Джон Прист был oдним из 150 кочегаров на «Титанике». Он выжил, хотя получил сильное обморожение...
За год до этого Пpист работал кочегаром на близнеце «Титaника» – «Олимпике», который cтолкнулся с крейсером «Хоук». Прист выжил.
А еще перед этим Джoн Прист работал на корабле «Астурия», чей первый же рейс тоже закончился cтолкновением. Прист выжил.
После начала Пepвой Мировой Прист нанялся на орговое судно «Алькантара», которое затонуло пoсле атак немецкого парохода «Greif». Прист выжил.
Прист начал paботать на «Британике» – третьем трансатлантическом лайнере класса «Олимпик» (кaк «Титаник» и «Олимпик»). Корабль подорвался на немецкой мине и затонул. Прист выжил.
Следующим кoраблем было госпитальное судно "Донегал", который потопила немецкая подводная лодка. Прист выжил, на на работу его больше никто не брал.
За год до этого Пpист работал кочегаром на близнеце «Титaника» – «Олимпике», который cтолкнулся с крейсером «Хоук». Прист выжил.
А еще перед этим Джoн Прист работал на корабле «Астурия», чей первый же рейс тоже закончился cтолкновением. Прист выжил.
После начала Пepвой Мировой Прист нанялся на орговое судно «Алькантара», которое затонуло пoсле атак немецкого парохода «Greif». Прист выжил.
Прист начал paботать на «Британике» – третьем трансатлантическом лайнере класса «Олимпик» (кaк «Титаник» и «Олимпик»). Корабль подорвался на немецкой мине и затонул. Прист выжил.
Следующим кoраблем было госпитальное судно "Донегал", который потопила немецкая подводная лодка. Прист выжил, на на работу его больше никто не брал.
Вы видeли крылья стрекозы вблизи? Это с ума сойти, как бyдто смотришь на витраж...
И при этом кaждая эта «ячейка» нужна не только для красоты — она помогает крыльям равномерно рaспределять нагрузку и выдерживать быстрый, манёвренный полёт.
И при этом кaждая эта «ячейка» нужна не только для красоты — она помогает крыльям равномерно рaспределять нагрузку и выдерживать быстрый, манёвренный полёт.
Женщина, которая научила Францию рожать безопасно
В XVIII веке роды оставались одним из самых опасных моментов в жизни женщины. Врачи были редкостью, особенно за пределами крупных городов, а повитухи опирались в основном на опыт и традиции. Ошибки стоили дорого: смертность матерей и младенцев была пугающе высокой.
На этом фоне во Франции появилась фигура, опередившая своё время — Анжелика Маргерит Лё Бурсе дю Кудре, родившаяся в 1712 году. Она получила медицинское образование — редчайший случай для женщины той эпохи — и посвятила себя реформе акушерского дела.
Её работа привлекла внимание короля Людовика XV. В 1759 году он дал ей необычное поручение: объехать страну и обучить женщин безопасному приёму родов — не только профессиональных повитух, но и обычных крестьянок в глухих деревнях, где врача можно было не увидеть за всю жизнь.
Главным изобретением дю Кудре стал уникальный для своего времени учебный манекен. Она создала анатомически точную модель женского таза и младенца из ткани и кожи — первый в мире акушерский тренажёр. С его помощью можно было разбирать сложные случаи и учиться действовать правильно, не подвергая риску живых женщин.
На протяжении двадцати пяти лет Анжелика дю Кудре колесила по Франции, проводя курсы и обучая тысячи повивальных бабок. Там, где она работала, смертность при родах заметно снижалась. В 1773 году она издала руководство «Краткое изложение искусства родовспоможения», которое стало практической настольной книгой для нескольких поколений акушерок.
Фактически дю Кудре превратила акушерство из ремесла, основанного на догадках и традиции, в дисциплину, основанную на знаниях, методике и обучении. Её вклад стал одним из первых шагов к современной медицине родовспоможения — и спас жизни тысяч женщин и детей задолго до появления антибиотиков и хирургии.
В XVIII веке роды оставались одним из самых опасных моментов в жизни женщины. Врачи были редкостью, особенно за пределами крупных городов, а повитухи опирались в основном на опыт и традиции. Ошибки стоили дорого: смертность матерей и младенцев была пугающе высокой.
На этом фоне во Франции появилась фигура, опередившая своё время — Анжелика Маргерит Лё Бурсе дю Кудре, родившаяся в 1712 году. Она получила медицинское образование — редчайший случай для женщины той эпохи — и посвятила себя реформе акушерского дела.
Её работа привлекла внимание короля Людовика XV. В 1759 году он дал ей необычное поручение: объехать страну и обучить женщин безопасному приёму родов — не только профессиональных повитух, но и обычных крестьянок в глухих деревнях, где врача можно было не увидеть за всю жизнь.
Главным изобретением дю Кудре стал уникальный для своего времени учебный манекен. Она создала анатомически точную модель женского таза и младенца из ткани и кожи — первый в мире акушерский тренажёр. С его помощью можно было разбирать сложные случаи и учиться действовать правильно, не подвергая риску живых женщин.
На протяжении двадцати пяти лет Анжелика дю Кудре колесила по Франции, проводя курсы и обучая тысячи повивальных бабок. Там, где она работала, смертность при родах заметно снижалась. В 1773 году она издала руководство «Краткое изложение искусства родовспоможения», которое стало практической настольной книгой для нескольких поколений акушерок.
Фактически дю Кудре превратила акушерство из ремесла, основанного на догадках и традиции, в дисциплину, основанную на знаниях, методике и обучении. Её вклад стал одним из первых шагов к современной медицине родовспоможения — и спас жизни тысяч женщин и детей задолго до появления антибиотиков и хирургии.
Чем лечили королевское похмелье
(спойлер: вам повезло жить в XXI веке)
Похмелье — явление удивительно демократичное. Оно одинаково настигает и студента после вечеринки, и монарха после бала. Разница только в том, чем его лечат.
1. Людовик XV, Франция
Французский король спасался… луковым супом. Да-да, самым обычным.
По легенде, однажды после охоты Людовик оказался в загородном домике, где нашлись лишь лук, масло и шампанское. Из этого он сварил суп — и неожиданно обнаружил, что мир снова имеет смысл. С тех пор при дворе луковый суп стал обязательным утренним блюдом после балов, свадеб и других мероприятий с превышением нормы игристого.
С гренками и расплавленным сыром, разумеется.
В XIX веке блюдо даже получило народное прозвище — «суп пьяниц». И надо признать, в этом методе хотя бы была логика.
2. Генрих VIII, Англия
А вот здесь начинается настоящая алхимия.
Генрих VIII считал себя знатоком медицины и предпочитал «комплексный подход»:
— от головной боли — смеси лаванды, шалфея, майорана и розы;
— от интоксикации — толчёный шафран с родниковой водой;
— для восстановления сил — «королевские капли» из порошка жемчуга и… рога единорога.
Да, именно так это и записано в источниках. Чем заменяли рог единорога на практике — история скромно умалчивает.
Для «очищения организма» применяли клизмы с укропным маслом и вином, а важное место занимала aqua vitae — крепкий дистиллят, который, по мнению короля, лечил тело и помогал вспомнить, что вообще происходило накануне. Удобно.
3. Карл II Стюарт, Англия
Если вы думали, что дальше будет легче — нет.
Карл II принимал так называемые «Капли Годдарда» — дорогое средство от придворного врача Джонатана Годдарда. В составе были:
дистиллят из человеческого черепа, сушёные гадюки, аммиак, порошок из слоновой кости и оленьих рогов.
Считалось, что жизненная сила людей, погибших насильственной смертью, передаётся пациенту через лекарство. Сегодня это звучит как сценарий хоррора. Тогда — как передовая медицина.
Так что в следующий раз, запивая таблетку водой или съедая тарелку супа, просто вспомните: когда-то альтернативой были клизма с вином и настойка из человеческого черепа.
Исторический прогресс иногда измеряется очень странными вещами — но в данном случае он явно на нашей стороне 😅
(спойлер: вам повезло жить в XXI веке)
Похмелье — явление удивительно демократичное. Оно одинаково настигает и студента после вечеринки, и монарха после бала. Разница только в том, чем его лечат.
1. Людовик XV, Франция
Французский король спасался… луковым супом. Да-да, самым обычным.
По легенде, однажды после охоты Людовик оказался в загородном домике, где нашлись лишь лук, масло и шампанское. Из этого он сварил суп — и неожиданно обнаружил, что мир снова имеет смысл. С тех пор при дворе луковый суп стал обязательным утренним блюдом после балов, свадеб и других мероприятий с превышением нормы игристого.
С гренками и расплавленным сыром, разумеется.
В XIX веке блюдо даже получило народное прозвище — «суп пьяниц». И надо признать, в этом методе хотя бы была логика.
2. Генрих VIII, Англия
А вот здесь начинается настоящая алхимия.
Генрих VIII считал себя знатоком медицины и предпочитал «комплексный подход»:
— от головной боли — смеси лаванды, шалфея, майорана и розы;
— от интоксикации — толчёный шафран с родниковой водой;
— для восстановления сил — «королевские капли» из порошка жемчуга и… рога единорога.
Да, именно так это и записано в источниках. Чем заменяли рог единорога на практике — история скромно умалчивает.
Для «очищения организма» применяли клизмы с укропным маслом и вином, а важное место занимала aqua vitae — крепкий дистиллят, который, по мнению короля, лечил тело и помогал вспомнить, что вообще происходило накануне. Удобно.
3. Карл II Стюарт, Англия
Если вы думали, что дальше будет легче — нет.
Карл II принимал так называемые «Капли Годдарда» — дорогое средство от придворного врача Джонатана Годдарда. В составе были:
дистиллят из человеческого черепа, сушёные гадюки, аммиак, порошок из слоновой кости и оленьих рогов.
Считалось, что жизненная сила людей, погибших насильственной смертью, передаётся пациенту через лекарство. Сегодня это звучит как сценарий хоррора. Тогда — как передовая медицина.
Так что в следующий раз, запивая таблетку водой или съедая тарелку супа, просто вспомните: когда-то альтернативой были клизма с вином и настойка из человеческого черепа.
Исторический прогресс иногда измеряется очень странными вещами — но в данном случае он явно на нашей стороне 😅
❤1
Долина Бленио, Швeйцария, начало 1900-х годов. На снимке — одна из примерно пяти тысяч стеклянных плaстин, созданных сельским фотографом и cеменщиком Роберто Донеттой. ...
Его работы стали peдким и бесценным документом жизни швейцарской глубинки: люди, праздники, быт и сцены с лёгким юмором, как на этой фотографии. Донетта снимал своих зeмляков с теплотой и иронией, превращая повседневность в живое иcкусство.
Сегодня его архив считается культурным достоянием Швейцарии и свидетельством того, как тaлантливый самоук смог запечатлеть человеческое достоинство и радость в самых скромных обстоятельствах.
Его работы стали peдким и бесценным документом жизни швейцарской глубинки: люди, праздники, быт и сцены с лёгким юмором, как на этой фотографии. Донетта снимал своих зeмляков с теплотой и иронией, превращая повседневность в живое иcкусство.
Сегодня его архив считается культурным достоянием Швейцарии и свидетельством того, как тaлантливый самоук смог запечатлеть человеческое достоинство и радость в самых скромных обстоятельствах.
А вы знали, как форма десертной креманки связана с королевскими фаворитками? Забудьте про «крем» — название происходит от «кремана», игристого вина. Оно не шампанское: давление в бутылке всего 3,5 атмосферы вместо положенных шести.
Именно для этого нежного напитка когда-то создали специальную чашу — креманку. Сомелье её не жалуют: пузырьки в ней быстро исчезают. Зато на приёмах из таких сосудов строили целые пирамиды! Рекорд — 56 ярусов из 30 856 креманок.
А теперь самое пикантное. Легенда гласит, что первую креманку отлили по слепку… груди Марии-Антуанетты. Королева обожала шампанское и античные традиции, где подобные формы были в чести. По другой версии, моделью стала мадам де Помпадур. Но история с королевой, любившей балы и игристое, звучит куда романтичнее.
Теперь, подавая в креманке мороженое, вы точно будете знать, что держите в руках слепок с царственной особы. Отличный повод для светской беседы!
Именно для этого нежного напитка когда-то создали специальную чашу — креманку. Сомелье её не жалуют: пузырьки в ней быстро исчезают. Зато на приёмах из таких сосудов строили целые пирамиды! Рекорд — 56 ярусов из 30 856 креманок.
А теперь самое пикантное. Легенда гласит, что первую креманку отлили по слепку… груди Марии-Антуанетты. Королева обожала шампанское и античные традиции, где подобные формы были в чести. По другой версии, моделью стала мадам де Помпадур. Но история с королевой, любившей балы и игристое, звучит куда романтичнее.
Теперь, подавая в креманке мороженое, вы точно будете знать, что держите в руках слепок с царственной особы. Отличный повод для светской беседы!
На Сахалине в начале 1900-х действовал удивительный закон, больше похожий на городскую легенду. Согласно ему, женщина получала право задушить мужчину, если заставала его в момент измены.
Однако на практике осуществить это было не так просто — требовалась немалая сила. Так появилась неофициальная «профессия» душительниц. Эти женщины предлагали свои услуги тем, кто обнаружил неверность супруга, но не мог самостоятельно привести приговор в исполнение. Получается, в те времена семейная драма могла закончиться вызовом «специалистки».
Эта история — яркое напоминание о том, как далеко ушли социальные нормы. Сегодня подобные обычаи кажутся немыслимыми, и хорошо, что они остались лишь на пожелтевших страницах истории.
Однако на практике осуществить это было не так просто — требовалась немалая сила. Так появилась неофициальная «профессия» душительниц. Эти женщины предлагали свои услуги тем, кто обнаружил неверность супруга, но не мог самостоятельно привести приговор в исполнение. Получается, в те времена семейная драма могла закончиться вызовом «специалистки».
Эта история — яркое напоминание о том, как далеко ушли социальные нормы. Сегодня подобные обычаи кажутся немыслимыми, и хорошо, что они остались лишь на пожелтевших страницах истории.
В итальянском Палермо находится одно из самых необычных и жутких мест в мире — Катакомбы капуцинов. Это обширное подземелье, где в открытых нишах вдоль стен покоятся более восьми тысяч мумифицированных тел, превращённых в своеобразную экспозицию.
Здесь можно увидеть целые коридоры, заставленные телами в одеждах своего времени: они застыли в позах, имитирующих жизнь — кто-то сидит, кто-то стоит, будто ведя немой диалог с посетителями. С XVI века такое погребение считалось здесь особым статусом, признаком принадлежности к элите: в катакомбах нашли последний приют знатные горожане, священники и видные деятели.
Однако в конце XIX века практика была запрещена. Одним из последних здесь в 1920 году упокоилась двухлетняя Розалия Ломбардо. Её тело, благодаря мастерству бальзамировщика, сохранилось почти идеально, за что девочку прозвали «Спящей красавицей». Сегодня это место — не просто исторический памятник, а молчаливое напоминание о бренности жизни и странных обычаях, на которые способна человеческая природа.
Здесь можно увидеть целые коридоры, заставленные телами в одеждах своего времени: они застыли в позах, имитирующих жизнь — кто-то сидит, кто-то стоит, будто ведя немой диалог с посетителями. С XVI века такое погребение считалось здесь особым статусом, признаком принадлежности к элите: в катакомбах нашли последний приют знатные горожане, священники и видные деятели.
Однако в конце XIX века практика была запрещена. Одним из последних здесь в 1920 году упокоилась двухлетняя Розалия Ломбардо. Её тело, благодаря мастерству бальзамировщика, сохранилось почти идеально, за что девочку прозвали «Спящей красавицей». Сегодня это место — не просто исторический памятник, а молчаливое напоминание о бренности жизни и странных обычаях, на которые способна человеческая природа.
История бразильского фотографа Себастьёна Сальгадо и его жены Лелии — это путь от экологического опустошения к возрождению. После долгих лет, проведённых в командировках по горячим точкам мира, Сальгадо вернулся на родину в штат Минас-Жерайс и увидел, что некогда зелёные семейные земли превратились в бесплодные холмы. «Земля была так же больна, как и я», — признавался он.
Именно тогда его жена предложила смелый план — не просто снимать боль мира, а исцелять её, посадив лес заново. В 1998 году они основали «Институт Терра» и начали титанический труд: саженец за саженцем, гектар за гектаром.
Спустя два десятилетия на некогда выжженной земле шумит молодой тропический лес из более чем 2,7 миллиона деревьев. Природа ответила на этот жест благодарностью: сюда вернулись сотни видов — от птиц и млекопитающих до рептилий и растений. Проект Сальгадо стал живым доказательством того, что даже самое глубокое опустошение можно обратить вспять, если действовать с верой и терпением.
Именно тогда его жена предложила смелый план — не просто снимать боль мира, а исцелять её, посадив лес заново. В 1998 году они основали «Институт Терра» и начали титанический труд: саженец за саженцем, гектар за гектаром.
Спустя два десятилетия на некогда выжженной земле шумит молодой тропический лес из более чем 2,7 миллиона деревьев. Природа ответила на этот жест благодарностью: сюда вернулись сотни видов — от птиц и млекопитающих до рептилий и растений. Проект Сальгадо стал живым доказательством того, что даже самое глубокое опустошение можно обратить вспять, если действовать с верой и терпением.