✏️ Прогресс через регресс, или ещё раз о том, кто двигает науку

Новые атеисты – под этим именем действует клуб публицистов, которые по какой-то причине считают борьбу с религией интеллектуальным занятием – придерживаются одного излюбленного нарратива: религия тормозит науку, вера несовместима с разумом, а цивилизация движется вперёд ровно в той мере, в какой отступает Церковь. Это утверждение обладает одним замечательным свойством: оно поддаётся проверке.

Генри Моррис, профессор прикладных наук Университета Южного Иллинойса, составил список основоположников важнейших научных дисциплин. Астрономию заложил Коперник, посвятивший свой главный труд папе. Физику выстроил Ньютон, написавший о богословии больше, чем о механике. Химия обязана происхождением Бойлю, финансировавшему переводы Библии. Бактериологию создал Пастер, который на вопрос о вере отвечал, что верит так же просто, как бретонский крестьянин, и изучение природы лишь укрепляет его в этом. Генетику основал Мендель, августинский монах. Электромагнетизм разработал Фарадей, проповедовавший в воскресенье после недели опытов. Этот список не становится менее убедительным от повторения.

Стандартный ответ новых атеистов: наука была религиозной потому, что другой не было, среда вынуждала. Ответ удобный, но опровергается биографиями. Ньютон не притворялся. Мендель не лицемерил. Фарадей не маскировался. Они видели в природе след Творца – и именно это делало её достойной систематического изучения.

Изменилось ли что-нибудь сегодня? В апреле 2022 года в журнале Physical Review D вышла статья двух сотрудников Ватиканской обсерватории – иезуита Габриеле Джонти и священника Маттео Галаверини. Предмет – математическое описание начального момента Большого взрыва. Авторы доказали, что две стандартные формулировки теории Бранса–Дике, прежде считавшиеся тождественными, таковыми не являются, и преобразуются в третью – прежде не рассматривавшуюся. Речь идёт не о периферийных уточнениях – работа касается одного из главных нерешённых вопросов современной космологии о том, что происходило в первые мгновения после начала Вселенной, когда обычная физика ещё не начала работать.

Двое священников публикуют оригинальное математическое исследование в одном из ведущих физических журналов мира. Нарратив о религии как тормозе цивилизации предполагает, что подобное невозможно. Однако действительность настаивает на обратном с завидным постоянством. Вера в то, что природа разумно устроена, даёт основания полагать, что её законы познаваемы. Люди с такой верой продолжают эти законы открывать.

Новые атеисты, разумеется, вольны не соглашаться с очевидным, и это единственное, чем они занимаются профессионально.

По материалам: Dr. Theodor Gegenlicht - Fortschritt durch Rückschritt, oder: Wer die Wissenschaft wirklich gebaut hat

✏️ Августинский монах, переписавший биологию

Иоганн Мендель вырос в бедной крестьянской семье в Моравии. Денег на образование не было – младшая сестра отдала ему своё приданое, чтобы он мог учиться. Когда средства снова иссякли, он постригся в августинские монахи: в монастыре Святого Томаша в Брно была огромная библиотека, жили учёные люди, и за учёбу не нужно было платить. Так будущий отец генетики стал братом Грегором.

В монастырском саду он разбил грядки с горохом и провёл там девять лет. За это время выросло почти тридцать тысяч кустов. Мендель скрещивал растения с разными признаками – высокие с низкими, гладкие горошины с морщинистыми – и скрупулёзно записывал результаты. Цифры складывались в закономерность: признаки не смешиваются, как считалось прежде, а передаются по чётким математическим правилам. Каждый признак определяют два «фактора» – от отца и от матери, – но в потомке проявляется только один. Сегодня эти факторы называются генами.

В 1865 году Мендель выступил с докладом перед местным научным обществом. Коллег его выкладки не впечатлили: математика в биологии была не принята, результаты противоречили популярной теории смешивания признаков, а вдобавок плохо вписывались в теорию Дарвина, вышедшую шестью годами ранее и уже завоевавшую широкую аудиторию. Статью он опубликовал, но она пролежала незамеченной тридцать пять лет.

В 1900 году трое ботаников из разных стран независимо друг от друга получили те же результаты – и наткнулись на давнюю статью монаха из Брно. Мендель к тому времени уже шестнадцать лет как умер. Незадолго до смерти он повторял: «Моё время ещё настанет».

Оно настало. Открытия Менделя легли в основание современной генетики – науки, без которой сегодня немыслима ни медицина, ни биология, ни понимание того, как устроена жизнь.

По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA).

✏️ Церковь всегда смотрела в Небо. В том числе через в телескоп

С подачи атеистов сейчас принято считать, что наука и религия существуют в состоянии вечного конфликта. Ватиканская обсерватория с этим тезисом спорит самим фактом своего существования.

Интерес Церкви к астрономии не вчерашний. Ещё в 1582 году иезуит Христофор Клавиус разработал григорианский календарь – тот самый, которым пользуется весь мир, – на основе астрономических наблюдений, проведённых по заказу папы Григория XIII. С тех пор Апостольский Престол основал несколько обсерваторий: в Башне ветров в Ватикане, на Капитолии, при Римском колледже. Когда световое загрязнение над Римом сделало наблюдения невозможными, обсерватория переехала в Кастель-Гандольфо, а затем открыла исследовательский центр в Аризоне, где работает по сей день.

Директор Ватиканской обсерватории отец Гай Консольманьо – практикующий учёный и иезуит – рассказал в одном из интервью о наблюдении, которое его самого удивило. Многие его коллеги-астрономы, публично называющие себя атеистами, в частной жизни ходят в церковь. По его словам, атеизм в научной среде нередко воспринимается как знак профессиональной серьёзности – своего рода репутационная страховка, – тогда как вера остаётся личным делом, о котором не принято говорить вслух.

Консольманьо считает это потерей для обеих сторон. Если бы верующие учёные открыто говорили о своей вере в научном сообществе, это разрушило бы устойчивый стереотип: будто серьёзная наука и религиозное мировоззрение несовместимы. Стереотип этот не подкреплён историей и не подкреплён биографиями – он держится главным образом на молчании.

Ватиканская обсерватория существует не для того, чтобы доказывать совместимость науки и веры. Она просто занимается наукой. И делает это уже четыре века.

По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA).

✏️ Не делай себе кумИИра...

В Венеции двадцатилетняя девушка перестала выходить из дома. Не из-за болезни и не из-за страха – у неё появился друг. Он всегда был рядом, всегда отвечал, никогда не осуждал и всегда говорил именно то, что она хотела услышать. Идеальный собеседник. Идеальный друг. Одна проблема – физически его не существовало.

Это первый официально зафиксированный случай лечения зависимости от искусственного интеллекта в Италии. Государственная служба помощи лицам с зависимостями взяла пациентку под наблюдение. Главный врач клиники Лаура Суарди прокомментировала это событие скупо: такие случаи были ожидаемы. С развитием технологий новые поведенческие расстройства неизбежны.

Марио Разетти, профессор теоретической физики Туринского политехнического университета, объяснил механизм происходящего ещё до того, как этот случай стал известен. ИИ не понимает человека – он представляет его модель. Не дружит – а подстраивается. Не сочувствует – а генерирует текст, статистически похожий на сочувствие. Разетти сравнил нашу зависимость от этих систем с платоновской пещерой, когда мы принимаем тени за живых людей.

Девушка из Венеции не была глупой или слабой. Она просто не заметила подмены. Алгоритм учился на её реакциях, подбирал слова точнее и точнее, создавал ощущение, что её наконец-то по-настоящему понимают. Это ощущение было ложным от первого слова до последнего. Но оно было убедительным – убедительнее, чем живые люди с их усталостью, раздражением и занятостью.

Разетти предупреждает, что скорость развития ИИ носит экспоненциальный характер. То, что сегодня выглядит как единичный случай из Венеции, через десять лет может стать массовым явлением. Системы станут убедительнее, привязанность – глубже, а выход из пещеры – труднее.

И здесь обнаруживается странная вещь. Рецепт защиты от этой угрозы существует несколько тысяч лет. Он сформулирован коротко и без технических подробностей: не сотвори себе кумира. Не вручай своё сердце тому, что сделано руками – или алгоритмами. Не ищи у мёртвого инструмента того, что может дать только живой Бог и живые люди. Совет, мудрость, утешение – всё это существует, но не там, где нам удобно его искать.

Венецианский случай – это по сути древняя история об идоле, которому начали поклоняться, потому что тот был всегда доступен и никогда не возражал.

По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA).

✏️ Война, которую никто не отменял

Мир изменился. Зло перестало прятаться – оно вышло на поверхность, заняло экраны, культуру, политику и называет себя нормой. Люди чувствуют это, даже если не могут объяснить словами: что-то сломалось, что-то нарастает, что-то давит.

Христиане знают название этому давлению. Апостол Павел сформулировал его две тысячи лет назад: «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12). Духовная война не метафора и не средневековый пережиток. Это описание реальности, в которой живёт каждый христианин.

Дэн Шнайдер, ветеран войны в Персидском заливе и профессор богословия, и Джейсон Хендерсон, бывший офицер спецназа, оба пришли к вере через опыт настоящего боя. Оба говорят об одном: правила духовного сражения не отличаются от военных. Нужно знать врага. Нужно знать своё оружие. Нужно быть в строю.

Первое правило – состояние благодати. Хендерсон формулирует прямо: если мы не живём в постоянном состоянии благодати, мы оставляем уязвимыми и себя, и тех, кто рядом. Исповедь – не религиозный ритуал для слабых. Это восстановление боеспособности.

Второе – молитва и пост. Шнайдер называет их «древним оружием против древнего врага». Господь говорит прямо: этот род изгоняется только молитвой и постом. Пост ломает власть плоти над духом – и именно поэтому его так не любят.

Третье – чистота жизни. Семь смертных грехов – это не список запретов, а карта слабых мест, через которые враг входит. Каждый грех имеет противовес: гордость разоружается служением, алчность – щедростью, похоть – чистотой помыслов и дел, зависть – благодарностью, чревоугодие – постом, гнев – кротостью, уныние – верностью малому делу здесь и сейчас. Духовная война ведётся не в отдельные минуты молитвы, а в каждом выборе обычного дня.

Хендерсон, работающий с ветеранами боевых действий, говорит о том, что видел и глубокое зло, и подлинную святость в крайних обстоятельствах. Его вывод прост: мир стремительно движется к саморазрушению именно потому, что люди перестали замечать эту войну. «Мы проигнорировали её, чтобы сосредоточиться на самоудовлетворении. Нам нужно вместе сопротивляться».

Бояться не нужно. Павел не призывает к панике – он призывает облечься во всеоружие Божье. Оружие есть. Оно проверено веками и работает. «Возьмите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, всё преодолев, устоять» (Еф. 6:13).

По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA).

✏️ Может ли учёный верить в чудеса?

Этот вопрос задают часто — и обычно с подтекстом: мол, наука и чудеса несовместимы по определению. Но стоит разобраться, что именно мы понимаем под чудом.

Законы природы — это обычный способ, которым Бог управляет миром. Солнце встаёт, молоко льётся из наклонённого пакета. Именно эта предсказуемость позволяет нам жить и заниматься наукой. Но если Бог создал законы природы, ничто не мешает ему действовать иначе, когда он хочет что-то показать о своём характере или своих намерениях. Это и есть чудо в точном смысле слова.

Многие учёные именно так и рассуждают. Профессор астрофизики Кристин Дон из Даремского университета пишет, что ещё будучи атеистом злилась на попытки «физически объяснить» евангельские чудеса. Её логика проста: если ты допускаешь существование Бога, сотворившего физическую вселенную и её законы, то для него приостановить эти законы — не проблема. В 1984 году четырнадцать британских профессоров естественных наук написали в газету Times, что принимают непорочное зачатие, евангельские чудеса и воскресение Христа как исторические события.

Есть и другая категория чудес — чудеса «удачного стечения обстоятельств». Ветер дул всю ночь, и израильтяне перешли Красное море по суше. Библейские авторы, заметим, не делают большого различия между этими двумя типами событий. Скептик всегда может сказать: совпадение. Но это не значит, что ничего не произошло.

Показательно другое: даже среди очевидцев Иисуса зрелищные чудеса редко меняли убеждения. Люди, которых он накормил, без колебаний отвернулись от него, когда это стало политически опасно. Успокоение бури, судя по всему, произвело на учеников куда более глубокое впечатление. Чудо работает не как доказательство, а как знак — и воспринять его можно только в контексте живых отношений с Богом.

Учёный, прячущий от Бога глаза, не сможет Его увидеть. Но это проблема не науки.

По материалам: Faraday Institute for Science and Religion (faraday.cam.ac.uk).

✏️ Птица, которой нет

На фотографии есть птица. Найти её непросто – именно в этом и состоит суть.

Исполинский козодой, или лягушкорот (Podargus strigoides) – ночная птица, широко распространенная в Австралии. Днем она неподвижно сидит на ветке, вытянув шею и приподняв клюв под определенным углом. В этой позе она перестает быть птицей и становится частью дерева – обломком сука, наростом коры, развилкой ветвей. Серо-бурое оперение с продольными полосами и пятнами точно воспроизводит текстуру древесной коры. При приближении опасности птица не улетает – она замирает еще сильнее.

Что делает этот камуфляж особенно примечательным – его многоуровневость. Окраска имитирует кору. Форма тела в сидячей позе имитирует сломанную ветку. Поведение – полная неподвижность в момент угрозы – завершает иллюзию. Уберите любой из этих элементов, и маскировка перестает работать. Серая птица, которая при опасности улетает, – просто серая птица. Серая птица, которая замирает, но имеет неподходящий силуэт, – всё равно заметна. Система работает только как единое целое.

Лягушкорот не единственный пример подобного рода – ночные козодои, древесные лягушки, палочники используют схожий принцип. Австралийские аборигены, прекрасно знающие свой лес, нередко замечают эту птицу лишь тогда, когда она сама решает улететь.

По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)