П1. Если нет абсолютного внешнего смысла, то смысловой нигилизм истинен
П2. Допустим, есть абсолютный внешний смысл
П3. Его либо можно достичь, либо нет
П4. Если абсолютный внешний смысл можно достичь, то у абсолютного внешнего смысла либо есть такой же смысл, либо нет
П5. Если абсолютный внешний смысл не имеет смыслом самого себя, то он не абсолютный
С1. Если абсолютный внешний смысл не имеет смыслом самого себя, то он невозможен
П6. Если абсолютный внешний смысл имеет смыслом самого себя, то он внешен по отношению к самому себе
С2. Если абсолютный внешний смысл имеет смыслом самого себя, то он невозможен
П7. Если абсолютного внешнего смысла нельзя достичь, то он невозможен
С3. Необходимо истинно во всех случаях, что абсолютный внешний смысл невозможен
В. Смысловой нигилизм истинен

"В самом деле, допустим, что мир имеет начало [во времени]. Так как начало есть существование, которому предшествует время, когда вещи не было, то когда-то должно было существовать время, в котором мира не было, т.е. пустое время. Но в пустом времени невозможно возникновение какой бы то ни было вещи, так как ни одна часть такого времени в сравнении с другой частью не заключает в себе условия существования, отличного от условия несуществования (все равно, возникает ли оно само собой или от другой причины). Поэтому хотя некоторые ряды вещей и могут иметь начало в мире, но сам мир не может иметь начала и, следовательно, в отношении прошедшего времени бесконечен"

"В самом деле, допустим, что мир не имеет начала во времени, тогда до всякого данного момента времени протекла вечность и, стало быть, прошел бесконечный ряд следующих друг за другом состояний вещей в мире. Но бесконечность ряда именно в том и состоит, что он никогда не может быть закончен путем последовательного синтеза. Стало быть, бесконечный прошедший мировой ряд невозможен; значит, начало мира есть необходимое условие его существования, что и требовалось доказать"

«Бремя доказательства лежит на утверждающем позитивное заявление»

«Отрицающий ничего не обязан доказывать»

П1. Разум созерцает нечто в чувственном опыте
П2. Чувственный опыт состоит из множества вещей
С1. Следовательно, разум созерцает множество вещей в чувственном опыте
П3. Созерцаемость является общей формой для этих вещей
С2. Следовательно, созерцание отличается от каждой вещи в чувственном опыте
С3. Следовательно, вещи в чувственном опыте непосредственно даны разуму как внешние
С4. Следовательно, внешний мир непосредственно дан разуму
В. Следовательно, внешний мир есть

П1. Всякое научное утверждение должно соответствовать эмпирическому принципу фальсифицируемости, за исключением самоочевидных аксиом
П2. Допустим, что все, что не является научным, является ложным, за исключением самоочевидных аксиом
С1. Следовательно, все, что не соотвествует эмпирическому принципу фальсифицируемости, является ложным, за исключением самоочевидных аксиом
П3. Утверждение "есть вещи вне разума" эмпирически нефальсицируемо
П4. Утверждение "нет вещей вне разума" эмпирически нефальсицируемо
П5. Оба прошлых утверждения необходимо не являются самоочевидными аксиомами
С2. Следовательно, допущение из П2 противоречиво
С3. Следовательно, допущение из П2 ложно
В. Следовательно, эпистемический сциентизм ложен

"Однако если бы нам было предоставлено искать истину этого рода исключительно с помощью разума, из этого проистекали бы три неприемлемых следствия.

Первое: очень немногие люди знали бы Бога. Обретение истины – плод ревностного исследования, которым большинство людей заняться не может, ибо им мешают три препятствия. – Многие люди от природы не расположены к науке, так как их организм неприспособлен к познанию, и никакие занятия не могут привести их к высшей ступени человеческого знания, которое состоит в познании Бога. – Другим же мешает хозяйственная необходимость. Ибо кому-то из людей надо заниматься управлением временными вещами; они не могут потратить достаточно времени на созерцательное исследование, требующее досуга, чтобы достичь вершины человеческого исследования, то есть познания Бога. – А некоторым мешает лень. Дело в том, что для познания того, что разум может исследовать о Боге, нужно много предварительных знаний; недаром к изучению метафизики, занимающейся божественными [предметами], приступают в последнюю очередь, изучив все прочие части философии. Таким образом, подойти к исследованию вышеназванной истины можно лишь с великим трудом после ревностных занятий. Подобный труд мало кто желает взять на себя ради любви к знанию, хоть Бог и вложил в человеческие души естественное стремление к нему.

Второе неприемлемое следствие: если бы кому и удалось дойти до открытия вышеназванной истины, то лишь по прошествии долгого времени. Во-первых, из-за глубины этой истины, настичь которую на пути разума ум человеческий оказывается в состоянии лишь после долгого упражнения. Во-вторых, из-за множества предварительных требований, о которых уже говорилось. В-третьих, из-за того, что в пору юности душа, волнуемая движением разнообразных страстей, неспособна к познанию столь глубокой истины, «ведь, только успокоившись, душа становится разумной и знающей», как сказано в VII книге Физики. Следовательно, если бы один лишь путь разума вел к познанию Бога, род человеческий оставался бы во тьме величайшего невежества, ибо богопознание, более всего другого делающее людей совершенными и добрыми, доставалось бы лишь немногим, и то по истечении долгого времени.

Третье неприемлемое следствие: в исследования человеческого разума почти всегда вкрадываются ошибки – из-за слабости нашего ума в суждении и из-за вмешательства воображения. И поэтому многие будут продолжать сомневаться даже в том, что доказано наидостовернейшим образом, ибо они не разбираются в силе доказательства; в особенности когда они увидят, как противоречат друг другу учения тех, кого зовут мудрецами. Даже во многих доказуемых истинах оказывается иногда примесь ложного, которое не доказывается, а утверждается на основании вероятности или софистического довода, порою принимаемого за доказательство. Вот почему нужно было, чтобы незыблемая достоверность и чистая истина о божественных вещах была сообщена людям путем веры.

А значит, спасителен был промысел божественного милосердия, заповедавшего верою хранить даже и то, что может исследовать разум, дабы все легко могли сделаться причастными богопознанию, и притом без сомнения и заблуждения" (Сумма против язычников, 1.4)

"Ибо эти «тайны премудрости» Божией (Иов, 11:6) удостоила открыть людям сама божественная Премудрость, которая знает все во всей полноте; свое присутствие и истинность своего учения и вдохновения она доказала подобающими доводами, зримо явив такие дела, которые превосходят все возможности природы, а именно: исцеление расслабленных, воскрешение мертвых, чудесное изменение небесных тел и, что удивительнее всего, схождение Духа на человеческие души, так что невежды и простецы, исполненные дара Святого Духа, в одно мгновение достигали вершин мудрости и красноречия. Увидев все это, бесчисленное множество не только простых, но и мудрейших людей обратились к христианской вере, будучи убеждены действенностью вышеупомянутого доказательства, а не насилием и угрозой оружия, не обещанием наслаждений и, что самое удивительное, при тирании преследователей, хотя вера эта проповедует вещи, превосходящие всякое человеческое понимание, обуздывает плотские удовольствия и учит презирать все, что есть в мире. Чтобы человеческие души согласились принять такое – это и величайшее из чудес и очевидное дело божественного вдохновения, которое заставляет людей, презрев видимые вещи, жаждать лишь невидимых. А что это сделалось не случайно и не само по себе, но по Божию расположению, явствует из того, что Бог заранее предрек, что это сделается, через предсказания многих пророков, чьи книги у нас почитаются как засвидетельствовавшие нашу веру.

На такое подтверждение [веры] указывает Послание к Евреям: «Которое, – то есть человеческое спасение быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него, при засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святого по Его воле» (2:3–4).

Но это столь дивное обращение мира к христианской вере есть знак более достоверный, чем все предшествовавшие знамения; так что нет необходимости дальше припоминать их – настолько очевидно их действие. В самом деле, удивительней всех чудесных знамений было бы, если бы простые и незнатные люди без всяких чудесных знамений привели мир к тому, чтобы уверовать в истины столь трудно приемлемые, совершать дела столь тяжкие и питать надежды столь высокие. Хотя и в наши времена Бог не перестает творить чудеса через святых Своих ради укрепления веры" (Сумма против язычников, 1.6)

Лейбниц: "Совершенством я называю каждое простое качество, которое является положительным и абсолютным, т. е. без каких-либо ограничений выражает то, что оно выражает. Будучи простым, качество такого рода неразложимо и неразграничимо, иначе оно или не будет единым простым качеством, а будет соединением многих, или, если будет единым, будет ограничено пределами, и поэтому его можно будет понять только через отрицание дальнейшего усиления, что против предположения, ибо это качество мы предположили чисто положительным.

Из этого нетрудно показать, что все совершенства совместимы между собой, т. е. могут принадлежать одному и тому же субъекту. Действительно, если есть предложение такого рода: А и В несовместимы (понимая под А и В две такие простые формы или совершенства (то же самое будет, если их несколько вместе)), то очевидно, что оно не может быть доказано без разложения терминов А и В — одного или обоих, — иначе их природа не могла бы войти в рассуждение и несовместимость была бы доказана одинаково и об этих, и о любых других вещах. Но по условию они неразложимы. Следовательно, данное предложение не может быть доказано. Но оно могло бы быть доказано, если бы было истинным, ибо оно не самоочевидно, а все истинные предложения либо доказуемы, либо самоочевидны. Следовательно, это предложение не истинно. И так как это же рассуждение можно отнести к любым другим качествам того же рода, то все совершенства совместимы.

Следовательно, возможно (т. е. может быть постигнуто) нечто, обладающее всеми совершенствами, т. е. Совершеннейшее Существо. Отсюда явствует, что оно существует, так как в числе совершенств содержится и существование. То же самое можно показать и о формах, составленных из абсолютных, если только они возможны.

Я показал это рассуждение г-ну Спинозе, когда был в Гааге, и он нашел его основательным. Ибо, когда он сначала возражал, я изложил это письменно и прочитал ему эту записку.

Схолия. Рассуждение Декарта о существовании Совершеннейшего Существа предполагает, что Совершеннейшее Существо мыслимо, т. е. возможно. Если положить, что такое понятие мыслимо, то отсюда непосредственно следует, что такое Существо существует, ибо мы помыслили его таким, что существование входит в содержание этого понятия. Но спрашивается, в нашей ли возможности помыслить такое Существо, т. е. входит ли такой признак в понятие вещи и можно ли его помыслить ясно и отчетливо без противоречия? Противники скажут, что такое понятие Совершеннейшего Существа, т. е. Существа, существующего по своей сущности, — это химера. И недостаточно будет Декарту сослаться на опыт и заявить, что он мыслит это ясно и отчетливо: это значит отказаться от доказательства, а не представить его, пока он не предложит способа, посредством которого и другие могли приобрести такой опыт; ибо всякий раз, когда мы доказываем что-либо ссылкой на опыт, мы должны и другим также указать способ произвести такой же опыт, если хотим убедить одним только своим авторитетом"

П1. Если метаэпистемологический аргумент верен, то целостная система трансценденталий объясняется внешними причинами
П2. Всякое причинение либо необходимо, либо случайно
П3. Случайное причинение невозможно
С1. Следовательно, всякое причинение необходимо
С2. Следовательно, целостная система трансценденталий объясняется внешними необходимым причинами
П4. Всякое необходимое причинение подчиняется определенным законам причинности и логики
С3. Следовательно, целостная система трансценденталий объясняется внешними определенными законами причинности и логики
П5. Определенные законы причинности и логики являются частью целостной системы трансцеденталий
С4. Следовательно, целостная система трансценденталий необходимо объясняется внутренне
В. Следовательно, метаэпистемологический аргумент ложен

П1. Бог — это существо, лучше которого нельзя помыслить
П2. Существование в действительности лучше существования в уме
В. Следовательно, Бог существует

Возражение 1. Существование не является предикатом

Возражение 2. Существование является аналитическим суждением? Если да, то это просто тавтология. Если нет, то это противоречит сущности аргумента.

Возражение 3. Таким образом мы можем доказать существование худшего существа

Возражение 4. Таким образом мы можем доказать существование, например, самого лучшего острова

П1. Бог — неограниченное и простое сущее
П2. Бог возможен
В. Следовательно, Бог есть