Булат Окуджава. "На фоне Пушкина снимается семейство..."

Уважаемые товарищи!
Теперь мы есть и в Макс! Переходите и подписывайтесь, ибо телеграмм может исчезнуть, а дело наше никогда не исчезнет!
https://max.ru/join/J6GcmZEt5N2P842NRel1zTNIFa6Uin0NCMFtcmPHx9g

"Дорогая Альдона!

Прости, что я так долго не писал тебе. Ты знаешь, что это не по забывчивости. Я опять в Варшаве. Здесь прекрасная погода – чувствуется приближение весны. Вчера я был за городом, и мне стало так тоскливо по нашим лесам, лугам и полевым цветам. Помнишь, как мы ломали дубовые ветки, и вы плели венки, чтобы отвезти их на кладбище в Деревную (на могилу отца).

Я припоминаю большой дуб за сеновалом над Усой и около моста над Водничанкой.

Крепко целую тебя и деток.

Твой Феликс".

Из письма Дзержинского сестре Альдоне, 27 января, 1906 года.

Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь обернуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.

Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено – и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…

Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.

Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полувзгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…

Вот так и вьётся эта канитель —
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.

Как много тех, с кем можно лечь в постель…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И жизнь плетёт нас, словно канитель…
Сдвигая, будто при гадании на блюдце.

Мы мечемся: – работа… быт… дела…
Кто хочет слышать- всё же должен слушать…
А на бегу- заметишь лишь тела…
Остановитесь… чтоб увидеть душу.

Мы выбираем сердцем – по уму…
Порой боимся на улыбку- улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться..

Как много тех, с кем можно говорить.
Как мало тех, с кем трепетно молчание.
Когда надежды тоненькая нить
Меж нами, как простое понимание.

Как много тех, с кем можно горевать,
Вопросами подогревать сомнения.
Как мало тех, с кем можно узнавать
Себя, как нашей жизни отражение.

Как много тех, с кем лучше бы молчать,
Кому не проболтаться бы в печали.
Как мало тех, кому мы доверять
Могли бы то, что от себя скрывали.

С кем силы мы душевные найдем,
Кому душой и сердцем слепо верим.
Кого мы непременно позовем,
Когда беда откроет наши двери.

Как мало их, с кем можно – не мудря.
С кем мы печаль и радость пригубили.
Возможно, только им благодаря
Мы этот мир изменчивый любили.

Эдуард Асадов

Вот, вы говорите, акции VK выросли на 3,5% на Мосбирже на фоне сообщения о замедлении Telegram в России… такая, мол, борьба с НАТО…

…Первая Мировая. В 1916 Тульский завод (государственный) поставляет пулемет +2 запасных ствола по 1370 рублей за штуку.

А частные заводы делали такой же в 2 раза дороже, требуя еще предоставить им запасные стволы и разные льготы.

Петроградский и Пермский заводы собирали 3-дюймовые пушки за 6000, а частные за 12000 за орудие.

И так по разным позициям продукции ВПК

Алексей Иванович Путилов - владелец Путиловского завода, к Первой Мировой был владельцем большого военно-промышленного синдиката, в который входили компании, владевшие крупнейшими заводами - Путиловским, Балтийским, Невским и другими. А финансировал все это его же Русско-Азиатский банк. Крупнейший в стране!

Во время войны он придумал схематоз: брал в бюджете на гособоронзаказ авансом 40 млн, еще 11 млн у Госбанка (ЦБ) на льготных условиях и через свой Русско-Азиатский банк раздавал кредиты подрядчикам под 16% годовых.

Тот же Путиловский завод, например, получая деньги из казны на производство 6-дюймовых снарядов, завышал цены вдвое и требовал разных льгот от государства, сокращал объемы и, как сегодня говорят, двигал сроки выполнения договора вправо. До января 1916 не сделал ни одного снаряда.

В 1914 нескольким Киевским сахарозаводчикам - экспортерам, государство поставило задачу продать большую партию сахара Ирану (тогда Персия). Огромный объем должен был сформировать не менее внушительный спрос на рубль (персы покупали за рубли, а не мы им конвертировали в своих банках), это должно было поддержать курс национальной валюты, которая сильно девальвировалась в начале войны.

Однако экспортерам долго удавалось держать курс заниженым и зарабатывать. Поставки не решили проблемы. Началось расследование. Выяснилось, что партии сахара доходили до Ирана, но как-то хитро минуя таможню, ибо груз оформляли как транзитный. Через Персию, нефть сахар, через Османскую империю (Турцию) шел странам НАТО в Германию.

В экспортных схемах участвовали многие представители крупного бизнеса, в том числе банкир Дмитрий Рубинштейн («Митька» Рубинштей). Он нашел схемы экспорта даже хлеба в Германию. А также предоставлял свои банковские счета, чтобы выводить во Францию, зависшие в Германии русские облигации. Неплохо заработал на «откатах» при закупке продовольствия для армии, и финансировал схемы при оплате по завышенным ценам военных заказов России, размещенных за границей.

В 1915 в стране появился Центральный военно-промышленный комитет (ЦПК), что-то типа РСПП. Возглавлял его финансист и промышленник, бывший председатель Госдумы, либерал Александр Иванович Гучков (потом будет принимать отречение царя). ЦПК размещал заказы на своих заводах, получая с заказов по 1%, от контракта. В чем смысл? Чем выше цена продукции - тем выгоднее!

За 1916 ЦПК прокрутил бабок на 280 млн рублей, но заказов было исполнено на 10%.

Совет съездов металлообрабатывающей промышленности всячески протестовал против огосударствления ВПК, «убедительно доказывая», что в Европе он экономически неэффективен. Правда Англия в это время национализировала заводы и строила госпредприятия.

Война это выгодно… А вы говорите НАТО…

@alexbobrowski

Ко дню рождения блистательной Любови Петровны Орловой💐

Феликс Эдмундович арестовывался 6 раз, в общей сложности 11 лет провёл в тюрьме, на каторге и в ссылке. Но всегда бежал, смертельно рискуя, чтобы продолжить борьбу.

Об одном из этих побегов –
вместе с эсером Сладкопевцевым – он потом напишет рассказ, высоко оцененный Максимом Горьким.

Вот как об этом эпизоде рассказано в романе - хронике Юлиана Семёнова "Горение": "Сладкопевцев хотел было передвинуться ближе к Дзержинскому, но в это мгновение
ватную тишину тумана разорвало грохотом, треском, леденящим холодом – лодка налетела на сук,
торчавший из воды.

Дзержинский оказался в быстрине, пальто стало вмиг тяжелым; он ухватился за
ветку, но она хрустко сломалась, оставшись в зажатом кулаке, и, собрав последние силы,

Дзержинский
выпрыгнул из быстрины и ухватил второй сук, и все это происходило в считанные доли секунды; и
тумана уже не было, он оказался неким рубежом жизни и смерти, и вторая ветка хрустнула в его
мокрой руке.

Он ощутил сначала сладкую прелесть студеной чистейшей воды, а потом понял, что вода
эта, поначалу казавшаяся прозрачной, и есть мрак, могила, погибель…

Сладкопевцев, каким-то чудом выброшенный на камни, ухватил Дзержинского за воротник пальто,
когда тот, взмахнув руками, исчез в дымной темноте воды, потащил к себе, оскользнулся, но
удержался все же, не упал и, застонав от напряжения, поднял товарища к дереву, торчавшему страшно,
как чудовище на врубелевской иллюстрации.

Дзержинский обхватил мокрый ствол руками; сделал два
быстрых рывка, как в гимназическом, далеком уже детстве, ощутил под ногами не пустоту, а камень,
упал на берег рядом со Сладкопевцевым и зашелся кашлем, а потом ощутил теплоту во рту: тоненько,
из самой далекой его глубины пошла кровь, ярко-красная, легочная..."

За книжки мудрые засядь —
и сам себе разжуй:
буржуй не может не предать —
на то он и буржуй.

Есть только "цап", есть только "хвать"
в буржуйском ремесле:
он мастер только торговать —
Отчизной в том числе.

Василий Модилов.