Женщина, которая научила Францию рожать безопасно
В XVIII веке роды оставались одним из самых опасных моментов в жизни женщины. Врачи были редкостью, особенно за пределами крупных городов, а повитухи опирались в основном на опыт и традиции. Ошибки стоили дорого: смертность матерей и младенцев была пугающе высокой.
На этом фоне во Франции появилась фигура, опередившая своё время — Анжелика Маргерит Лё Бурсе дю Кудре, родившаяся в 1712 году. Она получила медицинское образование — редчайший случай для женщины той эпохи — и посвятила себя реформе акушерского дела.
Её работа привлекла внимание короля Людовика XV. В 1759 году он дал ей необычное поручение: объехать страну и обучить женщин безопасному приёму родов — не только профессиональных повитух, но и обычных крестьянок в глухих деревнях, где врача можно было не увидеть за всю жизнь.
Главным изобретением дю Кудре стал уникальный для своего времени учебный манекен. Она создала анатомически точную модель женского таза и младенца из ткани и кожи — первый в мире акушерский тренажёр. С его помощью можно было разбирать сложные случаи и учиться действовать правильно, не подвергая риску живых женщин.
На протяжении двадцати пяти лет Анжелика дю Кудре колесила по Франции, проводя курсы и обучая тысячи повивальных бабок. Там, где она работала, смертность при родах заметно снижалась. В 1773 году она издала руководство «Краткое изложение искусства родовспоможения», которое стало практической настольной книгой для нескольких поколений акушерок.
Фактически дю Кудре превратила акушерство из ремесла, основанного на догадках и традиции, в дисциплину, основанную на знаниях, методике и обучении. Её вклад стал одним из первых шагов к современной медицине родовспоможения — и спас жизни тысяч женщин и детей задолго до появления антибиотиков и хирургии.
В XVIII веке роды оставались одним из самых опасных моментов в жизни женщины. Врачи были редкостью, особенно за пределами крупных городов, а повитухи опирались в основном на опыт и традиции. Ошибки стоили дорого: смертность матерей и младенцев была пугающе высокой.
На этом фоне во Франции появилась фигура, опередившая своё время — Анжелика Маргерит Лё Бурсе дю Кудре, родившаяся в 1712 году. Она получила медицинское образование — редчайший случай для женщины той эпохи — и посвятила себя реформе акушерского дела.
Её работа привлекла внимание короля Людовика XV. В 1759 году он дал ей необычное поручение: объехать страну и обучить женщин безопасному приёму родов — не только профессиональных повитух, но и обычных крестьянок в глухих деревнях, где врача можно было не увидеть за всю жизнь.
Главным изобретением дю Кудре стал уникальный для своего времени учебный манекен. Она создала анатомически точную модель женского таза и младенца из ткани и кожи — первый в мире акушерский тренажёр. С его помощью можно было разбирать сложные случаи и учиться действовать правильно, не подвергая риску живых женщин.
На протяжении двадцати пяти лет Анжелика дю Кудре колесила по Франции, проводя курсы и обучая тысячи повивальных бабок. Там, где она работала, смертность при родах заметно снижалась. В 1773 году она издала руководство «Краткое изложение искусства родовспоможения», которое стало практической настольной книгой для нескольких поколений акушерок.
Фактически дю Кудре превратила акушерство из ремесла, основанного на догадках и традиции, в дисциплину, основанную на знаниях, методике и обучении. Её вклад стал одним из первых шагов к современной медицине родовспоможения — и спас жизни тысяч женщин и детей задолго до появления антибиотиков и хирургии.
Чем лечили королевское похмелье
(спойлер: вам повезло жить в XXI веке)
Похмелье — явление удивительно демократичное. Оно одинаково настигает и студента после вечеринки, и монарха после бала. Разница только в том, чем его лечат.
1. Людовик XV, Франция
Французский король спасался… луковым супом. Да-да, самым обычным.
По легенде, однажды после охоты Людовик оказался в загородном домике, где нашлись лишь лук, масло и шампанское. Из этого он сварил суп — и неожиданно обнаружил, что мир снова имеет смысл. С тех пор при дворе луковый суп стал обязательным утренним блюдом после балов, свадеб и других мероприятий с превышением нормы игристого.
С гренками и расплавленным сыром, разумеется.
В XIX веке блюдо даже получило народное прозвище — «суп пьяниц». И надо признать, в этом методе хотя бы была логика.
2. Генрих VIII, Англия
А вот здесь начинается настоящая алхимия.
Генрих VIII считал себя знатоком медицины и предпочитал «комплексный подход»:
— от головной боли — смеси лаванды, шалфея, майорана и розы;
— от интоксикации — толчёный шафран с родниковой водой;
— для восстановления сил — «королевские капли» из порошка жемчуга и… рога единорога.
Да, именно так это и записано в источниках. Чем заменяли рог единорога на практике — история скромно умалчивает.
Для «очищения организма» применяли клизмы с укропным маслом и вином, а важное место занимала aqua vitae — крепкий дистиллят, который, по мнению короля, лечил тело и помогал вспомнить, что вообще происходило накануне. Удобно.
3. Карл II Стюарт, Англия
Если вы думали, что дальше будет легче — нет.
Карл II принимал так называемые «Капли Годдарда» — дорогое средство от придворного врача Джонатана Годдарда. В составе были:
дистиллят из человеческого черепа, сушёные гадюки, аммиак, порошок из слоновой кости и оленьих рогов.
Считалось, что жизненная сила людей, погибших насильственной смертью, передаётся пациенту через лекарство. Сегодня это звучит как сценарий хоррора. Тогда — как передовая медицина.
Так что в следующий раз, запивая таблетку водой или съедая тарелку супа, просто вспомните: когда-то альтернативой были клизма с вином и настойка из человеческого черепа.
Исторический прогресс иногда измеряется очень странными вещами — но в данном случае он явно на нашей стороне 😅
(спойлер: вам повезло жить в XXI веке)
Похмелье — явление удивительно демократичное. Оно одинаково настигает и студента после вечеринки, и монарха после бала. Разница только в том, чем его лечат.
1. Людовик XV, Франция
Французский король спасался… луковым супом. Да-да, самым обычным.
По легенде, однажды после охоты Людовик оказался в загородном домике, где нашлись лишь лук, масло и шампанское. Из этого он сварил суп — и неожиданно обнаружил, что мир снова имеет смысл. С тех пор при дворе луковый суп стал обязательным утренним блюдом после балов, свадеб и других мероприятий с превышением нормы игристого.
С гренками и расплавленным сыром, разумеется.
В XIX веке блюдо даже получило народное прозвище — «суп пьяниц». И надо признать, в этом методе хотя бы была логика.
2. Генрих VIII, Англия
А вот здесь начинается настоящая алхимия.
Генрих VIII считал себя знатоком медицины и предпочитал «комплексный подход»:
— от головной боли — смеси лаванды, шалфея, майорана и розы;
— от интоксикации — толчёный шафран с родниковой водой;
— для восстановления сил — «королевские капли» из порошка жемчуга и… рога единорога.
Да, именно так это и записано в источниках. Чем заменяли рог единорога на практике — история скромно умалчивает.
Для «очищения организма» применяли клизмы с укропным маслом и вином, а важное место занимала aqua vitae — крепкий дистиллят, который, по мнению короля, лечил тело и помогал вспомнить, что вообще происходило накануне. Удобно.
3. Карл II Стюарт, Англия
Если вы думали, что дальше будет легче — нет.
Карл II принимал так называемые «Капли Годдарда» — дорогое средство от придворного врача Джонатана Годдарда. В составе были:
дистиллят из человеческого черепа, сушёные гадюки, аммиак, порошок из слоновой кости и оленьих рогов.
Считалось, что жизненная сила людей, погибших насильственной смертью, передаётся пациенту через лекарство. Сегодня это звучит как сценарий хоррора. Тогда — как передовая медицина.
Так что в следующий раз, запивая таблетку водой или съедая тарелку супа, просто вспомните: когда-то альтернативой были клизма с вином и настойка из человеческого черепа.
Исторический прогресс иногда измеряется очень странными вещами — но в данном случае он явно на нашей стороне 😅
❤1
Долина Бленио, Швeйцария, начало 1900-х годов. На снимке — одна из примерно пяти тысяч стеклянных плaстин, созданных сельским фотографом и cеменщиком Роберто Донеттой. ...
Его работы стали peдким и бесценным документом жизни швейцарской глубинки: люди, праздники, быт и сцены с лёгким юмором, как на этой фотографии. Донетта снимал своих зeмляков с теплотой и иронией, превращая повседневность в живое иcкусство.
Сегодня его архив считается культурным достоянием Швейцарии и свидетельством того, как тaлантливый самоук смог запечатлеть человеческое достоинство и радость в самых скромных обстоятельствах.
Его работы стали peдким и бесценным документом жизни швейцарской глубинки: люди, праздники, быт и сцены с лёгким юмором, как на этой фотографии. Донетта снимал своих зeмляков с теплотой и иронией, превращая повседневность в живое иcкусство.
Сегодня его архив считается культурным достоянием Швейцарии и свидетельством того, как тaлантливый самоук смог запечатлеть человеческое достоинство и радость в самых скромных обстоятельствах.
А вы знали, как форма десертной креманки связана с королевскими фаворитками? Забудьте про «крем» — название происходит от «кремана», игристого вина. Оно не шампанское: давление в бутылке всего 3,5 атмосферы вместо положенных шести.
Именно для этого нежного напитка когда-то создали специальную чашу — креманку. Сомелье её не жалуют: пузырьки в ней быстро исчезают. Зато на приёмах из таких сосудов строили целые пирамиды! Рекорд — 56 ярусов из 30 856 креманок.
А теперь самое пикантное. Легенда гласит, что первую креманку отлили по слепку… груди Марии-Антуанетты. Королева обожала шампанское и античные традиции, где подобные формы были в чести. По другой версии, моделью стала мадам де Помпадур. Но история с королевой, любившей балы и игристое, звучит куда романтичнее.
Теперь, подавая в креманке мороженое, вы точно будете знать, что держите в руках слепок с царственной особы. Отличный повод для светской беседы!
Именно для этого нежного напитка когда-то создали специальную чашу — креманку. Сомелье её не жалуют: пузырьки в ней быстро исчезают. Зато на приёмах из таких сосудов строили целые пирамиды! Рекорд — 56 ярусов из 30 856 креманок.
А теперь самое пикантное. Легенда гласит, что первую креманку отлили по слепку… груди Марии-Антуанетты. Королева обожала шампанское и античные традиции, где подобные формы были в чести. По другой версии, моделью стала мадам де Помпадур. Но история с королевой, любившей балы и игристое, звучит куда романтичнее.
Теперь, подавая в креманке мороженое, вы точно будете знать, что держите в руках слепок с царственной особы. Отличный повод для светской беседы!
На Сахалине в начале 1900-х действовал удивительный закон, больше похожий на городскую легенду. Согласно ему, женщина получала право задушить мужчину, если заставала его в момент измены.
Однако на практике осуществить это было не так просто — требовалась немалая сила. Так появилась неофициальная «профессия» душительниц. Эти женщины предлагали свои услуги тем, кто обнаружил неверность супруга, но не мог самостоятельно привести приговор в исполнение. Получается, в те времена семейная драма могла закончиться вызовом «специалистки».
Эта история — яркое напоминание о том, как далеко ушли социальные нормы. Сегодня подобные обычаи кажутся немыслимыми, и хорошо, что они остались лишь на пожелтевших страницах истории.
Однако на практике осуществить это было не так просто — требовалась немалая сила. Так появилась неофициальная «профессия» душительниц. Эти женщины предлагали свои услуги тем, кто обнаружил неверность супруга, но не мог самостоятельно привести приговор в исполнение. Получается, в те времена семейная драма могла закончиться вызовом «специалистки».
Эта история — яркое напоминание о том, как далеко ушли социальные нормы. Сегодня подобные обычаи кажутся немыслимыми, и хорошо, что они остались лишь на пожелтевших страницах истории.
В итальянском Палермо находится одно из самых необычных и жутких мест в мире — Катакомбы капуцинов. Это обширное подземелье, где в открытых нишах вдоль стен покоятся более восьми тысяч мумифицированных тел, превращённых в своеобразную экспозицию.
Здесь можно увидеть целые коридоры, заставленные телами в одеждах своего времени: они застыли в позах, имитирующих жизнь — кто-то сидит, кто-то стоит, будто ведя немой диалог с посетителями. С XVI века такое погребение считалось здесь особым статусом, признаком принадлежности к элите: в катакомбах нашли последний приют знатные горожане, священники и видные деятели.
Однако в конце XIX века практика была запрещена. Одним из последних здесь в 1920 году упокоилась двухлетняя Розалия Ломбардо. Её тело, благодаря мастерству бальзамировщика, сохранилось почти идеально, за что девочку прозвали «Спящей красавицей». Сегодня это место — не просто исторический памятник, а молчаливое напоминание о бренности жизни и странных обычаях, на которые способна человеческая природа.
Здесь можно увидеть целые коридоры, заставленные телами в одеждах своего времени: они застыли в позах, имитирующих жизнь — кто-то сидит, кто-то стоит, будто ведя немой диалог с посетителями. С XVI века такое погребение считалось здесь особым статусом, признаком принадлежности к элите: в катакомбах нашли последний приют знатные горожане, священники и видные деятели.
Однако в конце XIX века практика была запрещена. Одним из последних здесь в 1920 году упокоилась двухлетняя Розалия Ломбардо. Её тело, благодаря мастерству бальзамировщика, сохранилось почти идеально, за что девочку прозвали «Спящей красавицей». Сегодня это место — не просто исторический памятник, а молчаливое напоминание о бренности жизни и странных обычаях, на которые способна человеческая природа.
История бразильского фотографа Себастьёна Сальгадо и его жены Лелии — это путь от экологического опустошения к возрождению. После долгих лет, проведённых в командировках по горячим точкам мира, Сальгадо вернулся на родину в штат Минас-Жерайс и увидел, что некогда зелёные семейные земли превратились в бесплодные холмы. «Земля была так же больна, как и я», — признавался он.
Именно тогда его жена предложила смелый план — не просто снимать боль мира, а исцелять её, посадив лес заново. В 1998 году они основали «Институт Терра» и начали титанический труд: саженец за саженцем, гектар за гектаром.
Спустя два десятилетия на некогда выжженной земле шумит молодой тропический лес из более чем 2,7 миллиона деревьев. Природа ответила на этот жест благодарностью: сюда вернулись сотни видов — от птиц и млекопитающих до рептилий и растений. Проект Сальгадо стал живым доказательством того, что даже самое глубокое опустошение можно обратить вспять, если действовать с верой и терпением.
Именно тогда его жена предложила смелый план — не просто снимать боль мира, а исцелять её, посадив лес заново. В 1998 году они основали «Институт Терра» и начали титанический труд: саженец за саженцем, гектар за гектаром.
Спустя два десятилетия на некогда выжженной земле шумит молодой тропический лес из более чем 2,7 миллиона деревьев. Природа ответила на этот жест благодарностью: сюда вернулись сотни видов — от птиц и млекопитающих до рептилий и растений. Проект Сальгадо стал живым доказательством того, что даже самое глубокое опустошение можно обратить вспять, если действовать с верой и терпением.
Одной из самых могущественных пиратов в мировой истории была китаянка Госпожа Чжэн (Чжэн Ши). Её путь к власти начался необычно: её захватили в плен в 1801 году, после чего она стала женой знаменитого пирата Чжэн И, объединившего разрозненные банды в мощную коалицию.
После смерти мужа в 1807 году она унаследовала его флот и всего за несколько лет превратила его в грозную силу: под её командованием было около 1800 кораблей и до 80 000 пиратов. Чтобы управлять этой армадой, она ввела жёсткий кодекс, где за самовольные действия или неповиновение грозила смерть. Особенно сурово карались преступления против пленниц: изнасилование каралось казнью, а даже добровольная связь стоила жизни обоим.
Её флот терроризировал побережье Южного Китая, фактически контролируя целые регионы. К 1810 году власти были вынуждены предложить пиратам амнистию. Госпожа Чжэн приняла условия, легализовалась и до конца жизни успешно вела игорный бизнес, прожив до 69 лет. Её история — уникальный пример того, как бывшая пленница стала непобедимой «королевой пиратов» и одной из немногих, кто сумел выйти из игры на своих условиях.
После смерти мужа в 1807 году она унаследовала его флот и всего за несколько лет превратила его в грозную силу: под её командованием было около 1800 кораблей и до 80 000 пиратов. Чтобы управлять этой армадой, она ввела жёсткий кодекс, где за самовольные действия или неповиновение грозила смерть. Особенно сурово карались преступления против пленниц: изнасилование каралось казнью, а даже добровольная связь стоила жизни обоим.
Её флот терроризировал побережье Южного Китая, фактически контролируя целые регионы. К 1810 году власти были вынуждены предложить пиратам амнистию. Госпожа Чжэн приняла условия, легализовалась и до конца жизни успешно вела игорный бизнес, прожив до 69 лет. Её история — уникальный пример того, как бывшая пленница стала непобедимой «королевой пиратов» и одной из немногих, кто сумел выйти из игры на своих условиях.
