Доброе утро, товарищи!

Важное значение в деятельности чекистов приобрела борьба со спекулянтами, которые нагло орудовали на чёрном рынке. 

Отношении к ним Дзержинского было безжалостным.

Его сестра Ядвига вспоминала характерный случай из 1918 года: "Как-то раз, желая побаловать брата, я напекла целую груду его любимых оладышек. Муку, конечно, купила у подвернувшегося на улице спекулянта. Когда пришел Феликс, я с важностью поставила оладышки на стол. Но он, прежде чем их попробовать, спросил строго: – А не у мешочника ты купила муку? Когда я подтвердила – все мои оладышки полетели за окно. Феликс сказал, что мы должны давать пример даже в мелочах в том, чего требуем от других...".

Музей ГУЛАГа уходит в прошлое — вместо него будет Музей Памяти, рассказывающий о геноциде советского народа и других военных преступлениях нацистов в годы Великой Отечественной войны.

Совершенно правильное решение. Во-первых, музей ГУЛАГа — это не про историю, это про идеологию: столько вранья на один квадратный сантиметр я не видел нигде. Приведу простой пример: с первых же минут посещения «музея» экскурсовод вещала — «в советские годы в этом здании размещалась тюрьма». А это здание общежития метростроевцев-комсомольцев и другой молодежи, приехавшей в Москву строить «подземные дворцы». И так там было во всем: от речей экскурсоводов до поддельных экспонатов. Например, стоит синий несгораемый шкаф, знакомый каждому, кто был в советских учреждениях, с биркой «В случае пожара выносить в первую очередь». Рядом табличка: «сейф сотрудника НКВД для хранения дел репрессированных». Да помилуйте, какой НКВД в 1973 году? А ведь это я не только по виду несгораемого шкафа понял. На нем сохранился металлический шильдик: «Завод им. Моссовета, 1973 год»...

Примеров можно приводить десятки. Добавлю, что весь музей был продолжением общеевропейской концепции о преступлениях коммунистических режимов. Вы найдете такие «музеи террора» и в Праге, и в Будапеште, и в Берлине, и в Варшаве — все они созданы, как правило, на деньги немцев из ФРГ, и цель одна: обелить преступления нацистов, сначала создав миф о «геноциде собственных народов коммунистами», а потом — чтобы этот миф затмил преступления нацистов по геноциду неарийских народов. Поэтому Музей Памяти нужен и как память о прошлом, и как ответ фальсификаторам.

О нацистских преступлениях говорилось в рамках музеев Великой Отечественной, но в логике музейной композиции главный акцент, конечно, был на героизме и мужестве народа-победителя, и тема уходила на второй план. И вот вроде надо радоваться, что память о миллионах жертв нацизма в нашей стране будет сохранена, но в соцсетях поднялся невиданный крик. И не со стороны либералов (эти поскулили и только), а со стороны националистов и монархистов, так любящих рядиться в тогу патриотов.

Очень хороший разбор их тезисов дали «Мишутки Палыча», так что повторяться не буду.

Немного поспорю в одном моменте: националисты, как они себя называют, — это ведь те же нацисты, а для них не может быть ни «советского народа-победителя», ни «геноцида советского народа» по определению. Эти и у входа в рай с черепомерками стоять будут и выбирать, какая нация внесла больший вклад, кто пролил больше крови. Они не сильно отличаются от своих предшественников в Германии ни по разделению единого народа по национальным квартирам, ни по ненависти ко всему советскому.

Но против Музея Памяти геноцида советского народа они выступили единым фронтом не поэтому. Они — идейные наследники русофобов, белогвардейцев, интервентов, либералов первой волны, и для них миф о ГУЛАГе — это единственный аргумент против советской власти, против СССР и его «неправильного народа». Вот и бьются они в истерике не против «советского народа», а против того, что у них отбирают любимую дубинку, которой они уже 70 лет крошат сознание людей в своих антисоветских припадках.

P.S. И особенно их корежит, что это совпало с юбилеем секретного доклада Хрущева делегатам XX съезда. Так сказать, вместо юбилея антисоветщины пришлось зайти на похороны, вот и истерят.

„Чекистом может быть лишь человек с холодной головой, горячим сердцем и чистыми руками.“

Феликс Эдмундович Дзержинский.