Самый отвратительный город Израиля
За пять лет жизни в Израиле и под сотню объезженных населённых пунктов от мала до велика во всех частях страны, включая Иудею и Самарию, я видел разные места, где мягко говоря жить бы совсем не хотелось, однако едва ли среди них найдётся ещё что-нибудь одновременно столь омерзительное и при этом настолько переоценённое как город-курорт Эйлат. Три года я прожил в киббуце, находящемся в пешей от него доступности и не люблю его до проблем с пищеварением, потому что город это чрезвычайно унылый, всратый и дорогой.
Есть города как шампанское — это Санкт-Петербург, есть как вино — это Москва, есть как сангрия — Тель-Авив, есть как коньяк — Иерусалим, существуют также города как водка «Каждый день» — это Капчагай, а существуют как водка «Русский стандарт» — это Эйлат: платишь как за билеты на Кипр, а рвёт так что до другого берега Иордана долетает, отчего и скорбно и совестно, ведь абсолютно тот же эффект отлично достигается «Каждым днём».
Впрочем, куда французам до таких утончённых материй?
За пять лет жизни в Израиле и под сотню объезженных населённых пунктов от мала до велика во всех частях страны, включая Иудею и Самарию, я видел разные места, где мягко говоря жить бы совсем не хотелось, однако едва ли среди них найдётся ещё что-нибудь одновременно столь омерзительное и при этом настолько переоценённое как город-курорт Эйлат. Три года я прожил в киббуце, находящемся в пешей от него доступности и не люблю его до проблем с пищеварением, потому что город это чрезвычайно унылый, всратый и дорогой.
Есть города как шампанское — это Санкт-Петербург, есть как вино — это Москва, есть как сангрия — Тель-Авив, есть как коньяк — Иерусалим, существуют также города как водка «Каждый день» — это Капчагай, а существуют как водка «Русский стандарт» — это Эйлат: платишь как за билеты на Кипр, а рвёт так что до другого берега Иордана долетает, отчего и скорбно и совестно, ведь абсолютно тот же эффект отлично достигается «Каждым днём».
Впрочем, куда французам до таких утончённых материй?
Война
Вчерашним утром из сладкого отпускного сна меня вытащило гремучей вибрацией телефона по тумбочке. Командир объявил о развёрнутой мобилизации, на которую все в срочном порядке должны явиться. В таких случаях армия организовывает подвозки из крупнейших городов в каждой области. Будучи хайфовчанином, я незамедлительно совершил печальнейший за всю жизнь протяжный вздох, открыл пиво, навалил давеча приготовленного веганского хрючева и сел смотреть некоторую просвещенческую политпропаганду на Ютубе, потому что отправление на войну без идеи противоречило моему культурному императиву. Вещи у меня уже были постираны, а место сбора находилось в двадцати минутах езды от дома. Запрокинув за спину килограммов пятнадцать жалости к себе, я надел треники и пошёл в магазин за дополнительной бутылкой. По дороге решил снять денег в банкомате и был неприятно удивлён списыванием средств и неполучением взаимен обещанных купюр. Я обратился к стоявшей рядом консультантке за прояснением ситуации и вдруг почувствовал существенное утяжеление всё ещё несомого на спине чувства жалости. Неаккуратная трёхдневная щетина, палённые адидасовские треники и полиэтиленовый пакет с двумя бутылками пива — наружность моя была обманчива — так я и просидел полчаса в банке, жалея о том, что за спутанностью обстоятельств не взял шоппер, чем мог бы соблюсти идеологические приличия и внести некоторое сомнение в толкование своего туалета.
Разбирательство прошло успешно, после чего я, нарочито не побрившись, надел форму и нарочито продолжая пить пиво, сел в автобус до пункта сбора. Доселе такого рода вольностей я себе не позволял (маленькому человеку маленький бунт)
Израильские солдаты войну, в общем и целом, любят, так как навалять некоторому безусловному злу без особой опасности для собственного здоровья (а для большинства солдат это именно так) дело довольно уважаемое. Слово «Война» вообще произносится с тем же скрытым воодушевлением, с которым школьники говорят об алкоголе.
Каждая собака в батальоне с прибытия и до заката была занята спешной подготовкой экипировки к скорой переброске в Газу, что внезапно было прервано чьей-то декларацией недавних новостей : «А Аль-Джазира-то пишет, что заключено соглашение о прекращении огня!». Не то чтобы израильтяне уважали или хотя бы доверяли арабским СМИ, но пронёсшийся слух о том, что командование собралось на срочное заседание однозначно намекнул на серьёзность ситуации.
Войны не случилось, следующим утром нас отправили по домам, израильская военщина фрустрированно оспаривала стабильность текущего положения дел, а в стране назревал очередной политический кризис.
Вчерашним утром из сладкого отпускного сна меня вытащило гремучей вибрацией телефона по тумбочке. Командир объявил о развёрнутой мобилизации, на которую все в срочном порядке должны явиться. В таких случаях армия организовывает подвозки из крупнейших городов в каждой области. Будучи хайфовчанином, я незамедлительно совершил печальнейший за всю жизнь протяжный вздох, открыл пиво, навалил давеча приготовленного веганского хрючева и сел смотреть некоторую просвещенческую политпропаганду на Ютубе, потому что отправление на войну без идеи противоречило моему культурному императиву. Вещи у меня уже были постираны, а место сбора находилось в двадцати минутах езды от дома. Запрокинув за спину килограммов пятнадцать жалости к себе, я надел треники и пошёл в магазин за дополнительной бутылкой. По дороге решил снять денег в банкомате и был неприятно удивлён списыванием средств и неполучением взаимен обещанных купюр. Я обратился к стоявшей рядом консультантке за прояснением ситуации и вдруг почувствовал существенное утяжеление всё ещё несомого на спине чувства жалости. Неаккуратная трёхдневная щетина, палённые адидасовские треники и полиэтиленовый пакет с двумя бутылками пива — наружность моя была обманчива — так я и просидел полчаса в банке, жалея о том, что за спутанностью обстоятельств не взял шоппер, чем мог бы соблюсти идеологические приличия и внести некоторое сомнение в толкование своего туалета.
Разбирательство прошло успешно, после чего я, нарочито не побрившись, надел форму и нарочито продолжая пить пиво, сел в автобус до пункта сбора. Доселе такого рода вольностей я себе не позволял (маленькому человеку маленький бунт)
Израильские солдаты войну, в общем и целом, любят, так как навалять некоторому безусловному злу без особой опасности для собственного здоровья (а для большинства солдат это именно так) дело довольно уважаемое. Слово «Война» вообще произносится с тем же скрытым воодушевлением, с которым школьники говорят об алкоголе.
Каждая собака в батальоне с прибытия и до заката была занята спешной подготовкой экипировки к скорой переброске в Газу, что внезапно было прервано чьей-то декларацией недавних новостей : «А Аль-Джазира-то пишет, что заключено соглашение о прекращении огня!». Не то чтобы израильтяне уважали или хотя бы доверяли арабским СМИ, но пронёсшийся слух о том, что командование собралось на срочное заседание однозначно намекнул на серьёзность ситуации.
Войны не случилось, следующим утром нас отправили по домам, израильская военщина фрустрированно оспаривала стабильность текущего положения дел, а в стране назревал очередной политический кризис.
Ожидание
Армия это великая школа жизни и человека её прошедшего можно без труда отличить от простого смертного по одному замечательному признаку — способности ждать. Ожидание это основное, можно даже сказать фундаментальное состояние, в котором солдат пребывает долгие годы службы. Этот великолепный опыт не проходит незаметно, но глубоко впитывается, изменяя рельеф человеческой физиономии и что более важно самой его души.
За сегодня я прождал шесть часов на рабочем месте, три часа в дозоре, час у врача, полчаса в очереди в столовую и ещё двадцать минут в армейском магазине, оставшееся время спал, ел, справлял нужду и разговаривал по телефону. Есть на моей памяти времена и более суровые: когда я просил перевода из одной части в другую, на протяжение почти трёх недель моя служба являла собой ничто иное как чистое ожидание без примесей — девятнадцать дней регулярных поездок из Кармиэля (где тогда жил) в Тель-ХаШомер (база под Тель-Авивом), чтобы несколько часов чего-нибудь там подождать. Практической нужды в этом никакой не было, даже напротив, заведомо бесполезного, меня всё-таки приходилось кормить, но поделать нечего — так положено.
Пустые умиротворенные глаза и едва уловимые морщины от постоянного замешательства — вот истинное лицо солдата, которое не скрыть ни кремами, ни духовными практиками.
Армия это великая школа жизни и человека её прошедшего можно без труда отличить от простого смертного по одному замечательному признаку — способности ждать. Ожидание это основное, можно даже сказать фундаментальное состояние, в котором солдат пребывает долгие годы службы. Этот великолепный опыт не проходит незаметно, но глубоко впитывается, изменяя рельеф человеческой физиономии и что более важно самой его души.
За сегодня я прождал шесть часов на рабочем месте, три часа в дозоре, час у врача, полчаса в очереди в столовую и ещё двадцать минут в армейском магазине, оставшееся время спал, ел, справлял нужду и разговаривал по телефону. Есть на моей памяти времена и более суровые: когда я просил перевода из одной части в другую, на протяжение почти трёх недель моя служба являла собой ничто иное как чистое ожидание без примесей — девятнадцать дней регулярных поездок из Кармиэля (где тогда жил) в Тель-ХаШомер (база под Тель-Авивом), чтобы несколько часов чего-нибудь там подождать. Практической нужды в этом никакой не было, даже напротив, заведомо бесполезного, меня всё-таки приходилось кормить, но поделать нечего — так положено.
Пустые умиротворенные глаза и едва уловимые морщины от постоянного замешательства — вот истинное лицо солдата, которое не скрыть ни кремами, ни духовными практиками.
Ульпанит (армейские курсы иврита)
Проснувшись морозной декабрьской ночью, я первым делом ощупал холодный нос, а вторым приоткрыл окно — уже третьи сутки, не переставая, шёл дождь, а впереди меня поджидал четырёхчасовой караул и работа в гараже. Стало ясно, что дальше так продолжаться не может — нужно срочно воспользоваться бедственностью своего положения.
Так как я солдат-одиночка и новый репатриант, вариантов было несколько: сопровождение участников «Таглита», курсы иудаизма и армейский ульпан, хотелось всего и сразу, но первая опция оказалось для нашего батальона закрытой, а вторая потребовала бы сходить в синагогу за справкой о нееврействе. Я задумался. Всё-таки здорово, что есть на свете национальное еврейское государство, исполняющее национальные еврейские мечты: мой народ веками жаждал изобрести документ, позволяющий официально выйти из нашего многострадального племени и теперь сие стало возможным — будь я пьян, то непременно оросил бы сдержанной мужской слезой этот прекрасный, хоть и весьма запоздалый, исторический момент, но хмель выветрился ещё неделю назад, а за окном уже четвёртые сутки шёл дождь.
Проснувшись морозной декабрьской ночью, я первым делом ощупал холодный нос, а вторым приоткрыл окно — уже третьи сутки, не переставая, шёл дождь, а впереди меня поджидал четырёхчасовой караул и работа в гараже. Стало ясно, что дальше так продолжаться не может — нужно срочно воспользоваться бедственностью своего положения.
Так как я солдат-одиночка и новый репатриант, вариантов было несколько: сопровождение участников «Таглита», курсы иудаизма и армейский ульпан, хотелось всего и сразу, но первая опция оказалось для нашего батальона закрытой, а вторая потребовала бы сходить в синагогу за справкой о нееврействе. Я задумался. Всё-таки здорово, что есть на свете национальное еврейское государство, исполняющее национальные еврейские мечты: мой народ веками жаждал изобрести документ, позволяющий официально выйти из нашего многострадального племени и теперь сие стало возможным — будь я пьян, то непременно оросил бы сдержанной мужской слезой этот прекрасный, хоть и весьма запоздалый, исторический момент, но хмель выветрился ещё неделю назад, а за окном уже четвёртые сутки шёл дождь.
Внеочередная бомбёжка
Я ненавижу религию. Мне зубы сводит каждый раз, когда кто-то заводит разговор о положительной её стороне.
Когда шесть лет назад я жил в казахстанской Алма-Ате, мне хоть и казалось, что религия это вредно, но особого идеологического или эстетического отвращения к вере в сверхъестественное я тогда не испытывал. Оно и понятно — светское государство, запрет на религиозные объединения, репрессивное прошлое, но переезд в Израиль довольно скоро избавил меня от всякой толерантности к религиозным культам и к ортодоксальному иудаизму в частности, потому что невозможно НЕ возненавидеть то, что так усердно лезет тебе в жизнь.
Шайка ряженых мракобесов регулирует в Израиле чрезвычайно широкий спектр вопросов. Они решают, могу ли я заключить брак, могу ли пользоваться общественным транспортом по субботам, даже для открытия магазина в шаббат сейчас требуется отдельное разрешение. Чтобы получить аттестат зрелости, мне понадобилось потратить сотни часов драгоценного времени на изучение ТАНАХа, тогда как эволюция в обязательную школьную программу включена не была. Служа в абсолютно светской части, каждый Пэсах я вынужден две недели питаться одной картошкой ради уважения чьих-то заблуждений. Однажды, на школьной экскурсии, меня не пустили в Кнессет из-за шорт выше колена.
Иудаизм отдаляет народ от научного познания, поощряет деление людей на евреев и неевреев, легитимирует сексизм и гомофобию, отяжеляет рынок необоснованными ограничениями, препятствует развитию общественного транспорта и переносит внимание общества с настоящих проблем на вымышленные.
А ради чего? Ради чего, блять? Мессия не придёт и даже не позвонит, ребята.
Я ненавижу религию. Мне зубы сводит каждый раз, когда кто-то заводит разговор о положительной её стороне.
Когда шесть лет назад я жил в казахстанской Алма-Ате, мне хоть и казалось, что религия это вредно, но особого идеологического или эстетического отвращения к вере в сверхъестественное я тогда не испытывал. Оно и понятно — светское государство, запрет на религиозные объединения, репрессивное прошлое, но переезд в Израиль довольно скоро избавил меня от всякой толерантности к религиозным культам и к ортодоксальному иудаизму в частности, потому что невозможно НЕ возненавидеть то, что так усердно лезет тебе в жизнь.
Шайка ряженых мракобесов регулирует в Израиле чрезвычайно широкий спектр вопросов. Они решают, могу ли я заключить брак, могу ли пользоваться общественным транспортом по субботам, даже для открытия магазина в шаббат сейчас требуется отдельное разрешение. Чтобы получить аттестат зрелости, мне понадобилось потратить сотни часов драгоценного времени на изучение ТАНАХа, тогда как эволюция в обязательную школьную программу включена не была. Служа в абсолютно светской части, каждый Пэсах я вынужден две недели питаться одной картошкой ради уважения чьих-то заблуждений. Однажды, на школьной экскурсии, меня не пустили в Кнессет из-за шорт выше колена.
Иудаизм отдаляет народ от научного познания, поощряет деление людей на евреев и неевреев, легитимирует сексизм и гомофобию, отяжеляет рынок необоснованными ограничениями, препятствует развитию общественного транспорта и переносит внимание общества с настоящих проблем на вымышленные.
А ради чего? Ради чего, блять? Мессия не придёт и даже не позвонит, ребята.
Шесть правил успешного человека
Недавно обнаружил, что моя прошлогодняя запись была кем-то мультиплицирована. Как и водится, в качестве источника там указан не я, а одна из групп, эту запись распространявших (попытаюсь с этим разобраться), однако это всё равно мило!
Смотрите:
https://youtu.be/pBTogdl5jR0
Недавно обнаружил, что моя прошлогодняя запись была кем-то мультиплицирована. Как и водится, в качестве источника там указан не я, а одна из групп, эту запись распространявших (попытаюсь с этим разобраться), однако это всё равно мило!
Смотрите:
https://youtu.be/pBTogdl5jR0
YouTube
6 простых правил успешного человека (бизнес-мотивация)
Мы проштудировали все книги Дэйла Карнеги, Стивена Кови, Ричарда Брэнсона, Айн Рэнд и Роберта Кийосаки.
Мы узнали все секреты Успеха у Института «Бизнес Молодость» и «Tinkoff Journal».
Мы раскрыли все тайны Позитивного Мышления, Энергетики Денег и Этики…
Мы узнали все секреты Успеха у Института «Бизнес Молодость» и «Tinkoff Journal».
Мы раскрыли все тайны Позитивного Мышления, Энергетики Денег и Этики…
Стигматизация суржика
Ориджинали, суржик — это смесь русского и украинского языков, но в широком смысле под этом термином понимается вообще любая смешанная языковая система. Суржик неизбежно возникает во всех обществах с широким распространением двуязычия, Израиль не стал исключением.
Русит — то есть русско-ивритский суржик используется в той или иной степени абсолютно всеми русскоязычными израильтянами. Это может выражаться лексически: типа «мазган» вместо «кондиционера», может вкрапляться в синтаксис, типа «взять автобус» вместо «сесть на автобус», может вообще всяко, никакой регулярности здесь нет.
Долгие годы я суржику категорически противился, да и сейчас мне тяжело рожу не скривить, когда кто-то вставляет «דווקא» посреди русского предложения, однако не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, что по большей части такая неприязнь является классизмом, так как владение «хорошим» русским это привилегия.
Кроме того, если рассматривать когнитивную сторону вопроса, моноязычие это не общий навык, а сложный творческий процесс. Когда переводишь какую-нибудь инфу, услышанную на иврите, человеку им не владеющему, то приходится в режиме реального времени переворачивать вверх дном синтаксис, находить похожие идиомы, искать соответствия израильским реалиям. Это сложно и требует объёмного багажа не самых очевидных знаний.
Стоит также отметить, что суржиком пользуются ещё и потому что смысловое наполнение слов неуниверсально, из-за чего условный «רכבת» в строгом понимании не является «электричкой», так что многим билингвам русский перевод тех или иных совсем незатейливых понятий «плохо ложиться на язык».
В любом случае очевидно, что не каждому билингву одинаково легко обходиться лишь родным языком, так что клеймить кого-то за суржик — по меньшей мере необоснованно.
Ориджинали, суржик — это смесь русского и украинского языков, но в широком смысле под этом термином понимается вообще любая смешанная языковая система. Суржик неизбежно возникает во всех обществах с широким распространением двуязычия, Израиль не стал исключением.
Русит — то есть русско-ивритский суржик используется в той или иной степени абсолютно всеми русскоязычными израильтянами. Это может выражаться лексически: типа «мазган» вместо «кондиционера», может вкрапляться в синтаксис, типа «взять автобус» вместо «сесть на автобус», может вообще всяко, никакой регулярности здесь нет.
Долгие годы я суржику категорически противился, да и сейчас мне тяжело рожу не скривить, когда кто-то вставляет «דווקא» посреди русского предложения, однако не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, что по большей части такая неприязнь является классизмом, так как владение «хорошим» русским это привилегия.
Кроме того, если рассматривать когнитивную сторону вопроса, моноязычие это не общий навык, а сложный творческий процесс. Когда переводишь какую-нибудь инфу, услышанную на иврите, человеку им не владеющему, то приходится в режиме реального времени переворачивать вверх дном синтаксис, находить похожие идиомы, искать соответствия израильским реалиям. Это сложно и требует объёмного багажа не самых очевидных знаний.
Стоит также отметить, что суржиком пользуются ещё и потому что смысловое наполнение слов неуниверсально, из-за чего условный «רכבת» в строгом понимании не является «электричкой», так что многим билингвам русский перевод тех или иных совсем незатейливых понятий «плохо ложиться на язык».
В любом случае очевидно, что не каждому билингву одинаково легко обходиться лишь родным языком, так что клеймить кого-то за суржик — по меньшей мере необоснованно.
Чем плох закон о национальном характере
Председательница Верховного суда Эстер Хают заявила о созыве заседания БАГАЦ для проверки закона о национальном характере Израиля. Обсуждение должно было состоятся 28-го января, но отложено на неопределённый срок. Я долго не решался что-либо писать на эту тему, опасаясь открыть ящик Пандоры, но откладывать уже некуда.
Это крайне болезненный кейс и красноречивее всего о том, как сложно в Израиле говорить на больные темы, скажет недавний случай с травлей лекторки Еврейского университета, что по итогам оказалось провокацией местного аналога НОД — организации אם תרצו. Я предлагаю отвлечься от поиска врагов народа и подойти к рассмотрению закона критически.
Во-первых, в отличие от декларации независимости, регламентировавшей еврейский характер государства Израиль и вместе с тем гарантировавшей «полное гражданское и политическое равноправие всех граждан без различия религии, расы или пола», Национальный закон говорит лишь о евреях, без каких-либо ремарок о защите меньшинств, чем открывает большой юридический простор для дискриминации арабов, друзов, негалахических евреев, христиан, атеистов и прочих; так как интерпретировать «еврейский характер» можно очень широко (учитывая государственное определение еврейства), ему может противоречить всё что угодно и наивно полагать, что никто этим не воспользуется.
Во-вторых, закон объявляет поселенчество национальной ценностью и гарантирует способствование его укреплению и развитию. Население Западного берега на 83% состоит из арабов, подавляющее большинство которых не имеют израильского гражданства и крайне негативно относятся к Израилю. Это хрестоматийная оккупация по всем критериям, причём новые поселения основываются и по сей день. Национальный закон эту ситуацию легитимирует.
Пока сложно предсказать, какое решение примет БАГАЦ, но вероятность отправления закона на пересмотр довольно высока. В любом случае будем смотреть!
Председательница Верховного суда Эстер Хают заявила о созыве заседания БАГАЦ для проверки закона о национальном характере Израиля. Обсуждение должно было состоятся 28-го января, но отложено на неопределённый срок. Я долго не решался что-либо писать на эту тему, опасаясь открыть ящик Пандоры, но откладывать уже некуда.
Это крайне болезненный кейс и красноречивее всего о том, как сложно в Израиле говорить на больные темы, скажет недавний случай с травлей лекторки Еврейского университета, что по итогам оказалось провокацией местного аналога НОД — организации אם תרצו. Я предлагаю отвлечься от поиска врагов народа и подойти к рассмотрению закона критически.
Во-первых, в отличие от декларации независимости, регламентировавшей еврейский характер государства Израиль и вместе с тем гарантировавшей «полное гражданское и политическое равноправие всех граждан без различия религии, расы или пола», Национальный закон говорит лишь о евреях, без каких-либо ремарок о защите меньшинств, чем открывает большой юридический простор для дискриминации арабов, друзов, негалахических евреев, христиан, атеистов и прочих; так как интерпретировать «еврейский характер» можно очень широко (учитывая государственное определение еврейства), ему может противоречить всё что угодно и наивно полагать, что никто этим не воспользуется.
Во-вторых, закон объявляет поселенчество национальной ценностью и гарантирует способствование его укреплению и развитию. Население Западного берега на 83% состоит из арабов, подавляющее большинство которых не имеют израильского гражданства и крайне негативно относятся к Израилю. Это хрестоматийная оккупация по всем критериям, причём новые поселения основываются и по сей день. Национальный закон эту ситуацию легитимирует.
Пока сложно предсказать, какое решение примет БАГАЦ, но вероятность отправления закона на пересмотр довольно высока. В любом случае будем смотреть!
Милитаризм
Израиль это страна, созданная и продолжающая формироваться в условиях войны или подготовки к ней. Можно сколько угодно удивляться демократичности израильской системы правления, но очевидно и другое — война пагубно сказывается на демократии и до сих пор эта тенденция лишь усиливалась.
Спекуляция темой нацбезопасности всегда являлась удобным инструментом для правых и консервативных политиков. В Кнессете всегда будут много рассуждать о терроризме, войне и укреплении еврейского характера, отодвигая социальные темы на второй план. У нас совсем нескоро появятся институт гражданского брака, общественный транспорт по субботам и свободный от статуса-кво малый бизнес, нескоро получат равные права гомосексуальные пары и точно не в ближайшем будущем появится светская система образования — нам просто некогда об этом поговорить, гляньте агитролики основных израильских политиков и убедитесь в том, что теперь даже высокие цены сошли с повестки.
Существует мнение, будто только наличие общего врага предостерегает евреев от взаимной грызни и как бы ни так, но за мнимое единство израильская демократия всегда будет платить свободой, равенством и справедливостью
Израиль это страна, созданная и продолжающая формироваться в условиях войны или подготовки к ней. Можно сколько угодно удивляться демократичности израильской системы правления, но очевидно и другое — война пагубно сказывается на демократии и до сих пор эта тенденция лишь усиливалась.
Спекуляция темой нацбезопасности всегда являлась удобным инструментом для правых и консервативных политиков. В Кнессете всегда будут много рассуждать о терроризме, войне и укреплении еврейского характера, отодвигая социальные темы на второй план. У нас совсем нескоро появятся институт гражданского брака, общественный транспорт по субботам и свободный от статуса-кво малый бизнес, нескоро получат равные права гомосексуальные пары и точно не в ближайшем будущем появится светская система образования — нам просто некогда об этом поговорить, гляньте агитролики основных израильских политиков и убедитесь в том, что теперь даже высокие цены сошли с повестки.
Существует мнение, будто только наличие общего врага предостерегает евреев от взаимной грызни и как бы ни так, но за мнимое единство израильская демократия всегда будет платить свободой, равенством и справедливостью
Ульпанит
Два месяца назад я писал, что отправился на армейские курсы иврита и обещал что-нибудь на эту тему чиркнуть. Сегодня я такое обещание впервые сдержу.
Весь субботний день от завтрака и до прослушивания свежего подкаста Латыниной я откладывал разговор с командиром по поводу времени прибытия на базу. Собрать волю в кулак удалось лишь к полуночи и ответ проследовал незамедлительно: в 10:30 меня ожидают в Пикуд Даром. Взгляд в потолок, боль, фрустрация — вставать через пять часов. Две минуты я провёл в глубоких раздумьях, которые, однако, решительно прервал, стиснув зубы, ударив кулаком по колену и напечатав: «Прости, Ноам, у меня ничего не получится»; будильник был установлен на семь, отчего на три с половиной часа я опоздал, но, как часто бывает в армии, ничего при этом не упустил, хотя многих расстроил.
Пикуд Даром находится в исторической части славного города Беэр-Шевы, благодаря чему на территории базы оказалось несколько старых турецких домов, ЦАХАЛом извращённых до неузнаваемости и тут я бы хотел отметить вот что: в армии явно есть архитектор, потому что планировка на базах хоть и всратая, но явно не хаотичная, из чего лично я делаю следующий вывод: зодчеством тут скорее всего занимается срочник и его стиль можно объяснить либо подавлением не реализованной мечты служить кинологом, либо не допущением ЦАХАЛовским ГОСТом строительства зданий, отличных от конуры.
Но, возвращаясь к главной теме, скажу, что сам курс был супер чилловым: иврит двумя уровнями ниже среднего по классу, кайфовая еда, тёплое помещение, начало дня в девять, окончание в четыре, отсутствие домашки и каждодневные выходы на гражданку, по случаю которых мне организовали койку в солдатском общежитии, что тоже отличная тема для поста, но не сегодняшнего — это уже другая, менее привлекательная история, которой мне не хочется омрачать сладкий образ трёхнедельного изучения страдательного залога, поедания тёплого супчика с горячим хлебушком и вечерних поездок в соседние города
Два месяца назад я писал, что отправился на армейские курсы иврита и обещал что-нибудь на эту тему чиркнуть. Сегодня я такое обещание впервые сдержу.
Весь субботний день от завтрака и до прослушивания свежего подкаста Латыниной я откладывал разговор с командиром по поводу времени прибытия на базу. Собрать волю в кулак удалось лишь к полуночи и ответ проследовал незамедлительно: в 10:30 меня ожидают в Пикуд Даром. Взгляд в потолок, боль, фрустрация — вставать через пять часов. Две минуты я провёл в глубоких раздумьях, которые, однако, решительно прервал, стиснув зубы, ударив кулаком по колену и напечатав: «Прости, Ноам, у меня ничего не получится»; будильник был установлен на семь, отчего на три с половиной часа я опоздал, но, как часто бывает в армии, ничего при этом не упустил, хотя многих расстроил.
Пикуд Даром находится в исторической части славного города Беэр-Шевы, благодаря чему на территории базы оказалось несколько старых турецких домов, ЦАХАЛом извращённых до неузнаваемости и тут я бы хотел отметить вот что: в армии явно есть архитектор, потому что планировка на базах хоть и всратая, но явно не хаотичная, из чего лично я делаю следующий вывод: зодчеством тут скорее всего занимается срочник и его стиль можно объяснить либо подавлением не реализованной мечты служить кинологом, либо не допущением ЦАХАЛовским ГОСТом строительства зданий, отличных от конуры.
Но, возвращаясь к главной теме, скажу, что сам курс был супер чилловым: иврит двумя уровнями ниже среднего по классу, кайфовая еда, тёплое помещение, начало дня в девять, окончание в четыре, отсутствие домашки и каждодневные выходы на гражданку, по случаю которых мне организовали койку в солдатском общежитии, что тоже отличная тема для поста, но не сегодняшнего — это уже другая, менее привлекательная история, которой мне не хочется омрачать сладкий образ трёхнедельного изучения страдательного залога, поедания тёплого супчика с горячим хлебушком и вечерних поездок в соседние города
Бейт-ахаяль (солдатская общага)
В каждом сколько-нибудь крупном израильском городе есть общежитие, где можно на время службы поселиться солдату одиночке и за недорого вписаться любому другому армейцу. Так как ежедневно мотаться из Хайфы в Беэр-Шеву времяпрепровождение весьма сомнительное, армия договорилась с общагой, чтоб на время курса меня туда поселили.
Слышал о местном бейт-ахаяле я немного, но в основном хорошее, к чему, однако, никогда не стоит, по-видимому, серьёзно относиться. Израильтяне любят в описании подобных мест пользоваться эпитетами а-ля «Гостиница», что, может быть, даже здорово, так как означает, что не столь уж различно прошло наше детство, ведь когда сестра брала меня почилить на киргизское озеро Иссык-Куль, гостиницы там были именно такого качества: горячей воды не было почти никогда, унитаз протекал, кондиционер едва работал, а если в этих условиях кто-то всё же решался помыться, в комнате предварительно требовалось поднять все вещи, так как плитка в ванной почему-то находилась немного выше пола в комнате, из-за чего каждый приём душа сопровождался потопом.
В общаге есть столовая, где на завтрак и ужин раздают всякие магазинные meals типа бутербродов и салатов, однако по вегану там были только халва и варенье; мéста для приготовления еды в здании не предусмотрено. Редко когда приходится в Израиле пояснять за веганство человеку, который занимается питанием, но это был как раз тот случай и пока я объяснял, почему рыба никак не может быть cruelty-free, сзади ко мне подкралась иная беда: рослый паренёк самым угрожающим русским акцентом поинтересовался моим происхождением и услышав ответ выказал ту степень презрения, что обычно выражают к отличникам, настучавшим на списывающих у них двоечников.
- А ты откуда?
- Из Чечни
- Круто; сказал я, сильно забеспокоившись, чего собеседник не уловил и слава богу
- Не очень
По мере разговора отношение ко мне сменилось с уничижительного на снисходительное, после чего я, сославшись на усталость, навечно стушевался. Это был парень, концентрировано вобравший в себя весь спектр форм нетерпимости, когда-либо обсуждавшихся на Check your privilege — и если бы цель оправдывала средства, нашу беседу можно было бы использовать в образовательных нуждах, потому как за 5 минут успеть казуально обосрать сразу и арабов, и израильтян, и женщин, и людей с повышенными потребностями, и подростков, и чернокожих, и геев не каждому по силам.
В качестве назидания скажу, что беэр-шевский бейт-ахаяль — говно и если у вас есть возможность туда не попадать, обязательно ей воспользуетесь!
В каждом сколько-нибудь крупном израильском городе есть общежитие, где можно на время службы поселиться солдату одиночке и за недорого вписаться любому другому армейцу. Так как ежедневно мотаться из Хайфы в Беэр-Шеву времяпрепровождение весьма сомнительное, армия договорилась с общагой, чтоб на время курса меня туда поселили.
Слышал о местном бейт-ахаяле я немного, но в основном хорошее, к чему, однако, никогда не стоит, по-видимому, серьёзно относиться. Израильтяне любят в описании подобных мест пользоваться эпитетами а-ля «Гостиница», что, может быть, даже здорово, так как означает, что не столь уж различно прошло наше детство, ведь когда сестра брала меня почилить на киргизское озеро Иссык-Куль, гостиницы там были именно такого качества: горячей воды не было почти никогда, унитаз протекал, кондиционер едва работал, а если в этих условиях кто-то всё же решался помыться, в комнате предварительно требовалось поднять все вещи, так как плитка в ванной почему-то находилась немного выше пола в комнате, из-за чего каждый приём душа сопровождался потопом.
В общаге есть столовая, где на завтрак и ужин раздают всякие магазинные meals типа бутербродов и салатов, однако по вегану там были только халва и варенье; мéста для приготовления еды в здании не предусмотрено. Редко когда приходится в Израиле пояснять за веганство человеку, который занимается питанием, но это был как раз тот случай и пока я объяснял, почему рыба никак не может быть cruelty-free, сзади ко мне подкралась иная беда: рослый паренёк самым угрожающим русским акцентом поинтересовался моим происхождением и услышав ответ выказал ту степень презрения, что обычно выражают к отличникам, настучавшим на списывающих у них двоечников.
- А ты откуда?
- Из Чечни
- Круто; сказал я, сильно забеспокоившись, чего собеседник не уловил и слава богу
- Не очень
По мере разговора отношение ко мне сменилось с уничижительного на снисходительное, после чего я, сославшись на усталость, навечно стушевался. Это был парень, концентрировано вобравший в себя весь спектр форм нетерпимости, когда-либо обсуждавшихся на Check your privilege — и если бы цель оправдывала средства, нашу беседу можно было бы использовать в образовательных нуждах, потому как за 5 минут успеть казуально обосрать сразу и арабов, и израильтян, и женщин, и людей с повышенными потребностями, и подростков, и чернокожих, и геев не каждому по силам.
В качестве назидания скажу, что беэр-шевский бейт-ахаяль — говно и если у вас есть возможность туда не попадать, обязательно ей воспользуетесь!