому что они лучше удерживают пользователя.
Помните, было время, когда цифровые продукты решали одну конкретную задачу. У каждого на телефоне было по 100500 приложений, которые решали 1, максимум 2 задачи: такси, платежи, доставка, шоппинг.
Но они все куда-то пропали. Точнее, они есть в магазинах приложений, но мы о них забыли. Почему?
Привлечь пользователя становится сложно и дорого. А удержать ещё сложнее. Поэтому бигтех-компании стали создавать экосистемы. По сути, это способ создать набор связанных продуктов, которые закрывают сразу несколько задач. Чем больше задач ты закрываешь, тем глубже пользователь “внутри” системы. Пожалуй, самый яркий пример — Apple.
Устройство, операционная система, облако, музыка, платежи, приложения связаны между собой. Одно без другого работает, но гораздо комфортнее, когда всё связано между собой.
Безусловно, комфорт пользователя важен для компании, но гораздо важнее контроль. Когда клиента привлекать становится дорого, нужно удерживать старых и ни в коем случае не дать забрать их конкурентам. Как это сделать? — знать своего клиента лучше остальных.
Чем больше сервисов использует человек, тем лучше компания понимает его поведение: что он ищет, что покупает, куда ездит, что смотрит. Это позволяет точнее продавать, рекомендовать и удерживать. Каждый новый сервис усиливает остальные. Музыка удерживает пользователя, платежи упрощают покупки, доставка увеличивает частоту использования. Всё начинает работать как единая система.
Теперь пользователь не выбирает не лучшее такси или лучший стриминг.
Он выбирает, внутри какой системы ему удобнее жить. На бумаге выглядит круто, а по факту это зависимость. Чем глубже пользователь внутри экосистемы, тем выше “стоимость выхода”. Перенести данные, привычки, подписки бывает очень сложно, а порой невозможно.
Мораль сей басни такова: экосистемы победили не потому, что они лучше как продукт. А потому что они лучше удерживают пользователя.
⚡2👍1
Как уличное освещение изменило ночную жизнь городов?
До появления уличного освещения ночь в городе была совсем другой. После захода солнца жизнь практически останавливалась. Передвигаться по улицам было опасно, можно было спокойно наткнуться на маргиналов и потерять всё, что есть с собой. Большинство людей от греха подальше просто не выходило из дома без крайней необходимости.
Первые попытки что-то с этим сделать появляются ещё в 17 веке. Городские власти устанавливали фонари на масле и свечах. Но они давали слабый свет и работали нестабильно. Это было скорее символическое решение, чем реальная попытка оживить город ночью.
Ситуация начинает меняться только с появлением газового освещения в XIX веке. Лондон и Париж начинают массово устанавливать уличные фонари. Улицы становятся заметно светлее, передвижение по ним безопаснее. Но оно всё ещё недостаточно яркое, т.е. разглядеть уже что-то можно, но комфортно чувствовать себя достаточно сложно.
С конца 19 века, когда электрическое освещение делает свет стабильным, ярким и относительно дешёвым.
Ночь перестаёт быть ограничением. Она становится дополнительным временем для жизни. Начинает расти ночная экономика. Открываются рестораны, театры, магазины. Появляется вечерний досуг. Люди начинают проводить время вне дома после работы. Формируется то, что сегодня мы называем “ночной жизнью”.
Более того, работа начинает выходить за пределы светового дня. Появляются ночные смены, круглосуточные производства, сервисы, которые работают 24/7.
До появления уличного освещения ночь в городе была совсем другой. После захода солнца жизнь практически останавливалась. Передвигаться по улицам было опасно, можно было спокойно наткнуться на маргиналов и потерять всё, что есть с собой. Большинство людей от греха подальше просто не выходило из дома без крайней необходимости.
Первые попытки что-то с этим сделать появляются ещё в 17 веке. Городские власти устанавливали фонари на масле и свечах. Но они давали слабый свет и работали нестабильно. Это было скорее символическое решение, чем реальная попытка оживить город ночью.
Ситуация начинает меняться только с появлением газового освещения в XIX веке. Лондон и Париж начинают массово устанавливать уличные фонари. Улицы становятся заметно светлее, передвижение по ним безопаснее. Но оно всё ещё недостаточно яркое, т.е. разглядеть уже что-то можно, но комфортно чувствовать себя достаточно сложно.
С конца 19 века, когда электрическое освещение делает свет стабильным, ярким и относительно дешёвым.
Ночь перестаёт быть ограничением. Она становится дополнительным временем для жизни. Начинает расти ночная экономика. Открываются рестораны, театры, магазины. Появляется вечерний досуг. Люди начинают проводить время вне дома после работы. Формируется то, что сегодня мы называем “ночной жизнью”.
Более того, работа начинает выходить за пределы светового дня. Появляются ночные смены, круглосуточные производства, сервисы, которые работают 24/7.
⚡2
Вас уже заменили
Роботизация не началась с искусственного интеллекта. Она началась в тот момент, когда человек впервые решил: “это можно делать быстрее”.
Сначала были станки, потом конвейеры , в 21-м веке появились роботы. А сегодня алгоритмы начинают забирать “умственную” работу. И каждый раз реакция одинаковая: страх, сопротивление, попытка остановить процесс. Но процесс не останавливается.
В новом выпуске разбираем, как формировалась логика автоматизации: от Ричард Аркрайт и первых фабрик до Генри Форд, японской системы производства и искусственного интеллекта.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО НА ЮТУБЕ
Роботизация не началась с искусственного интеллекта. Она началась в тот момент, когда человек впервые решил: “это можно делать быстрее”.
Сначала были станки, потом конвейеры , в 21-м веке появились роботы. А сегодня алгоритмы начинают забирать “умственную” работу. И каждый раз реакция одинаковая: страх, сопротивление, попытка остановить процесс. Но процесс не останавливается.
В новом выпуске разбираем, как формировалась логика автоматизации: от Ричард Аркрайт и первых фабрик до Генри Форд, японской системы производства и искусственного интеллекта.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО НА ЮТУБЕ
⚡1