В правовом государстве – кто к государю ближе, тот и прав.
(русская народная пословица)
(русская народная пословица)
"Жыхары Плошчы Пераменаў, вы адкажаце за забойства былога спецназаўца па ўсёй строгасці закона! Мы не дазволім вам разбурыць нашу прыўкрасную мірную страну. Дзякуй Богу, смяротнае пакаранне ніхто не адмяняў!"
СК РБ
СК РБ
Мінздраў РБ паведамляе: ад пачатку лета ў Беларусі захварэла на дэмакратыю 4 млн. чалавек. У большасці хвароба працякала бессімптомна і бязшкодна для прэзiдэнта, суседзяў і ўнутраных ворганаў.
200 тысяч хварэла з ускладненнямі і перыядычна груба парушала рэжым. 26 тясяч асаблiва цяжкіх бальных улады былi вымушаны падключыць да ИВС на Акрэсцiна i ў санаторыях МВД у Жодзiна i Баранавiчах.
Яны паспяхова прайшлi 15-цi дзённы курс лячэнення i вярнулiся у сем’i i на працу. 12 чалавек памёрлi праз наяўнасць у iх букета хранiчных хваробаў — праўдаiскацельства, павышанай чуллiвасцi да несправядлiвасцi i алергii на хлусню.
200 тысяч хварэла з ускладненнямі і перыядычна груба парушала рэжым. 26 тясяч асаблiва цяжкіх бальных улады былi вымушаны падключыць да ИВС на Акрэсцiна i ў санаторыях МВД у Жодзiна i Баранавiчах.
Яны паспяхова прайшлi 15-цi дзённы курс лячэнення i вярнулiся у сем’i i на працу. 12 чалавек памёрлi праз наяўнасць у iх букета хранiчных хваробаў — праўдаiскацельства, павышанай чуллiвасцi да несправядлiвасцi i алергii на хлусню.
Forwarded from PRNRP
Тарковский разносит коллег, западную музыку, литературу, Америку, цены и авторок
#Пропагандакритики — воскресная рубрика, в рамках которой я делюсь интересными образцами художественной критики. Сегодня критика художественная в буквальном значении — она исходит от художника. В своем дневнике, состоящем на 70% из нытья, на 20% из ругани и на 10% из выебонов (эта пропорция справедлива для записей 80-х годов) режиссер Андрей Тарковский редко проявлял снисхождение к окружающим, понося мироздание смачно и с упоением. Рекомендую читать это голосом, которым таксисты матерят водителей, представляя Тарковского в кепке за рулем желтого соляриса.
«Прочитал «Мы» Замятина. Очень слабо и претенциозно. Этакая рваная, «динамическая» проза, якобы. Какая-то противненькая».
«Сегодня смотрел «Ватерлоо» Бондарчука. Бедный Сережа! Стыдно за него».
«Берлин — ужасный город. Надо отсюда уезжать как можно скорее. На фестивале Де Хадельн меня обхамил как это можно было бы ожидать где-нибудь в Москве. Улетаю первым рейсом в Стокгольм».
«Прочел повесть Акутагавы о водяных — каппах. Довольно убого. Вяло».
«Смотрел «Апокалипсис» Копполы. Очень слабый актер в главной роли, ошибочная драматургия. Картина не стоит на ногах. Оживленный комикс».
«Смотрел вместе с Нюквистом «Зеркало». Ужасную копию! Просто невыносимо безобразную. Было очень стыдно».
«Прочел избранное Гумилева. Боже, какой бездарный и претенциозный субъект!».
«Ужасная неприятность: опубликовано мое интервью с двумя довольно неловкими вступлениями — авторши и Антониони, который пишет, что эта постановка послужит возможностью вырваться из той ловушки, в которую я попал в СССР. А авторша плетет что-то по поводу моего происхождения и существования вопреки идеологии в СССР. В общем, ужасно».
«Вся западная музыка — сплошной драматический надрыв: «Я хочу, я требую, я желаю, я прошу, я страдаю», в конце концов. Восточная же (Китай, Япония, Индия (sic): «Я ничего не хочу, я — ничто», — полное растворение в Боге, в Природе. Восток — обломки древних истинных цивилизаций в отличие от Запада, центра ошибочной трагической, технологической цивилизации. Богоборческой, жадной, головной, прагматической».
«Смотрел фильм Антониони ради Andrea Crisanti (художника). Трудно даже сказать, как это плохо. Даже если это история бездуховности и пустоты, образовавшейся в человеке в том мире, где выращивают любовь, — то нельзя быть автору бездуховным и лишенным любви. Я уже не говорю о бездарно снятых De Palma изображениях. Актеры, музыка, диалоги — все очень плохо».
«Была довольно неприятная пресс-конференция. Очень уж итальянские журналисты провинциальны. «Бондарчук считает, — сказал один (одна?) журналист, — что мои картины слишком сложны для простого зрителя (народа)». Я ответил, что, может быть, для Бондарчука мои картины и сложны, но для молодых людей они совершенно понятны, судя по письмам, какие я от них получаю. Неприятный осадок. И здесь Бондарчук мне досаждает».
«Видел фильм Бунюэля — забыл название (Да! «Тристана») — очень плохо: о женщине, которой ампутируют ногу и которой иногда снится колокол с головой ее мужа — отчима, вместо языка, — нечто несусветно пошлое. Бунюэль иногда позволяет себе подобные падения».
«Когда я раньше видел американские фильмы, действие которых разыгрывалось в деревне или в маленьких заштатных городках, мне всегда казалось, что декорации домов, улиц плохо сделаны. Но когда я увидел воочию эти места, то убедился в обратном. Вся Америка — какой-то Диснейлэнд (декорация). Дома строятся из реечек, обструганных досок и фанерок. Впечатление временности, недолговечности царит надо всем».
«Заказал себе очки. (Дорого!)».
«Смотрел ужасный фильм Ангелопулоса «Александр Великий», который в Венеции в прошлом году получил «Золотого льва». Скучно, длинно, пусто, многозначительно и бессмысленно. Головно, без понятия об образе, ритме, поэзии. Поразительно тупо».
#Пропагандакритики — воскресная рубрика, в рамках которой я делюсь интересными образцами художественной критики. Сегодня критика художественная в буквальном значении — она исходит от художника. В своем дневнике, состоящем на 70% из нытья, на 20% из ругани и на 10% из выебонов (эта пропорция справедлива для записей 80-х годов) режиссер Андрей Тарковский редко проявлял снисхождение к окружающим, понося мироздание смачно и с упоением. Рекомендую читать это голосом, которым таксисты матерят водителей, представляя Тарковского в кепке за рулем желтого соляриса.
«Прочитал «Мы» Замятина. Очень слабо и претенциозно. Этакая рваная, «динамическая» проза, якобы. Какая-то противненькая».
«Сегодня смотрел «Ватерлоо» Бондарчука. Бедный Сережа! Стыдно за него».
«Берлин — ужасный город. Надо отсюда уезжать как можно скорее. На фестивале Де Хадельн меня обхамил как это можно было бы ожидать где-нибудь в Москве. Улетаю первым рейсом в Стокгольм».
«Прочел повесть Акутагавы о водяных — каппах. Довольно убого. Вяло».
«Смотрел «Апокалипсис» Копполы. Очень слабый актер в главной роли, ошибочная драматургия. Картина не стоит на ногах. Оживленный комикс».
«Смотрел вместе с Нюквистом «Зеркало». Ужасную копию! Просто невыносимо безобразную. Было очень стыдно».
«Прочел избранное Гумилева. Боже, какой бездарный и претенциозный субъект!».
«Ужасная неприятность: опубликовано мое интервью с двумя довольно неловкими вступлениями — авторши и Антониони, который пишет, что эта постановка послужит возможностью вырваться из той ловушки, в которую я попал в СССР. А авторша плетет что-то по поводу моего происхождения и существования вопреки идеологии в СССР. В общем, ужасно».
«Вся западная музыка — сплошной драматический надрыв: «Я хочу, я требую, я желаю, я прошу, я страдаю», в конце концов. Восточная же (Китай, Япония, Индия (sic): «Я ничего не хочу, я — ничто», — полное растворение в Боге, в Природе. Восток — обломки древних истинных цивилизаций в отличие от Запада, центра ошибочной трагической, технологической цивилизации. Богоборческой, жадной, головной, прагматической».
«Смотрел фильм Антониони ради Andrea Crisanti (художника). Трудно даже сказать, как это плохо. Даже если это история бездуховности и пустоты, образовавшейся в человеке в том мире, где выращивают любовь, — то нельзя быть автору бездуховным и лишенным любви. Я уже не говорю о бездарно снятых De Palma изображениях. Актеры, музыка, диалоги — все очень плохо».
«Была довольно неприятная пресс-конференция. Очень уж итальянские журналисты провинциальны. «Бондарчук считает, — сказал один (одна?) журналист, — что мои картины слишком сложны для простого зрителя (народа)». Я ответил, что, может быть, для Бондарчука мои картины и сложны, но для молодых людей они совершенно понятны, судя по письмам, какие я от них получаю. Неприятный осадок. И здесь Бондарчук мне досаждает».
«Видел фильм Бунюэля — забыл название (Да! «Тристана») — очень плохо: о женщине, которой ампутируют ногу и которой иногда снится колокол с головой ее мужа — отчима, вместо языка, — нечто несусветно пошлое. Бунюэль иногда позволяет себе подобные падения».
«Когда я раньше видел американские фильмы, действие которых разыгрывалось в деревне или в маленьких заштатных городках, мне всегда казалось, что декорации домов, улиц плохо сделаны. Но когда я увидел воочию эти места, то убедился в обратном. Вся Америка — какой-то Диснейлэнд (декорация). Дома строятся из реечек, обструганных досок и фанерок. Впечатление временности, недолговечности царит надо всем».
«Заказал себе очки. (Дорого!)».
«Смотрел ужасный фильм Ангелопулоса «Александр Великий», который в Венеции в прошлом году получил «Золотого льва». Скучно, длинно, пусто, многозначительно и бессмысленно. Головно, без понятия об образе, ритме, поэзии. Поразительно тупо».
