Filet Magazine

А як змагаецеся са спёкай Вы?
40 viewsedited 06:26
Ні вашым, ні нашым.
Усім.
40 viewsedited 09:01
Фрагмент интервью историка Эндрю Петтегри, автора биографии Мартина Лютера. В своей книге он рассматривает его не только как монаха, теолога, реформатора и переводчика Библии, но и как бренд. Вывод — Лютер был не только теологом и духовным лицом – он был медиафигурой.
— В чем уникальность Мартина Лютера?

— Думаю, уникально инстинктивное умение Лютера реагировать на события и выдвигать все новые и новые теологические аргументы в ответ на полемику, разворачивавшуюся вокруг его соображений. Он невероятно эффективно воспользовался новыми возможностями, которые давало книгопечатание, – по сути, он создал новый тип теологии, доступной самой широкой публике.

— То, что вы назвали «инстинктивным умением», он сам, скорее всего, назвал бы духом.

— Несомненно. У него были довольно сложные представления о своей роли в этом мире и о борьбе, в которую он ввязался; со временем он стал считать ее борьбой между добром и злом, где на стороне Антихриста выступали папа с католической церковью, а он как посланник Бога, восстав против них, боролся со злом. Мне кажется, эта его теология вырастает из апокалиптических настроений, характерных для того времени; вообще в кризисные моменты в Средневековье и начале Нового времени довольно часто возникает идея о том, что человечество доживает свои последние дни. Но все это на самом деле не объясняет, как ему удалось осознать огромный потенциал книгопечатания – не только для привлечения новых сторонников, но и для защиты самого себя от католической церкви. 

— Но видеть в папе Антихриста можно только в состоянии бредового расстройства, разве нет?

— Я бы так не сказал. Существовала целая традиция критики папы, живая и разнообразная. Папа – князь, и, как у всякого князя, у него есть мирские интересы; в то же время папа – князь особый, потому что он может воспользоваться своим правом отлучать от церкви как мирским оружием.

— Какое впечатление произвели на вас материалы, относящиеся лично к Лютеру?

— Если сравнивать его с  важнейшими деятелями Реформации — он был фигурой самой провинциальной. Немцем до мозга костей, причем немцем из глубинки, за границу он ездил всего один раз, да и то в Рим, где ему не особенно понравилось… Кальвин и Буллингер воспринимали Реформацию в куда более широком международном контексте, а для Лютера это было чисто немецкое движение... Нужно признать, что огромное число участников реформаторского движения попросту не были с ним лично знакомы! Для многих он был символом, причем скорее символом немецкого национализма, чем великого теолога и вероучителя. 

До 1524-го, Лютер мог быть всем на свете для всех без исключения, в том числе и для женщин, потому что для женщин в этом движении тоже было место. Но потом началась Крестьянская война и все поменялось. Когда он объявил, что выступает против крестьян на стороне правительства, то в каком-то смысле распрощался с этой частью своего движения.

— Он был отцом не только для собственного семейства – его часто называют отцом немецкой нации. В немецких источниках это встречается постоянно, вплоть до Второй мировой войны и особенно в Третьем рейхе.

— Это большое преувеличение. Третий рейх без особого разбора реквизировал для нужд своего странного понимания истории самые разные фигуры немецкого прошлого. Можем обсудить и это, если это вас интересует, но если рассуждать об отце немецкой нации, то у немецкой нации… много отцов: это и Бисмарк, и Гете, и все эти персонажи XX века…

— В чем же тогда состоял вклад Мартина Лютера?

Он создал общий язык для того, что впоследствии станет Германией, – главным образом своим переводом Библии. На момент рождения Лютера Германия состояла из трехсот княжеств, и когда он умер, она продолжала из них состоять. Секуляризация прусских земель в конце концов приведет к созданию Прусского королевства, которое объединит Германию, но это произойдет лишь через 300 лет, так что мы здесь ведем речь скорее о прапрапрадедушке немецкой нации, чем о ее отце. На протяжении многих лет он был полезным символом, но это не значит, что все то, что о нем говорилось, имело какое-либо отношение к истине.
41 viewsedited 09:21