📅 22-23 октября | Астана | 2 дня интенсива (оффлайн)
Почему это важно прямо сейчас?
SPE-PRMS - глобальный стандарт, на который уже перешли крупнейшие международные компании, инвесторы и финансовые институты. Они требуют его применения от партнеров и контрагентов.
Казахстанские компании сталкиваются с этим все чаще - при привлечении финансирования, сделках M&A, работе с иностранными инвесторами и регуляторами.
Компании, которые инвестируют в подготовку in-house специалистов сегодня, получают:
Что вы освоите за 2 дня?
Кому подойдет курс?
🔸 Геологам, инженерам-разработчикам, геофизикам
🔸 Финансистам, экономистам, инвестиционным аналитикам
🔸 Юристам, для работы со сделками, залогами, спорами
🔸 Аналитикам нефтегазового рынка
🔸 Руководителям проектов и департаментов
Инвестиция в этот курс - это инвестиция в независимость и конкурентоспособность вашей компании.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Ключевые мировые маршруты транзита нефти
Мировая торговля нефтью зависит от нескольких ключевых морских маршрутов и узких мест. Изменения потоков через них отражают перестройку глобальной логистики и влияние геополитических рисков.
По данным U.S. EIA, в 2 квартале 2026 года по сравнению со 2 кварталом 2025 года:
Ормузский пролив: 21,0 → 4,9 млн барр./сут. (-77%)
Малаккский пролив: 23,8 → 16,6 млн барр./сут. (-30%)
Баб-эль-Мандеб: 4,5 → 8,1 млн барр./сут. (+80%)
Панамский канал: 2,5 → 3,2 млн барр./сут. (+28%)
Суэцкий канал + трубопровод SUMED: 5,1 → 5,8 млн барр./сут. (+14%)
Турецкие проливы: 3,7 → 4,1 млн барр./сут. (+11%)
Мыс Доброй Надежды: 9,3 → 9,4 млн барр./сут. (+1%)
Датские проливы: 4,8 → 4,7 млн барр./сут. (-2%)
Особенно заметны изменения на маршрутах вокруг Ближнего Востока: потоки через Ормузский пролив значительно сократились, тогда как через Баб-эль-Мандеб выросли.
Такие изменения показывают, насколько быстро нефтяные потоки могут перераспределяться между альтернативными маршрутами при изменении условий торговли, безопасности и доступности инфраструктуры.
Важно: объемы отдельных маршрутов нельзя суммировать, поскольку один и тот же груз может проходить через несколько узких мест.
Источник: U.S. EIA, Short-Term Energy Outlook, Global Energy Security Data, August 2026.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
Мировая торговля нефтью зависит от нескольких ключевых морских маршрутов и узких мест. Изменения потоков через них отражают перестройку глобальной логистики и влияние геополитических рисков.
По данным U.S. EIA, в 2 квартале 2026 года по сравнению со 2 кварталом 2025 года:
Ормузский пролив: 21,0 → 4,9 млн барр./сут. (-77%)
Малаккский пролив: 23,8 → 16,6 млн барр./сут. (-30%)
Баб-эль-Мандеб: 4,5 → 8,1 млн барр./сут. (+80%)
Панамский канал: 2,5 → 3,2 млн барр./сут. (+28%)
Суэцкий канал + трубопровод SUMED: 5,1 → 5,8 млн барр./сут. (+14%)
Турецкие проливы: 3,7 → 4,1 млн барр./сут. (+11%)
Мыс Доброй Надежды: 9,3 → 9,4 млн барр./сут. (+1%)
Датские проливы: 4,8 → 4,7 млн барр./сут. (-2%)
Особенно заметны изменения на маршрутах вокруг Ближнего Востока: потоки через Ормузский пролив значительно сократились, тогда как через Баб-эль-Мандеб выросли.
Такие изменения показывают, насколько быстро нефтяные потоки могут перераспределяться между альтернативными маршрутами при изменении условий торговли, безопасности и доступности инфраструктуры.
Важно: объемы отдельных маршрутов нельзя суммировать, поскольку один и тот же груз может проходить через несколько узких мест.
Источник: U.S. EIA, Short-Term Energy Outlook, Global Energy Security Data, August 2026.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Кто кормит бюджет: налоги против прибыли в ТОП-10 компаний Казахстана
По данным Energy Monitor, десять крупнейших компаний страны в 2025 году заплатили около 7 трлн тенге налогов при совокупной прибыли порядка 6,6 трлн. Но если разделить налоги на прибыль, картина получается очень неоднородной, и за этими цифрами хорошо видна вся модель нашей экономики.
Абсолютный лидер - Тенгизшевройл: 3,6 трлн налогов на 1,1 трлн прибыли, то есть более 3 тенге в бюджет на каждый тенге прибыли. У Карачаганака коэффициент около 2,2. Оба проекта зрелые, основные затраты давно возмещены, и государство получает полноценную долю через рентные налоги, экспортную таможенную пошлину, НДПИ и раздел продукции.
Совсем другая история у NCOC. Кашаган - самый прибыльный актив в списке (1,9 трлн), но налогов заплатил лишь 0,53 трлн, коэффициент 0,28. Причина в модели СРП: сначала инвесторам возвращается компенсационная нефть (cost oil), а затраты на Кашаган были колоссальными, и только затем делится прибыльная нефть, где доля государства на текущем этапе пока невелика. Это не уклонение, а условия контракта, но главный вопрос - когда затраты будут возмещены и государственная доля выйдет на уровень Тенгиза и Карачаганака.
Горнорудный сектор платит ровнее: KAZ Minerals Актогай и Казхром - примерно 1 к 1, Бозшаколь и AGP - около 0,77, Алтынтау - 0,5. В среднем по металлургам выходит около 0,8 тенге налогов на тенге прибыли, и существенную часть здесь также формирует НДПИ.
А вот банки выглядят совсем иначе. Halyk заплатил 0,3 трлн при прибыли 0,98 трлн (0,31), Kaspi - 0,15 трлн при 0,57 трлн (0,26). Вместе два банка дают около 23% прибыли всего списка, но лишь около 6% налогов. У банков нет НДПИ и рентных платежей, основной налог для них - КПН, а часть доходов, например вознаграждение по государственным ценным бумагам, исторически освобождалась от налогообложения. Новый Налоговый кодекс уже повысил ставку КПН для банков до 25%, но остается вопрос, соразмерна ли налоговая нагрузка на сектор его сверхприбыльности, которая во многом держится на высоких ставках и потребительском кредитовании, а не на рисках реальной экономики.
И самое показательное - структура. Три нефтегазовых проекта обеспечивают около 77% налогов всей десятки, вместе с горнорудными компаниями - около 94%. Восемь компаний из десяти - это добыча, две - банки. Ни одного перерабатывающего, машиностроительного или экспортно-ориентированного несырьевого предприятия. Бюджет по-прежнему держится на недрах, а крупнейшие прибыли вне недр генерирует финансовый сектор.
Вопросы к аудитории:
Справедливо ли, что нефтяники платят больше 3 тенге налогов на тенге прибыли, а банки - около 0,3?
Источник данных: Energy Monitor
Инфографика: Energy Analytics
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
По данным Energy Monitor, десять крупнейших компаний страны в 2025 году заплатили около 7 трлн тенге налогов при совокупной прибыли порядка 6,6 трлн. Но если разделить налоги на прибыль, картина получается очень неоднородной, и за этими цифрами хорошо видна вся модель нашей экономики.
Абсолютный лидер - Тенгизшевройл: 3,6 трлн налогов на 1,1 трлн прибыли, то есть более 3 тенге в бюджет на каждый тенге прибыли. У Карачаганака коэффициент около 2,2. Оба проекта зрелые, основные затраты давно возмещены, и государство получает полноценную долю через рентные налоги, экспортную таможенную пошлину, НДПИ и раздел продукции.
Совсем другая история у NCOC. Кашаган - самый прибыльный актив в списке (1,9 трлн), но налогов заплатил лишь 0,53 трлн, коэффициент 0,28. Причина в модели СРП: сначала инвесторам возвращается компенсационная нефть (cost oil), а затраты на Кашаган были колоссальными, и только затем делится прибыльная нефть, где доля государства на текущем этапе пока невелика. Это не уклонение, а условия контракта, но главный вопрос - когда затраты будут возмещены и государственная доля выйдет на уровень Тенгиза и Карачаганака.
Горнорудный сектор платит ровнее: KAZ Minerals Актогай и Казхром - примерно 1 к 1, Бозшаколь и AGP - около 0,77, Алтынтау - 0,5. В среднем по металлургам выходит около 0,8 тенге налогов на тенге прибыли, и существенную часть здесь также формирует НДПИ.
А вот банки выглядят совсем иначе. Halyk заплатил 0,3 трлн при прибыли 0,98 трлн (0,31), Kaspi - 0,15 трлн при 0,57 трлн (0,26). Вместе два банка дают около 23% прибыли всего списка, но лишь около 6% налогов. У банков нет НДПИ и рентных платежей, основной налог для них - КПН, а часть доходов, например вознаграждение по государственным ценным бумагам, исторически освобождалась от налогообложения. Новый Налоговый кодекс уже повысил ставку КПН для банков до 25%, но остается вопрос, соразмерна ли налоговая нагрузка на сектор его сверхприбыльности, которая во многом держится на высоких ставках и потребительском кредитовании, а не на рисках реальной экономики.
И самое показательное - структура. Три нефтегазовых проекта обеспечивают около 77% налогов всей десятки, вместе с горнорудными компаниями - около 94%. Восемь компаний из десяти - это добыча, две - банки. Ни одного перерабатывающего, машиностроительного или экспортно-ориентированного несырьевого предприятия. Бюджет по-прежнему держится на недрах, а крупнейшие прибыли вне недр генерирует финансовый сектор.
Вопросы к аудитории:
Справедливо ли, что нефтяники платят больше 3 тенге налогов на тенге прибыли, а банки - около 0,3?
Источник данных: Energy Monitor
Инфографика: Energy Analytics
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Как развивать крупные проекты, не повторяя ошибки прошлого? Какие экспортные маршруты нужны Казахстану? Что делать с накопленными экологическими проблемами? И можно ли одновременно защищать окружающую среду и сохранять экономическую эффективность?
Ора Лазич - основатель и управляющий директор Eurasia Industry Expert Ltd., международный консультант и аналитик энергетических рынков.
В новом эпизоде вместе со спикером говорим о нефтегазовой отрасли Казахстана такой, какой мы редко видим ее целиком. За крупными проектами, экспортными маршрутами, экономическими показателями и экологическими проблемами стоят конкретные решения, технологии и люди. Вместе со спикером разбираемся, что уже изменилось, какие вопросы остаются открытыми и с какими вызовами отрасли предстоит работать дальше.
Отдельный блок посвящен экологии: выбросам, отходам, воде, состоянию земель и сере. Разбираем технологии обратного осмоса, повторное использование воды, современные подходы к управлению отходами и возможности снижения загрязнения от угольной энергетики.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как развивать крупные проекты, не повторяя ошибки прошлого? Какие экспортные маршруты нужны Казахстану? Что делать с накопленными экологическими проблемами? И можно ли одновременно защищать окружающую среду и сохранять экономическую эффективность?
Ора Лазич - основатель и управляющий директор Eurasia Industry Expert Ltd., международный консультант и аналитик энергетических рынков.
В новом эпизоде вместе со спикером говорим о нефтегазовой отрасли Казахстана такой, какой мы редко видим ее целиком. За крупными проектами, экспортными маршрутами, экономическими показателями и экологическими проблемами стоят конкретные решения, технологии и люди. Вместе со спикером разбираемся, что уже изменилось, какие вопросы остаются открытыми и с какими вызовами отрасли предстоит работать дальше.
Отдельный блок посвящен экологии: выбросам, отходам, воде, состоянию земель и сере. Разбираем технологии обратного осмоса, повторное использование воды, современные подходы к управлению отходами и возможности снижения загрязнения от угольной энергетики.
Разговор охватил широкий круг вопросов, поэтому выпуск вышел объемным. Для удобной навигации мы добавили подробные таймкоды по ключевым темам выпуска.
0:00 Тизер подкаста
02:35 Начало подкаста и знакомство со спикером
05:20 Эффективное управление нефтегазовыми проектами: проблемы и пути улучшения
09:15 Чем крупные проекты отличаются от остальных?
15:10 Жизненный цикл проекта: где возникают основные ошибки?
22:05 Три крупных проекта Казахстана: Тенгиз, Кашаган и Карачаганак, и их роль в экономике
29:13 Национальный фонд: накопления, изъятия и перспективные направления
37:07 Альтернативные маршруты экспорта казахстанской нефти
43:44 Нефтепровод через Каспий: перспективы и региональное сотрудничество
49:50 Экологические последствия прошлого, которые нельзя игнорировать
55:59 Выбросы, отходы, вода, земли и сера: что требует первоочередного внимания?
1:00:05 Экологические проблемы нефтегазовых регионов Казахстана
1:04:04 Угольная энергетика: технологии снижения загрязнения воздуха
1:11:57 Вода: обратный осмос и возврат в производственный цикл
1:16:56 Экологичные привычки, которые можно внедрить каждый день
1:20:47 Управление отходами: международный опыт и лучшие практики
1:27:15 Экология и экономика: насколько природоохранные решения финансово целесообразны?
1:33:54 Цифровизация и экологический мониторинг: роль бизнеса, государства и общества
1:40:55 Human Rights Assessment: социальная оценка и защита прав человека
1:44:00 Итоги подкаста и ключевые выводы
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
YouTube
Управление нефтегазовыми проектами, экспорт нефти и ключевые экологические вопросы
Как развивать крупные проекты, не повторяя ошибки прошлого? Какие экспортные маршруты нужны Казахстану? Что делать с накопленными экологическими проблемами? И можно ли одновременно защищать окружающую среду и сохранять экономическую эффективность?
Гость…
Гость…
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Норвегия и Казахстан: копить или тратить
На днях премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере в Council on Foreign Relations спокойно объяснил, как устроен фонд в $2,25 трлн. Нефтегазовые доходы не идут в бюджет - они идут в фонд. Правительство может забирать не больше 3% в год, то есть примерно ожидаемую доходность. Сам фонд по сути индексный: доли по 1-3% в 7-8 тысячах компаний по всему миру, с этическими ограничениями - без угля и табака. Итог - около $400 тысяч на каждого норвежца.
Положим рядом Казахстан. По жидким углеводородам мы с Норвегией сегодня на паритете: в 2025 году Казахстан добыл 99,4 млн тонн нефти и конденсата, около 2 млн баррелей в сутки, Норвегия - примерно столько же. Населения у нас почти в четыре раза больше. А Национальный фонд - $68 млрд, ниже пика в $77 млрд в 2014 году. Это около $3,3 тысячи на человека, в 120 раз меньше норвежского. По программе «Нацфонд - детям» за 2025 год каждому ребенку начислено $130,71 - половина инвестиционного дохода фонда.
Разница не в нефти, а в правиле. С 2008 года из Нацфонда в бюджет ушло порядка $180 млрд, в среднем около $10 млрд в год: гарантированные и целевые трансферты, спасение банков, поддержка нацкомпаний. В 2025 году изъяли 5,25 трлн тенге при поступлениях 3,73 трлн, то есть фонд уже тратит больше, чем приносит нефть. На 2027-2029 годы запланировано еще около 11,8 трлн тенге изъятий.
Справедливости ради, сравнение не во всем честное. Норвегия - это еще около 125 млрд кубометров газа в год, почти целиком на экспорт, то есть второй поток доходов сопоставимого масштаба. Государственная доля там - 78% налога плюс прямое участие через SDFI и Equinor, а у нас крупнейшие проекты работают по СРП и долго давали государству скромную долю. И Норвегия начала копить, будучи уже богатой страной с построенной инфраструктурой. Казахстану действительно нужны дороги, вода и энергетика, и аргумент «инфраструктура - тоже наследство поколениям» не пустой.
Мировая практика знает обе модели. Норвегия, Кувейт (KIA, фонд будущих поколений, около $1 трлн) и Абу-Даби (ADIA, $1,1 трлн) копят и инвестируют глобально. Саудовский PIF (около $1 трлн) - стратегический фонд, вкладывающий в собственную экономику, и Стере в этом интервью прямо противопоставил норвежскую модель фондам Залива. Аляска выплачивает каждому жителю дивиденд (в 2026 году $1200), но только из дохода фонда, не трогая основной капитал.
Поэтому вопрос не «копить или тратить», а «что тратить». Норвегия тратит доход, Казахстан - капитал. Стройка за счет Нацфонда оправдана, только если проекты дают отдачу выше тех 6-7% годовых, которые фонд мог бы заработать на рынке, и если расходы прозрачны. Иначе мы превращаем финансовое наследство в бетон, который через 20 лет потребует ремонта, а не принесет дивиденды.
Нужно ли Казахстану жесткое правило по норвежскому образцу - тратить не больше ожидаемой доходности фонда? Или на нашем этапе стройка важнее накопления?
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
На днях премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере в Council on Foreign Relations спокойно объяснил, как устроен фонд в $2,25 трлн. Нефтегазовые доходы не идут в бюджет - они идут в фонд. Правительство может забирать не больше 3% в год, то есть примерно ожидаемую доходность. Сам фонд по сути индексный: доли по 1-3% в 7-8 тысячах компаний по всему миру, с этическими ограничениями - без угля и табака. Итог - около $400 тысяч на каждого норвежца.
Положим рядом Казахстан. По жидким углеводородам мы с Норвегией сегодня на паритете: в 2025 году Казахстан добыл 99,4 млн тонн нефти и конденсата, около 2 млн баррелей в сутки, Норвегия - примерно столько же. Населения у нас почти в четыре раза больше. А Национальный фонд - $68 млрд, ниже пика в $77 млрд в 2014 году. Это около $3,3 тысячи на человека, в 120 раз меньше норвежского. По программе «Нацфонд - детям» за 2025 год каждому ребенку начислено $130,71 - половина инвестиционного дохода фонда.
Разница не в нефти, а в правиле. С 2008 года из Нацфонда в бюджет ушло порядка $180 млрд, в среднем около $10 млрд в год: гарантированные и целевые трансферты, спасение банков, поддержка нацкомпаний. В 2025 году изъяли 5,25 трлн тенге при поступлениях 3,73 трлн, то есть фонд уже тратит больше, чем приносит нефть. На 2027-2029 годы запланировано еще около 11,8 трлн тенге изъятий.
Справедливости ради, сравнение не во всем честное. Норвегия - это еще около 125 млрд кубометров газа в год, почти целиком на экспорт, то есть второй поток доходов сопоставимого масштаба. Государственная доля там - 78% налога плюс прямое участие через SDFI и Equinor, а у нас крупнейшие проекты работают по СРП и долго давали государству скромную долю. И Норвегия начала копить, будучи уже богатой страной с построенной инфраструктурой. Казахстану действительно нужны дороги, вода и энергетика, и аргумент «инфраструктура - тоже наследство поколениям» не пустой.
Мировая практика знает обе модели. Норвегия, Кувейт (KIA, фонд будущих поколений, около $1 трлн) и Абу-Даби (ADIA, $1,1 трлн) копят и инвестируют глобально. Саудовский PIF (около $1 трлн) - стратегический фонд, вкладывающий в собственную экономику, и Стере в этом интервью прямо противопоставил норвежскую модель фондам Залива. Аляска выплачивает каждому жителю дивиденд (в 2026 году $1200), но только из дохода фонда, не трогая основной капитал.
Поэтому вопрос не «копить или тратить», а «что тратить». Норвегия тратит доход, Казахстан - капитал. Стройка за счет Нацфонда оправдана, только если проекты дают отдачу выше тех 6-7% годовых, которые фонд мог бы заработать на рынке, и если расходы прозрачны. Иначе мы превращаем финансовое наследство в бетон, который через 20 лет потребует ремонта, а не принесет дивиденды.
Нужно ли Казахстану жесткое правило по норвежскому образцу - тратить не больше ожидаемой доходности фонда? Или на нашем этапе стройка важнее накопления?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Экспертная сессия «Нефтегазовая отрасль Казахстана»
16 сентября в Астане прошла сессия для журналистов и блогеров, которые пишут о нефтегазовой отрасли Казахстана. Организаторами выступил Chevron, а модератором и одним из главных спикеров стал Абзал Нарымбетов, руководитель ENERGY ANALYTICS.
Абзал открыл программу отраслевым обзором, рассчитанным на то, чтобы дать журналистам общую картину сектора, а не набор разрозненных цифр. Он рассказал о роли нефтегаза в экономике и налоговых поступлениях страны - по итогам 2025 года энергетический сектор обеспечил около двух третей налогов топ-50 крупнейших компаний Казахстана. Отдельно разобрал структуру добычи: весь рост последних лет фактически обеспечивают три крупнейших проекта, Тенгиз, Кашаган и Карачаганак, тогда как на более старых, зрелых месторождениях добыча постепенно снижается.
Значительную часть выступления заняла тема экспортных маршрутов. Абзал показал, насколько сильно казахстанская нефть зависит от Каспийского трубопроводного консорциума, доля которого в общем объеме экспорта выросла с 40% в 2013 году до 82% в 2025-м. Все альтернативные направления, включая трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, маршрут через Атырау и Самару и поставки в сторону Китая, вместе дают гораздо меньший объем. Также он объяснил разницу между соглашениями о разделе продукции и концессионной моделью недропользования, и рассказал, где журналистам стоит проверять цифры по отрасли.
После этого блока выступили эксперты S&P Global, которые представили исследование об экономическом и социальном вкладе Chevron и ТШО в экономику Казахстана за последние полтора десятка лет. Участники сессии получили доступ к инфографике и полному отчету исследования.
Завершила программу панельная дискуссия с участием представителей Applied Economics Research Centre (AERC) и Министерства энергетики Республики Казахстан. Разговор шел о диверсификации экономики и снижении зависимости от нефти и газа, а также о сценариях падения цен на нефть, включая обсуждение возможных последствий для Национального фонда при значительном снижении котировок.
Такие встречи полезны для отрасли: они дают журналистам больше контекста и точных данных, а значит материалы становятся более выверенными. Спасибо Chevron за организацию и приглашение.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
16 сентября в Астане прошла сессия для журналистов и блогеров, которые пишут о нефтегазовой отрасли Казахстана. Организаторами выступил Chevron, а модератором и одним из главных спикеров стал Абзал Нарымбетов, руководитель ENERGY ANALYTICS.
Абзал открыл программу отраслевым обзором, рассчитанным на то, чтобы дать журналистам общую картину сектора, а не набор разрозненных цифр. Он рассказал о роли нефтегаза в экономике и налоговых поступлениях страны - по итогам 2025 года энергетический сектор обеспечил около двух третей налогов топ-50 крупнейших компаний Казахстана. Отдельно разобрал структуру добычи: весь рост последних лет фактически обеспечивают три крупнейших проекта, Тенгиз, Кашаган и Карачаганак, тогда как на более старых, зрелых месторождениях добыча постепенно снижается.
Значительную часть выступления заняла тема экспортных маршрутов. Абзал показал, насколько сильно казахстанская нефть зависит от Каспийского трубопроводного консорциума, доля которого в общем объеме экспорта выросла с 40% в 2013 году до 82% в 2025-м. Все альтернативные направления, включая трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан, маршрут через Атырау и Самару и поставки в сторону Китая, вместе дают гораздо меньший объем. Также он объяснил разницу между соглашениями о разделе продукции и концессионной моделью недропользования, и рассказал, где журналистам стоит проверять цифры по отрасли.
После этого блока выступили эксперты S&P Global, которые представили исследование об экономическом и социальном вкладе Chevron и ТШО в экономику Казахстана за последние полтора десятка лет. Участники сессии получили доступ к инфографике и полному отчету исследования.
Завершила программу панельная дискуссия с участием представителей Applied Economics Research Centre (AERC) и Министерства энергетики Республики Казахстан. Разговор шел о диверсификации экономики и снижении зависимости от нефти и газа, а также о сценариях падения цен на нефть, включая обсуждение возможных последствий для Национального фонда при значительном снижении котировок.
Такие встречи полезны для отрасли: они дают журналистам больше контекста и точных данных, а значит материалы становятся более выверенными. Спасибо Chevron за организацию и приглашение.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Прогнозы цен на нефть могут кардинально измениться всего за один год.
В сентябре 2025 года EIA (Управление энергетической информации США) ожидало, что средняя цена Brent в 2026 году составит $51 за баррель. В сентябрьском прогнозе 2026 года эта оценка равна $91 за баррель, то есть на $40, или на 78%, выше.
Главная причина: сбой поставок нефти через Ормузский пролив.
Brent, в среднем за 2026 год: $51 → $91 за баррель, рост на 78%
Бензин в США, в среднем за 2026 год: $2,90 → $3,84 за галлон, рост на 32%
Поток через Ормузский пролив: 21,0 → 4,9 млн баррелей в сутки во II квартале 2026 года, снижение на 77%
Мировые запасы нефти: сократились примерно на 400 млн баррелей с начала 2026 года
EIA ожидает, что в IV квартале 2026 года на Ближнем Востоке будут простаивать мощности по добыче 5,7 млн баррелей нефти в сутки, из-за чего Brent удержится около $90 во втором полугодии.
На 2027 год прогноз другой: по мере восстановления добычи и пополнения запасов EIA ожидает снижения Brent в среднем до $74 за баррель.
Контраст поразительный: год назад рынок готовился к избытку предложения и низким ценам. Сегодня он столкнулся с одним из крупнейших сбоев поставок за последние десятилетия.
Это напоминание о том, что энергетические прогнозы строятся на допущениях, и один геополитический шок может полностью их переписать.
Важное уточнение: данные за 2026 и 2027 годы остаются прогнозами EIA, поскольку год еще не завершился.
Источник: EIA (США), Short-Term Energy Outlook (сентябрь 2025, сентябрь 2026); Global Energy Security Data (август 2026).
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
В сентябре 2025 года EIA (Управление энергетической информации США) ожидало, что средняя цена Brent в 2026 году составит $51 за баррель. В сентябрьском прогнозе 2026 года эта оценка равна $91 за баррель, то есть на $40, или на 78%, выше.
Главная причина: сбой поставок нефти через Ормузский пролив.
Brent, в среднем за 2026 год: $51 → $91 за баррель, рост на 78%
Бензин в США, в среднем за 2026 год: $2,90 → $3,84 за галлон, рост на 32%
Поток через Ормузский пролив: 21,0 → 4,9 млн баррелей в сутки во II квартале 2026 года, снижение на 77%
Мировые запасы нефти: сократились примерно на 400 млн баррелей с начала 2026 года
EIA ожидает, что в IV квартале 2026 года на Ближнем Востоке будут простаивать мощности по добыче 5,7 млн баррелей нефти в сутки, из-за чего Brent удержится около $90 во втором полугодии.
На 2027 год прогноз другой: по мере восстановления добычи и пополнения запасов EIA ожидает снижения Brent в среднем до $74 за баррель.
Контраст поразительный: год назад рынок готовился к избытку предложения и низким ценам. Сегодня он столкнулся с одним из крупнейших сбоев поставок за последние десятилетия.
Это напоминание о том, что энергетические прогнозы строятся на допущениях, и один геополитический шок может полностью их переписать.
Важное уточнение: данные за 2026 и 2027 годы остаются прогнозами EIA, поскольку год еще не завершился.
Источник: EIA (США), Short-Term Energy Outlook (сентябрь 2025, сентябрь 2026); Global Energy Security Data (август 2026).
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Спикер нашего подкаста Ора Лазич говорит однозначно: компании обязаны отвечать за свои отходы, за последствия сжигания и разливов. Это даже не обсуждается.
На текущий момент экологические проблемы западного региона страны копились годами. Поэтому сейчас компаниям важно выстроить правильный mindset и направлять часть прибыли на решение этих проблем: обеспечить регулярное финансирование и искать более чистые и безопасные технологии.
В полной версии подкаста мы подробно обсудили:
🔹 какие экологичные технологии уже существуют и какие компании их внедряют;
🔹 на какие экологические подходы нужно обратить внимание в первую очередь;
🔹 что дают цифровизация и данные и как правильно использовать их для принятия решений;
🔹 почему экология должна быть общим делом не только государства, но и самих компаний и гражданского общества
🔹 как экологические привычки начинаются с повседневной жизни каждого из нас.
Полную версию смотрите по ссылке ➡️ тут.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Газ: импорт утроился, а стратегия осталась на бумаге
PetroCouncil спрашивает, хватит ли Казахстану газа этой зимой. Скорее всего, хватит. Но правильнее спросить по-другому: как страна с триллионами кубометров запасов за один год утроила закупки у России и кто за это отвечает.
В 2025 году мы купили у «Газпрома» около 4 млрд м3, в 2026-м купим 11 млрд. Так совпало несколько факторов: пожар на ГТЭС Тенгиза и остановка добычи до марта, атаки дронов на Оренбургский ГПЗ, где перерабатывается газ Карачаганака, и снижение добычи сырого газа на 5%. При этом потребление выросло на 5%, до 22,6 млрд м3, за счет перевода ТЭЦ на газ, новых ПГУ и газификации, которая достигла 64%. Сбои разовые, а рост спроса структурный. Поэтому на 2027 год уже обсуждаются 9 млрд и готовится долгосрочный контракт. Импорт сегодня составляет около 50% внутреннего потребления.
Российские депутаты прогнозировали 12 млрд м3 импорта к 2028 году. Мы почти вышли на этот уровень на два года раньше. Комплексный план развития газовой отрасли на 2025-2029 годы утвержден в июне 2025-го. Еще в июне 2026 года Минэнерго заявляло, что импорт нужен только при остановках производителей. Через три месяца речь идет об 11 млрд. Предыдущий план на 2022-2026 годы тоже не выполнен: на 2024 год закладывали 66,6 млрд м3 сырого и 30,1 млрд товарного газа, а получили 59 и 28,7. Документ, который не выдерживает и года, нужно пересматривать и дополнять публичным балансом газа до 2035 года.
Цена контракта засекречена. По таможенной статистике за январь-май получается около $107 за тысячу кубометров, расчеты идут в рублях.
Что дальше? Четыре ГПЗ должны дать около 8,5 млрд м3 к 2030 году: первый ГПЗ на Кашагане, сроки которого уже переносили с 2023-го на конец 2026-го, Жанаозенский вместо 2024-го в 2027-м, второй на Кашагане и ГПЗ на Карачаганаке. По прогнозу Минэнерго, производство товарного газа вырастет до 35,5 млрд м3 к 2032 году. Но если спрос будет расти на 5% в год, к 2032 году потребление приблизится к 30 млрд, и еще 5 млрд ежегодно идут на экспорт в Китай. Газификация севера и востока с самого начала рассчитана на российский газ: газопровод Ишим-Астана мощностью 10 млрд м3. Получается, что даже при соблюдении графиков дефицит не исчезает, а меняет форму. Вместо «аварийного» импорта появится постоянная зависимость.
Газ как инструмент давления - это не теория. Примеры за последние двадцать лет: Украина в 2006 и 2009 годах, Беларусь в 2004 и 2010-м, Грузия зимой 2006-го, Армения, сделавшая в 2013 году выбор в пользу ЕАЭС на фоне газовых договоренностей, Молдова в 2021 году и Приднестровье в январе 2025-го, Европа в 2022 году с остановкой поставок Польше, Болгарии и Финляндии. Есть и новый внешний риск - американский закон о санкциях против покупателей российских энергоресурсов. С 11 млрд м3 мы уже покупаем около 10% российского экспорта газа, а порог в законе - 15%.
Кто отвечает? В конце 2021 года «КазТрансГаз» выделили из КМГ и сделали национальной компанией QazaqGaz, вертикально интегрированной, от разведки до сбыта. За пять лет добыча сырого газа выросла с 53,8 до 68,2 млрд м3, а товарного газа - нет, он остается на уровне 27-30 млрд. За это время не запущено ни одного нового ГПЗ, а больше 30 млрд м3 в год по-прежнему закачивается обратно в пласт. Ответственность размыта между Минэнерго, QazaqGaz, КМГ и операторами месторождений, и в этом может быть и главная проблема. У газового баланса страны должен быть один ответственный, с измеримыми KPI и публичной отчетностью.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
PetroCouncil спрашивает, хватит ли Казахстану газа этой зимой. Скорее всего, хватит. Но правильнее спросить по-другому: как страна с триллионами кубометров запасов за один год утроила закупки у России и кто за это отвечает.
В 2025 году мы купили у «Газпрома» около 4 млрд м3, в 2026-м купим 11 млрд. Так совпало несколько факторов: пожар на ГТЭС Тенгиза и остановка добычи до марта, атаки дронов на Оренбургский ГПЗ, где перерабатывается газ Карачаганака, и снижение добычи сырого газа на 5%. При этом потребление выросло на 5%, до 22,6 млрд м3, за счет перевода ТЭЦ на газ, новых ПГУ и газификации, которая достигла 64%. Сбои разовые, а рост спроса структурный. Поэтому на 2027 год уже обсуждаются 9 млрд и готовится долгосрочный контракт. Импорт сегодня составляет около 50% внутреннего потребления.
Российские депутаты прогнозировали 12 млрд м3 импорта к 2028 году. Мы почти вышли на этот уровень на два года раньше. Комплексный план развития газовой отрасли на 2025-2029 годы утвержден в июне 2025-го. Еще в июне 2026 года Минэнерго заявляло, что импорт нужен только при остановках производителей. Через три месяца речь идет об 11 млрд. Предыдущий план на 2022-2026 годы тоже не выполнен: на 2024 год закладывали 66,6 млрд м3 сырого и 30,1 млрд товарного газа, а получили 59 и 28,7. Документ, который не выдерживает и года, нужно пересматривать и дополнять публичным балансом газа до 2035 года.
Цена контракта засекречена. По таможенной статистике за январь-май получается около $107 за тысячу кубометров, расчеты идут в рублях.
Что дальше? Четыре ГПЗ должны дать около 8,5 млрд м3 к 2030 году: первый ГПЗ на Кашагане, сроки которого уже переносили с 2023-го на конец 2026-го, Жанаозенский вместо 2024-го в 2027-м, второй на Кашагане и ГПЗ на Карачаганаке. По прогнозу Минэнерго, производство товарного газа вырастет до 35,5 млрд м3 к 2032 году. Но если спрос будет расти на 5% в год, к 2032 году потребление приблизится к 30 млрд, и еще 5 млрд ежегодно идут на экспорт в Китай. Газификация севера и востока с самого начала рассчитана на российский газ: газопровод Ишим-Астана мощностью 10 млрд м3. Получается, что даже при соблюдении графиков дефицит не исчезает, а меняет форму. Вместо «аварийного» импорта появится постоянная зависимость.
Газ как инструмент давления - это не теория. Примеры за последние двадцать лет: Украина в 2006 и 2009 годах, Беларусь в 2004 и 2010-м, Грузия зимой 2006-го, Армения, сделавшая в 2013 году выбор в пользу ЕАЭС на фоне газовых договоренностей, Молдова в 2021 году и Приднестровье в январе 2025-го, Европа в 2022 году с остановкой поставок Польше, Болгарии и Финляндии. Есть и новый внешний риск - американский закон о санкциях против покупателей российских энергоресурсов. С 11 млрд м3 мы уже покупаем около 10% российского экспорта газа, а порог в законе - 15%.
Кто отвечает? В конце 2021 года «КазТрансГаз» выделили из КМГ и сделали национальной компанией QazaqGaz, вертикально интегрированной, от разведки до сбыта. За пять лет добыча сырого газа выросла с 53,8 до 68,2 млрд м3, а товарного газа - нет, он остается на уровне 27-30 млрд. За это время не запущено ни одного нового ГПЗ, а больше 30 млрд м3 в год по-прежнему закачивается обратно в пласт. Ответственность размыта между Минэнерго, QazaqGaz, КМГ и операторами месторождений, и в этом может быть и главная проблема. У газового баланса страны должен быть один ответственный, с измеримыми KPI и публичной отчетностью.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Тенгиз после 2033 года: торг идет не о 15%, а о 65%
Inbusiness.kz хорошо показал, что цифры Bloomberg - 10 млрд долларов и рост доли КМГ с 20% до 35% - мало что значат, пока неизвестны условия сделки. Я бы добавил вопрос с другой стороны: в какой рамке эти «переговорные позиции» попадают в публичное поле и кому эта рамка выгодна.
Контракт ТШО истекает 2 апреля 2033 года. После этой даты у Chevron, ExxonMobil и Lukoil нет права на добычу, и право недропользования на Тенгизе целиком возвращается государству. Значит, на переговорах точка отсчета - не 20%, а 100%. Мы не «добираем» 15%. Мы решаем, какую долю и на какой срок отдать обратно и что получить взамен.
Заголовок «Казахстан требует 10 млрд и 35%» звучит как жесткая позиция. В правильной рамке он звучит иначе: Казахстан готов передать 65% крупнейшего месторождения страны на годы после 2033-го за единовременный платеж. Для масштаба можно взять прогноз ExxonMobil, по которому добыча к 2035 году упадет примерно до 500 тыс. баррелей в сутки. Тогда 65% - это около 120 млн баррелей в год. При $70 за баррель это порядка 8 млрд долларов выручки ежегодно. Это до затрат и налогов, но порядок цифр понятен: 10 млрд - это выручка с передаваемой доли примерно за год с небольшим.
Утечка работает как якорь. Кто ее организовал, неизвестно, источники анонимные, Минэнерго не комментирует. Но если «10 млрд и 35%» закрепятся в общественном сознании как требование государства, любой итог рядом с этими цифрами потом легко подать как победу. В переговорах выигрывает тот, кто закрепил выгодную себе точку отсчета, и рамка «20% плюс» выгодна прежде всего иностранным участникам.
Есть и аргумент, который редко звучит публично, - запасы. По правилам SEC американские компании включают в доказанные запасы объемы после окончания лицензии, только если продление «разумно определено». Для Chevron и ExxonMobil Тенгиз - один из ключевых активов портфеля. От продления напрямую зависят их запасы, капитализация и планирование капзатрат после 2033 года. Значит, время работает на государство: чем ближе 2033 год, тем дороже партнерам обходится неопределенность. Раскрывать свою позицию заранее - значит отдавать это преимущество.
Справедливости ради, у истечения контракта есть и обратная сторона. Тенгиз - технически сложнейший актив: большая глубина, аномальное давление, сероводород, закачка кислого газа. Опыта самостоятельной разработки такого масштаба у КМГ нет, а непрерывность добычи критична для бюджета. Поэтому продление, скорее всего, разумно. Но это аргумент в пользу договора, а не в пользу торга, который начинается с 20%.
Правильная публичная позиция простая: с 2033 года Тенгиз на 100% возвращается Казахстану, и любые условия продления - это плата партнеров за доступ к нему, а не наши «приобретения». Пока условия не согласованы, лучше молчать, чем закреплять чужую рамку.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
Inbusiness.kz хорошо показал, что цифры Bloomberg - 10 млрд долларов и рост доли КМГ с 20% до 35% - мало что значат, пока неизвестны условия сделки. Я бы добавил вопрос с другой стороны: в какой рамке эти «переговорные позиции» попадают в публичное поле и кому эта рамка выгодна.
Контракт ТШО истекает 2 апреля 2033 года. После этой даты у Chevron, ExxonMobil и Lukoil нет права на добычу, и право недропользования на Тенгизе целиком возвращается государству. Значит, на переговорах точка отсчета - не 20%, а 100%. Мы не «добираем» 15%. Мы решаем, какую долю и на какой срок отдать обратно и что получить взамен.
Заголовок «Казахстан требует 10 млрд и 35%» звучит как жесткая позиция. В правильной рамке он звучит иначе: Казахстан готов передать 65% крупнейшего месторождения страны на годы после 2033-го за единовременный платеж. Для масштаба можно взять прогноз ExxonMobil, по которому добыча к 2035 году упадет примерно до 500 тыс. баррелей в сутки. Тогда 65% - это около 120 млн баррелей в год. При $70 за баррель это порядка 8 млрд долларов выручки ежегодно. Это до затрат и налогов, но порядок цифр понятен: 10 млрд - это выручка с передаваемой доли примерно за год с небольшим.
Утечка работает как якорь. Кто ее организовал, неизвестно, источники анонимные, Минэнерго не комментирует. Но если «10 млрд и 35%» закрепятся в общественном сознании как требование государства, любой итог рядом с этими цифрами потом легко подать как победу. В переговорах выигрывает тот, кто закрепил выгодную себе точку отсчета, и рамка «20% плюс» выгодна прежде всего иностранным участникам.
Есть и аргумент, который редко звучит публично, - запасы. По правилам SEC американские компании включают в доказанные запасы объемы после окончания лицензии, только если продление «разумно определено». Для Chevron и ExxonMobil Тенгиз - один из ключевых активов портфеля. От продления напрямую зависят их запасы, капитализация и планирование капзатрат после 2033 года. Значит, время работает на государство: чем ближе 2033 год, тем дороже партнерам обходится неопределенность. Раскрывать свою позицию заранее - значит отдавать это преимущество.
Справедливости ради, у истечения контракта есть и обратная сторона. Тенгиз - технически сложнейший актив: большая глубина, аномальное давление, сероводород, закачка кислого газа. Опыта самостоятельной разработки такого масштаба у КМГ нет, а непрерывность добычи критична для бюджета. Поэтому продление, скорее всего, разумно. Но это аргумент в пользу договора, а не в пользу торга, который начинается с 20%.
Правильная публичная позиция простая: с 2033 года Тенгиз на 100% возвращается Казахстану, и любые условия продления - это плата партнеров за доступ к нему, а не наши «приобретения». Пока условия не согласованы, лучше молчать, чем закреплять чужую рамку.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Казахстан в центре большой игры за ИИ
AI & Digital Bridge давно стал одной из главных технологических площадок Евразии. И сегодня Казахстан показывает здесь свой технологический потенциал и готовность к глобальному партнерству. В этом году форум собрал мировых лидеров технологической индустрии, а центральным событием стало выступление Главы государства Республики Казахстан. Команда Energy Analytics не могла пропустить такое событие, и делимся ключевыми темами.
ИИ уже меняет экономику. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев отметил, что искусственный интеллект перестраивает экономику, образование, науку и госуправление, и Казахстан в этой гонке играет на равных. В прошлом году экспорт наших IT-услуг превысил 1 млрд долларов, а казахстанские цифровые решения используются более чем в 100 странах. Кроме того, правовая база для развития ИИ уже создана.
Правила вместе с разработчиками.
На форуме Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев положительно оценил недавнее соглашение ведущих технологических компаний о безопасности передовых ИИ-систем. 29 сентября крупнейшие технологические компании США - OpenAI, Google, Meta, Anthropic, xAI и Nvidia - заключили добровольное соглашение о безопасности передовых ИИ-систем. Инициативу поддержал Дональд Трамп. Это важный сдвиг: ИИ развивается быстрее, чем обновляются законы. Пока регулятор обсуждает одну модель, на рынок выходят три новые. Поэтому правила все чаще формируются вместе с теми, кто создает технологию.
А уже сегодня на заседании Совета безопасности Президент Токаев сделал следующий шаг. Он предложил рассматривать эту «Вашингтонскую модель» как основу для международного договора под эгидой ООН. А также поручил подготовить предложения по международной инициативе Казахстана в сфере ИИ к саммиту G20 в Майами в декабре.
На наш взгляд, это серьезная заявка. Сегодня риски ИИ не признают границ, а законы по-прежнему остаются национальными. Модель, созданная в Калифорнии, завтра работает в Астане, Дубае и Сеуле. Казахстан предлагает не изобретать правила с нуля, а взять работающий подход и масштабировать его на глобальный уровень.
Баланс. Там, где речь о безопасности и правах граждан, нужна жесткость. Но если зарегулировать отрасль, команды, разработки и капитал просто уйдут в другие юрисдикции. И этот вопрос давно вышел за пределы одной страны.
Люди и безопасность. Человеческий капитал остается главным ресурсом, поэтому Казахстану нужна собственная научно-инженерная школа. Не менее важна и безопасность: защита данных, прозрачность алгоритмов и ответственность за решения, которые принимает машина.
Какие выводы можно сделать?
Форум снова стал точкой притяжения для мирового технологического сообщества, где рождаются идеи, завязываются деловые связи и стартуют реальные проекты. Казахстан не хочет просто покупать технологии, а готова участвовать в создании глобальных правил игры.
У страны есть ресурсы, территория и газ, чтобы размещать вычислительные мощности. И тут важно учитывать вызовы энергосистемы. Поэтому если стратегию по ИИ подкрепить энергетической стратегией, у Казахстана есть все шансы стать настоящим цифровым хабом региона.
Казахстан делает ставку на работающий механизм регулирования ИИ. На наш взгляд, это прагматичный подход: он позволяет стране не только участвовать в глобальной дискуссии, но и укреплять свои позиции на международной арене.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
AI & Digital Bridge давно стал одной из главных технологических площадок Евразии. И сегодня Казахстан показывает здесь свой технологический потенциал и готовность к глобальному партнерству. В этом году форум собрал мировых лидеров технологической индустрии, а центральным событием стало выступление Главы государства Республики Казахстан. Команда Energy Analytics не могла пропустить такое событие, и делимся ключевыми темами.
ИИ уже меняет экономику. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев отметил, что искусственный интеллект перестраивает экономику, образование, науку и госуправление, и Казахстан в этой гонке играет на равных. В прошлом году экспорт наших IT-услуг превысил 1 млрд долларов, а казахстанские цифровые решения используются более чем в 100 странах. Кроме того, правовая база для развития ИИ уже создана.
Правила вместе с разработчиками.
На форуме Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев положительно оценил недавнее соглашение ведущих технологических компаний о безопасности передовых ИИ-систем. 29 сентября крупнейшие технологические компании США - OpenAI, Google, Meta, Anthropic, xAI и Nvidia - заключили добровольное соглашение о безопасности передовых ИИ-систем. Инициативу поддержал Дональд Трамп. Это важный сдвиг: ИИ развивается быстрее, чем обновляются законы. Пока регулятор обсуждает одну модель, на рынок выходят три новые. Поэтому правила все чаще формируются вместе с теми, кто создает технологию.
А уже сегодня на заседании Совета безопасности Президент Токаев сделал следующий шаг. Он предложил рассматривать эту «Вашингтонскую модель» как основу для международного договора под эгидой ООН. А также поручил подготовить предложения по международной инициативе Казахстана в сфере ИИ к саммиту G20 в Майами в декабре.
На наш взгляд, это серьезная заявка. Сегодня риски ИИ не признают границ, а законы по-прежнему остаются национальными. Модель, созданная в Калифорнии, завтра работает в Астане, Дубае и Сеуле. Казахстан предлагает не изобретать правила с нуля, а взять работающий подход и масштабировать его на глобальный уровень.
Баланс. Там, где речь о безопасности и правах граждан, нужна жесткость. Но если зарегулировать отрасль, команды, разработки и капитал просто уйдут в другие юрисдикции. И этот вопрос давно вышел за пределы одной страны.
Люди и безопасность. Человеческий капитал остается главным ресурсом, поэтому Казахстану нужна собственная научно-инженерная школа. Не менее важна и безопасность: защита данных, прозрачность алгоритмов и ответственность за решения, которые принимает машина.
Какие выводы можно сделать?
Форум снова стал точкой притяжения для мирового технологического сообщества, где рождаются идеи, завязываются деловые связи и стартуют реальные проекты. Казахстан не хочет просто покупать технологии, а готова участвовать в создании глобальных правил игры.
У страны есть ресурсы, территория и газ, чтобы размещать вычислительные мощности. И тут важно учитывать вызовы энергосистемы. Поэтому если стратегию по ИИ подкрепить энергетической стратегией, у Казахстана есть все шансы стать настоящим цифровым хабом региона.
Казахстан делает ставку на работающий механизм регулирования ИИ. На наш взгляд, это прагматичный подход: он позволяет стране не только участвовать в глобальной дискуссии, но и укреплять свои позиции на международной арене.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM