Filet Magazine
37 subscribers
13.8K photos
385 videos
2.58K links
Life like Art
Download Telegram
Old school super star
Crash
Filep Mοtwary & Maria Mastori evolves through the pages of Schon
Пiпал хавае. Кантора пiшэць.

"А что, собственно, такое весь этот либерализм? Инструменты финансового еврейства... Всемирная идея наступления века либерализма сменяется... диктатурой"
Адольф Гитлер, 1923 г.

"...не следует преувеличивать значение либерализма... теперь либерализм закрывает опустевшие храмы..."
Бенито Муссолини, "Доктрина фашизма", 1932 г.

"Либерализм... это гнилой, обывательский стиль, который приводит к... загниванию. Он является... разъедающим началом, вызывающим распад... Мы должны преодолеть либерализм..."
Мао Цзедун, "Против либерализма", 1937 г.

"Теперь от либерализма не осталось и следа".

Иосиф Сталин, 1952 г.

"Современная так называемая либеральная идея, она, по-моему, себя просто изжила окончательно"
Владимир Путин, 2019 г.
Humphrey Bogart's lifts he wore during his scenes with Ingrid Bergman in Casablanca. 1942.
Акуляры дня
На раёне
365 дзён без Славы

Mixtape Of The Week: Slava Dribas

Ільля Сін:
... я зразумеў, што пра ролю гэтага чалавека ў беларускай культуры ніхто дасюль не сказаў і ня скажа. Бо яе проста цяжка вызначыць. Слава купляў, перакупляў, мяняў фірмовыя плыткі розных там штаальплятаў і колдмітіндастры.

Кажуць, ён прадаў нешта (або некага), каб набыць поўную дыскаграфію :zoviet*france:

Прычым Слава ніколі ня быў аднаасобнікам. Ягоны сэзам (ад якога ў гады культурнага голаду зводзіла мозг) адкрываўся за даволі памяркоўную плату. За нарэзаную ўласнаручна балванку Слава браў прыбізна столькі ж, колькі на звычайнай точцы каштавала сідзішка руківверх. Хаця арыгніал той балванкі мог быць калекцыйнай рэдкасьцю. Ня думаю, што ў выніку ён на гэтым нешта зарабляў. Хутчэй, гэта быў выключна спосаб культурніцкай дзейнасьці.

У эпоху, якую ў пэўным сэнсе можна назваць эпохай Славы – калі мы сьпярша перапісвалі касэты, а потым мяняліся дыскамі (дарэчы, аднойчы на глебе такога абмену альбомамі Coil я нават выпадкам пазнаёміўся са сваім уважлівым чытачом!) – цікаўных і прыдзірліівых прыхільнікаў добрай музыкі было болей, ніж цяпер. І ў гэтым – заслуга такіх культуртрэгераў, як Слава.
Смалявiчы style
Photographer Stefan Milev

Stylist Ingo Nahworld

Hair & make-up Patrick Glatthaar
Денис Третьяков

Типа заметки на полях. По прошествии двадцати лет взялся перечитать «Логику смысла» Делеза. Тогда, в институте, мне не давалась эта книжка. Продирался через бесчисленные «денотации», «коннекции», «двойные каузальности» и «оральную судьбу Алисы». А сейчас она читается легко, весело, как хороший детектив. Подумал, почему так? И пришёл к выводу, что дело вовсе не в читателе (во мне). Это не я так поумнел. Делёз разбирает проблему смысла на примерах парадоксов «Алисы в Стране чудес» и логики абсурда. А его стало слишком много. Абсурд пронизывает все вокруг нас как электричество. Нет больше рациональных костылей, на которых стояла действительность двадцать лет назад. Поэтому книга так легко заходит и мгновенно откликается.
Balenciaga
Рэдактар Purple Fashion Magazine Olivier Zahm
Dior
Атмасферна-пост-рокавые American Football на Tiny Desk. У сакавіку гэтага года ў гурта выйшаў чарговы альбом з ужо традыцыйнай назвай americ anfootball.
За Tiny Desk не паспець: Sting And Shaggy!
І хаця, магчыма, не ўсе з'яляюцца аматарамі музычнай творчасці гэтых творчых адзінак, сэт атрымаўся вельмі душэўным, у тым ліку дзякуючы вакалізацыям такога сонграйтера як Gene Noble.
Tarakanova
Албанец - самое обидное советское слово.
Forwarded from Менская хандра
"Албания есть одиночество. Эта мысль приходит мне в голову, когда я вспоминаю ранний вечер в Корче. Старый базар, помнящий еще времена Оттоманской империи, уже опустел. Уехали старинные «мерседесы» и конные двуколки. Женщина подметала площадь. В тот день небо было серым, и теперь, когда толпа разошлась и исчез разноцветный хаос товаров, эта серость стекала сверху, заполняя пустоту рынка. Нежилые двухэтажные дома впитывали ее, как камень впитывает влагу. Все пространство базара было мертво и неподвижно, словно никто никогда сюда не заглядывал. И тогда в дальнем углу площади я увидел троих мужчин. Они сидели на корточках вокруг миниатюрного гриля и пекли початки кукурузы. Их фигуры почти терялись на фоне серых стен. Густеющий мрак стирал силуэты. Собственно, различить можно было только пламя, беспокойный красный огонек, колеблемый ветром"