"Устойчивое развитие — не модный тренд, а стратегическая необходимость. Обсуждение важности устойчивого развития перестало быть формальностью. Это обязательство, от которого во многом зависит репутация компании в долгосрочной перспективе.

IR-директор понимает, что инвесторы обращают внимание не только на прибыль, но и на социальные и экологические последствия деятельности компании, а также на качество её корпоративного управления.

IR-директор должен быть одновременно навигатором и новатором, внедряя повестку устойчивого развития в повседневную работу", — говорится в гиде.

Согласно поправкам, сплошные рубки запрещены, но с нюансом: сплошные санитарные рубки всё-таки могут проводиться, если "лесные насаждения утрачивают средообразующие, водоохранные, санитарно-гигиенические, оздоровительные и иные полезные функции".

Главный вопрос — каким образом устанавливается факт утраты лесами этих экосистемных функций? На сегодня никаких критериев на этот счёт не существует.

Предполагается рассматривать данный вопрос на специальной комиссии, но это не решение: комиссия не разработает принципы и критерии, это задача для учёных разного профиля.

Нужно оценивать все компоненты лесной экосистемы — не только древостой, но и почвы, напочвенный покров и другую биоту. Лес — это сложная экосистема, выполняющая множество жизнеобеспечивающих функций одновременно.

Поправки фокусируются лишь на культурных услугах (рекреация, экотуризм), в ущерб двум базовым категориям услуг: регулирующим (гидрологический режим, климат и др.) и поддерживающим (биоразнообразие, кислород, почвообразование и др.).

Такой подход неизбежно приведёт к потере биоразнообразия и жизнеобеспечивающих услуг.

Что ещё тут важно знать?

Древесина — возобновляемый ресурс, но лесная экосистема, леса дикой природы — ресурс невозобновляемый: при обезлесении происходит безвозвратное вымирание множества видов, благодаря функционированию которых мы получаем эти "бесплатные" в настоящее время жизнеобеспечивающие экосистемные услуги, стремительно двигаясь к глобальной экологической катастрофе.

Стоимость регулирующих и поддерживающих функций/услуг будет самой высокой в лесах с преобладаем естественных процессов, то есть в лесах дикой природы. Таких лесов на планете осталось очень мало: по международным оценкам — около 1,4 млрд га при общей площади лесов на планете 4,06 млрд га.

Больше всего — в России, Бразилии, Канаде. По экспертным оценкам, площадь лесов дикой природы в России составляет около 20% от общемировых. Это наш огромный национальный природный капитал. Жизнь людей на планете напрямую зависит от этих жизнеобеспечивающих услуг.

Искусственное восстановление после рубок усугубляет ущерб: тяжёлая техника разрушает почвы, вызывает эрозию, смыв биогенов в Байкал, замедляя естественное восстановление экосистемы. Для плантаций это приемлемо, но не для природных экосистем.

Дополнительны риски может создать экспансия особых экономических зон (ОЭЗ), возможность которой также предусмотрена поправками.

Новые ОЭЗ создавать запрещается, но не запрещается расширение уже существующих. Это грозит дальнейшим сокращением площади лесов, в том числе на ООПТ (особо охраняемых природных территориях).

На самом деле, вопросы, с которыми обратился глава Республики Бурятия А.С. Цыденов к президенту России и необходимость решения которые поддержал президент, а именно:

• исключение населенных пунктов из состава земель ООПТ и земель лесного фонда,
• защита населенных пунктов от пожаров, выделение земель под кладбища;
• строительство очистных сооружений, ремонта дорог и мостов,
• строительство селезащитных сооружений,
• подведение инженерной инфраструктуры к объектам туризма

можно решить в рамках закона "Об охране озера Байкал" без вступления в силу принятых поправок.

Да, поправки приняты, но призываем отложить их реализацию: есть большие опасения, что в текущем виде они могут принести больше вреда, чем пользы

Сложно сказать, но сегодня ситуация выглядит как пауза в глобальном масштабе. Тема, однако, жива, и движение продолжается, это необходимо.

Зеленая повестка остаётся актуальной в России: компании выпускают углеродные единицы, хотя продажи на внешних рынках пока сложны из-за отсутствия взаимопроникновения и единой системы.

Надежда на внутренний рынок — регулятор должен стимулировать его развитие. Внешние рынки тоже эволюционируют: возможно, повестка переформатируется от углеродных единиц к каким-то новым механизмам, но суть сохранится