З 1 чэрвеня ў A&V Art Gallery (вул. Рэвалюцыйная, 17) адкрытая выстава Ігара Цішына DO NOT DISTURB ME WHEN I AM BORED. Назва правакацыйная, як і ўся творчасць бельгійскага беларуса. Чыста па хардкору, сумаваць дакладна не будзеце!
Падрабязную інфу глядзіце тут.

На Камароўку завезлі першыя бюджэтныя трускаўкі.

Песня дня
Ісляндскі гіп-гоп нечакана стаў папулярны і ў нас на раёне.

"Расійскі філосаф: «За савецкім Мінскам хаваецца еўрапейская Беларусь»".
Пасля такога загалоўка на "Нашай Ніве" можна было чакаць Ахуціна якога ці на худы канец Дугіна, ан нет. За рускую філязофію і ліберальны базар у беларускіх "незалежных" СМІ цяпер атвечает нейкі мутны пасажыр Макс Гаруноў, былы нацык з пачыўшага ў бозе гуманітарнага праекта ФСБ «Спутник&Погром».

«Максим Горюнов появился в Беларуси вдруг и из ниоткуда. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Около года назад поэт Стась Карпаў начал писать в своём блоге про российского философа, который поселился у него на даче. Гость из Москвы три раза в день ел квашеную капусту с луком и чёрным хлебом, воротил нос от свинины, зачарованно смотрел на Лукашенко по телевизору, спал на голом полу и много рассуждал об Иране. За короткое время Максим стал медийной персоной, а этим летом оказался на радио в кресле соведущего передачи про беларусскую национальную идею». Так пісалі пра куміра тутэйшай інцілігенцыі на сайд-праекце "куку" reform.by.

Здаровы чалавек адразу прачухаў бы запашок расейскіх спецслужбаў, але рабы любяць слухаць салодкія байкі пра сваю ўнутраную свабоду і светлае эўрапейскае будуюшчае Беларусі. Не будзем ім мяшаць.

«Техно как оно есть»
Джулия Белл
Фрагмент эссе в The White Review, июнь 2018

Отпускаю себя на волю ритма, и тело со всеми его разными частями начинает двигаться само собой. Я его не контролирую. Никаких заранее заученных движений я не делаю – нервная система сама реагирует на ритм. Ноги, руки и корпус движутся так, как если бы они были подсоединены непосредственно к звуку, минуя сознание.

В какой-то момент я прохожу сквозь зеркало и обнаруживаю себя в жутковатом и загадочном техно-мире. Я не осознаю себя. Я – всего лишь тело, но в то же время никакого тела у меня нет. Я вне времени и вне языка – чистое восприятие. Звук образует формы – красные, зеленые, багряные; постепенно они превращаются в физическую конструкцию, которую выстраивает вокруг меня ритм.

Музыка обладает какой-то своей архитектурой, я вижу ее мысленным взором. При такой насыщенности звук создает собственное ощущение пространства, свои метафизические структуры. В этом пространстве я связана с чем-то превосходящим меня, с неким местом вне пределов эго. Части, на которые я расколота, на несколько мгновений внезапно образуют целое.

На атомарном уровне моя телесность меняется под напором волн, исходящих от динамиков, под воздействием движения, в которое включены окружающие. Я на танцполе и одновременно над ним. Со всех сторон от меня люди, но в то же время я одна. Я даже уже не в клубе, не на танцполе, а в каком-то совершенно ином пространстве и времени. Я вхожу в транс.

Лучше всех это описала Бьорк: «Я не была в Исландии больше года и, приехав на Новый год, оказалась на вершине горы. Вышла прогуляться в одиночестве и заметила, что на полях, покрытых лавой, тает снег. Отовсюду слышался треск льда, эхо разносило его на сотни миль вокруг. Тьма стояла кромешная, кругом переливалось северное сияние, и прямо под ним виднелся слой густых облаков. В этих облаках отражались огни всех городов моего детства, а внизу трещала залитая лавой земля. Это было техно, техно как оно есть».

Rest In Peace, Doc!

Сильно уважаем этих людей (в их профессиональном измерении), но как же они похожи на немцев 30-х годов. Преступления нынешней российской власти и на их парящей над схваткой совести. И да, никакой нелепости, один холодный расчет.

Гасан Гусейнов:
Людмила Улицкая пишет "Власти уходят, а родина остается". А я бы не разделял. По-моему, власти и есть родина. И они остаются вместе. Какое счастье, что я родину не люблю ни в каком виде. Сейчас было бы очень больно все это видеть. А так - просто страшно и страшно любопытно.

Игорь Порошин:
Я ни разу не ходил на демонстрации, не подписывал петиций и не голосую. Тут нечем хвастаться, но это в высшей степени осознанная позиция, которую я готов обосновать в любом частном разговоре. Но то, что случилось с Ваней Голуновым, потрясло меня своей безобразной нелепостью.

Акуляры дня. Grunge glasses.

«Похвала защитному футболу».
Фрагмент эссе Йонатана Раз Португали.


Пересматривая матчи «Маккаби Тель-Авив» с участием моего приятеля Дана Романа – а он едва ли не всю свою карьеру был опорным полузащитником в оборонительных командах-аутсайдерах, – я понял, что нас больше всего интересуют самые «мертвые» моменты игры, когда обороняющаяся команда не контролирует мяч и только реагирует на движение атакующей стороны. Особенно меня восхищали эпизоды, когда команда подолгу держит плотную оборону: она ведет себя как единый организм, смещаясь, следуя выверенной хореографии, то вправо, то влево в зависимости от того, куда переводит мяч соперник. Такие моменты – когда индивидуальный талант склоняет голову перед нуждами команды, а игра уже никак не соотносится с ожиданиями жадной до зрелищности публики – я считаю истинным волшебством.

Это открытие полностью поменяло мои привычки: меня перестали интересовать игры с участием высококлассных команд, забивающих больше двух голов за матч. Я с изумлением осознал, что теперь мой любимый тренер – Хаим Силвас из команды-аутсайдера «Хапоэль Раанана». В среднем на матчи этого упрямого клуба приходят 360 зрителей, и тем не менее он смог подняться до шестого места благодаря организованной и дисциплинированной контратакующей игре – и это при том, что они забили вдвое меньше, чем в среднем забивает «Маккаби».

Недавно я открыл для себя книгу норвежского писателя Карла Уве Кнаусгора, в которой он напрямую связывает любовь к оборонительному футболу c литературой. Книга «Дома и на выезде: письма о красивой игре» состоит из переписки Кнаусгора со шведским писателем Фредриком Экелундом, происходившей во время недавнего чемпионата мира в Бразилии.

Экелунд, который поехал на чемпионат в Рио, болеет за Бразилию и считает, что цель игры в том, чтобы «забивать голы и красиво обращаться с мячом, контролируя его ногами так, как если бы ты держал его в руках». Кнаусгор, смотревший матчи, сидя у себя дома в шведской деревне, оказался горячим поклонником Аргентины и Италии, двух самых цинично-оборонительных команд в мировом футболе. Они ему нравятся тем, что «играют на слабых местах соперников», не особенно выпячивая собственные сильные стороны. «Они и сами по себе высококлассные команды, но есть что-то в том, что они действуют экономно и никогда не играют красиво ради самой красоты, – единственное, что их интересует, – это результат. И то, что они хоть и могли бы сыграть красиво, но не стали этого делать, находит в моей душе глубокий отклик».

Неудивительно, что автор такого ультрареалистического произведения (главная тема которого – попытка вызволить повседневность из тисков скуки, рутины и смерти) оказался горячим любителем футбола. В конце концов, это самый реалистичный вид спорта. В отличие, скажем, от баскетбола или тенниса, где изнеженным зрителям искусственная кульминация преподносится едва ли не каждую минуту (попадание в корзину, выигранное очко), футбол непрерывен. Болельщику приходится следить за игрой, которая все никак не кончается, хотя большую часть времени в ней ничего не происходит. Прямо как в жизни.

Но Кнаусгор приводит и утвердительный – эстетический – аргумент в пользу защитного футбола. В циничном итальянском футболе, говорит он, есть своя особая красота и элегантность. Победа при игре от обороны куда более непринужденна: в атаке задействовано меньше игроков, а значит, она более эффективна и менее энергозатратна. Читая эти письма, я вспомнил матч между «Ромой» и «Аталантой». Команды медленно переходили в позиционную атаку, так что игроки защищающейся стороны успевали вернуться на свою половину поля, благородно оставляя оппонентам место для разворачивания атаки, как в дуэли на шпагах между двумя престарелыми аристократами.

В оборонительном футболе мне видится какой-то дзен: созерцание вместо действия. Это стиль, который пытается в правильный момент наиболее эффективным способом обратить в свою пользу всю ту силу, с которой на команду обрушивается агрессивный и наглый соперник вроде «Барселоны» или «Баварии», для которых главное – дневать и ночевать на чужой половине поля.

Плашчык дня

Песня дня
Этна-джазавыя жыдоўска-мараканскія напевы з Ерузалімскай кнайпы

Песня дня
Roisin 2019: sounds like Jan Jelinek and Giorgio Moroder got blended

Нагавіцы дня
Дзіна Даніловіч
Фота: Вольга Кірылава