Генерал Брусилов и советская власть.
В октябрьские дни 1917 года старый генерал был случайно ранен снарядом, залетевшим в его квартиру, кость в ноге раздробило на 14 частей. Поэтому он не мог покинуть красную Россию. Однако, его позиция была вовсе не такая,как у белых. О ней рассказывала посетившая его Мария Нестерович-Берг, бывшая связной от белогвардейцев.
«Отправилась к генералу Брусилову, — писала она, — лежащему в госпитале у Руднева… Он лежал, но чувствовал себя бодро. Сказал, что рана не так серьёзна, но он ей нарочно не даёт зажить, чтобы оставили в покое и большевики и небольшевики. Я передала ему письмо, привезённое из Новороссийска, в котором генералу предлагалось бежать на Дон с помощью нашего комитета. Брусилов прочёл письмо, положил под подушку и сказал, отчеканивая слова:
— Никуда не поеду. Пора нам всем забыть о трёхцветном знамени и соединиться под красным.
Меня как громом поразило.
…На душе было очень тяжело. Боже мой!...Я сознавала, что в Брусилове и его жене я приобрела опасных врагов».

Позже Брусилов сказал: «Я подчиняюсь воле народа — он вправе иметь правительство, какое желает. Я могу быть не согласен с отдельными положениями, тактикой советской власти, но, признавая здоровую жизненную основу, охотно отдаю свои силы на благо горячо любимой мною Родины».

Естественно белогвардейцы не могли не обвинить генерала в корысти и подкупе, на что Брусилов заявил: «Большевики, очевидно, меня уважают больше, потому что никто из них никогда и не заикнулся о том, чтобы мне что-либо посулить».

В 1925 году в Карлсбаде, где Алексей Алексеевич находился на лечении, он ответил на претензии белогвардейцев следующее: «А кто, как не большевики, вместе с русским народом отстоял в гражданской войне нашу землю от жадных иностранных государств?.. А где были, к кому на службу пошли в это время вы, господа? К немцам, французам, или, может быть, к румынам?».

Приказ 227 "Ни шагу назад". Действительно ли он принёс безрассудные потери для Красной Армии.
Так, например историк Б. В. Соколов, уверяет нас в этом:
"Сталин надеялся, что под угрозой расстрелов и штрафбатов красноармейцы будут сражаться упорнее и нанесут больше урона врагу. В действительности порой выходило наоборот. Опасаясь репрессий, командиры всех уровней порой запаздывали с отходом, а это вело только к дополнительным потерям."
— Соколов, 2013, с. 45.

Приказ 227 был подписан товарищем Сталиным 28 июля 1942 года и гласил:
"... Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию, а многие из них проклинают Красную Армию за то, что она отдаёт наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама утекает на восток.
Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много территории, много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке.
Этим они хотят оправдать своё позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны... Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке... Из этого следует, что пора кончить отступление.
Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв... Паникёры и трусы должны истребляться на месте. "
Таким образом, мы прекрасно видим, что указ был направлен на подъём патриотизма и предотвращение самовольного беспорядочного отступления, дезертирства.

Однако безрассудства со стороны советского руководства из-за приказа, о котором любят порассуждать антисталинисты, не наблюдалось— 27 июля 1942 года командующий закавказским фронтом маршал (главком войск северокавказского направления) Семен Михайлович Буденный отправил в Москву доклад Сталину, в котором предлагал отвести войска к главному кавказскому хребту. Одновременно с подписанием приказа 227 Сталин одобрил предложение Будённого — своевременный отход наших войск должен был помочь закрепиться на Кавказе.