В воде перед стеклом завис монстр. Его черный хвост достигал по меньшей мере трех метров в длину и путался в водорослях. Плавники темно-синего цвета, почти незаметного на фоне океана, выступали из черной чешуи, которая поднималась до его талии и очень плавно сменялась бледной, почти серой кожей. Его тело полностью соответствовало слухам – такое красивое, что больно было смотреть, и очень похожее на золотые скульптуры вокруг нее.

Ундина схватил ее за подбородок когтистой лапой, заставляя разинуть челюсть еще шире, и вдохнул в нее воздух. Ее легкие жадно втянули кислород, и Мира заскребла пальцами по его рукам и плечам, хватаясь за что угодно в попытках заполучить еще больше жизненно необходимого кислорода. Он выдохнул опять, и она опять вдохнула и оторвалась от него, кашляя под водой, потому что легкие успели забыть, как дышать.

Мира была похожа на глубинные конфеты, которые так любил его народ. Маленькие шарики с насыщенным вкусом, раскрывавшимся во рту. Не то чтобы кислые, но вкус одновременно обжигал и вызывал привыкание.

Мира. Для его народа это значило «надежда».
– Мира, – повторил он и увидел, как ее лицо расплылось в улыбке.
Улыбаясь, она становилась красивее. Когда в ее выражении не было злости, она казалась добрее. Более открытой. Более… прекрасной.

Арджес никогда не встречал такой прекрасной женщины. Никогда не знал никого, способного противостоять ему на равных. Что бы он ни делал, она его не боялась, и это опьяняло.

Карты Ленорман и Таро, защитные татуировки, знаки-обереги, постоянные переезды — совершенно обычная жизнь семнадцатилетней Барбары. Много лет девушка и её мать, практикующая ведьма, кочевали по Европе, прячась от демонов. Пока однажды Барбара не пришла к выводу, что злобные создания, которыми её пугала мать, — это просто выдумка и манипуляция.

Вот тогда-то на пороге их квартиры и появился демон по имени Румпельштильцхен. Почему ему так нужна именно Барбара? И как противостоять демону, который ночь от ночи становится всё сильнее?

Она напала на меня с приторной улыбкой, вся горя злобным любопытством (не проделал ли я, например, с Долли того, что Фрэнк Ласалль, пятидесятилетний механик, проделал с одиннадцатилетней Салли Хорнер в 1948-ом году).