Он не чувствовал своего тела… Оно превратилось в сплошной сгусток боли, которая просачивалась до костей и вглубь них. Алин раз-другой отключался и не мог понять: прошло несколько часов или несколько дней.
Боль не проходила. Ему было тяжело дышать.
Он не делал попыток встать, оставаясь распростертым на холодных каменных плитах. Лежал на животе на том самом полу, куда из его тела все эти недели вытекала кровь, и не мог пошевелить ногами, вспоминая, как ломались кости на спине.
Во тьме подземелья стоял рокот: нескончаемые удары огненными плетьми по «особенным» пленникам Дьявола. Их крики ужаса и мольбы о пощаде заполняли пространство древнего вместилища страданий и боли…

— Когда я увидел тебя на коленях брата, такую красивую и такую возбужденную, мне захотелось вырвать ему сердце, а тебя взять прямо там, на троне. Перед всеми гребаными демонами. Брать снова и снова, пока мы оба не сойдем с ума от удовольствия, обрушив тронный зал.

Схожие чувства испытывала и Делла, когда наблюдала за мужем и демоницами в ложе.

— Так сделай это. Возьми меня. Немедленно.— Она просунула руку между ними и погладила его возбуждение.

Дыхание Кэла стало прерывистым, и он тихо повелел:
— Упрись руками в бортик ванны…