Василь Симоненко – Пророцтво 17-го року
Гранітні обеліски, як медузи,
Повзли, повзли і вибилися з сил —
На цвинтарі розстріляних ілюзій
Уже немає місця для могил.
Мільярди вір зариті у чорнозем,
Мільярди щасть розвіяні у прах.
Душа горить. Палає лютий розум.
І ненависть регоче на вітрах.
Коли б усі одурені прозріли,
Коли б усі убиті ожили,
То небо, від прокльонів посіріле,
Напевно б, репнуло від сорому й хули.
Тремтіть, убивці! Думайте, лакузи!
Життя не наліза на ваш копил.
Ви чуєте? На цвинтарі ілюзій
Уже немає місця для могил!
Уже народ — одна суцільна рана,
Уже від крові хижіє земля,
І кожного катюгу і тирана
Уже чекає зсукана петля.
Розтерзані, зацьковані, убиті
Підводяться і йдуть чинити суд,
І їх прокльони, злі й несамовиті,
Впадуть на душі плісняві і ситі,
І загойдають дерева на вітті
Апостолів злочинства і облуд!
Гранітні обеліски, як медузи,
Повзли, повзли і вибилися з сил —
На цвинтарі розстріляних ілюзій
Уже немає місця для могил.
Мільярди вір зариті у чорнозем,
Мільярди щасть розвіяні у прах.
Душа горить. Палає лютий розум.
І ненависть регоче на вітрах.
Коли б усі одурені прозріли,
Коли б усі убиті ожили,
То небо, від прокльонів посіріле,
Напевно б, репнуло від сорому й хули.
Тремтіть, убивці! Думайте, лакузи!
Життя не наліза на ваш копил.
Ви чуєте? На цвинтарі ілюзій
Уже немає місця для могил!
Уже народ — одна суцільна рана,
Уже від крові хижіє земля,
І кожного катюгу і тирана
Уже чекає зсукана петля.
Розтерзані, зацьковані, убиті
Підводяться і йдуть чинити суд,
І їх прокльони, злі й несамовиті,
Впадуть на душі плісняві і ситі,
І загойдають дерева на вітті
Апостолів злочинства і облуд!
❤🔥2💩1
Forwarded from Faruk Al-Sib
Долг Украине
Знаете ли вы
украинскую ночь?
Нет,
вы не знаете украинской ночи!
Здесь
небо
от дыма
становится черно?,
и герб
звездой пятиконечной вточен.
Где горилкой,
удалью
и кровью
Запорожская
бурлила Сечь,
проводов уздой
смирив Днепровье,
Днепр
заставят
на турбины течь.
И Днипро?
по проволокам-усам
электричеством
течёт по корпусам.
Небось, рафинада
и Гоголю надо!
Мы знаем,
курит ли,
пьёт ли Чаплин;
мы знаем
Италии безрукие руины;
мы знаем,
как Ду? гласа
галстух краплен…
А что мы знаем
о лице Украины?
Знаний груз
у русского
тощ —
тем, кто рядом,
почёта мало.
Знают вот
украинский борщ,
Знают вот
украинское сало.
И с культуры
поснимали пенку:
кроме
двух
прославленных Тарасов —
Бульбы
и известного Шевченка, —
ничего не выжмешь,
сколько ни старайся.
А если прижмут —
зардеется розой
и выдвинет
аргумент новый:
возьмёт и расскажет
пару курьёзов —
анекдотов
украинской мовы.
Говорю себе:
товарищ москаль,
на Украину
шуток не скаль.
Разучите
эту мову
на знамёнах —
лексиконах алых, —
эта мова
величава и проста:
«Чуешь, сурмы заграли,
час расплаты настав…»
Разве может быть
затрёпанней
да тише
слова
поистасканного
«Слышишь»?!
Я
немало слов придумал вам,
взвешивая их,
одно хочу лишь, —
чтобы стали
всех
моих
стихов слова
полновесными,
как слово «чуешь».
Трудно
людей
в одно истолочь,
собой
кичись не очень.
Знаем ли мы украинскую ночь?
Нет,
мы не знаем украинской ночи.
Знаете ли вы
украинскую ночь?
Нет,
вы не знаете украинской ночи!
Здесь
небо
от дыма
становится черно?,
и герб
звездой пятиконечной вточен.
Где горилкой,
удалью
и кровью
Запорожская
бурлила Сечь,
проводов уздой
смирив Днепровье,
Днепр
заставят
на турбины течь.
И Днипро?
по проволокам-усам
электричеством
течёт по корпусам.
Небось, рафинада
и Гоголю надо!
Мы знаем,
курит ли,
пьёт ли Чаплин;
мы знаем
Италии безрукие руины;
мы знаем,
как Ду? гласа
галстух краплен…
А что мы знаем
о лице Украины?
Знаний груз
у русского
тощ —
тем, кто рядом,
почёта мало.
Знают вот
украинский борщ,
Знают вот
украинское сало.
И с культуры
поснимали пенку:
кроме
двух
прославленных Тарасов —
Бульбы
и известного Шевченка, —
ничего не выжмешь,
сколько ни старайся.
А если прижмут —
зардеется розой
и выдвинет
аргумент новый:
возьмёт и расскажет
пару курьёзов —
анекдотов
украинской мовы.
Говорю себе:
товарищ москаль,
на Украину
шуток не скаль.
Разучите
эту мову
на знамёнах —
лексиконах алых, —
эта мова
величава и проста:
«Чуешь, сурмы заграли,
час расплаты настав…»
Разве может быть
затрёпанней
да тише
слова
поистасканного
«Слышишь»?!
Я
немало слов придумал вам,
взвешивая их,
одно хочу лишь, —
чтобы стали
всех
моих
стихов слова
полновесными,
как слово «чуешь».
Трудно
людей
в одно истолочь,
собой
кичись не очень.
Знаем ли мы украинскую ночь?
Нет,
мы не знаем украинской ночи.
❤2
Дары русского леса / Д. П. Зуев.
Москва : Лесная промышленность, 1988. – 189 с.
Книга представляет собой сборник увлекательных фенологических заметок о жизни русского леса. Основное внимание в ней уделено дарам природы – грибам и ягодам, причём эти компоненты лесных биоценозов рассмотрены разносторонне и с большим знанием дела. После знакомства с зуевскими миниатюрами создается впечатление, будто ты сам только что побывал в лесу, приобщился к его поэзии, узнал некоторые весьма любопытные подробности из его жизни.
Москва : Лесная промышленность, 1988. – 189 с.
Книга представляет собой сборник увлекательных фенологических заметок о жизни русского леса. Основное внимание в ней уделено дарам природы – грибам и ягодам, причём эти компоненты лесных биоценозов рассмотрены разносторонне и с большим знанием дела. После знакомства с зуевскими миниатюрами создается впечатление, будто ты сам только что побывал в лесу, приобщился к его поэзии, узнал некоторые весьма любопытные подробности из его жизни.
❤1
Мой друг, давай сойдём с ума в один прекрасный день,
Мы будем счастливы, когда падёт на разум тень,
Мы тихо сядем у огня, а третьим будет бред,
Мы будем вместе пить коньяк, а сукинсыны — нет.
Мой друг, давай посадим сад из белоснежных роз,
И чтобы в каждом из кустов жил чёрный-чёрный дрозд,
И снова в гранях хрусталя дробиться будет свет.
Мы будем пить за красоту, а сукинсыны — нет.
Мой друг, давай устроим пир для тех, кто вроде нас,
Мы будем пить и предвкушать победы нашей час,
И все над чашей круговой пусть принесут обет
О том, что будут вечно жить, а сукинсыны — нет.
Мой друг, давай играть с огнём у бездны на краю
И приключения искать на голову свою.
И будем мы в легендах жить, и через сотни лет
Нам будут дети подражать, а сукинсынам — нет.
Мой друг, давай уйдём совсем из этого мирка
Туда, где будничная жизнь прекрасна и легка.
И шавки смертных сторожей наш не учуют след,
Когда пройдём через врата, а сукинсыны — нет!
Мы будем счастливы, когда падёт на разум тень,
Мы тихо сядем у огня, а третьим будет бред,
Мы будем вместе пить коньяк, а сукинсыны — нет.
Мой друг, давай посадим сад из белоснежных роз,
И чтобы в каждом из кустов жил чёрный-чёрный дрозд,
И снова в гранях хрусталя дробиться будет свет.
Мы будем пить за красоту, а сукинсыны — нет.
Мой друг, давай устроим пир для тех, кто вроде нас,
Мы будем пить и предвкушать победы нашей час,
И все над чашей круговой пусть принесут обет
О том, что будут вечно жить, а сукинсыны — нет.
Мой друг, давай играть с огнём у бездны на краю
И приключения искать на голову свою.
И будем мы в легендах жить, и через сотни лет
Нам будут дети подражать, а сукинсынам — нет.
Мой друг, давай уйдём совсем из этого мирка
Туда, где будничная жизнь прекрасна и легка.
И шавки смертных сторожей наш не учуют след,
Когда пройдём через врата, а сукинсыны — нет!
🔥4