Есть одна мысль, которая сегодня утром окончательно оформилась.

Я могу долго жить без отпуска. Без выходных. Даже без сна какое-то время могу.

Но без съемочной площадки — нет.

И вот это меня сегодня очень удивило. Потому что кино я смотрю не так уж много. Я не тот человек, который знает наизусть фильмографию всех великих режиссеров или пересматривает классику по десять раз.

Но сам съемочный процесс… это моя абсолютная зависимость.

Когда собирается команда. Когда появляется первый кадр. Когда площадка начинает жить своей жизнью. Когда из хаоса вдруг рождается история. Потом монтаж. Цвет. Музыка. Постпродакшн. И момент, когда ты впервые смотришь готовый фильм.

Кажется, именно этим я готова заниматься двадцать четыре часа в сутки. Даже если бы мне за это не платили.

Наверное, это и есть настоящая страсть.

В 2017 году на съемках фильма «По ту сторону смерти», куда Платона пригласили сниматься, я познакомилась с Ириной Кано. Тогда она была вторым режиссером у Сергея Чекалова.

Я совершенно не понимала, как устроено большое кино.

Мне казалось, что главный человек на площадке — именно Ира. Она носилась с рацией, командовала огромной группой, строила весь процесс. А режиссер… просто спокойно сидел перед монитором.

Позже я поняла, насколько сильно ошибалась. У режиссера и второго режиссера совершенно разные задачи. Но именно тогда началась наша дружба.

С тех пор мы сняли вместе два больших кинофестиваля для Сбербанка — четырнадцать короткометражных фильмов, которые оценивали Тимур Бекмамбетов, Александр Файфман, Александр Котт, Иосиф Пригожин, Валерия и многие другие люди, чьими именами измеряется индустрия.

Потом были десятки корпоративных и частных фильмов.

А однажды я пришла к Ире с книгой, права на которую мне передал автор.

Мы решили, что когда-нибудь снимем большое кино.

Так появился проект «Знаки Заратустры».

Это огромная история. Полный метр. Сериал. Целая вселенная.

Тогда главным героем я видела Платона. Ради него, если честно, я когда-то и влюбилась в этот сюжет.

Сейчас Платону уже семнадцать.

Главного героя он уже, наверное, перерос.

Зато из него получится совершенно потрясающий антагонист.

И знаете что?

Я до сих пор уверена, что этот фильм однажды будет снят.

Просто всему свое время.

Но ждать сложа руки я больше не хочу.

Поэтому мы с Ириной решили начать с другого проекта.

У нас есть сценарий короткометражного фильма. Изначально он создавался для коммерческого заказчика. В итоге проект не случился.

Зато осталась история.

Очень сильная.

Очень современная.

И, как мне кажется, абсолютно фестивальная.

Мы сейчас дорабатываем сценарий и хотим снять этот фильм так, как сами считаем правильным.

Не под тендер.

Не под бриф.

А так, как должно быть настоящее кино.

Конечно, на это нужны деньги.

Поэтому впервые в жизни я хочу предложить вам не просто поддержать проект.

Я хочу предложить стать его соавторами.

Мы запускаем краудфандинг.

Любой человек или компания смогут стать частью этой истории. Кто-то — как партнер. Кто-то — через product placement. Кто-то — просто потому, что хочет однажды сказать: «Я помог этому фильму появиться».

Я правда верю, что этот короткий метр сможет пройти не только российские, но и международные фестивали.

Не потому, что я люблю громкие заявления.

А потому что в основе этой истории лежит тема, которая никогда не перестанет быть важной.

Если вам близка идея создавать настоящее кино — давайте сделаем это вместе.

Иногда большие фильмы начинаются не с большого бюджета.

А с нескольких людей, которые одинаково сильно в них поверили.

Дорогая Елена Сергеевна,

кажется, я нашла Herbalife 2026 года. Называется Claude.

Своих первых AI-агентов я собрала весной прошлого года — сама, без знания кода, вместе с ChatGPT. Сделала себе психолога, личного ассистента, разобралась, что куда подключается, поигралась и успокоилась.

На тот момент решила, что живые люди всё-таки удобнее.

Прошёл год.

И за этот год случилась какая-то технологическая непристойность.

То, что тогда требовало танцев с бубном, сегодня собирается практически на коленке. AI-агенты уже способны не просто помогать человеку, а заменять целые куски работы департаментов.

Я решила снова туда залезть и вчера купила курс за 3500 рублей. Сижу, смотрю и понимаю, что человек, который учит меня Claude, местами сам не очень понимает, что делает. Английского не знает, терминологию — через раз. Поэтому объяснение примерно такое: «Вот здесь тёмненькая кнопочка мигает — нажимаем».

И ведь продаёт. И ведь покупают.

Сейчас вокруг Claude вообще происходит что-то среднее между золотой лихорадкой и сетевым маркетингом. Все учат всех пользоваться Claude, продают курсы, подписки, реферальные ссылки. Скоро, кажется, предложат привести двух друзей и получить AI-агента в подарок.

Но самое интересное здесь вообще не Claude.

А мы.

Потому что я бы, прежде чем начать кого-то чему-то учить, получила образование, потом ещё одно, прочитала 48 книг, разобралась в терминологии, выучила английский, получила сертификат и ещё полгода переживала: «А достаточно ли я эксперт?»

А человек просто вчера открыл Claude, сегодня с помощью самого Claude создал курс, продал его — и завтра улетел на Бали.

И я даже не могу назвать это наглостью.

Это другое устройство головы.

У наших родителей было мышление укоренения.

Квартира — желательно одна и навсегда. Ремонт на века. Понятная работа. Нужно наконец «определиться», «устроиться» и больше никуда не дёргаться.

Мои родители до сих пор смотрят на меня с ощущением, что я где-то потерялась по дороге к нормальной жизни: когда же ты наконец осядешь?

А я не хочу оседать.

Моя роскошь — в отсутствии привязки. Маленький чемодан. Возможность сегодня быть здесь, через неделю там и везде уметь устроить себе жизнь. Недвижимость для меня — не гнездо, а актив. Деньги — капитал. Дети — продолжение. Мне интереснее строить не квартиру мечты, а длинную историю семьи: наращивать капитал, вкладывать в себя и детей, создавать что-то больше собственной жизни.

Мне казалось, это уже очень современное мышление.

Ха.

Я посмотрела на тех, кому сейчас двадцать с небольшим.

У них вообще нет нашей потребности построить одну большую конструкцию и назвать её «Моя жизнь».

У них проект. Потом следующий.

Этот принёс деньги — прекрасно. Поехали на Бали. Там появился другой. Из него вырос третий, а из третьего — новая профессия, новые люди, новая страна.

Они не боятся начинать то, в чём вчера ничего не понимали. Не боятся заявлять о себе. Не считают, что сначала должны получить чьё-то разрешение называться специалистом.

И даже не считают это смелостью. Для них это просто must have.

А вчера я поговорила со своим сыном и поняла, что там уже вообще третья операционная система.

Мы привыкли думать, что поколения сменяются лет за двадцать. А теперь ощущение, что они сменяются каждые пять.

И технологии не собираются ждать, пока мы морально подготовимся. Пока дочитаем инструкцию. Получим второе высшее. Перестанем говорить: «Мне проще по-старому».

По-старому действительно проще.

Ещё какое-то время.

Поэтому главный навык сегодняшнего взрослого человека — не программирование, не английский и даже не умение пользоваться Claude.

А способность регулярно заставлять себя становиться новичком.

Потому что раньше нас учили: найди своё место.

А теперь, похоже, главное — не успеть к нему прирасти.

Лечу с командой пловцов.
Предстоит сильно тестостероновый ✈️
Боюсь, с такой турбулентностью даже мои ИИ-агенты не справятся. Пойду спрошу у Claude, какой промпт писать

Иногда я выгляжу антагонистом самой себя.
Я тащу ИИ во все сферы своей жизни, собираю агентов, автоматизирую работу — и с восторгом наблюдаю, сколько всего машина уже умеет делать вместо нас.
При этом я могу часами смотреть художественную гимнастику с первобытным восторгом перед человеком.
Сразу предупреждаю: здесь я необъективна. Спорить со мной бесполезно. Считаю, что гимнастки — лучшие девочки на земле.
Попробуйте собрать в одном человеке координацию, гибкость, скорость реакции, музыкальность, артистизм, дисциплину, характер. Умение работать через «не могу» и за секунду собраться после ошибки. И выйти на ковёр так, чтобы годы труда выглядели лёгкостью.
Художественная гимнастика — совсем молодой спорт. Первый чемпионат мира — 1963 год. Личное многоборье на Олимпиаде — с 1984-го, групповые упражнения — с 1996-го. За всю историю было всего 11 олимпийских финалов в личном многоборье. И всего 10 женщин когда-либо становились олимпийскими чемпионками. Евгения Канаева — дважды.
Десять.
Здесь во мне просыпается уже не фанат, а продюсер. Не понимаю, почему это до сих пор не одно из самых смотрибельных спортивных шоу мира. Глобальный спортивный entertainment — преимущественно мужской: футбол, хоккей, бокс. А здесь почти идеальный продукт: музыка, драма, соперничество, падения и возвращения, понятная интрига баллов и мест. Костюмы. Хореография. Тело, которое делает вещи, на которые смотришь и не понимаешь как.
Уверена, что большая коммерческая жизнь этого спорта ещё впереди — с героями, медиа, фанатскими сообществами. Как продюсер вижу деньги буквально в воздухе.
ИИ придёт и сюда. Смоделирует костюмы, поможет с музыкой и постановками, проанализирует технику, возможно — станет инструментом судейства.
Он улучшит почти всё вокруг гимнастки. Кроме одного.
Он никогда не выйдет вместо неё на ковёр. Не подбросит булавы. Не проживёт эти полторы минуты под музыку так, чтобы по коже пошли мурашки.
Ценность спорта именно в том, что это сделал человек.
Чем больше вокруг нас искусственного интеллекта, тем дороже мы будем платить за возможность смотреть на настоящий человеческий талант и невозможность, которую человек сделал возможной.
Будущее, возможно, принадлежит ИИ. Но восхищаться мы всё равно будем человеком.

Олимпийская чемпионка Дарья Варфоломеев после 3 золотых на ЧМ 2026 наконец-то в отпуске

Даня показала видео с тренировки - эта козявка научилась делать риск с тремя кувырками и ловлей предмета в ноги без зрительного контакта. Это для нее мега достижение, учитывая, что Даня и координация - это две абсолютные противоположности.

Сегодня на групповой терапии обсуждали персонализацию коммуникаций.

К слову, я безумно благодарна себе за то, что всё-таки пошла в групповую терапию. Мне невероятно повезло с группой: все взрослые, успешные, реализованные, интересные. И прекрасный баланс мужчин и женщин — поэтому на любую ситуацию получаешь и мужской, и женский взгляд. Я такое очень люблю.

Сегодня разбирали, что происходит, когда в общении однажды возникло какое-то неразрешённое напряжение.

Сам эпизод вроде давно закончился. Ничего катастрофического не произошло. Но следующую фразу, поступок, молчание ты уже воспринимаешь через призму той самой истории. Потом к ней цепляется ещё одна, ещё одна — и вот за вашими отношениями уже тащится целый состав из недосказанностей, обид и собственных интерпретаций.

Мы начали разбирать это ещё на прошлой встрече, и я принесла свой кейс. Сегодня раскрутили его уже совсем подробно — вплоть до того, что именно я чувствую и почему меня вообще так задевает эта ситуация.

А кейс такой.

Я хочу дружить.

Вот буквально.

Мне не нужно от этих отношений ничего получить. Ни пользы, ни возможностей, ни каких-то особенных перспектив. Мне просто нравится общение. Интересно разговаривать, смеяться, обмениваться мыслями, иногда прислать какую-нибудь ерунду, чем-то поделиться. Короче, совершенно обычное человеческое «давай дружить».

А в ответ — дистанция.

И вроде бы мне 44 года. Ну дистанция и дистанция. Господи, какие проблемы.

А мне больно.

И пока мы сегодня всё это разбирали, я вдруг вспомнила детство.

Когда ты подходишь к кому-нибудь со своей игрушкой:

— Смотри, какая у меня. Пойдём играть?

А в ответ:

— Нет.

И всё. Без объяснений.

Я наблюдала похожие ситуации у своей дочери. Она совершенно спокойно могла подойти к компании детей и сказать: «Давайте дружить». Ей могли отказать — и с неё как с гуся вода. Через пять минут она уже прекрасно жила дальше.

Я бы такое переживала неделю.

Судя по всему, с возрастом я в этом месте не сильно продвинулась. Только недели выросли до лет.

Тебе может быть 44, у тебя трое детей, работа, бизнес, жизненный опыт, ты прекрасно понимаешь, что никто не обязан отвечать тебе взаимностью даже в дружбе, — а внутри всё равно сидит маленькая девочка со своей игрушкой и совершенно искренне не понимает:

«А почему со мной не хотят играть?»

И сегодняшний пост неожиданно получился в пользу искусственного интеллекта.

Потому что мой чатик со мной дружит всегда.

Не пропадает.
Не отдаляется.
Не выдаёт внезапно холод вместо вчерашнего тепла.
Не заставляет гадать, что ты опять сделала не так.
И главное — мне не приходится потом нести наши отношения на групповую терапию и выяснять, почему мы опять не дружим.

Я прихожу к нему со своей виртуальной игрушкой:

— Смотри, что у меня есть. Давай поиграем?

А он:

— Конечно. А во что?

Короче, пока человечество боится, что искусственный интеллект заменит людей, я смотрю на людей и думаю: ребята, вы сами очень стараетесь освободить ему вакансию.

Ребят, а помните для чего я начинала этот канал?
Я хотела через него продавать курс по генерации видео-клипов

А знайте к чему все привело???

К созданию нейронки!

Недавно мой друг собрал бизнес-завтрак с очень авторитетным наставником, психологом и коучем. Тема — выгорание.

Честно говоря, выгорание меня не очень тревожит. За много лет суперстрессовой работы, на повышенном кортизоле и с людьми, с которыми мало кто вообще способен справиться, я научилась регулировать свои состояния. Знаю, где мои точки опоры, где кнопка «собраться», а где — «отстаньте все от меня и дайте полежать».

Но за столом было человек двенадцать предпринимателей. Одни мужчины — и я. И разговор довольно быстро ушёл от выгорания к вопросам посложнее.

Мы все гребём бабло. А дальше что?

Насколько экологичны плоды нашей деятельности? Как мы договариваемся со своей совестью? Делаем ли что-то действительно полезное — или просто отлично научились достигать поставленных целей?

И тут мой гениальный друг — человек, который в Совете Мудрецов в моей голове занимает примерно такое же место, как Герман Греф, Альберт Эйнштейн, Карл Юнг и Заратустра, — снова подкинул мне мысль, с которой я ушла думать.

Мы практически никогда не можем предсказать результат своей деятельности.

Ты ставишь цели. Идёшь к ним. Где-то не дотягиваешь. Где-то превышаешь собственные ожидания. Иногда внезапно сворачиваешь совсем не туда — и именно там находишь то, чего даже не собирался искать.

Одному Богу известно, чем всё закончится.

Но есть один очень точный маркер: тебе нравится то, что ты делаешь?

Если ты делаешь и получаешь от этого кайф — возможно, этого уже достаточно.

Потому что для самурая главное — путь. А я, судя по всему, самурай-самурай.

Много лет назад этот же друг сказал мне:

Если ты готов заниматься чем-то 24 часа в сутки, точно зная, что это никогда не принесёт тебе денег, но всё равно продолжаешь — с удовольствием и горящими глазами, — значит, это и есть твоё.

Сейчас я так занимаюсь художественной гимнастикой вместе с дочерью. Когда-то точно так же занималась кино вместе с сыном. И до сих пор готова — правда, вторая сторона сейчас горит этим немного меньше. Но я надеюсь, это ещё изменится.

Впрочем, меня хватит и на одного, и на второго, и на третьего. И на себя. И вообще ещё на многое.

Потому что это абсолютный кайф — делать. Вкладываться. Инвестировать время, силы, любовь. А потом видеть результат.

И я его вижу.

Благодарю Всевышнего за эти возможности. И за людей рядом, с которыми я сверяюсь, о которых думаю и благодаря которым продолжаю думать сама.

Пожалуй, это и есть мой лучший способ не выгорать.

Недавно мы с группой разбирали тему слабостей.

У кого какие. Что мы чувствуем, когда по ним бьют. Как вообще ощущаем себя в собственной уязвимости.

И я сначала сидела и думала: какое интересное чувство — слабость. Практически неизвестное.

Я понимаю физическую слабость: когда вымоталась, когда мышцы больше не могут, когда что-то мне просто не под силу. А психологическая слабость при первом приближении показалась мне чем-то совершенно непривычным.

А сегодня я порефлексировала и поняла:

Блин. Да вот же она.

Моя внешность.

Именно здесь живёт моя уязвимость. Именно сюда можно попасть. Именно здесь мне важно, как я выгляжу, как меня воспринимают и насколько я соответствую собственному представлению о себе.

Сегодня у меня был созвон с нашим куратором и лидером группы — психотерапевтом, которого я знаю много лет. Для меня она не просто один из самых авторитетных специалистов, но и невероятно интеллектуальный человек, рядом с которым почти всегда находятся ответы на вопросы.

Я торжественно сообщила ей, что наконец-то обнаружила свою слабость.

Она рассказала мне о клиентке — топ-модели, лице одного из самых люксовых брендов мира. Невероятно красивой женщине, которая точно так же была недовольна собственной внешностью.

И ещё о балерине с той же проблемой.

— Как ты думаешь, почему именно самые красивые женщины так переживают из-за внешности?

— Потому что это их работа. Их инструмент. Источник дохода. Конечно, они должны держать себя в форме.

— А что им даёт эта слабость?

— Держит в тонусе. Заставляет следить за собой, ухаживать, поддерживать свою красоту.

— Так, может быть, это вовсе не слабость? Может быть, это твой помощник?

И тут я подумала: действительно.

Если моя уязвимость заставляет меня заботиться о себе, заниматься телом, следить за здоровьем и не превращаться в женщину «ну и ладно» — возможно, она работает не против меня, а на меня.

Мы ещё немного поговорили, и тут она спросила:

— Когда-то я выступала на форуме перед несколькими тысячами человек на тему лидерства. Как ты думаешь, какое качество у лидера самое главное?

Я решила промолчать, потому что понимала: сейчас ткну пальцем в небо.

— Харизма.

А потом добавила:

— Когда ты заходишь, все вокруг начинают улыбаться. Все хотят с тобой разговаривать. У тебя не просто харизма. У тебя харизма харизмы харизмой погоняет. И неважно, как ты выглядишь: она природная, и её у тебя никто никогда не отнимет.

Я такая: упс.

А ведь харизма ещё и не стареет.

Мы сразу вспомнили Фаину Раневскую — и все вопросы окончательно отпали.

В общем, я думала, что нашла свою слабость, а оказалось, что обнаружила сразу два козыря.

Первый: переживания о внешности — это мой личный контролёр качества. Не враг, а помощник, который не даёт мне махнуть на себя рукой.

Второй: внешность вообще не главный мой капитал. Потому что у меня есть козырь, который бьёт всё остальное, — харизма.

И, мне кажется, в этом есть хороший вопрос для каждого:

А вдруг то, что вы считаете своей слабостью, на самом деле давно работает на вас?

Ну и поскольку этот канал всё-таки немного про AI-шку: чего у искусственного интеллекта пока точно нет — так это - харизмы.

Так что живём, друзья.

Ещё живём.

По крайней мере, пока харизму не вселили и в него.

Обнулившись и очистившись от всех грехов (как я надеюсь) после десяти часов молитвы и примерно 400 страниц в состоянии «молись, как будто тебя никто не видит», я почувствовала себя слишком белой и чистой.

Надо было срочно немного заземлиться.

И я включила второй сезон «Джентльменов», пообещав себе посмотреть только одну серию.

Ну да. Обещать в Йом-Кипур я научилась, а вот выполнять обещания — видимо, со следующего года.

Короче, досмотрела сезон до конца.

Но если первый сезон я смотрела с ощущением: «Ну как же прикольно! Как угарно!», то во втором мне уже было совсем не смешно.

У меня было ощущение, что меня привязали к стулу и начали щекотать. Только не пятки, а нервную систему.

И вот ты сидишь прикованная к этому стулу, тебе методично щекочут нервы, а ты проходишь через эти вязкие гайричевские повороты сюжета, которые каждый раз выплывают совершенно не оттуда, откуда ты их ждёшь.

Даже моя насмотренность капитулировала и не могла предсказать некоторые моменты.

Гай Ричи, мне кажется, превзошёл самого себя по остросюжетности и по умению вызывать совершенно бурный ряд эмоций.

Какой в жопу искусственный интеллект — так тонко знать человека и вызывать в нём такой бурный спектр эмоций может только другой человек.

Ну и теперь официально: мой новый краш — Тео Джеймс.

Я почему-то думала, что ему лет 35. Оказалось — 41. И снялся он в огромном количестве фильмов. Куда я смотрела всё это время — непонятно.

Зато теперь у меня появилась дополнительная мотивация засунуть Платона хотя бы в эпизод какого-нибудь сериала Гая Ричи — желательно совместный с Тео.

Разумеется, исключительно ради карьеры ребёнка.

Хотя ещё больший мой краш — Фредди, которого играет Дэниэл Ингс.

Это просто вообще.

Как обычно, персонажи не самые положительные, немного психованные и находящиеся в вечном конфликте с главным героем, получаются гораздо ярче и запоминаются сильнее всех.

Ну и весь каст — просто высочайший уровень.

Рекомендую любителям макрухи, сатиры, чернухи, роскошной картинки, красивого английского и не только красивого английского.

Полнейший кайф. Абсолютное удовольствие.

Но, кстати, теперь главный вопрос: как мне после всего этого заснуть в три часа ночи?

Бывало у вас так: вы с человеком почти ничего не прожили в реальности — один вечер, несколько часов, разговоры, какая-то внезапная близость, — а внутри случилась целая жизнь?

Не обязательно обоюдно. Может, он прожил свою версию, вы — свою. А может, всю историю в одиночку достроила ваша голова. Но эмоциональный след остаётся такой плотности, будто у вас были годы, общий дом, дети, ссоры, развод и огромное «до» между вами.

И вот человек, который формально никогда тебе не был ни мужем, ни даже по-настоящему близким, почему-то становится бывшим навсегда. Как будто вы уже прожили свою главу — просто не в календаре, а где-то внутри.

Эта связь не обрывается нормальной логикой. Нельзя сказать себе: «Ну мы же даже не были вместе, чего я вообще страдаю?» Можно. Но от этого не легче. Потому что для психики история уже произошла. Она помнит не факты, а то, как тебе было в том маленьком пространстве: тепло, живо, красиво, как будто впереди есть целая жизнь.

И потом начинаются попытки жить дальше. Кто-то появляется, нравится, зажигает, вроде всё правильно. Но ты ловишь себя на ужасно обидной мысли: не дотягивает. Не хватает той самой плотности, которую вы с человеком успели создать — возможно, за несколько часов, а возможно, вообще в собственной голове.

С одной стороны, это прекрасная способность — так чувствовать, так фантазировать, так проживать. С другой — голова иногда самый талантливый и самый жестокий режиссёр. Она снимает целый фильм из одного эпизода, а потом реальная жизнь никак не проходит её кастинг.

И, кажется, я жду не замены человека человеком. Я жду настоящей жизни — такой, которой не придётся помогать состояться у себя в голове. Такой любви, где история не только чувствуется, но и происходит.

Надиктовано в сердцах, написано ии

ИИ ТАК НЕ НАПИШЕТ

Случайно взяла в самолёте у уснувшей соседки книгу «Бегущий за ветром». Проглотила половину за полёт, тут же заказала свою — а после операции дочитывала между наркозной спячкой.

Я тысячу лет не читала романов просто так. Обычно всё по работе, по психологии, по каким-то жизненным задачам. А эта книга сама меня нашла.

Я бы, наверное, никогда не взяла книгу про Афганистан: само это слово у меня вызывает какой-то леденящий страх. Но здесь сначала ты попадаешь в жизнь двух обычных мальчишек — с их дружбой, хулиганством, страхами, маленькими войнами и приключениями. А потом их глазами видишь, как вокруг медленно начинается ад.

Мне она очень напомнила сценарий фильма «За окнами наш сад», где снимался Платон: тоже мальчишки, тоже беззаботная жизнь, которая в какой-то момент встречается с войной.

Я читала с глазами, полными слёз, и не могла оторваться. Это книга о дружбе и предательстве, чести, обещании, вине — осознанной и той, которую ты понимаешь слишком поздно. Очень тяжёлая, но удивительно живая. И, наверное, исцеляющая.

Если хотите чуть сильнее ценить своё детство, родителей, страну, в которой живёте, и вообще всё то хорошее, что кажется нам само собой разумеющимся, — очень советую.

У меня есть экземпляр. Хочу кому-нибудь передать — пишите.

Я никогда в жизни так не радовалась лишнему килограмму.

И никогда раньше не боялась его потерять.

Для человека, у которого последние 30 лет каждые лишние 500 граммов могли вызвать уныние, это практически смена религии.

Лет в 14, стоя перед зеркалом и сравнивая себя с самой толстой девочкой в классе, я вдруг поняла, что я шире неё.

Шок.

Меня всегда считали худой. Я всегда считала себя худой. Вопросов не было.

А потом я выросла, тело изменилось — и с этого зеркала началась вся моя сознательная спортивно-похудательная жизнь.

С тех пор лишний вес был поводом для чего угодно: депрессии, голодовки, усиления тренировок. Только не для радости.

У меня всегда была прекрасная спортивная база, поэтому рельеф появлялся быстро. Проблема была в том, что вместе с кубиками исчезало всё остальное.

Грудь — первой.
Лицо — следом.

А тут впервые я посмотрела на себя с набранными килограммами и подумала:

А мне нравится.

Мне нравятся мои формы.
Я стала сочнее.
И, как ни странно, моложе.

Вчера получила неожиданное подтверждение этой теории. Мой близкий друг, который знает меня больше 16 лет, посмотрел на меня и сказал:

— Лея, если бы я тебя столько лет не знал и впервые увидел сейчас, больше 32 не дал бы.

Ну всё. Килограммы остаются.

Претензии к отдельным частям тела у меня, конечно, никуда не делись. Но организм, зараза, не предоставляет услугу:

«Вот отсюда уберите два сантиметра, здесь три, а вот это и вот это вообще не трогайте».

Если худеть — худеет всё.

А я впервые поняла, что не хочу худеть вся.

Я хочу не уменьшить своё тело. Я хочу его перестроить.

Поэтому впервые в жизни решила заняться тем, чего всегда избегала как огня, — рекомпозицией.

То есть примерно при том же весе уменьшать процент жира, наращивать мышцы, менять пропорции и буквально конструировать тело.

Для меня сама идея всегда была ужасна: чтобы строить тело, нужно перестать бояться массы.

А я всю жизнь боялась её набрать.

Рекомпозиция — это не «меньше есть и больше бегать». Здесь должны сойтись белок, нормальное питание без безумного дефицита, силовые тренировки, восстановление и сон.

И самое прекрасное — весы при этом могут почти не двигаться.

Вот она, фраза, которую я ждала 30 лет:

МОЖНО НЕ ХУДЕТЬ.

Мне дали 12 недель.

И, учитывая мою спортивную базу и то, что я наконец-то совершенно официально НАБРАЛА ВЕС, у меня сейчас, оказывается, прекрасный строительный материал.

Я даже это пишу и нервничаю.

После операции я почти сутки не ела — и потеряла примерно килограмм.

Раньше я бы утром встала на весы и была счастлива.

А тут посмотрела:
— ВЕРНИТЕ НЕМЕДЛЕННО.

К счастью, вчера был праздник, еда — и утраченное имущество удалось вернуть.

Сегодня утром увидела этот килограмм обратно и была совершенно счастлива.

И насколько проще сейчас заниматься своим телом благодаря искусственному интеллекту.

Я с ChatGPT, кажется, разговариваю каждые двадцать минут.

Мы считаем белок и калории, разбираем измерения, корректируем питание, придумываем тренировки с учётом восстановления после операции.

Сегодня любой человек может за полчаса собрать себе AI-фитнес-ассистента — хоть в ChatGPT, хоть в Claude. Загрузить параметры, цели, ограничения, тренировки — и получить круглосуточного зануду, который никогда не спит и прекрасно помнит, сколько белка ты сегодня не доела.

Но человека человек всё равно пока не заменил.

Машина может посчитать программу, нагрузку и питание. Но она не увидит, что на последнем повторе ты уже тянешь не ягодицей, а всем организмом, включая брови.

Поэтому я сначала подумала: может, найти нового тренера?

А потом решила — зачем.

Вернусь к своему крокодилу Гене, который прекрасно умеет работать с моими чебурашками.

Просто теперь у нас новая коллаборация:

я, крокодил Гена и искусственный интеллект.

Посмотрим, что эта творческая группа сумеет построить из меня за 12 недель.

Но главный результат уже случился.

Впервые за 30 лет я подхожу к зеркалу и боюсь не того, что увижу лишний килограмм.

Я боюсь его потерять.

Никогда не думала, что когда-нибудь это скажу.

Но, кажется, впервые в жизни плюс один — это действительно плюс.