📖 Твореньеведение
Нет области, влияющей на наше мировоззрение сильнее, чем естествознание. Однако общепринятое деление естественных наук на отдельные предметы (физика, биология, химия, астрономия и т.п.) чисто условно — в природе всё взаимосвязано: химия служит основанием для биологии, физика — основанием для химии и астрономии, математика основанием для физики. Но математика — уже и не область естествознания,…
Читать полностью
Нет области, влияющей на наше мировоззрение сильнее, чем естествознание. Однако общепринятое деление естественных наук на отдельные предметы (физика, биология, химия, астрономия и т.п.) чисто условно — в природе всё взаимосвязано: химия служит основанием для биологии, физика — основанием для химии и астрономии, математика основанием для физики. Но математика — уже и не область естествознания,…
Читать полностью
👍2
Грех ли сомневаться в Боге? Почему фарисеи и современные богословы рискуют не узнать Христа при Его возвращении? И как наши собственные сомнения могут стать единственным путем к подлинной вере?
В этом видео мы разбираем природу сомнений через личную историю создания первых христианских лагерей в Крыму в начале 90-х и детальный анализ греческого текста Нового Завета. Вы узнаете, почему сомнение – это не противоположность веры, а ее изнаночная сторона.
https://youtu.be/BHUTTPVUWcM
В этом видео мы разбираем природу сомнений через личную историю создания первых христианских лагерей в Крыму в начале 90-х и детальный анализ греческого текста Нового Завета. Вы узнаете, почему сомнение – это не противоположность веры, а ее изнаночная сторона.
https://youtu.be/BHUTTPVUWcM
YouTube
Несомненно сомневайтесь | Сергей Головин
Грех ли сомневаться в Боге? Почему фарисеи и современные богословы рискуют не узнать Христа при Его возвращении? И как наши собственные сомнения могут стать единственным путем к подлинной вере?
В этом видео мы разбираем природу сомнений через личную историю…
В этом видео мы разбираем природу сомнений через личную историю…
👍6
Почему Павел сравнивает христиан с атлетами? Что означали для коринфян слова «вы куплены дорогою ценою» и «ваши тела — храм Святого Духа»? Почему именно Коринф стал адресатом самых известных посланий апостола? Ответы на эти вопросы невозможно понять без знакомства с самим городом.
Коринф – бывшая столица римской провинции Ахаия. Апостол Павел прожил здесь полтора года, основал здесь христианскую общину, после чего вел с ней переписку. Два из отправленных сюда писем апостола вошли в канон Нового Завета, и известны нам, как Первое и Второе послания Коринфянам. Более того, помимо самих текстов посланий, до нас дошли более тридцати цитат и ссылок на Первое послание Коринфянам конца II – начала III века, что делает его самым цитируемым из посланий Павла.
Назидательное содержание этих текстов имеет непреходящее значение и понятно читателям даже спустя 2000 лет. Тем не менее, знакомство с обстоятельствами и культурно-историческим контекстом их написания позволяют еще глубже постичь принципы, закладываемые в них апостолом.
В этом выпуске мы пройдем по маршруту апостола Павла, увидим древний Коринф, его порты, Истмийский стадион, Акрокоринф, храм Афродиты и судилище, перед которым однажды предстал сам апостол. История, археология и культура помогают увидеть послания к Коринфянам такими, какими их слышали первые христиане, и понять, почему многие привычные для нас тексты на самом деле говорят совсем о другом.
https://youtu.be/pBVdO8ahRdo
Коринф – бывшая столица римской провинции Ахаия. Апостол Павел прожил здесь полтора года, основал здесь христианскую общину, после чего вел с ней переписку. Два из отправленных сюда писем апостола вошли в канон Нового Завета, и известны нам, как Первое и Второе послания Коринфянам. Более того, помимо самих текстов посланий, до нас дошли более тридцати цитат и ссылок на Первое послание Коринфянам конца II – начала III века, что делает его самым цитируемым из посланий Павла.
Назидательное содержание этих текстов имеет непреходящее значение и понятно читателям даже спустя 2000 лет. Тем не менее, знакомство с обстоятельствами и культурно-историческим контекстом их написания позволяют еще глубже постичь принципы, закладываемые в них апостолом.
В этом выпуске мы пройдем по маршруту апостола Павла, увидим древний Коринф, его порты, Истмийский стадион, Акрокоринф, храм Афродиты и судилище, перед которым однажды предстал сам апостол. История, археология и культура помогают увидеть послания к Коринфянам такими, какими их слышали первые христиане, и понять, почему многие привычные для нас тексты на самом деле говорят совсем о другом.
https://youtu.be/pBVdO8ahRdo
YouTube
О Коринфе, коринфянах и апостольских посланиях
Почему Павел сравнивает христиан с атлетами? Что означали для коринфян слова «вы куплены дорогою ценою» и «ваши тела — храм Святого Духа»? Почему именно Коринф стал адресатом самых известных посланий апостола? Ответы на эти вопросы невозможно понять без знакомства…
🔥7❤3👍2
📖 Человечество — единая семья
В книге представлен широкий спектр исследований человечества во всем его разнообразии — язык, генетика, влияние различных религий на культуру и экономику, даже такие щекотливые аспекты как рабство, борьба с дискриминацией, соотношение расы и уровня интеллекта, проблемы коренных народов. Отставив политкорректность, автор воссоздает «общую картину», выявляющую в свете реальных фактов достоверность Библии.
Автор рассматривает социальные…
Читать полностью
В книге представлен широкий спектр исследований человечества во всем его разнообразии — язык, генетика, влияние различных религий на культуру и экономику, даже такие щекотливые аспекты как рабство, борьба с дискриминацией, соотношение расы и уровня интеллекта, проблемы коренных народов. Отставив политкорректность, автор воссоздает «общую картину», выявляющую в свете реальных фактов достоверность Библии.
Автор рассматривает социальные…
Читать полностью
❤1
Сверчок, который слышит летучую мышь
В воздухе ночью у сверчка нет шансов в "честной погоне". Летучая мышь быстрее, манёвреннее и оснащена эхолокатором, который видит цель там, где глаза не видят ничего. Единственное, что может спасти насекомое — узнать о приближении хищника раньше, чем тот выйдет на атаку. И среагировать не за секунды, а за миллисекунды.
Сверчок это умеет.
В его нервной системе есть особая клетка-приёмник. И это не общий орган слуха, а узкоспециализированный датчик, настроенный именно на тот ультразвуковой диапазон, в котором работают эхолокаторы летучих мышей. При срабатывании клетка выдаёт до пятисот импульсов в секунду — и сигнал идёт напрямую к мышцам крыла, минуя любую сознательную обработку. Сверчок не «решает» уклониться. Уклонение прошито в его "проводке".
Дальше — деталь, ради которой и стоило начинать разговор.
Датчик включается только в полёте. Пока сверчок сидит — он молчит. Летучая мышь насекомому на земле не опасна, и тратить нервные ресурсы на её сигналы бессмысленно. Стоит крыльям заработать — приёмник активируется.
Теперь честный вопрос к дарвиновской модели. Какая последовательность маленьких полезных шагов могла построить это устройство?
Клетка, настроенная на ультразвук, без проводки к крылу — бесполезна. Сверчок услышит угрозу и не отреагирует вовремя; отбор такую настройку не закрепит. Проводка к крылу без частотной настройки — хуже, чем ничего: насекомое будет шарахаться от любого случайного шума, тратить силы, терять ориентацию и быстрее попадать в челюсти хищника. Контекстный переключатель, включающий систему только в полёте, не имеет ни малейшего смысла, если самой системы ещё нет. Каждый элемент приобретает биологическое значение только в присутствии всех остальных. Половина схемы не работает на 50% — она не работает вовсе.
Это и есть та точка, в которой постепенный сценарий перестаёт быть объяснением и становится постулатом. Утверждать, что такая связка собралась случайно, шаг за шагом, без направляющего замысла — значит принимать на веру именно то, что требовалось доказать.
А наблюдаемая картина проще и честнее: задача определена, решение под неё подобрано, включение привязано к моменту, когда оно нужно. Так выглядит инженерия.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
В воздухе ночью у сверчка нет шансов в "честной погоне". Летучая мышь быстрее, манёвреннее и оснащена эхолокатором, который видит цель там, где глаза не видят ничего. Единственное, что может спасти насекомое — узнать о приближении хищника раньше, чем тот выйдет на атаку. И среагировать не за секунды, а за миллисекунды.
Сверчок это умеет.
В его нервной системе есть особая клетка-приёмник. И это не общий орган слуха, а узкоспециализированный датчик, настроенный именно на тот ультразвуковой диапазон, в котором работают эхолокаторы летучих мышей. При срабатывании клетка выдаёт до пятисот импульсов в секунду — и сигнал идёт напрямую к мышцам крыла, минуя любую сознательную обработку. Сверчок не «решает» уклониться. Уклонение прошито в его "проводке".
Дальше — деталь, ради которой и стоило начинать разговор.
Датчик включается только в полёте. Пока сверчок сидит — он молчит. Летучая мышь насекомому на земле не опасна, и тратить нервные ресурсы на её сигналы бессмысленно. Стоит крыльям заработать — приёмник активируется.
Теперь честный вопрос к дарвиновской модели. Какая последовательность маленьких полезных шагов могла построить это устройство?
Клетка, настроенная на ультразвук, без проводки к крылу — бесполезна. Сверчок услышит угрозу и не отреагирует вовремя; отбор такую настройку не закрепит. Проводка к крылу без частотной настройки — хуже, чем ничего: насекомое будет шарахаться от любого случайного шума, тратить силы, терять ориентацию и быстрее попадать в челюсти хищника. Контекстный переключатель, включающий систему только в полёте, не имеет ни малейшего смысла, если самой системы ещё нет. Каждый элемент приобретает биологическое значение только в присутствии всех остальных. Половина схемы не работает на 50% — она не работает вовсе.
Это и есть та точка, в которой постепенный сценарий перестаёт быть объяснением и становится постулатом. Утверждать, что такая связка собралась случайно, шаг за шагом, без направляющего замысла — значит принимать на веру именно то, что требовалось доказать.
А наблюдаемая картина проще и честнее: задача определена, решение под неё подобрано, включение привязано к моменту, когда оно нужно. Так выглядит инженерия.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
🔥8👍3
Соломинка среди руин
В Судане третий год идёт война. По разным подсчётам, от голода и сопутствующих ему болезней там умерли уже сотни тысяч человек – цифру никто не знает точно, потому что считать погибших в Дарфуре почему-то менее увлекательно, чем считать выбросы метана коровьих ферм в Нидерландах. В Йемене голодает половина населения. В Конго идёт война, которую западная пресса упоминает реже, чем открытие нового кафе в Шордиче. В Украине четвёртый год гибнут люди в масштабе, который Европа не видела со времён Второй мировой – города стёрты с лица Земли, семьи разлучены, дети растут в подвалах. Об этом пишут, но пишут ровно до тех пор, пока не подвернётся более удобная новость: например, о новом рекорде скорости тающих ледников.
А в кофейне на углу мне вручили бумажную трубочку. Она размокла раньше, чем я допил половину стакана, и осталась плавать бесформенным комком у дна – маленький памятник эпохе, которая нашла себе врага по силам.
Грета Тунберг стала символом целого поколения не потому, что предложила решение реальной проблемы. Она стала символом эпохи, потому что предложила эмоцию, которую удобно испытывать, не меняя ничего в собственной жизни. Тревога о климате не требует от европейца отказаться от отопления, самолётов или второго автомобиля – она требует отказаться от трубочки и даёт после этого почувствовать себя праведником. Это очень старая религиозная механика, только без Бога, без греха в собственном смысле слова и, что важнее всего, без самопожертвования.
Библия знает, что такое настоящая забота о ближнем. Пророк Амос обличал Израиль не за то, что тот недостаточно бережно относился к кедрам Ливана, а за то, что бедных продавали за пару сандалий, пока богатые лежали на ложах из слоновой кости. Иаков писал, что чистое благочестие – это призирать сирот и вдов в их скорбях. Ни разу за две тысячи лет христианской этики забота о страдающем человеке не выражалась в форме удобного жеста, который ничего не стоит, а бросающий этот жест – ничем не рискует.
Вот в чём фокус трубочки. Она позволяет пережить нравственное удовлетворение спасителя мира, не сталкиваясь с миром вовсе. Голодающий ребёнок в Дарфуре требует политической воли, денег, риска и, главное, признания, что мир устроен трагически и не всякую трагедию можно исправить кликом в приложении. Пластиковая соломинка требует значка на рюкзаке.
Из этого не следует, что забота об океане – глупость сама по себе. Апостол Павел писал, что вся тварь стенает и мучается, ожидая своего избавления, и в этом стоне слышна забота Творца о собственном творении, включая черепах (Отсылка к одной из акций Гретты. Примеч. переводчика). Проблема не в предмете тревоги, а в её масштабировании: общество, способное организовать глобальную кампанию против пластиковой соломинки и не способное организовать сравнимую кампанию против голода в Судане, выдаёт не приоритеты, а анестезию. Оно выбрало проблему, у которой есть решение без покаяния.
Христианская антропология здесь безжалостно точна. Человек без Бога не перестаёт быть религиозным – он просто подбирает себе бога помельче, не по масштабу собственного греха, а по масштабу собственного удобства. Языческий Рим приносил жертвы Церере ради урожая и закрывал глаза на гладиаторские бои. Современный Запад приносит жертвы Гее ради углеродного следа и закрывает глаза на Дарфур. Механика не изменилась ни на градус, изменился только реквизит.
Настоящая забота о творении начинается там же, где начинается покаяние – с готовности увидеть страдание, которое требует от меня цены, а не аплодисментов. Пока это не так, трубочка в бумажном стакане останется тем, чем является: индульгенцией нового образца, выданной без исповеди и без Христа.
По материалам: Dr. Theodor Gegenlicht - Ablass ohne Beichte, oder: Der Trinkhalm als neues Sakrament
В Судане третий год идёт война. По разным подсчётам, от голода и сопутствующих ему болезней там умерли уже сотни тысяч человек – цифру никто не знает точно, потому что считать погибших в Дарфуре почему-то менее увлекательно, чем считать выбросы метана коровьих ферм в Нидерландах. В Йемене голодает половина населения. В Конго идёт война, которую западная пресса упоминает реже, чем открытие нового кафе в Шордиче. В Украине четвёртый год гибнут люди в масштабе, который Европа не видела со времён Второй мировой – города стёрты с лица Земли, семьи разлучены, дети растут в подвалах. Об этом пишут, но пишут ровно до тех пор, пока не подвернётся более удобная новость: например, о новом рекорде скорости тающих ледников.
А в кофейне на углу мне вручили бумажную трубочку. Она размокла раньше, чем я допил половину стакана, и осталась плавать бесформенным комком у дна – маленький памятник эпохе, которая нашла себе врага по силам.
Грета Тунберг стала символом целого поколения не потому, что предложила решение реальной проблемы. Она стала символом эпохи, потому что предложила эмоцию, которую удобно испытывать, не меняя ничего в собственной жизни. Тревога о климате не требует от европейца отказаться от отопления, самолётов или второго автомобиля – она требует отказаться от трубочки и даёт после этого почувствовать себя праведником. Это очень старая религиозная механика, только без Бога, без греха в собственном смысле слова и, что важнее всего, без самопожертвования.
Библия знает, что такое настоящая забота о ближнем. Пророк Амос обличал Израиль не за то, что тот недостаточно бережно относился к кедрам Ливана, а за то, что бедных продавали за пару сандалий, пока богатые лежали на ложах из слоновой кости. Иаков писал, что чистое благочестие – это призирать сирот и вдов в их скорбях. Ни разу за две тысячи лет христианской этики забота о страдающем человеке не выражалась в форме удобного жеста, который ничего не стоит, а бросающий этот жест – ничем не рискует.
Вот в чём фокус трубочки. Она позволяет пережить нравственное удовлетворение спасителя мира, не сталкиваясь с миром вовсе. Голодающий ребёнок в Дарфуре требует политической воли, денег, риска и, главное, признания, что мир устроен трагически и не всякую трагедию можно исправить кликом в приложении. Пластиковая соломинка требует значка на рюкзаке.
Из этого не следует, что забота об океане – глупость сама по себе. Апостол Павел писал, что вся тварь стенает и мучается, ожидая своего избавления, и в этом стоне слышна забота Творца о собственном творении, включая черепах (Отсылка к одной из акций Гретты. Примеч. переводчика). Проблема не в предмете тревоги, а в её масштабировании: общество, способное организовать глобальную кампанию против пластиковой соломинки и не способное организовать сравнимую кампанию против голода в Судане, выдаёт не приоритеты, а анестезию. Оно выбрало проблему, у которой есть решение без покаяния.
Христианская антропология здесь безжалостно точна. Человек без Бога не перестаёт быть религиозным – он просто подбирает себе бога помельче, не по масштабу собственного греха, а по масштабу собственного удобства. Языческий Рим приносил жертвы Церере ради урожая и закрывал глаза на гладиаторские бои. Современный Запад приносит жертвы Гее ради углеродного следа и закрывает глаза на Дарфур. Механика не изменилась ни на градус, изменился только реквизит.
Настоящая забота о творении начинается там же, где начинается покаяние – с готовности увидеть страдание, которое требует от меня цены, а не аплодисментов. Пока это не так, трубочка в бумажном стакане останется тем, чем является: индульгенцией нового образца, выданной без исповеди и без Христа.
По материалам: Dr. Theodor Gegenlicht - Ablass ohne Beichte, oder: Der Trinkhalm als neues Sakrament
❤7👍6🔥4💯1
Каньон, выросший за шесть лет
В северо-западной Испании, у плотины Рикобайо, инженеры в 1930-х годах построили водосбросное сооружение. Через несколько лет рядом с плотиной оказалось то, чего там быть не должно: каньон.
Не трещина. Не промоина. Каньон длиной около 270 метров, шириной до 160, прорезанный в монолитном гранитном основании на глубину свыше ста метров. Любой, кто увидит это место без подсказки, уверенно отнесёт его к работе долгих геологических эпох. Один из исследователей так и сказал: не зная истории, я предположил бы возраст в десятки или сотни тысяч лет.
Истории, однако, шесть лет. Стихии понадобилось чуть больше полудюжины сезонных сбросов воды через водослив, чтобы выгрызть в граните полноценную каньонную систему. Не в песчанике, не в осадочной породе, а в твёрдом кристаллическом фундаменте.
Это наблюдение ломает один из самых прочных стереотипов популярной геологии — представление, будто масштаб эрозии автоматически свидетельствует о возрасте. На деле зависимость другая: масштаб эрозии свидетельствует о количестве воды и её энергии. Время в этом уравнении — лишь один из множителей, и не самый влиятельный. При достаточном напоре он становится почти несущественным.
Рикобайо не единичный случай. После извержения Сент-Хеленс в 1980 году грязевые потоки за несколько дней проложили в рыхлых отложениях миниатюрные подобия Гранд-Каньона со всеми «возрастными» признаками: меандрами, террасами, боковыми притоками. Цунами перекраивают береговую линию за часы. Прорывы дамб режут русла за сутки. Когда вода идёт стеной, ландшафт уступает быстро.
Стандартная картина медленного, монотонного выветривания приучила публику измерять каньоны миллионами лет. На деле миллион лет нужен другой логике — той, которая исключает катастрофу по умолчанию, а не по данным. Если шести лет хватает, чтобы прорезать гранит на сто метров, утверждение «такое не могло сформироваться быстро» теряет статус факта и становится допущением.
А теперь масштаб. Книга Бытия описывает событие, при котором источники великой бездны разверзлись и воды покрыли всю землю. Если шесть лет работы переливающейся через плотину воды дают каньон в граните, то картина, при которой целые океаны приходят в движение, а затем уходят с континентов, даёт ровно то, что мы видим в крупной геологии планеты — гигантские эрозионные шрамы, осадочные слои, перекрывающие материки, поперечно прорезанные каньоны и плоские срезы плато.
Породы говорят сами за себя. Иногда они шепчут о медленном выветривании, но чаще — кричат о катастрофе.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
В северо-западной Испании, у плотины Рикобайо, инженеры в 1930-х годах построили водосбросное сооружение. Через несколько лет рядом с плотиной оказалось то, чего там быть не должно: каньон.
Не трещина. Не промоина. Каньон длиной около 270 метров, шириной до 160, прорезанный в монолитном гранитном основании на глубину свыше ста метров. Любой, кто увидит это место без подсказки, уверенно отнесёт его к работе долгих геологических эпох. Один из исследователей так и сказал: не зная истории, я предположил бы возраст в десятки или сотни тысяч лет.
Истории, однако, шесть лет. Стихии понадобилось чуть больше полудюжины сезонных сбросов воды через водослив, чтобы выгрызть в граните полноценную каньонную систему. Не в песчанике, не в осадочной породе, а в твёрдом кристаллическом фундаменте.
Это наблюдение ломает один из самых прочных стереотипов популярной геологии — представление, будто масштаб эрозии автоматически свидетельствует о возрасте. На деле зависимость другая: масштаб эрозии свидетельствует о количестве воды и её энергии. Время в этом уравнении — лишь один из множителей, и не самый влиятельный. При достаточном напоре он становится почти несущественным.
Рикобайо не единичный случай. После извержения Сент-Хеленс в 1980 году грязевые потоки за несколько дней проложили в рыхлых отложениях миниатюрные подобия Гранд-Каньона со всеми «возрастными» признаками: меандрами, террасами, боковыми притоками. Цунами перекраивают береговую линию за часы. Прорывы дамб режут русла за сутки. Когда вода идёт стеной, ландшафт уступает быстро.
Стандартная картина медленного, монотонного выветривания приучила публику измерять каньоны миллионами лет. На деле миллион лет нужен другой логике — той, которая исключает катастрофу по умолчанию, а не по данным. Если шести лет хватает, чтобы прорезать гранит на сто метров, утверждение «такое не могло сформироваться быстро» теряет статус факта и становится допущением.
А теперь масштаб. Книга Бытия описывает событие, при котором источники великой бездны разверзлись и воды покрыли всю землю. Если шесть лет работы переливающейся через плотину воды дают каньон в граните, то картина, при которой целые океаны приходят в движение, а затем уходят с континентов, даёт ровно то, что мы видим в крупной геологии планеты — гигантские эрозионные шрамы, осадочные слои, перекрывающие материки, поперечно прорезанные каньоны и плоские срезы плато.
Породы говорят сами за себя. Иногда они шепчут о медленном выветривании, но чаще — кричат о катастрофе.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
👍10
Як зберегти свій шлюб
Чи може шлюб пройти випробування часом і зберегти вогонь? У лекції «Як пройти до кінця: повертаємось до чотирьох видів любові» доктор Джордж Кериллей розкриває практичні біблійні принципи для міцного та щасливого подружжя.
https://youtu.be/b9TuQpxU8fc
Чи може шлюб пройти випробування часом і зберегти вогонь? У лекції «Як пройти до кінця: повертаємось до чотирьох видів любові» доктор Джордж Кериллей розкриває практичні біблійні принципи для міцного та щасливого подружжя.
https://youtu.be/b9TuQpxU8fc
YouTube
Як зберегти свій шлюб
Чи може шлюб пройти випробування часом і зберегти вогонь? У лекції «Як пройти до кінця: повертаємось до чотирьох видів любові» доктор Джордж Кериллей розкриває практичні біблійні принципи для міцного та щасливого подружжя.
- Що таке чотири любові за К.С.…
- Що таке чотири любові за К.С.…
👍2
Звёзды и обещание
Бытие 15. У Аврама нет ребёнка, нет наследника, нет видимой линии будущего. Есть стареющая жена, племянник и пастбища. И есть голос, велящий выйти из шатра и посмотреть на небо. «Так будет потомство твоё».
Сравнение, на первый взгляд, поэтическое. На деле — техническое.
Древний человек, глядящий на небо невооружённым глазом в чистую безлунную ночь, видит порядка трёх-четырёх тысяч звёзд. Это число большое, но счётное. Любой пастух мог бы поспорить: «Тысячи — не бесконечность. Пересчитать трудно, но можно». Если бы Бог хотел сравнить потомство Аврама лишь с видимым на небосводе, обещание не выходило бы за пределы крупного народа. История знает много крупных народов.
Только небо устроено иначе. То, что видно глазу, — лишь тончайший верхний слой огромной структуры. Современная астрономия оценивает число звёзд в наблюдаемой Вселенной величиной порядка 10²². Двадцать два нуля. Цифра, для которой у человеческого языка нет естественного слова. Каждые несколько лет, по мере улучшения телескопов, оценка пересматривается в сторону увеличения. Никто из астрономов сегодня не назовёт «точное» количество — называются только порядки.
То есть метафора, которая на момент произнесения выглядела как «много», при ближайшем рассмотрении оказалась «несчётно». И именно это слово употребляет текст: «если можешь сосчитать их». Можешь? Нет. Не три тысячи, не миллион — несчётно по самой природе предмета.
Вопрос здесь не риторический. Это уверенный выбор сравнения, которое работает в любой точке истории. Для Аврама — потому что небо казалось безбрежным. Для современного читателя — потому что небо оказалось ещё безбрежнее, чем казалось Авраму. Сравнение, выбранное три с лишним тысячи лет назад, не устарело, когда наука узнала о реальных масштабах Вселенной. Оно лишь стало точнее.
И второе. Обещание не зависело от Аврама. У него не было ни средств, ни возраста, ни обстоятельств, чтобы его исполнить. Народ, через который благословятся все народы земли, состоялся не потому, что Аврам предпринял правильные шаги. Он состоялся потому, что Тот, Кто говорил, имел силу довести сказанное до конца.
Небо над нами — то же самое небо. Свет от тех звёзд шёл к Авраму и идёт к нам. Каждая из них — напоминание: когда говорит Бог, Он не делает приблизительных оценок. Он знает, о чём говорит.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
Бытие 15. У Аврама нет ребёнка, нет наследника, нет видимой линии будущего. Есть стареющая жена, племянник и пастбища. И есть голос, велящий выйти из шатра и посмотреть на небо. «Так будет потомство твоё».
Сравнение, на первый взгляд, поэтическое. На деле — техническое.
Древний человек, глядящий на небо невооружённым глазом в чистую безлунную ночь, видит порядка трёх-четырёх тысяч звёзд. Это число большое, но счётное. Любой пастух мог бы поспорить: «Тысячи — не бесконечность. Пересчитать трудно, но можно». Если бы Бог хотел сравнить потомство Аврама лишь с видимым на небосводе, обещание не выходило бы за пределы крупного народа. История знает много крупных народов.
Только небо устроено иначе. То, что видно глазу, — лишь тончайший верхний слой огромной структуры. Современная астрономия оценивает число звёзд в наблюдаемой Вселенной величиной порядка 10²². Двадцать два нуля. Цифра, для которой у человеческого языка нет естественного слова. Каждые несколько лет, по мере улучшения телескопов, оценка пересматривается в сторону увеличения. Никто из астрономов сегодня не назовёт «точное» количество — называются только порядки.
То есть метафора, которая на момент произнесения выглядела как «много», при ближайшем рассмотрении оказалась «несчётно». И именно это слово употребляет текст: «если можешь сосчитать их». Можешь? Нет. Не три тысячи, не миллион — несчётно по самой природе предмета.
Вопрос здесь не риторический. Это уверенный выбор сравнения, которое работает в любой точке истории. Для Аврама — потому что небо казалось безбрежным. Для современного читателя — потому что небо оказалось ещё безбрежнее, чем казалось Авраму. Сравнение, выбранное три с лишним тысячи лет назад, не устарело, когда наука узнала о реальных масштабах Вселенной. Оно лишь стало точнее.
И второе. Обещание не зависело от Аврама. У него не было ни средств, ни возраста, ни обстоятельств, чтобы его исполнить. Народ, через который благословятся все народы земли, состоялся не потому, что Аврам предпринял правильные шаги. Он состоялся потому, что Тот, Кто говорил, имел силу довести сказанное до конца.
Небо над нами — то же самое небо. Свет от тех звёзд шёл к Авраму и идёт к нам. Каждая из них — напоминание: когда говорит Бог, Он не делает приблизительных оценок. Он знает, о чём говорит.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
🔥7👍6❤2
Что нам делать с хрупким сосудом? | Сергей Головин
Веками проповедники сравнивали жену с хрупкой вазой, которую страшно разбить. Но апостол Пётр писал вовсе не о хрупкости. Разбираемся, что на самом деле апостол Пётр требует от мужей в 1 Петра 3:7.
https://youtu.be/x23m7-Z8M5M
Веками проповедники сравнивали жену с хрупкой вазой, которую страшно разбить. Но апостол Пётр писал вовсе не о хрупкости. Разбираемся, что на самом деле апостол Пётр требует от мужей в 1 Петра 3:7.
https://youtu.be/x23m7-Z8M5M
YouTube
Что нам делать с хрупким сосудом? | Сергей Головин
Веками проповедники сравнивали жену с хрупкой вазой, которую страшно разбить. Но апостол Пётр писал вовсе не о хрупкости. Разбираемся, что на самом деле апостол Пётр требует от мужей в 1 Петра 3:7.
👨🔬 Сергей Головин — доктор философии, магистр естествознания…
👨🔬 Сергей Головин — доктор философии, магистр естествознания…
👍6
Жирафы посреди Сахары
В скалах Сахары встречаются изображения жирафов. Рядом высечены слоны, бегемоты, зебры, антилопы, крупный рогатый скот. Рисунки выполнены добротно, с явным знанием анатомии, и расположены там, где сегодня нет ничего, кроме песка и редких караванных троп.
Как же эту странность объясняет современная наука? В литературе утвердился термин «Зелёная Сахара», обозначающий период, когда крупнейшая пустыня планеты представляла собой саванну с реками, озёрами и обширной растительностью. Спор идёт не о факте превращения, а о его темпе.
Стандартная хронология растягивает изменения на тысячелетия плавного климатического дрейфа. Сами свидетели плохо вписываются в такой график. Чтобы вырезать узнаваемого бегемота, нужно бегемота видеть; чтобы видеть бегемота, нужно жить рядом с водоёмом, где он обитает. Поколение, наблюдавшее этих животных, и нынешнее состояние региона разделяет не плавный переход, а резкая смена среды.
Картина, описанная в Книге Бытия, объясняет такой переход вполне буднично. После глобальной катастрофы планета осталась с разогретыми океанами, перестроенным рельефом и атмосферой, перенасыщенной аэрозолями. Тёплая вода испарялась обильно, муссоны заходили далеко на север, и Северная Африка получала достаточно влаги, чтобы держать саванну. По мере того как океаны остывали, испарение слабело, дожди отступали к экватору, и местные экосистемы лишались источника воды.
Дальше включалась обычная механика опустынивания. Когда растительность отступает, обнажается рыхлый грунт. Ветер начинает обрабатывать то, что прежде было дном озёр и поймой рек. Светлый песок отражает солнечный свет сильнее, чем зелёный покров, локальная температура растёт, влажность падает ещё сильнее. Процесс ускоряет сам себя.
Современные наблюдения показывают, что пустыни вообще ведут себя гораздо живее, чем предполагали учебники прошлого века. Сахель смещается на десятки километров за десятилетие. Аральское море исчезло на памяти одного поколения. Поверхность Земли реагирует на климатические сдвиги в исторических, а не геологических масштабах.
Сами рисунки работают как датировки. Художник видел этих животных, художник их вырезал, художник жил в Сахаре, которой больше нет. Между той Сахарой и этой всего несколько поколений, а не эпохи.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
В скалах Сахары встречаются изображения жирафов. Рядом высечены слоны, бегемоты, зебры, антилопы, крупный рогатый скот. Рисунки выполнены добротно, с явным знанием анатомии, и расположены там, где сегодня нет ничего, кроме песка и редких караванных троп.
Как же эту странность объясняет современная наука? В литературе утвердился термин «Зелёная Сахара», обозначающий период, когда крупнейшая пустыня планеты представляла собой саванну с реками, озёрами и обширной растительностью. Спор идёт не о факте превращения, а о его темпе.
Стандартная хронология растягивает изменения на тысячелетия плавного климатического дрейфа. Сами свидетели плохо вписываются в такой график. Чтобы вырезать узнаваемого бегемота, нужно бегемота видеть; чтобы видеть бегемота, нужно жить рядом с водоёмом, где он обитает. Поколение, наблюдавшее этих животных, и нынешнее состояние региона разделяет не плавный переход, а резкая смена среды.
Картина, описанная в Книге Бытия, объясняет такой переход вполне буднично. После глобальной катастрофы планета осталась с разогретыми океанами, перестроенным рельефом и атмосферой, перенасыщенной аэрозолями. Тёплая вода испарялась обильно, муссоны заходили далеко на север, и Северная Африка получала достаточно влаги, чтобы держать саванну. По мере того как океаны остывали, испарение слабело, дожди отступали к экватору, и местные экосистемы лишались источника воды.
Дальше включалась обычная механика опустынивания. Когда растительность отступает, обнажается рыхлый грунт. Ветер начинает обрабатывать то, что прежде было дном озёр и поймой рек. Светлый песок отражает солнечный свет сильнее, чем зелёный покров, локальная температура растёт, влажность падает ещё сильнее. Процесс ускоряет сам себя.
Современные наблюдения показывают, что пустыни вообще ведут себя гораздо живее, чем предполагали учебники прошлого века. Сахель смещается на десятки километров за десятилетие. Аральское море исчезло на памяти одного поколения. Поверхность Земли реагирует на климатические сдвиги в исторических, а не геологических масштабах.
Сами рисунки работают как датировки. Художник видел этих животных, художник их вырезал, художник жил в Сахаре, которой больше нет. Между той Сахарой и этой всего несколько поколений, а не эпохи.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
👍3
Прирост населения | Сергей Головин
Двести лет назад английский священник предсказал, что человечество задохнётся от собственной численности — и с тех пор этим страхом пугают каждое новое поколение. Разбираемся, почему пророчество Мальтуса не сбылось и при чём здесь библейский взгляд на человека.
https://youtu.be/a3d2RNzZpbA
Двести лет назад английский священник предсказал, что человечество задохнётся от собственной численности — и с тех пор этим страхом пугают каждое новое поколение. Разбираемся, почему пророчество Мальтуса не сбылось и при чём здесь библейский взгляд на человека.
https://youtu.be/a3d2RNzZpbA
YouTube
Прирост населения | Сергей Головин
Двести лет назад английский священник предсказал, что человечество задохнётся от собственной численности — и с тех пор этим страхом пугают каждое новое поколение. Разбираемся, почему пророчество Мальтуса не сбылось и при чём здесь библейский взгляд на человека.…
👍2
Наутилоиды стоят на головах
В стенах Гранд-Каньона залегает известняковый слой средней толщиной около двух метров, который тянется на 445 километров вдоль каньона и продолжается за его пределами, охватывая сотни квадратных километров. На каждый квадратный метр этого слоя приходится в среднем по одной окаменелости наутилоида, головоногого моллюска размером, как правило, не меньше человеческой руки. Общее число погребённых здесь животных оценивается в миллионы.
Подсчётами и картированием занимался Стивен Остин, геолог, известный исследованиями последствий извержения Сент-Хеленса и считающийся одним из ведущих специалистов по наутилоидам.
Стандартная интерпретация описывает каждый известняковый горизонт каньона как продукт спокойного, неспешного осаждения карбоната кальция на дне тихого мелководного моря. Биота должна была населять это дно постепенно, отмирать поодиночке, ложиться на бок и медленно покрываться следующими порциями ила. Картина мирная и привычная по школьным учебникам.
Слой с наутилоидами в эту картину не укладывается совершенно.
Во-первых, сама плотность погребения. Миллионы крупных моллюсков, равномерно распределённых на огромной площади в одном тонком пласте, не свидетельствуют о постепенном вымирании населения. Они свидетельствуют о массовой гибели одной и той же популяции в одно и то же время.
Во-вторых, ориентация ископаемых. Около пятнадцати процентов наутилоидов окаменели стоя вертикально, головой вниз. Раковина наутилоида заполнена газом и при свободном падении на дне неизбежно занимает горизонтальное положение, как любая удлинённая раковина в спокойной воде. Чтобы животное застыло торчком, поток должен был втиснуть его в осадок настолько быстро, что у силы тяжести не оставалось времени уложить тушу на бок. Это означает направленное течение значительной скорости и одновременную лавину осадка, фиксирующую жертв в той позе, в которой их застала смерть.
В-третьих, площадь явления. Локальный шторм или подводный оползень мог бы объяснить подобную картину на участке в несколько километров. Здесь же речь идёт о сотнях квадратных километров, на которых один и тот же слой содержит один и тот же тип катастрофического захоронения.
Любая последовательная интерпретация этих данных приводит к выводу о быстром, мощном, региональном по масштабу событии, отложившем известняк практически мгновенно по геологическим меркам. И этот вывод не зависит от мировоззрения исследователя. Даже геолог, придерживающийся миллионолетней шкалы возрастов, обязан признать, что конкретно этот пласт сформировался не неспешным осаждением, а катастрофой.
Что произошло с другими пластами Гранд-Каньона, вопрос отдельный. Но презумпция спокойного моря для них теперь нуждается в доказательствах, а не в отсылках к учебнику. Один слой уже сказал своё слово, и сказал его громко, через миллион окаменелостей, многие из которых стоят на головах.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
В стенах Гранд-Каньона залегает известняковый слой средней толщиной около двух метров, который тянется на 445 километров вдоль каньона и продолжается за его пределами, охватывая сотни квадратных километров. На каждый квадратный метр этого слоя приходится в среднем по одной окаменелости наутилоида, головоногого моллюска размером, как правило, не меньше человеческой руки. Общее число погребённых здесь животных оценивается в миллионы.
Подсчётами и картированием занимался Стивен Остин, геолог, известный исследованиями последствий извержения Сент-Хеленса и считающийся одним из ведущих специалистов по наутилоидам.
Стандартная интерпретация описывает каждый известняковый горизонт каньона как продукт спокойного, неспешного осаждения карбоната кальция на дне тихого мелководного моря. Биота должна была населять это дно постепенно, отмирать поодиночке, ложиться на бок и медленно покрываться следующими порциями ила. Картина мирная и привычная по школьным учебникам.
Слой с наутилоидами в эту картину не укладывается совершенно.
Во-первых, сама плотность погребения. Миллионы крупных моллюсков, равномерно распределённых на огромной площади в одном тонком пласте, не свидетельствуют о постепенном вымирании населения. Они свидетельствуют о массовой гибели одной и той же популяции в одно и то же время.
Во-вторых, ориентация ископаемых. Около пятнадцати процентов наутилоидов окаменели стоя вертикально, головой вниз. Раковина наутилоида заполнена газом и при свободном падении на дне неизбежно занимает горизонтальное положение, как любая удлинённая раковина в спокойной воде. Чтобы животное застыло торчком, поток должен был втиснуть его в осадок настолько быстро, что у силы тяжести не оставалось времени уложить тушу на бок. Это означает направленное течение значительной скорости и одновременную лавину осадка, фиксирующую жертв в той позе, в которой их застала смерть.
В-третьих, площадь явления. Локальный шторм или подводный оползень мог бы объяснить подобную картину на участке в несколько километров. Здесь же речь идёт о сотнях квадратных километров, на которых один и тот же слой содержит один и тот же тип катастрофического захоронения.
Любая последовательная интерпретация этих данных приводит к выводу о быстром, мощном, региональном по масштабу событии, отложившем известняк практически мгновенно по геологическим меркам. И этот вывод не зависит от мировоззрения исследователя. Даже геолог, придерживающийся миллионолетней шкалы возрастов, обязан признать, что конкретно этот пласт сформировался не неспешным осаждением, а катастрофой.
Что произошло с другими пластами Гранд-Каньона, вопрос отдельный. Но презумпция спокойного моря для них теперь нуждается в доказательствах, а не в отсылках к учебнику. Один слой уже сказал своё слово, и сказал его громко, через миллион окаменелостей, многие из которых стоят на головах.
По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)
👍11❤1🔥1😁1