📅 22-23 октября | Астана | 2 дня интенсива (оффлайн)
Почему это важно прямо сейчас?
SPE-PRMS - глобальный стандарт, на который уже перешли крупнейшие международные компании, инвесторы и финансовые институты. Они требуют его применения от партнеров и контрагентов.
Казахстанские компании сталкиваются с этим все чаще - при привлечении финансирования, сделках M&A, работе с иностранными инвесторами и регуляторами.
Компании, которые инвестируют в подготовку in-house специалистов сегодня, получают:
Что вы освоите за 2 дня?
Кому подойдет курс?
🔸 Геологам, инженерам-разработчикам, геофизикам
🔸 Финансистам, экономистам, инвестиционным аналитикам
🔸 Юристам, для работы со сделками, залогами, спорами
🔸 Аналитикам нефтегазового рынка
🔸 Руководителям проектов и департаментов
Инвестиция в этот курс - это инвестиция в независимость и конкурентоспособность вашей компании.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Ключевые мировые маршруты транзита нефти
Мировая торговля нефтью зависит от нескольких ключевых морских маршрутов и узких мест. Изменения потоков через них отражают перестройку глобальной логистики и влияние геополитических рисков.
По данным U.S. EIA, в 2 квартале 2026 года по сравнению со 2 кварталом 2025 года:
Ормузский пролив: 21,0 → 4,9 млн барр./сут. (-77%)
Малаккский пролив: 23,8 → 16,6 млн барр./сут. (-30%)
Баб-эль-Мандеб: 4,5 → 8,1 млн барр./сут. (+80%)
Панамский канал: 2,5 → 3,2 млн барр./сут. (+28%)
Суэцкий канал + трубопровод SUMED: 5,1 → 5,8 млн барр./сут. (+14%)
Турецкие проливы: 3,7 → 4,1 млн барр./сут. (+11%)
Мыс Доброй Надежды: 9,3 → 9,4 млн барр./сут. (+1%)
Датские проливы: 4,8 → 4,7 млн барр./сут. (-2%)
Особенно заметны изменения на маршрутах вокруг Ближнего Востока: потоки через Ормузский пролив значительно сократились, тогда как через Баб-эль-Мандеб выросли.
Такие изменения показывают, насколько быстро нефтяные потоки могут перераспределяться между альтернативными маршрутами при изменении условий торговли, безопасности и доступности инфраструктуры.
Важно: объемы отдельных маршрутов нельзя суммировать, поскольку один и тот же груз может проходить через несколько узких мест.
Источник: U.S. EIA, Short-Term Energy Outlook, Global Energy Security Data, August 2026.
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
Мировая торговля нефтью зависит от нескольких ключевых морских маршрутов и узких мест. Изменения потоков через них отражают перестройку глобальной логистики и влияние геополитических рисков.
По данным U.S. EIA, в 2 квартале 2026 года по сравнению со 2 кварталом 2025 года:
Ормузский пролив: 21,0 → 4,9 млн барр./сут. (-77%)
Малаккский пролив: 23,8 → 16,6 млн барр./сут. (-30%)
Баб-эль-Мандеб: 4,5 → 8,1 млн барр./сут. (+80%)
Панамский канал: 2,5 → 3,2 млн барр./сут. (+28%)
Суэцкий канал + трубопровод SUMED: 5,1 → 5,8 млн барр./сут. (+14%)
Турецкие проливы: 3,7 → 4,1 млн барр./сут. (+11%)
Мыс Доброй Надежды: 9,3 → 9,4 млн барр./сут. (+1%)
Датские проливы: 4,8 → 4,7 млн барр./сут. (-2%)
Особенно заметны изменения на маршрутах вокруг Ближнего Востока: потоки через Ормузский пролив значительно сократились, тогда как через Баб-эль-Мандеб выросли.
Такие изменения показывают, насколько быстро нефтяные потоки могут перераспределяться между альтернативными маршрутами при изменении условий торговли, безопасности и доступности инфраструктуры.
Важно: объемы отдельных маршрутов нельзя суммировать, поскольку один и тот же груз может проходить через несколько узких мест.
Источник: U.S. EIA, Short-Term Energy Outlook, Global Energy Security Data, August 2026.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Кто кормит бюджет: налоги против прибыли в ТОП-10 компаний Казахстана
По данным Energy Monitor, десять крупнейших компаний страны в 2025 году заплатили около 7 трлн тенге налогов при совокупной прибыли порядка 6,6 трлн. Но если разделить налоги на прибыль, картина получается очень неоднородной, и за этими цифрами хорошо видна вся модель нашей экономики.
Абсолютный лидер - Тенгизшевройл: 3,6 трлн налогов на 1,1 трлн прибыли, то есть более 3 тенге в бюджет на каждый тенге прибыли. У Карачаганака коэффициент около 2,2. Оба проекта зрелые, основные затраты давно возмещены, и государство получает полноценную долю через рентные налоги, экспортную таможенную пошлину, НДПИ и раздел продукции.
Совсем другая история у NCOC. Кашаган - самый прибыльный актив в списке (1,9 трлн), но налогов заплатил лишь 0,53 трлн, коэффициент 0,28. Причина в модели СРП: сначала инвесторам возвращается компенсационная нефть (cost oil), а затраты на Кашаган были колоссальными, и только затем делится прибыльная нефть, где доля государства на текущем этапе пока невелика. Это не уклонение, а условия контракта, но главный вопрос - когда затраты будут возмещены и государственная доля выйдет на уровень Тенгиза и Карачаганака.
Горнорудный сектор платит ровнее: KAZ Minerals Актогай и Казхром - примерно 1 к 1, Бозшаколь и AGP - около 0,77, Алтынтау - 0,5. В среднем по металлургам выходит около 0,8 тенге налогов на тенге прибыли, и существенную часть здесь также формирует НДПИ.
А вот банки выглядят совсем иначе. Halyk заплатил 0,3 трлн при прибыли 0,98 трлн (0,31), Kaspi - 0,15 трлн при 0,57 трлн (0,26). Вместе два банка дают около 23% прибыли всего списка, но лишь около 6% налогов. У банков нет НДПИ и рентных платежей, основной налог для них - КПН, а часть доходов, например вознаграждение по государственным ценным бумагам, исторически освобождалась от налогообложения. Новый Налоговый кодекс уже повысил ставку КПН для банков до 25%, но остается вопрос, соразмерна ли налоговая нагрузка на сектор его сверхприбыльности, которая во многом держится на высоких ставках и потребительском кредитовании, а не на рисках реальной экономики.
И самое показательное - структура. Три нефтегазовых проекта обеспечивают около 77% налогов всей десятки, вместе с горнорудными компаниями - около 94%. Восемь компаний из десяти - это добыча, две - банки. Ни одного перерабатывающего, машиностроительного или экспортно-ориентированного несырьевого предприятия. Бюджет по-прежнему держится на недрах, а крупнейшие прибыли вне недр генерирует финансовый сектор.
Вопросы к аудитории:
Справедливо ли, что нефтяники платят больше 3 тенге налогов на тенге прибыли, а банки - около 0,3?
Источник данных: Energy Monitor
Инфографика: Energy Analytics
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
По данным Energy Monitor, десять крупнейших компаний страны в 2025 году заплатили около 7 трлн тенге налогов при совокупной прибыли порядка 6,6 трлн. Но если разделить налоги на прибыль, картина получается очень неоднородной, и за этими цифрами хорошо видна вся модель нашей экономики.
Абсолютный лидер - Тенгизшевройл: 3,6 трлн налогов на 1,1 трлн прибыли, то есть более 3 тенге в бюджет на каждый тенге прибыли. У Карачаганака коэффициент около 2,2. Оба проекта зрелые, основные затраты давно возмещены, и государство получает полноценную долю через рентные налоги, экспортную таможенную пошлину, НДПИ и раздел продукции.
Совсем другая история у NCOC. Кашаган - самый прибыльный актив в списке (1,9 трлн), но налогов заплатил лишь 0,53 трлн, коэффициент 0,28. Причина в модели СРП: сначала инвесторам возвращается компенсационная нефть (cost oil), а затраты на Кашаган были колоссальными, и только затем делится прибыльная нефть, где доля государства на текущем этапе пока невелика. Это не уклонение, а условия контракта, но главный вопрос - когда затраты будут возмещены и государственная доля выйдет на уровень Тенгиза и Карачаганака.
Горнорудный сектор платит ровнее: KAZ Minerals Актогай и Казхром - примерно 1 к 1, Бозшаколь и AGP - около 0,77, Алтынтау - 0,5. В среднем по металлургам выходит около 0,8 тенге налогов на тенге прибыли, и существенную часть здесь также формирует НДПИ.
А вот банки выглядят совсем иначе. Halyk заплатил 0,3 трлн при прибыли 0,98 трлн (0,31), Kaspi - 0,15 трлн при 0,57 трлн (0,26). Вместе два банка дают около 23% прибыли всего списка, но лишь около 6% налогов. У банков нет НДПИ и рентных платежей, основной налог для них - КПН, а часть доходов, например вознаграждение по государственным ценным бумагам, исторически освобождалась от налогообложения. Новый Налоговый кодекс уже повысил ставку КПН для банков до 25%, но остается вопрос, соразмерна ли налоговая нагрузка на сектор его сверхприбыльности, которая во многом держится на высоких ставках и потребительском кредитовании, а не на рисках реальной экономики.
И самое показательное - структура. Три нефтегазовых проекта обеспечивают около 77% налогов всей десятки, вместе с горнорудными компаниями - около 94%. Восемь компаний из десяти - это добыча, две - банки. Ни одного перерабатывающего, машиностроительного или экспортно-ориентированного несырьевого предприятия. Бюджет по-прежнему держится на недрах, а крупнейшие прибыли вне недр генерирует финансовый сектор.
Вопросы к аудитории:
Справедливо ли, что нефтяники платят больше 3 тенге налогов на тенге прибыли, а банки - около 0,3?
Источник данных: Energy Monitor
Инфографика: Energy Analytics
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Как развивать крупные проекты, не повторяя ошибки прошлого? Какие экспортные маршруты нужны Казахстану? Что делать с накопленными экологическими проблемами? И можно ли одновременно защищать окружающую среду и сохранять экономическую эффективность?
Ора Лазич - основатель и управляющий директор Eurasia Industry Expert Ltd., международный консультант и аналитик энергетических рынков.
В новом эпизоде вместе со спикером говорим о нефтегазовой отрасли Казахстана такой, какой мы редко видим ее целиком. За крупными проектами, экспортными маршрутами, экономическими показателями и экологическими проблемами стоят конкретные решения, технологии и люди. Вместе со спикером разбираемся, что уже изменилось, какие вопросы остаются открытыми и с какими вызовами отрасли предстоит работать дальше.
Отдельный блок посвящен экологии: выбросам, отходам, воде, состоянию земель и сере. Разбираем технологии обратного осмоса, повторное использование воды, современные подходы к управлению отходами и возможности снижения загрязнения от угольной энергетики.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как развивать крупные проекты, не повторяя ошибки прошлого? Какие экспортные маршруты нужны Казахстану? Что делать с накопленными экологическими проблемами? И можно ли одновременно защищать окружающую среду и сохранять экономическую эффективность?
Ора Лазич - основатель и управляющий директор Eurasia Industry Expert Ltd., международный консультант и аналитик энергетических рынков.
В новом эпизоде вместе со спикером говорим о нефтегазовой отрасли Казахстана такой, какой мы редко видим ее целиком. За крупными проектами, экспортными маршрутами, экономическими показателями и экологическими проблемами стоят конкретные решения, технологии и люди. Вместе со спикером разбираемся, что уже изменилось, какие вопросы остаются открытыми и с какими вызовами отрасли предстоит работать дальше.
Отдельный блок посвящен экологии: выбросам, отходам, воде, состоянию земель и сере. Разбираем технологии обратного осмоса, повторное использование воды, современные подходы к управлению отходами и возможности снижения загрязнения от угольной энергетики.
Разговор охватил широкий круг вопросов, поэтому выпуск вышел объемным. Для удобной навигации мы добавили подробные таймкоды по ключевым темам выпуска.
0:00 Тизер подкаста
02:35 Начало подкаста и знакомство со спикером
05:20 Эффективное управление нефтегазовыми проектами: проблемы и пути улучшения
09:15 Чем крупные проекты отличаются от остальных?
15:10 Жизненный цикл проекта: где возникают основные ошибки?
22:05 Три крупных проекта Казахстана: Тенгиз, Кашаган и Карачаганак, и их роль в экономике
29:13 Национальный фонд: накопления, изъятия и перспективные направления
37:07 Альтернативные маршруты экспорта казахстанской нефти
43:44 Нефтепровод через Каспий: перспективы и региональное сотрудничество
49:50 Экологические последствия прошлого, которые нельзя игнорировать
55:59 Выбросы, отходы, вода, земли и сера: что требует первоочередного внимания?
1:00:05 Экологические проблемы нефтегазовых регионов Казахстана
1:04:04 Угольная энергетика: технологии снижения загрязнения воздуха
1:11:57 Вода: обратный осмос и возврат в производственный цикл
1:16:56 Экологичные привычки, которые можно внедрить каждый день
1:20:47 Управление отходами: международный опыт и лучшие практики
1:27:15 Экология и экономика: насколько природоохранные решения финансово целесообразны?
1:33:54 Цифровизация и экологический мониторинг: роль бизнеса, государства и общества
1:40:55 Human Rights Assessment: социальная оценка и защита прав человека
1:44:00 Итоги подкаста и ключевые выводы
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
YouTube
Управление нефтегазовыми проектами, экспорт нефти и ключевые экологические вопросы
Как развивать крупные проекты, не повторяя ошибки прошлого? Какие экспортные маршруты нужны Казахстану? Что делать с накопленными экологическими проблемами? И можно ли одновременно защищать окружающую среду и сохранять экономическую эффективность?
Гость…
Гость…
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Норвегия и Казахстан: копить или тратить
На днях премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере в Council on Foreign Relations спокойно объяснил, как устроен фонд в $2,25 трлн. Нефтегазовые доходы не идут в бюджет - они идут в фонд. Правительство может забирать не больше 3% в год, то есть примерно ожидаемую доходность. Сам фонд по сути индексный: доли по 1-3% в 7-8 тысячах компаний по всему миру, с этическими ограничениями - без угля и табака. Итог - около $400 тысяч на каждого норвежца.
Положим рядом Казахстан. По жидким углеводородам мы с Норвегией сегодня на паритете: в 2025 году Казахстан добыл 99,4 млн тонн нефти и конденсата, около 2 млн баррелей в сутки, Норвегия - примерно столько же. Населения у нас почти в четыре раза больше. А Национальный фонд - $68 млрд, ниже пика в $77 млрд в 2014 году. Это около $3,3 тысячи на человека, в 120 раз меньше норвежского. По программе «Нацфонд - детям» за 2025 год каждому ребенку начислено $130,71 - половина инвестиционного дохода фонда.
Разница не в нефти, а в правиле. С 2008 года из Нацфонда в бюджет ушло порядка $180 млрд, в среднем около $10 млрд в год: гарантированные и целевые трансферты, спасение банков, поддержка нацкомпаний. В 2025 году изъяли 5,25 трлн тенге при поступлениях 3,73 трлн, то есть фонд уже тратит больше, чем приносит нефть. На 2027-2029 годы запланировано еще около 11,8 трлн тенге изъятий.
Справедливости ради, сравнение не во всем честное. Норвегия - это еще около 125 млрд кубометров газа в год, почти целиком на экспорт, то есть второй поток доходов сопоставимого масштаба. Государственная доля там - 78% налога плюс прямое участие через SDFI и Equinor, а у нас крупнейшие проекты работают по СРП и долго давали государству скромную долю. И Норвегия начала копить, будучи уже богатой страной с построенной инфраструктурой. Казахстану действительно нужны дороги, вода и энергетика, и аргумент «инфраструктура - тоже наследство поколениям» не пустой.
Мировая практика знает обе модели. Норвегия, Кувейт (KIA, фонд будущих поколений, около $1 трлн) и Абу-Даби (ADIA, $1,1 трлн) копят и инвестируют глобально. Саудовский PIF (около $1 трлн) - стратегический фонд, вкладывающий в собственную экономику, и Стере в этом интервью прямо противопоставил норвежскую модель фондам Залива. Аляска выплачивает каждому жителю дивиденд (в 2026 году $1200), но только из дохода фонда, не трогая основной капитал.
Поэтому вопрос не «копить или тратить», а «что тратить». Норвегия тратит доход, Казахстан - капитал. Стройка за счет Нацфонда оправдана, только если проекты дают отдачу выше тех 6-7% годовых, которые фонд мог бы заработать на рынке, и если расходы прозрачны. Иначе мы превращаем финансовое наследство в бетон, который через 20 лет потребует ремонта, а не принесет дивиденды.
Нужно ли Казахстану жесткое правило по норвежскому образцу - тратить не больше ожидаемой доходности фонда? Или на нашем этапе стройка важнее накопления?
🛢️ https://t.me/EnergyAnalytics
На днях премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стере в Council on Foreign Relations спокойно объяснил, как устроен фонд в $2,25 трлн. Нефтегазовые доходы не идут в бюджет - они идут в фонд. Правительство может забирать не больше 3% в год, то есть примерно ожидаемую доходность. Сам фонд по сути индексный: доли по 1-3% в 7-8 тысячах компаний по всему миру, с этическими ограничениями - без угля и табака. Итог - около $400 тысяч на каждого норвежца.
Положим рядом Казахстан. По жидким углеводородам мы с Норвегией сегодня на паритете: в 2025 году Казахстан добыл 99,4 млн тонн нефти и конденсата, около 2 млн баррелей в сутки, Норвегия - примерно столько же. Населения у нас почти в четыре раза больше. А Национальный фонд - $68 млрд, ниже пика в $77 млрд в 2014 году. Это около $3,3 тысячи на человека, в 120 раз меньше норвежского. По программе «Нацфонд - детям» за 2025 год каждому ребенку начислено $130,71 - половина инвестиционного дохода фонда.
Разница не в нефти, а в правиле. С 2008 года из Нацфонда в бюджет ушло порядка $180 млрд, в среднем около $10 млрд в год: гарантированные и целевые трансферты, спасение банков, поддержка нацкомпаний. В 2025 году изъяли 5,25 трлн тенге при поступлениях 3,73 трлн, то есть фонд уже тратит больше, чем приносит нефть. На 2027-2029 годы запланировано еще около 11,8 трлн тенге изъятий.
Справедливости ради, сравнение не во всем честное. Норвегия - это еще около 125 млрд кубометров газа в год, почти целиком на экспорт, то есть второй поток доходов сопоставимого масштаба. Государственная доля там - 78% налога плюс прямое участие через SDFI и Equinor, а у нас крупнейшие проекты работают по СРП и долго давали государству скромную долю. И Норвегия начала копить, будучи уже богатой страной с построенной инфраструктурой. Казахстану действительно нужны дороги, вода и энергетика, и аргумент «инфраструктура - тоже наследство поколениям» не пустой.
Мировая практика знает обе модели. Норвегия, Кувейт (KIA, фонд будущих поколений, около $1 трлн) и Абу-Даби (ADIA, $1,1 трлн) копят и инвестируют глобально. Саудовский PIF (около $1 трлн) - стратегический фонд, вкладывающий в собственную экономику, и Стере в этом интервью прямо противопоставил норвежскую модель фондам Залива. Аляска выплачивает каждому жителю дивиденд (в 2026 году $1200), но только из дохода фонда, не трогая основной капитал.
Поэтому вопрос не «копить или тратить», а «что тратить». Норвегия тратит доход, Казахстан - капитал. Стройка за счет Нацфонда оправдана, только если проекты дают отдачу выше тех 6-7% годовых, которые фонд мог бы заработать на рынке, и если расходы прозрачны. Иначе мы превращаем финансовое наследство в бетон, который через 20 лет потребует ремонта, а не принесет дивиденды.
Нужно ли Казахстану жесткое правило по норвежскому образцу - тратить не больше ожидаемой доходности фонда? Или на нашем этапе стройка важнее накопления?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM