Плашчык і сумка дня
Tarakanova
Фота: Вольга Муская

Золото Филиппин мать сыра земля.

Відэа дня
Такую хаўсанутую фолктроніку мы любім. Ну і зажыгацельныя танцы афракалумбійскай беднаты з Багаты.

Атомная бомба как главная духовная скрепа

Фрагмент интервью географа Владимира Каганского, автора книги «Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство».

— Говоря о структурности Советского Союза, вы ничего не сказали про ГУЛАГ.

Да, хорошо, про ГУЛАГ. Во-первых, я отказываюсь признавать, что о ГУЛАГе население не знало. Знало! Другое дело, что можно так формировать свою и чужую личность, что любая сфера реальности будет выбрасываться, табуироваться. Можно и знать, и не знать одновременно. Это феномен, который гениально описал Оруэлл. Если бы этого не было, люди вообще не могли бы жить, у них бы началась клиническая шизофрения. Когда сейчас на западных биржах котируются акции компании «Норильский никель», меня, честно говоря, это коробит, потому что это два миллиона убитых людей, которые разведали, пробили, обустроили эти шахты, построили город. Страшная и двусмысленная вещь. Позволю себе морализаторство, человек я уже немолодой, трудно удержаться. Это торговля трудом убитых и замученных людей. И когда я был в Норильске, я хотел выяснить эту проблему: не чувствуют ли жители Норильска какого-то долга перед убитыми? Ведь они же живут на их наследство. Они вообще не поняли, о чем я говорю.

— Существует такое полурелигиозное-полуфилософское отношение к знанию: что любое знание – это уникальная возможность изменения своего сознания. Сам ты эти знания приобрел или кто-то другой, не имеет значения. Вы пытались как-то соотнести знание со своим состоянием сознания, чтобы что-то с ним сделать?

Да, такая проблема возникает. Однако если мои коллеги прочитают хотя бы кусок или отблеск этого текста, они будут привычно крутить пальцему виска. Да, это действительно серьезная проблема, и должен сказать, что такую работу я начал производить именно после Арзамаса-16. Я был не готов. Оказалось, что как географ я там все увидел, но вот к такому состоянию чужого сознания я был совершенно не готов. Я и до этого общался с физиками, в том числе с военными – у нас других почти не было. И общался с людьми милитаристски-патриотически настроенными, которых всегда было много. Но, во-первых, увидеть, что здесь все такие... Увидеть, что это не приспособленчество, а фундаментальная инверсия, когда несвобода является ценностью.

Регламентация, слежка, тотальный контроль. Все с удовлетворением говорят: «Мы все друг за другом наблюдаем. Хотя, конечно, даем друг другу поблажки».Речь идет о вульгарном адюльтере,который неизбежен. Вот это совершенно невероятно. Это люди с оченьвысоким уровнем физико-математического образования, очень быстро соображающие, умеющие выразить своимысли, но среди них имеет место культ, культ в буквальном смысле –обожествление, преклонение перед силой.

Выстраивание иерархии, в центре которой находится атомная бомба и возможность ее применения, о чем постоянно говорится. Сопричастность этому, оценка всех событий и людей по отношению к тому, были ли они полезны для атомной и водородной бомбы или вредны. Остальное несущественно. «Да, коммунистическая партия была полезна, она помогала нам делать бомбу. А что делал Сахаров как диссидент – безразлично. Он настолько был нам полезен, что он просто наш герой». Только это имеет значение. И фантастические гиперболизации, представление о том, что человеческий род только потому и сохраняется, что где-то разрабатывается и испытывается атомное оружие. И это – всерьез. Они, конечно, не говорили: «У нас культ атомной бомбы, и мы в нее верим», до этого еще дело не дошло, но выглядит это так.

Совмещение такого ультрасовременного физико-математизма и возможности беседовать не только про бомбу – тем более мы про нее почти не говорили – с какой-то ветхозаветной или даже доветхозаветной культурой. Например, они всерьез говорили: «Коммунисты под конец разложились. У них не было решительности. Зачем они допустили распад СССР?» Я говорю: «Ну, это был закономерный процесс». А они не слушают. Они говорят: «Какой закономерный процесс? Несколько атомных бомб на Таллин, Ригу и Тбилиси – и Советский Союз наш». Я говорю: «А людей не жалко?» Они говорят: «Для Советского Союза? Конечно, нет».

Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium

Премия Бюро МФМ afterparty
#BYweekly
фото: Olga Kirillova

Лэйбл, на якім выйшаў першы лонгплэй Ministry, ужо ў Мінску!
ARISTA...
Пакуль зачынена.
Будзем чакаць...

Відэа дня
Сельская дыскатэка для тых, каму за ..., у Дамініканскай Рэспубліцы. Пад minimal deep house танцуюць усе.

Алена Пратасевич:
Martine Gutierrez, американская художница, работающая в поле перформанса и фотографии, использует себя в качестве субъекта, художника и музы, посредством трансформации физического пространства и создания образа, исследует идентичность — как личную, так и коллективную. Заинтересованная в подвижности отношений и роли полов в них, она использует манекенов в качестве своих коллег для изучения разнообразных повествований о близости.

Roky Erickson, frontman of legendary psychedelic band The 13th Floor Elevators, has died at the age of 71.

«Они хапанули, а мы хайпанули»:
Одни мудаки скреативили #гейскиеигры, другие (журналисты) стали форсить безбожно и спровоцировали срач.

Ещё вчера «независимые» сми топили за лгбт, сегодня опустили их. Молодцы, главное - трафик, а принципы и мораль - для лохов. «Прогрессивная» общественность в восторге - молодежь бунтует против власти. Хотя зайцу понятно, что это всего лишь битва за лайки и политикой тут не пахнет. Попахивает чем-то другим, но кто ж в этом признается.

Самы яркі эпізод учорашняга матча.

В процессе роста над собой главное — вовремя остановиться.

Михаил Зайцев:
Преодолел тщеславие, алчность, зависть, тревожность, идеализм, чрезмерную сексуальность, гормональные всплески, присущие молодости, став никчемной зрелой личностью без мотивации.

Каталіцкі клір на стылі. Працэсія Божага Цела у Менску.

Крутое фота by Bogdan Korovets. Каталікі бяруць у ваблогу КГБ.

Напраўду, Italians do it better!

Менск Сіці.
Праспект Пераможцаў.

Лета - эта харашо!
Дызайнер(ка) Yolly Darkovich.
Meнск-Берасце-Сан-Францыска.