Аграсэксуалы ў прадчуванні блізкага пачатку дачнага сезона.

Славой Жыжэк у атачэнні нашых філейных рэдактарак. Ён прызнаўся ім, што цішком чытае Філе Магазын. А вы ўжо падпісалі на наш канал сваіх сяброў?

#FUCKi̶s̶m̶ Toshain / Ceeh with the mastermind Slavoj Zizek. Photo: Pamela Russmann
#vienna #slavojzizek

Восстание машин или голос народа?

Андрей Бухарин:
Вообще, конечно, это замечательная, показательная история с блокировкой ютубом канала с видео песни "На заре". И неважно в чем там дело, неважно кто виноват, и вообще думаю вскоре разберутся. Но в этой истории просто наглядно просвечивает её метафизическая подоплека.
500 тысяч просмотров вдруг у милого ретро-видео, где высокая романтика идёт рука об руку с комичной наивностью, а эльф - с усатым гномом, да наконец просто у по-настоящему прекрасной песни, - и сразу, нет, быть такого не может, обман, накрутка, закрыть, аннулировать. А десятки миллионы просмотров у рэперов это, само собой, норм - да, конечно, знаю я про реальную, массовую популярность хип-хопа сегодня, все так и есть, ничего не возразишь, но глубинная суть инцидента состоит в том, что Машина с её алгоритмами пусть и глупа пока ещё, но уже безошибочно знает, что взбрыки красоты, мелодии, да вообще человеческого пресекать надо беспощадно.

Д. Масловский:
Мы когда сегодня с Олегом созванивались, я ему так и сказал: "Представляешь, как круто - мы застали начало восстания машин, своими глазами увидели!" И про рэперов, и про Little Big c 200 000 000 просмотров "Skibidi", и про то, что полмиллиона зрителей наивного ретро-видео - way too suspicious))) На самом деле это не очень-то круто. Вообще некруто, если подумать о том, что нас ждет дальше. Спасибо, что экстремизм с порнографией не пришили. Или еще хуже - оскорбление властей. Но мы и это застанем, я уверен.

Глядзець тут

Нацыстскія сьвіньні, вы ўсё яшчэ мыеця рукі мылам Fa? Тагда мы ідзём к вам!

– Ох, сколько у вас путеводителей... Какой посоветуете?
– Возьмите Данте.

Ні ў коім разе не ідэалізуем гэтага дзядзьку (наламаў бы ён дроваў багата), але ў 1994 трэ было галасаваць за сталічнага "фатографа", а не за народнага мсціўцу з глубінкі. Спадзяемся што нашы суседзі паставяць на "коміка", а не на крэпкага капіталістычгага хазяйсцвеніка, які пад прыкрыццём прапагандысцкай антымаскоўскай рыторыкі будуе ва Украіне русскій мір.

Ключевое слово здесь — "осмысленную", потому как в пустых надеждах русская прогрессивная общественность уже 200 лет бессменный чемпион мира. И сегодня главное оружие Кремля — вера интеллигенции в то, что "скоро все развалится и вот тогда...".

Йозеф Конрад:
Даже на кровавой заре своего существования Россия дышала воздухом деспотизма, от самого верха до самого низа своей организации она пропитана темным произволом. Отсюда ее непроницаемость для того подлинного, что содержится в западной мысли. Пересекая границы России, западная мысль попадает под чары самодержавия и становится пагубной пародией на самое себя. <…>
Для самодержавия Святой Руси существует только один способ реформации – самоубийство. <...>
Главный государственный секрет этой империи, которую князь Бисмарк имел прозорливость и мужество назвать le néant, – это умение выкорчевывать всякую осмысленную надежду.
...

Ня верце правым папулістам, што палохаюць нас, рускіх людзей, татальнай муслімізацыяй Францыі. Парыж наш, праваслаўны!

40 лет назад в Киеве свободы было меньше, чем в Москве, но больше, чем в Тегеране.


СИНХРОННЫЙ ПЕРЕВОД

Речь пойдёт не о ремесле устного перевода. По-английски не пришлось бы уточнять – «устного». Переводчик текстов – «translator». Толмач – «interpreter». Толмачу легче: он «толкует». А translator должен держаться духа и буквы: его легко схватить за руку. Но я хочу поделиться другим опытом: несовпадений во времени, патетично говоря, историческом времени. Я читаю сейчас книгу Азар Нафиси, в прошлом преподавателя английской и американской литературы в Свободном исламском университете в Тегеране, с 1997 года – американского профессора. Книга называется «Reading Lolita in Tehran» («Читая «Лолиту» в Тегеране», 2003г.). Этот роман В.Набокова был и остаётся в Иране подозрительной ересью, так что Азар Нафиси читала и разбирала роман со студентами у себя дома.

Я впервые прочёл «Лолиту» в 1977 году в Киеве. В.Набоков был вроде бы запрещён, но за «Лолиту» рук не выкручивали. Его романы могли быть довеском – так было лично у меня – к криминальным «Архипелаг ГУЛАГ» и сборнику «Из-под глыб». На допросах в КГБ меня Набоковым не попрекали, но в протокол он был внесён. В тогдашнем Киеве климат был суровей, чем в Москве. В те дни, когда меня вызывали на допросы, я слушал по «Голосу Америки», как Белла Ахмадулина хрустальным голосом объяснялась в любви к Набокову и рассказывала о встрече с любимым писателем в Монтрё. Это не упрёк поэтессе, а напоминание о том, что Киев и Москва жили тогда в разных десятилетиях.

В сравнении с Тегераном 90-х климат в Киеве 70-х был умеренно континентальным, даже мягким. Тегеранские студентки, - пишет Азар Нафиси, - оценивались стражами революции по цвету губ, а не успеваемости. Сестёр Бронте на английской кафедре не преподавали, так как они «оправдывали адюльтер». Из прозы Хемингуэя цензоры выдавливали слово «вино». Студентки и студенты сидели в разных аудиториях. Студенток, торопящихся на лекцию, наказывали за быстрый шаг и учащённое дыхание. Ещё наказывали за смех в университетском коридоре, за припрятанные в ридикюле румяна.

Я читаю воспоминания Азар Нафиси и словно путешествую в машине времени. Чуть-чуть прибавишь газу – и ты в календаре сорокалетней давности, притормозишь – и в ХХI веке на поэтическом фестивале в Колумбии. В Facebook моя молодая приятельница (friend) украинская поэтесса Ирина рассказывает, как тысячи колумбийцев рукоплещут стихам турецкого поэта о Че Геваре. Я ворчливо пишу «коммент», мол, Ирина, поэзии не нужны аплодисменты тысяч рук, а этот самый команданте был вдохновенным головорезом. Мне неловко писать это: получается, что я ломаю ей кайф. Но – о чудо! – она отвечает, что согласна со мной, и что в компании серьёзных поэтов как раз обсуждали «больную тему». Слава Богу, - думаю я, - всё-таки молодые люди, чьи прадеды и прабабушки (не)пережили Голодомор, что-то чувствуют.

Месяца два назад другой friend, мой сверстник, немецкий поэт, восторженно писал в Facebook о «незабываемой» атмосфере поэтического фестиваля в Никарагуа. Я не поленился и нашёл репортажи с этого фестиваля. Температура там действительно зашкаливала: маститая поэтесса-троцкистка отважно клеймила нынешнюю «клику ревизионистов». Я не написал «коммент». Зачем? Я всё равно опоздал. Когда-то в университете у меня была пятёрка по синхронному переводу. Но с годами я сдаю. То ли одышка. То ли походка не та.

Игорь Померанцев. Из книги "Вы меня слышите?"

Very Nike

Песня з новага альбома Kings Cross, які выйдзе ў свет 19 красавіка, нашага дарагова Ёхансона.

je suis un transprolétarien!

Шекспир приходит в слободу

Игорь Порошин:
Я, наконец, увидел "Грозу" и со всей ответственностью заявляю, что "Гроза" - это железный повод перестать откладывать поездку в Питер.
Мне кажется, решающее воздействие на этот спектакль, его выдающееся художественное качество определено участием композитора Маноцкова. Здесь "Гроза", насколько я понимаю, впервые в истории постановки этой пьесы, услышана как музыкальное произведение. И таковым и является на сцене. Я не перечитывал "Грозу" лет 30. Но последние годы я почему-то жил с убеждением, что это один из самых мощных текстов, написанных на русском языке. Маноцков пробился через окаменевшую накипь вульгарных марксистских трактовок и вековую традицию толкования "Грозы" как драмы нравов. И мне стало ясно, что "Гроза", вовсе на языкастая социология - это Шекспир. Шекспир приходит в слободу. А Гроза в БДТ - это один из лучших спектаклей, который я видел в своей жизни.

Лядовыя асассіны з тутэйшага "Ювентуса" у восьмы раз выйгралі адкрыты (для каго?) чэмпіянат РБ, а іхны (не)бяспечна блізкі да хакеіста нумар адзін коўч Захараў у свае 57 забамбіў сабе наследніцу. А вы кажаце гашыш не памагае... Нада проста строга саблюдаць рэжым пітанія.

Як кажуць у народзе — пісдзёш і правакацыя. Пакуль сярод інцілігенцыі будуць папулярныя такія рэцэпты з XIX стагодзьдзя, палёт будзе нармальны і з такімі крыламі як МВД і КГБ. А любая альтэрнатыва рускаму міру будзе трактавацца грамадствам як блаж фашыствуюшчых фрыкаў.

Абажаем такія машынныя пераклады:
Смешанные средства массовой информации на бумаге.

Все так, но будуЮщее именно за такими наставниками и писателями, остальные будут на маргинесе праздника жизни, банальность зла и непобедима. Законы рынка и русского мира.

Алексей Карпеко:
Вообще, конечно, все эти тренинги, вроде «как писать хорошие тексты», в Беларуси чаще всего проводят какие-то лютые ноунеймы, у которых нет и заслуг каких-то. Взять это мероприятие 34 — кто там из, прости господи, спикеров вообще в последний раз адекватный интересный текст выдавал? Кто эти люди? Что они сделали? Где их проекты, материалы, статьи? Или единственная их заслуга — это трудоустройство в 34? Чему могут научить эти люди?

Вообще все эти курсы феноменальное на...алово где всякие хер пойми кто вещают с е...етами экспертов.

И я примерно представляю, как 18-20-летние придут туда в мечтах стать как Кэри Брэдшоу, отслюнявив с денег на завтраки-обеды, которые им всё ещё дают родители, то ли 60, то от 70 рублей.

А основная аудитория таких вещей — восторженные мечтающие писать о своих унылых поездках в другие страны. И выдающих на основе недельной поездки экспертные мнения и колонки о других городах и странах. Тревел-блогеры короче.

Но ладно бы, если это было только про тексты о путешествиях. Ребята пошли дальше и решили сделать вообще курс, где будут учить писать «хорошие тексты».

Андрей Бартенев спешит на Belarus Fashion Week. Сегодня дают новую постановку Tarakanova.

Слушали его передачи на "Свободе" с 1988 года. То, что Париж — это джаз, а джаз — это Париж мы узнали сначала от него, и только потом от Малькольма Макларена.

Сергей Юрьенен:
Писатель Дмитрий Савицкий умер в Париже. Там и познакомились, когда в 1978-м он выбрал свободу. Глубокие соболезнования всем, кто его любил. И любит. И еще полюбит, когда впервые откроет его книги. Свет вечный, Дима... незабвенный наш DS...

Он родился в Москве в 1944 году, сменил множество специальностей: работал токарем, грузчиком, водителем электрокара, экспедитором, киномехаником. После службы в армии поступил в московский Литературный институт, откуда был исключен с 4-го курса за "антисоветскую" прозу. Был внештатным сотрудником московского радио. В 1978 году поселился в Париже и 11 лет сотрудничал с французской прессой, публикуя эссе и фоторепортажи. Писал для русских служб "Би-би-си" и "Радио Франс Интернасиональ".


С 1988 года Савицкий стал постоянным автором Радио Свобода. В течение 28 лет он еженедельно вёл музыкальную программу, менявшую свое название: "49 с половиной минут джаза", "Время джаза", участвовал в передачах "Поверх барьеров", "Континент Европа", "Либерти Лайв", вел собственную программу "Парископ", делал воскресные парижские зарисовки "Латинский квартал" и "Карт-бланш".

Голос ДС можно услышать здесь.