В итальянском Палермо находится одно из самых необычных и жутких мест в мире — Катакомбы капуцинов. Это обширное подземелье, где в открытых нишах вдоль стен покоятся более восьми тысяч мумифицированных тел, превращённых в своеобразную экспозицию.
Здесь можно увидеть целые коридоры, заставленные телами в одеждах своего времени: они застыли в позах, имитирующих жизнь — кто-то сидит, кто-то стоит, будто ведя немой диалог с посетителями. С XVI века такое погребение считалось здесь особым статусом, признаком принадлежности к элите: в катакомбах нашли последний приют знатные горожане, священники и видные деятели.
Однако в конце XIX века практика была запрещена. Одним из последних здесь в 1920 году упокоилась двухлетняя Розалия Ломбардо. Её тело, благодаря мастерству бальзамировщика, сохранилось почти идеально, за что девочку прозвали «Спящей красавицей». Сегодня это место — не просто исторический памятник, а молчаливое напоминание о бренности жизни и странных обычаях, на которые способна человеческая природа.
Здесь можно увидеть целые коридоры, заставленные телами в одеждах своего времени: они застыли в позах, имитирующих жизнь — кто-то сидит, кто-то стоит, будто ведя немой диалог с посетителями. С XVI века такое погребение считалось здесь особым статусом, признаком принадлежности к элите: в катакомбах нашли последний приют знатные горожане, священники и видные деятели.
Однако в конце XIX века практика была запрещена. Одним из последних здесь в 1920 году упокоилась двухлетняя Розалия Ломбардо. Её тело, благодаря мастерству бальзамировщика, сохранилось почти идеально, за что девочку прозвали «Спящей красавицей». Сегодня это место — не просто исторический памятник, а молчаливое напоминание о бренности жизни и странных обычаях, на которые способна человеческая природа.
История бразильского фотографа Себастьёна Сальгадо и его жены Лелии — это путь от экологического опустошения к возрождению. После долгих лет, проведённых в командировках по горячим точкам мира, Сальгадо вернулся на родину в штат Минас-Жерайс и увидел, что некогда зелёные семейные земли превратились в бесплодные холмы. «Земля была так же больна, как и я», — признавался он.
Именно тогда его жена предложила смелый план — не просто снимать боль мира, а исцелять её, посадив лес заново. В 1998 году они основали «Институт Терра» и начали титанический труд: саженец за саженцем, гектар за гектаром.
Спустя два десятилетия на некогда выжженной земле шумит молодой тропический лес из более чем 2,7 миллиона деревьев. Природа ответила на этот жест благодарностью: сюда вернулись сотни видов — от птиц и млекопитающих до рептилий и растений. Проект Сальгадо стал живым доказательством того, что даже самое глубокое опустошение можно обратить вспять, если действовать с верой и терпением.
Именно тогда его жена предложила смелый план — не просто снимать боль мира, а исцелять её, посадив лес заново. В 1998 году они основали «Институт Терра» и начали титанический труд: саженец за саженцем, гектар за гектаром.
Спустя два десятилетия на некогда выжженной земле шумит молодой тропический лес из более чем 2,7 миллиона деревьев. Природа ответила на этот жест благодарностью: сюда вернулись сотни видов — от птиц и млекопитающих до рептилий и растений. Проект Сальгадо стал живым доказательством того, что даже самое глубокое опустошение можно обратить вспять, если действовать с верой и терпением.
Одной из самых могущественных пиратов в мировой истории была китаянка Госпожа Чжэн (Чжэн Ши). Её путь к власти начался необычно: её захватили в плен в 1801 году, после чего она стала женой знаменитого пирата Чжэн И, объединившего разрозненные банды в мощную коалицию.
После смерти мужа в 1807 году она унаследовала его флот и всего за несколько лет превратила его в грозную силу: под её командованием было около 1800 кораблей и до 80 000 пиратов. Чтобы управлять этой армадой, она ввела жёсткий кодекс, где за самовольные действия или неповиновение грозила смерть. Особенно сурово карались преступления против пленниц: изнасилование каралось казнью, а даже добровольная связь стоила жизни обоим.
Её флот терроризировал побережье Южного Китая, фактически контролируя целые регионы. К 1810 году власти были вынуждены предложить пиратам амнистию. Госпожа Чжэн приняла условия, легализовалась и до конца жизни успешно вела игорный бизнес, прожив до 69 лет. Её история — уникальный пример того, как бывшая пленница стала непобедимой «королевой пиратов» и одной из немногих, кто сумел выйти из игры на своих условиях.
После смерти мужа в 1807 году она унаследовала его флот и всего за несколько лет превратила его в грозную силу: под её командованием было около 1800 кораблей и до 80 000 пиратов. Чтобы управлять этой армадой, она ввела жёсткий кодекс, где за самовольные действия или неповиновение грозила смерть. Особенно сурово карались преступления против пленниц: изнасилование каралось казнью, а даже добровольная связь стоила жизни обоим.
Её флот терроризировал побережье Южного Китая, фактически контролируя целые регионы. К 1810 году власти были вынуждены предложить пиратам амнистию. Госпожа Чжэн приняла условия, легализовалась и до конца жизни успешно вела игорный бизнес, прожив до 69 лет. Её история — уникальный пример того, как бывшая пленница стала непобедимой «королевой пиратов» и одной из немногих, кто сумел выйти из игры на своих условиях.
Этот бросок на Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году стал легендой, которая опровергла все законы вероятности. На ковре сошлись немец Вильфрид Дитрих (118 кг) и настоящий гигант — американец Крис Тэйлор (почти 200 кг), которого соперники обычно даже не пытались сдвинуть с места.
И тогда Дитрих решился на невероятное. Он выполнил опасный прогиб и, преодолевая невероятную тяжесть, оторвал Тэйлора от мата, перебросив его через себя мощным броском. Американец, не успев понять, что произошло, оказался на лопатках. Зал замер на секунду, а затем взорвался овациями.
Позже Тэйлор признался: «Я не верил, что в мире есть человек, способный поднять и бросить меня. Но я ошибался». Этот момент навсегда запечатлел шведский фотограф Улле Сейболд — его снимок, где два тела будто зависли в воздухе, получил премию как лучшая фотография Игр. Иногда история спорта пишется не долгими турнирами, а одним-единственным движением, которое меняет представление о пределах возможного.
И да, самое сложное после — убеждать людей, что это не фотомонтаж, а чистая правда.
И тогда Дитрих решился на невероятное. Он выполнил опасный прогиб и, преодолевая невероятную тяжесть, оторвал Тэйлора от мата, перебросив его через себя мощным броском. Американец, не успев понять, что произошло, оказался на лопатках. Зал замер на секунду, а затем взорвался овациями.
Позже Тэйлор признался: «Я не верил, что в мире есть человек, способный поднять и бросить меня. Но я ошибался». Этот момент навсегда запечатлел шведский фотограф Улле Сейболд — его снимок, где два тела будто зависли в воздухе, получил премию как лучшая фотография Игр. Иногда история спорта пишется не долгими турнирами, а одним-единственным движением, которое меняет представление о пределах возможного.
И да, самое сложное после — убеждать людей, что это не фотомонтаж, а чистая правда.
Процедура досмотра обуви в аэропортах берёт начало из одного драматического инцидента
22 декабря 2001 года на рейсе Париж — Майами стюардесса Эрмис Мутардье заметила странное поведение пассажира Ричарда Рида. Он пытался поджечь свой кроссовок. Благодаря её бдительности и помощи других членов экипажа и пассажиров, террориста удалось обезвредить.
На земле выяснилась вся картина. Рид, член террористической группировки, пронёс в подошвах своей обуви пластиковую взрывчатку. Однако устройство не сработало из-за банальной причины: накануне мужчину задержали на сутки для дополнительной проверки, он сильно нервничал и потел. Влага пропитала обувь и испортила состав взрывчатки, сделав её бесполезной. Таким образом, рейс спасли не только мужество стюардессы, но и «потные ноги» самого злоумышленника.
Рид был приговорён к трём пожизненным срокам без права на условно-досрочное освобождение. А его попытка положила начало практике обязательного снятия обуви при предполётном досмотре по всему миру. Так что в следующий раз, снимая ботинки в аэропорту, вспомните эту историю: иногда безопасность зависит от мельчайших деталей и, как ни парадоксально, даже от физиологии террористов.
22 декабря 2001 года на рейсе Париж — Майами стюардесса Эрмис Мутардье заметила странное поведение пассажира Ричарда Рида. Он пытался поджечь свой кроссовок. Благодаря её бдительности и помощи других членов экипажа и пассажиров, террориста удалось обезвредить.
На земле выяснилась вся картина. Рид, член террористической группировки, пронёс в подошвах своей обуви пластиковую взрывчатку. Однако устройство не сработало из-за банальной причины: накануне мужчину задержали на сутки для дополнительной проверки, он сильно нервничал и потел. Влага пропитала обувь и испортила состав взрывчатки, сделав её бесполезной. Таким образом, рейс спасли не только мужество стюардессы, но и «потные ноги» самого злоумышленника.
Рид был приговорён к трём пожизненным срокам без права на условно-досрочное освобождение. А его попытка положила начало практике обязательного снятия обуви при предполётном досмотре по всему миру. Так что в следующий раз, снимая ботинки в аэропорту, вспомните эту историю: иногда безопасность зависит от мельчайших деталей и, как ни парадоксально, даже от физиологии террористов.
Силиконовый имплант неожиданно выступил в роли спасительного щита для девушки, приняв на себя пулю, летевшую прямо в область сердца. Как показало обследование, пуля прошла через левую молочную железу, ударилась о протез, изменила траекторию и ушла в правую сторону грудной клетки, сломав ребро.
Именно этот искусственный элемент, установленный для эстетической коррекции, стал барьером, который перенаправил смертельный удар. Случай уникален и парадоксален: то, что обычно рассматривается лишь как предмет косметической хирургии, в критический момент оказалось жизненно важной защитой.
Именно этот искусственный элемент, установленный для эстетической коррекции, стал барьером, который перенаправил смертельный удар. Случай уникален и парадоксален: то, что обычно рассматривается лишь как предмет косметической хирургии, в критический момент оказалось жизненно важной защитой.