Опыт войны.
ЧАСТЬ 1.

Сейчас стало очень модно упоминать военный опыт, чаще всего в ключе превосходства современного опыта боевых действий над логикой "танковых клиньев", кроме того, частенько упоминается очень опасное заблуждение, что объединенный Запад не решится на нас напасть, поскольку у нас уникальный опыт современной войны, которого нет у запада, и один взвод БПЛА разобьёт орды Абрамсов наступающих по болотам Восточной Европы.

Первое что нужно усвоить: СВО это очень специфический военный конфликт, имеющий огромное количество морально-этических, политических, экономических, кулуарных и иных особенностей и ограничений.
Это единственный в истории боевых действий конфликт, при котором страна имеющая абсолютное превосходство в огневой мощи, проявила такой гуманизм к тылу страны противника и к его населению.

Мы пришли не завоёвывать Украину, более того, мы пришли даже не воевать с украинцами, Москва говорит абсолютно чистую правду, когда заявляет это, причины по которым так вышло - вопрос другой, но это факт, в феврале 2022 года никто не собирался вести с Украиной никаких полномасштабных боевых действий, иначе логика была бы совсем другой.

Исходя из этого, нужно понимать, что на 100% мы сможем использовать наш уникальный опыт наших современных боевых действий только в том случае, если вероятный агрессор будет начинать с нами военный конфликт на таких же джентльменских принципах, как начинали мы.
А вероятный агрессор, как нетрудно догадаться, не будет придерживаться никаких правил, гуманизма и прочей совершенно ненужной, лишней и связывающей руки ерунды, поэтому наш уникальный опыт работать в полной мере не будет.

Во-вторых, очень опасно думать, что наступление широким фронтом осталось в далёком прошлом, а танковые клинья и массированные авиаудары призрачные фантазии ретроградов, это не так.

Уникальный и современный опыт позиционной войны, с дроновыми килл-зонами, обороной кустов и штурма бабкосел случается по совокупности причин, в результате которых одна армия не прорывает оборону противника и не выходит на оперативный простор, вынуждая противника спасать рассеченный на отдельные очаги единый фронт, которые пытаются удерживать дороги ведущие к основным индустриальным центрам и крупным городам.

Позиционный тупик неизбежен ещё в тех случаях, когда авиация одной стороны не может завоевать господство в воздушном пространстве другой стороны, по причине недостатка опыта/разведданных/отсутствия налаженного взаимодействия/нехватки спутниковых систем отслеживающих местоположение ПВО/недостатка бортов/вооружения - нужное подчеркнуть, в каждом военном конфликте своя какая-то причина.

Зачастую для прорыва и подавления ПВО противника, командование наступающей стороны идёт на сознательный риск, подобные операции достаточно рискованны и требуют как определенного количества боеготовых бортов, определенную подготовку летного состава, в том числе морально-психологическую, так и готовность часть этих бортов и уникальных профессионалов, на обучение которых ушли многие годы и огромные ресурсы - безвозвратно потерять.

Во время операции "Буря в пустыне" воздушная группировка США и союзников составляла более 2 тысяч бортов, естественно, это были не только боевые самолёты, тем не менее цифра хорошо демонстрирует объем сил, необходимых для успешного воздействия на противника с воздуха.

Немец из Рейнметалл ничуть не лукавит, когда называет украинские малоразмерные дроны изделиями домохозяек. Украинцы два месяца мусолят какой-то взвод дронщиков, которые якобы разгромили силы НАТО на тактических учениях, они совершают в своих суждениях ровно ту же ошибку.
Воюют не дронщики с отдельно взятыми полками техники, а прежде всего тылы, и случись в параллельной вселенной Западу с ними воевать (читайте США), они бы попросту сожгли Киев, Харьков и Днепропетровск, без малейших сантиментов применив свою излюбленную тактику "шок и трепет" по разгрому систем жизнеобеспечения и критической инфраструктуры.

Опыт войны.
ЧАСТЬ 2.

Опыт дроновой войны важен и ценен, но только как определенное дополнение к тяжёлому вооружению, и хорошо прикрытому тылу, в том числе экономически прикрытому тылу.

Именно поэтому мы называем подобные суждения опасными, поскольку нельзя воображать, что если проклятый супостат нападет на нас, то мы немедленно перебьем его технику ФПВ-хами, потому что у нас есть дроны и мощный опыт.
Нельзя также воображать, что и ПВО, имея лучший в мире опыт борьбы с летающим тихоходным вооружением, которое представляет сложность только по причине массового применения, по определению умеет отражать массированные комбинированные атаки авиации и ракетного вооружения противника.
В этом направлении нужно тренироваться и готовиться, наш основной вероятный противник воевать будет не дронами.

Надеемся, что столь очевидные истины доступны всем

Уход с линии огня и оружие.

При неожиданной встрече с противником есть четыре варианта действий: либо понижать силуэт (падать, уменьшая проекцию), либо разрывать дистанцию с противником, либо смещаться в сторону, либо уходить в укрытие.

При встрече с противником на коротких дистанциях единственно верными решениями будут последние два варианта – смещаться в сторону или уходить в укрытие – что можно окрестить проще, одним названием «уход с линии огня».

Идеальный вариант – сразу уйти за укрытие, сориентироваться в обстановке и уже затем поражать противника огнем. Однако, жизнь не всегда идеальна, поэтому очень важно изначально приучать себя к двум вещам – уходить с линии огня и одновременно с этим приводить оружие к бою, например, чтобы в процессе своего перемещения «давить» противника огнем.

Способы приведения оружия к бою варьируются между двумя вариантами:

• Патрон в патроннике, оружие на предохранителе (что дает возможность быстро привести оружие к бою переводом переводчика огня, после чего можно вести огонь);

• Переводчик огня в промежуточном положении автоматического огня, патрона в патроннике нет (что дает возможность быстрого приведения оружие к бою путем отвода затворной рамы назад до отказа и отпустить ее, после чего можно вести огонь).

При этом, если речь идет о действиях в условиях ограниченной видимости (растительность, объекты городской застройки и пр.), где возможно неожиданное столкновение с противником, то второй вариант является более предпочтительным, так как первый вариант может сыграть злую шутку с неопытными бойцами – резко сняв автомат с предохранителя, в стрессовой ситуации боец рискует отвести переводчик огня в крайнее нижнее положение до упора, тем самым поставить его в режим одиночного огня, что напрочь нейтрализует возможность подавить противника огнем во время ухода с линии его огня