Forwarded from Менская хандра
"Городская железная дорога часто проходит вплотную к домам жилой застройки, так что пассажиры вполне могут — особенно весной, когда многоэтажные здания оживают и начинают мало-помалу выдавать свои тайны, открывая взгляду задние дворы, распахивая окна и сокрытый за ними уют домашней жизни, — увидеть и подглядеть немало диковинного и занятного.
Нередко поездка в городской железной дороге бывает поучительнее самых дальних заморских странствий, и иной повидавший мир путешественник в такой поездке без труда убедится, что, в сущности, вполне достаточно узреть один неприметный куст сирени, томящийся на пыльных городских задворках, чтобы разом познать всю скорбь всех сиреневых кустов на свете, обреченных на подобную же неволю в застенках большого города.
Вот почему после поездки в городской железной дороге я возвращаюсь домой, переполненный жизнью множества прекрасных и печальных картин, и после такого парения по-над домами бываю горд, словно мореход, совершивший кругосветное плавание под парусами. Стоит вообразить себе колодцы дворов еще более мрачными, кусты сирени, томящиеся в них, еще более поникшими, обступившие их стены домов еще на пару метров повыше, а детей в тени этих колодцев еще чуть бледнее — и оказывается, что я побывал в Нью-Йорке и вкусил горечь всех крупнейших городов планеты. Ибо любое важное для тебя открытие можно сделать, не выходя из дома, — или в крайнем случае на соседней улице, благо все схожие вещи, настроения и переживания на свете отличаются друг от друга не по сути, а лишь степенями сравнения."
Йозеф Рот "Берлин и окрестности"
Нередко поездка в городской железной дороге бывает поучительнее самых дальних заморских странствий, и иной повидавший мир путешественник в такой поездке без труда убедится, что, в сущности, вполне достаточно узреть один неприметный куст сирени, томящийся на пыльных городских задворках, чтобы разом познать всю скорбь всех сиреневых кустов на свете, обреченных на подобную же неволю в застенках большого города.
Вот почему после поездки в городской железной дороге я возвращаюсь домой, переполненный жизнью множества прекрасных и печальных картин, и после такого парения по-над домами бываю горд, словно мореход, совершивший кругосветное плавание под парусами. Стоит вообразить себе колодцы дворов еще более мрачными, кусты сирени, томящиеся в них, еще более поникшими, обступившие их стены домов еще на пару метров повыше, а детей в тени этих колодцев еще чуть бледнее — и оказывается, что я побывал в Нью-Йорке и вкусил горечь всех крупнейших городов планеты. Ибо любое важное для тебя открытие можно сделать, не выходя из дома, — или в крайнем случае на соседней улице, благо все схожие вещи, настроения и переживания на свете отличаются друг от друга не по сути, а лишь степенями сравнения."
Йозеф Рот "Берлин и окрестности"
Навіны касэтнага музандэрграўнда
Вось што піша ў фб друг дарагой рэдакцыі, мастак, музыка і выдавец Антон Гудкоў з Омска.
Скачать всего ТУНЦА
Вось што піша ў фб друг дарагой рэдакцыі, мастак, музыка і выдавец Антон Гудкоў з Омска.
На лейбле teen dreams (Миннеаполис, Миннесота, США) вышло две кассеты, к которым я имею отношение. Номер один: ZOO/FOOD. Моя собственная запись.Гитарный нойз. Номер два: TUNA CAN. По звуку - эдакий 70's new york city no wave with saxophone. Супер группа (после сверхножа естессно), которую мы собрали буквально за полтора месяца до моего отъезда в Москву. Мы успели сходить два (или три) раза на репетиции, умудрились всё это записать, собрать в четыре альбома и одну концертную запись. Это по сути шестой и последний альбом группы. Далее судя по всему записей больше не будет, т.к. все участники разделены по две стороны: Омск | Москва. В Москве кассету можно купить у меня.
Заказать в США: teendreamstapes.bandcamp.comСкачать всего ТУНЦА
Vova Vorotniov:
капитализм - это некое живое состояние, демоническое существо созданное по образу и подобию человеческому неким коллективным разумом, как принято называть источник творчества, но на деле - массовым бессознательным (взаимо)действием. и этот демон творцу не подконтролен - наоборот. его бытие уверенно базируется на массовом трансе. как в случае с барабаном, инструментом, который вводит в транс. ты начинаешь выбивать ритм, и он тобой завладевает, заставляя повторять паттерн, чтобы не сбить этот орнамент.
энтропия быстро усмиряет барабанщика-индивидуала и он просто прекращает играть. но джинн капитализма держится на ровном бите мультимиллиардого ударного оркестра, бодро повторяющего простой и понятный рисунок. поэтому можно надеятся в лучшем случае на синкопу, а в худшем - на аритмию, какофонию, от которой ушам будет еще больнее. перестать стучать не получается, поскольку никакого дирижера нет. непонятно, какое такое событие может утихомирить эту драм-махину. скорее барабаны лопнут в массовом порядке, чем какая-то минимальная критическая масса ударников прекратит это дело по собственной инициативе.«История Рембо — это миф о богеме в его наиболее ярком проявлении. Он содержит все необходимые элементы, из которых складывается противоречивая фигура, нарциссический объект желания. Рембо — богемный художник, отвергший богему, гений, отказавшийся от искусства ради деятельной жизни, скандально известный приверженец запретной любви, игнорирующий негодование, прекрасный юноша, разрушивший собственный миф, бывалый путешественник, создавший альтернативный миф; богемный художник — и легионер, торговец оружием, работорговец»