Сражающаяся Франция не хотел идти. Парень понимал, что там будет в его душе тварился ад, он просто не понимал, что он от него хотел из раза в раз, как только заканчивается эфир, выключается микрофон, и Гренар остаётся как кусок мяса посреди тарелки. Он закурил, вся грудь ныда, трепыхалось и плакакло сердце. Горький дым и наполнял лёгкие и улетал к небу. Его уже подгоняли. И он потушил и пошёл.

Шаги такие тихие и пугливые, и чем ближе заветный кабинет тем в глазах темнее. Этьен больше не пружинил походкой, не улыбался так широко, как только мог. Для Британии это не будет иметь смысла, каким бы коммуникабельным красавцем он не был этл больше не поможет.

Француз зашёл, склонился в поклоне и коротко спросил.
—Для чего меня вызвали? —британец знает, что он не убежит от него. Если Этьен уйдёт, то уже никогда не сможет ходить. И это ещё самый лучший вариант. Будь проклят тот проклятый день, когда он стал искать помощи у этого урода.

Артур ходил вокруг него, как будто волк, разглядывает загнаного зайца, думая за что ухватить. Этьен стоял несгибая плечь и то нервно сглатывал. По спине стаей бегали мурашки, голос начальника растворился в голове, француз хотел чтобы всё это поскорее закончилось.

В шею силой впилась чужая рука, секунда и Гренара уже прижали к столу. Ево бв можно было прямо сейчас задушить. Руки несчастного упёрлись в стол.

—Что я опять сделал! — это происходило сотни раз, он уже не хотел молча теперь, ничего не изменится, что ты не делай, так почему не покричать? — Вы же сами сказали, накопать обо всех как можно больше, я не понимаю, что не так!

—Я!— Этьен с хрипотой вскрикивал из под ладони, ведущий пытался заглянуть в лицо своего мучителя. Ему бы хотелось сейчас заплакать, как маленький ребёнок и молить о пощаде, но он не потеряет своей гордости, хоть и может потерять честь прямо в этом кабинете. —Скажите мне! Процитируйте мои слова, что я опять не так сделал? Мой репортаж хорошо прошёл, мои слушатели довольны. Что не так, сер?

Британец резко сильнее надавил ещё сильнее и бедный француз приложился головой об стол. Ему не стоило открывать свой рот лишний раз.

Гренар уже почти что посинел от удушья, а британец всё и не говорил, что он от него хотел.

Интервью

Интервью