А вот так відзіт Пабеду піцерскій інцілігент-русафоб. Татальная аторваннасць ад народа і рэлігійнае цемрашальства.
«Да, я по-прежнему, 9-го мая сижу дома с закрытыми окнами, чтобы «не слышать этих ужасных песен». Мне по-прежнему больно от того, что Победа, которую я застал интимным праздником с дедами, тихо пьющими во дворах водку, превратилась в литургию без Бога, выкрученную до полной громкости и высшей безвкусицы.
Да, в историю можно смотреть, как на воду - ясно, безмятежно. Но это не отменяет того, что она может представляться материалом для Священного. Она служила, служит и будет служить таким материалом, скрепляющим людей в настоящем. В этом не возможность, а долженствование истории.
И представление о живых картинах прошлой жизни как об элегантно написанной хронике такая же подмена, редукция, как похабнейший фильм Т-34.
Я уже не смогу принять культ Победы в ее сегодняшнем безбожном, громыхающем виде. Но, что называется - не для меня.
Не для меня все это».
«Да, я по-прежнему, 9-го мая сижу дома с закрытыми окнами, чтобы «не слышать этих ужасных песен». Мне по-прежнему больно от того, что Победа, которую я застал интимным праздником с дедами, тихо пьющими во дворах водку, превратилась в литургию без Бога, выкрученную до полной громкости и высшей безвкусицы.
Да, в историю можно смотреть, как на воду - ясно, безмятежно. Но это не отменяет того, что она может представляться материалом для Священного. Она служила, служит и будет служить таким материалом, скрепляющим людей в настоящем. В этом не возможность, а долженствование истории.
И представление о живых картинах прошлой жизни как об элегантно написанной хронике такая же подмена, редукция, как похабнейший фильм Т-34.
Я уже не смогу принять культ Победы в ее сегодняшнем безбожном, громыхающем виде. Но, что называется - не для меня.
Не для меня все это».