«Вялікі Будда +»
Рэжысёр: Хуан Сіньяо

Атракцыйны мікс з эротыкі, палітыкі і рэлігіі. А ваапшчэ страшэнна прыгожае, аткравенна сіняфільска-эстэцкае, гумарыстычна-трагічнае кіно пра дружбу і непрыкаяннасць. У лепшых традыцыях Кар-Вая і Цай Мін-Ляня. Многа мата, но ўсё па дзелу. Жудасна рэкамендуем.

На Камсамольскім возеры сёння горача. Дарэчы, выспа камсамольцаў чамусці прадублявана для замежнікаў як youth island.

У большинства говорящих по-белорусски под ударением или при подчеркивании наблюдается некоторая неоднородность звучания звука [о]. Начало его слышится как у-подобный звук, а конец в какой-то степени напоминает звучание гласного [а]. Эта неоднородность носителями языка практически не замечается. Однако её легко обнаружить, если магнитную запись прослушать в обратном направлении. Отсутствие этой неоднородности воспринимается как иностранный акцент, например, в речи поляков, которые говорят по-белорусски.

Белорусский язык для говорящих по-русски. Мн., 1990.

Наліцо эгзыстэнцыйны канфлікт: с адной стараны, малыя дзяла — просты шлях у пекла (што мы і бачым на прыкладзе Расеі), з другога боку, каб схадзіць па-бальшому, нада самаму быць Гавелам, тады як вакол адны Марціновічы. Як кажуць у народзе: ня можаш сраць — ня мучый жопу. Таму, чым гучней і радыкальней заклікі дзіванных змагароў з "крывавым рэжымам", тым большае раздражненне яны выклікаюць. Hell Awaits!


Алексей Карпеко:
Новые медиа, адресованные молодежи, сфокусировались на внутренней эмиграции, неконфликтности, пропаганде практики малых дел, активности малых сообществ. Они стремятся рассказать и показать и не стремятся стать «активистами». Они избегают прямой критики существующего порядка. Они вообще стараются избегать критики. Их столпы-основания: потребление, позитивность и вера в будущее. Их месседж: «Если оградить себя от окружающего мира, ограничиться узким кругом знакомых людей и привычных маршрутов, то здесь почти так же хорошо, как в Европе».

Аграсэксуалы ў прадчуванні блізкага пачатку дачнага сезона.

Славой Жыжэк у атачэнні нашых філейных рэдактарак. Ён прызнаўся ім, што цішком чытае Філе Магазын. А вы ўжо падпісалі на наш канал сваіх сяброў?

#FUCKi̶s̶m̶ Toshain / Ceeh with the mastermind Slavoj Zizek. Photo: Pamela Russmann
#vienna #slavojzizek

Восстание машин или голос народа?

Андрей Бухарин:
Вообще, конечно, это замечательная, показательная история с блокировкой ютубом канала с видео песни "На заре". И неважно в чем там дело, неважно кто виноват, и вообще думаю вскоре разберутся. Но в этой истории просто наглядно просвечивает её метафизическая подоплека.
500 тысяч просмотров вдруг у милого ретро-видео, где высокая романтика идёт рука об руку с комичной наивностью, а эльф - с усатым гномом, да наконец просто у по-настоящему прекрасной песни, - и сразу, нет, быть такого не может, обман, накрутка, закрыть, аннулировать. А десятки миллионы просмотров у рэперов это, само собой, норм - да, конечно, знаю я про реальную, массовую популярность хип-хопа сегодня, все так и есть, ничего не возразишь, но глубинная суть инцидента состоит в том, что Машина с её алгоритмами пусть и глупа пока ещё, но уже безошибочно знает, что взбрыки красоты, мелодии, да вообще человеческого пресекать надо беспощадно.

Д. Масловский:
Мы когда сегодня с Олегом созванивались, я ему так и сказал: "Представляешь, как круто - мы застали начало восстания машин, своими глазами увидели!" И про рэперов, и про Little Big c 200 000 000 просмотров "Skibidi", и про то, что полмиллиона зрителей наивного ретро-видео - way too suspicious))) На самом деле это не очень-то круто. Вообще некруто, если подумать о том, что нас ждет дальше. Спасибо, что экстремизм с порнографией не пришили. Или еще хуже - оскорбление властей. Но мы и это застанем, я уверен.

Глядзець тут

Нацыстскія сьвіньні, вы ўсё яшчэ мыеця рукі мылам Fa? Тагда мы ідзём к вам!

– Ох, сколько у вас путеводителей... Какой посоветуете?
– Возьмите Данте.

Ні ў коім разе не ідэалізуем гэтага дзядзьку (наламаў бы ён дроваў багата), але ў 1994 трэ было галасаваць за сталічнага "фатографа", а не за народнага мсціўцу з глубінкі. Спадзяемся што нашы суседзі паставяць на "коміка", а не на крэпкага капіталістычгага хазяйсцвеніка, які пад прыкрыццём прапагандысцкай антымаскоўскай рыторыкі будуе ва Украіне русскій мір.

Ключевое слово здесь — "осмысленную", потому как в пустых надеждах русская прогрессивная общественность уже 200 лет бессменный чемпион мира. И сегодня главное оружие Кремля — вера интеллигенции в то, что "скоро все развалится и вот тогда...".

Йозеф Конрад:
Даже на кровавой заре своего существования Россия дышала воздухом деспотизма, от самого верха до самого низа своей организации она пропитана темным произволом. Отсюда ее непроницаемость для того подлинного, что содержится в западной мысли. Пересекая границы России, западная мысль попадает под чары самодержавия и становится пагубной пародией на самое себя. <…>
Для самодержавия Святой Руси существует только один способ реформации – самоубийство. <...>
Главный государственный секрет этой империи, которую князь Бисмарк имел прозорливость и мужество назвать le néant, – это умение выкорчевывать всякую осмысленную надежду.
...

Ня верце правым папулістам, што палохаюць нас, рускіх людзей, татальнай муслімізацыяй Францыі. Парыж наш, праваслаўны!

40 лет назад в Киеве свободы было меньше, чем в Москве, но больше, чем в Тегеране.


СИНХРОННЫЙ ПЕРЕВОД

Речь пойдёт не о ремесле устного перевода. По-английски не пришлось бы уточнять – «устного». Переводчик текстов – «translator». Толмач – «interpreter». Толмачу легче: он «толкует». А translator должен держаться духа и буквы: его легко схватить за руку. Но я хочу поделиться другим опытом: несовпадений во времени, патетично говоря, историческом времени. Я читаю сейчас книгу Азар Нафиси, в прошлом преподавателя английской и американской литературы в Свободном исламском университете в Тегеране, с 1997 года – американского профессора. Книга называется «Reading Lolita in Tehran» («Читая «Лолиту» в Тегеране», 2003г.). Этот роман В.Набокова был и остаётся в Иране подозрительной ересью, так что Азар Нафиси читала и разбирала роман со студентами у себя дома.

Я впервые прочёл «Лолиту» в 1977 году в Киеве. В.Набоков был вроде бы запрещён, но за «Лолиту» рук не выкручивали. Его романы могли быть довеском – так было лично у меня – к криминальным «Архипелаг ГУЛАГ» и сборнику «Из-под глыб». На допросах в КГБ меня Набоковым не попрекали, но в протокол он был внесён. В тогдашнем Киеве климат был суровей, чем в Москве. В те дни, когда меня вызывали на допросы, я слушал по «Голосу Америки», как Белла Ахмадулина хрустальным голосом объяснялась в любви к Набокову и рассказывала о встрече с любимым писателем в Монтрё. Это не упрёк поэтессе, а напоминание о том, что Киев и Москва жили тогда в разных десятилетиях.

В сравнении с Тегераном 90-х климат в Киеве 70-х был умеренно континентальным, даже мягким. Тегеранские студентки, - пишет Азар Нафиси, - оценивались стражами революции по цвету губ, а не успеваемости. Сестёр Бронте на английской кафедре не преподавали, так как они «оправдывали адюльтер». Из прозы Хемингуэя цензоры выдавливали слово «вино». Студентки и студенты сидели в разных аудиториях. Студенток, торопящихся на лекцию, наказывали за быстрый шаг и учащённое дыхание. Ещё наказывали за смех в университетском коридоре, за припрятанные в ридикюле румяна.

Я читаю воспоминания Азар Нафиси и словно путешествую в машине времени. Чуть-чуть прибавишь газу – и ты в календаре сорокалетней давности, притормозишь – и в ХХI веке на поэтическом фестивале в Колумбии. В Facebook моя молодая приятельница (friend) украинская поэтесса Ирина рассказывает, как тысячи колумбийцев рукоплещут стихам турецкого поэта о Че Геваре. Я ворчливо пишу «коммент», мол, Ирина, поэзии не нужны аплодисменты тысяч рук, а этот самый команданте был вдохновенным головорезом. Мне неловко писать это: получается, что я ломаю ей кайф. Но – о чудо! – она отвечает, что согласна со мной, и что в компании серьёзных поэтов как раз обсуждали «больную тему». Слава Богу, - думаю я, - всё-таки молодые люди, чьи прадеды и прабабушки (не)пережили Голодомор, что-то чувствуют.

Месяца два назад другой friend, мой сверстник, немецкий поэт, восторженно писал в Facebook о «незабываемой» атмосфере поэтического фестиваля в Никарагуа. Я не поленился и нашёл репортажи с этого фестиваля. Температура там действительно зашкаливала: маститая поэтесса-троцкистка отважно клеймила нынешнюю «клику ревизионистов». Я не написал «коммент». Зачем? Я всё равно опоздал. Когда-то в университете у меня была пятёрка по синхронному переводу. Но с годами я сдаю. То ли одышка. То ли походка не та.

Игорь Померанцев. Из книги "Вы меня слышите?"

Very Nike

Песня з новага альбома Kings Cross, які выйдзе ў свет 19 красавіка, нашага дарагова Ёхансона.

je suis un transprolétarien!

Шекспир приходит в слободу

Игорь Порошин:
Я, наконец, увидел "Грозу" и со всей ответственностью заявляю, что "Гроза" - это железный повод перестать откладывать поездку в Питер.
Мне кажется, решающее воздействие на этот спектакль, его выдающееся художественное качество определено участием композитора Маноцкова. Здесь "Гроза", насколько я понимаю, впервые в истории постановки этой пьесы, услышана как музыкальное произведение. И таковым и является на сцене. Я не перечитывал "Грозу" лет 30. Но последние годы я почему-то жил с убеждением, что это один из самых мощных текстов, написанных на русском языке. Маноцков пробился через окаменевшую накипь вульгарных марксистских трактовок и вековую традицию толкования "Грозы" как драмы нравов. И мне стало ясно, что "Гроза", вовсе на языкастая социология - это Шекспир. Шекспир приходит в слободу. А Гроза в БДТ - это один из лучших спектаклей, который я видел в своей жизни.

Лядовыя асассіны з тутэйшага "Ювентуса" у восьмы раз выйгралі адкрыты (для каго?) чэмпіянат РБ, а іхны (не)бяспечна блізкі да хакеіста нумар адзін коўч Захараў у свае 57 забамбіў сабе наследніцу. А вы кажаце гашыш не памагае... Нада проста строга саблюдаць рэжым пітанія.

Як кажуць у народзе — пісдзёш і правакацыя. Пакуль сярод інцілігенцыі будуць папулярныя такія рэцэпты з XIX стагодзьдзя, палёт будзе нармальны і з такімі крыламі як МВД і КГБ. А любая альтэрнатыва рускаму міру будзе трактавацца грамадствам як блаж фашыствуюшчых фрыкаў.

Абажаем такія машынныя пераклады:
Смешанные средства массовой информации на бумаге.